Венгеров А.Б. Теория государства и права
Подождите немного. Документ загружается.
обычное право, являются весьма приблизительными. Обычаи и их правовая форма, которая
устанавливается признанием, утверждением государством складывающихся или
сложившихся отношений, которым следуют участники этих отношений только потому, что
так заведено, что им следуют все, – это мощное регулятивное средство, которое сохраняет
свое значение и в современных социальных условиях во многих странах. История обычного
права, которая обобщена в теории права, – это красочная, многоцветная палитра правового
развития человечества.
Но в рамках теории следует рассмотреть лишь некоторые аспекты обычного права как
формы, источника права.
Конечно, эта форма права появляется на весьма ранних этапах правового развития, в
первичных раннеклассовых городах-государствах. Она охватывает, прежде всего, семейно-
брачные отношения, регулирует земле- и водопользование, имущественные отношения и т.д.
Обычное право вырастает из обычаев, тех образцов поведения, которые складываются
тысячелетиями и закрепляют полезный опыт человечества. Этот опыт был первоначально
направлен на смягчение агрессивных начал в отношениях между родовыми общинами, а
затем и соседскими общинами.
Например, обычаи упорядочивают отношения в пользовании источниками воды. Не
менее важны были и обычаи, которые позволяли оказывать помощь вдовам, сиротам.
Левират и соррорат, т.е. обычаи, связывающие соответственно обязанность брата
поддерживать вдову умершего брата и даже жениться на ней и, соответственно, обязанность
сестры умершей жены заменить ее, были исполнены большого гуманистического и даже
практического смысла в определенных культурах. Эти обычаи подкреплялись такой мощной
этнокультурной сферой, что и после появления государственности сохраняли свое значение,
поддерживались судебной системой, становились правовыми обычаями.
В этой связи в ряде стран к XX веку появились биюридические системы. С одной
стороны, действовало статутное – право, регулировавшее семейно-брачные отношения,
устанавливающие единобрачие, запрещавшее многоженство, а с другой – продолжало
существовать и обычное право, имевшее прямо противоположные принципы и начала.
Например, в Кении после освобождения от английского колониального правления
сохранились нормы английского статутного права в семейно-брачной сфере и действуют
древние, родоплеменные обычаи, в том числе в семейно-брачной сфере. И в некоторых
случаях возникают конфликты между этими двумя правовыми системами, которые
приходится решать Верховному Суду Кении. Не всегда поле юридических сражений
остается за статутом. В некоторых делах суд становился на позиции обычного права и
обязывал исполнять его нормы, в том числе левиратные, в иных – побеждал статут.
В интересной книге И.А. Синицыной «В мире обычая» (М., 1997) приводится яркий
пример многолетнего судебного разбирательства, возникшего из-за коллизии двух систем –
статутного и обычного права. Речь шла о месте захоронения одного кенийца и вытекающего
отсюда шлейфа имущественных, наследственных последствий.
В чью пользу надо было решить дело – в пользу вдовы покойного или его рода – так
стоял вопрос. После долгого обсуждения, экспертиз, допросов многочисленных свидетелей
суд решил дело в пользу рода, обосновав свое решение нормами обычного нрава. Отсылка к
обычаю в самом нормативно-правовом акте для решения некоторых споров – также
существующая законодательная практика. В истории российского права такие отсылки
относились к землепользованию в 20-х годах XX века, к некоторым правилам морской
торговли: к стоянкам, разгрузкам, погрузкам судов в портах и т.д.
Огромную роль играло обычное право в европейское средневековье, когда в V-ХI
веках именно обычаи, признаваемые королевскими и церковными судами, заменяли
денежными возмещениями за вред, имевшие место ранее кровавые поединки, ритуальные
испытания в виде доказательств виновности или невиновности – огнем, водой, а также
многочисленные клятвы.
Обычай, который складывается ныне в административной практике и связан с
установившимся спонтанно, самоорганизационно порядком работы с документом, его
оформлением, называется деловым обычаем или деловым обыкновением. Порой он
оформляется нормативноправовым актом, например инструкцией по делопроизводству,
порой действует в силу привычек, заведенного порядка. Когда я однажды запросил из одной
организации нужный мне документ и направил туда «отношение» (запрос), скрепив его
печатью, то получил забавный ответ: На «отношение» печать не ставят, а ставят «штамп», –
выговаривал мне чиновник.
Обычай, который получает молчаливое или специальное признание в
международных, межгосударственных отношениях, также играет большую роль, например
дипломатический этикет.
В советский период получили распространение в строительстве своеобразные обычаи,
когда так называемые гарантийные письма по устранению недоделок становились
основанием для подписания актов сдачи-приемки строительства в срок. Нередко
арбитражные суды вынуждены были рассматривать правовую природу гарантийных писем и
не признавали их юридически значимыми. Но тем не менее эта практика продолжалась, так
как отказ заказчика принять гарантийное письмо подрядчика и не подписывать акт сдачи-
приемки работ грозил сохранением недоделок, срывом работ, перемещением работников и
строительной техники на другие объекты. И этот реальный механизм весьма мощно
обеспечивал действие такою обычая, как «гарантийное письмо». Поэтому, рассуждая об
обычном праве, надо обязательно учитывать и реальные механизмы, обеспечивающие ту или
иную форму права.
И еще одно замечание. Значимость и распространенность обычного права в
средневековой Европе послужили основой для формирования исторической школы права.
Именно на историческом феномене формирования и действия обычного права возникли у
Гуго, Пухты, Савиньи и других выдающихся немецких юристов XIX века представления о
спонтанном, стихийном, синергетическом (по методологическим взглядам современности)
развитии права, о роли юридической науки в формировании статутных положений. Вот еще
откуда ведет свое происхождение высказанная ранним Марксом идея о том, что
законодатель как естествоиспытатель лишь открывает и формулирует правовые положения, а
не создает их. Но если отбросить эту гиперболизацию самоорганизационных начал и
дополнить их признанием сознательных, организационных начал в появлении и развитии
права, то картина будет соответствовать действительно имевшим место процессам
формирования права в Европе.
Особой формой права, существовавшей и поныне существующей в некоторых
правовых системах, является так называемая доктрина (учение, система знаний).
По существу вопрос об этой форме права – это размышления о регулятивной роли
юридической науки. Выше, говоря о функциях теории права, я уже упоминал о прикладном,
практическом значении теории, в том числе и в сфере применения права. Специфика и
сложность права (содержание норм, их системность, оценочные понятия,
неперсонифицированность адресатов и т.п.) объективно ведет к участию юристов-ученых в
объяснении тех или иных дискуссионных аспектов права юристам-практикам, иным
участникам правовых процедур. Сюда относится и такая сфера этой деятельности, как
толкование (уяснение, разъяснение) права.
В иные времена поучения, формулы крупных юристов становились составной частью
нормативно-правовых актов, кодексов, судебных прецедентов и т.д. Яркий пример здесь
кодекс Юстиниана (VI век н.э.), в который вошли (были кодифицированы) многие
положения римских юристов – Ульпиана, Гая, Павла и других, составив целый раздел
кодекса – Дигесты, наряду с Институциями самого императора Юстиниана.
В европейской средневековой правовой истории большое место занимали глоссаторы
(толкователи, комментаторы), которые восполняли, дополняли римским правовым опытом,
так удачно, творчески опосредовавшим товарно-денежную организацию экономики,
международные отношения и иные стороны жизнедеятельности общества, то обычное право
и вульгаризированные останки и остатки римского права, которые действовали в
средневековом обществе.
И в отечественной истории некоторые юридические конструкции, созданные
выдающимися юристами, также входили в правовую систему, закреплялись правом. Яркий
пример здесь – творчество выдающеюся ученого А. В. Венедиктова.
Историческое появления социалистической государственной собственности
поставило перед учеными-юристами задачу разграничить правомочия государства и
организаций, предприятий – реальных пользователей, владельцев государственных средств
производства, другого имущества. Эту задачу своеобразно решил А.В. Венедиктов, создав
конструкцию так называемого «оперативного хозяйственного управления», которое и
осуществляет социалистическое предприятие. В эту конструкцию вошли правомочия
пользования и владения, а правомочие распоряжения осталось за государством в лице его
органов и должностных лиц (чиновников).
А.В. Венедиктову пришлось даже в связи с этим подходом отказаться от
традиционного понимания права собственности как суммы трех правомочий – пользования,
владения, распоряжения. Он стал определять собственность как возможность использовать
имущество своей властью и в своем интересе.
Его конструкция оперативного хозяйственного управления получила признание и
закрепление в праве. Оно развилось в конструкцию «право хозяйственного ведения», «права
полного хозяйственного ведения».
В основе этой доктрины лежала потребность обосновать отношения собственности в
социалистическом обществе таким образом, чтобы была закреплена главенствующая
хозяйственная роль государства, осуществляющего хозяйственно-организационную
функцию и функцию учета и контроля за мерой труда и мерой потребления, и установлены
рамки хозяйственной деятельности (самодеятельности) предприятий, организаций.
Вся хозяйственная история социалистической системы – это история постепенного
расширения правомочий «оперативного хозяйственного управления» за счет правомочия
распоряжения. От первоначального полного исключения этого правомочия из «оперативного
хозяйственного управления» к некоторым послаблениям через разрешение арендных
отношений и затем до почти полного включения всех трех правомочий в конструкцию
«хозяйственного ведения» (в условиях рыночной экономики) – такой путь прошла эта
конструкция, эта глобальная юридическая доктрина.
Словом, если понятие права собственности, предложенного А.В. Венедиктовым, не
получило правового закрепления, то доктрина об оперативном хозяйственном управлении
была включена в правовую систему, стала формой выражения права в важнейшей,
экономической жизни общества.
Доктрина имеет значение формы права и в других правовых системах, например, в
той части ислама, который служит основой для разрешения семейно-брачных,
имущественных и иных споров в мусульманских странах. Но доктрину как форму права не
следует смешивать с так называемыми комментариями. Хотя роль научного комментария
весьма важна для уяснения смысла и содержания правовых норм, однако правовой
обязательности эти комментарии не имеют. И такая доктринальная деятельность ученых-
юристов, хотя она и имеет – подчеркну – важное практическое значение, не становится
формой выражения права.
Несколько замечаний следует сделать о такой форме права, как типовые договоры.
Эти договоры представляют собой своеобразное участие государства в регулировании
экономики, причем во многих странах, когда государство, действуя в рыночной экономике,
все же устанавливает те или иные типовые договорные отношения (в сфере
интеллектуальной собственности, федеративных отношениях и т.д.). Типовые договоры
устанавливают обязательные основные условия тех или иных соглашений.
Типовые договоры как форму права следует отличать от примерных договоров:
последние не являются формой права, имеют рекомендательный, примерный характер.
Наконец, международные, межгосударственные договоры, конвенции, декларации,
даже коммюнике выступают формой международного права – важнейшей сферы
складывающейся ныне мировой правовой системы. Более того, международные договоры,
признанные, подписанные, ратифицированные соответствующим государством, имеют
приоритетное значение по отношению к национальному законодательству, общепризнанные
принципы и нормы международного права входят в национальное законодательство. Это
положение закрепляется в конституциях.
И последний, но очень важный аспект темы о форме права. Это вопрос о
преемственности и обновлении в праве, а также о рецепции права.
Преемственность означает использование в правовой системе предыдущих форм
права при обновлении их содержания. Этот процесс имеет место при сменах общественно-
экономических, государственных строев. Форма права является весьма устойчивой по
отношению к переменам в экономике, в политике, в духовной жизни общества.
Не менее значимым становится и использование, сохранение организационного –
технического опыта, который складывался в прошлом в создании форм правовой системы.
Так, в России является бесценным опыт создания и поддержания в актуальном состоянии
Свода законов Российской империи. Забвение опыта Сперанского и его коллег, создавших
такой Свод, слишком дорого обошлось правовой системе социализма. И хотя в основе такого
забвения лежали политические причины (сокрытие многих законов от граждан, разрыв
формальных положений и фактических ситуаций и т.п.), но все равно уже в 70-х годах
пришлось создавать Свод законов СССР и обращение к опыту Сперанского,
преемственность в этой сфере стала насущной потребностью. Сохраняется такая потребность
в преемственности и сейчас, когда создается Свод законов Российской Федерации.
Обновление в праве, как отмечалось выше, относится главным образом к содержанию права,
обусловлено динамизмом правовой системы. Оно отражает появившиеся вновь социальные,
в том числе материальные интересы, этнокультурные, религиозные тенденции и процессы,
перемены в государственном строе и т.д.
Рецепция права – заимствование содержания и некоторых форм права из правовых
систем других стран или из прошлого опыта – это еще одна проблема формы права в
современной теории.
Дело в том, что такая рецепция действительно осуществляется в некоторых странах,
приводя подчас к появлению биюридизма, но уже в ином смысле, чем в случае
сосуществования и конфликтов между статутным и обычным правом, о чем шла речь выше.
В частности, сохраняя свои своеобразные национальные регулятивные правовые и
моральные системы, Япония в XIX веке репетировала Германское гражданское уложение,
которое удачно послужило формированию и обеспечению капиталистических товарно-
денежных отношений, способствовала расцвету во многих областях жизни японского
общества.
В других странах речь шла о рецепции но вертикали, когда рецепировался
предыдущий правовой опыт, в частности, при формировании Code Civile (Франция, XVIII-
XIX вв.), при создании законов России в XIX и XX вв., Гражданского кодекса РСФСР 1922 г.
и т. д.
Разумеется, рецепция не означает механического заимствования содержания и форм
права. Это процесс скорее восприятия, адаптации рецепированного права к конкретным
условиям того государства, которое в этом нуждается. Но это реальный процесс
формирования некоторых национальных правовых систем.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. НОРМА ПРАВА
Понятие нормы права и ее признаки. Структура нормы права. Отличие нормы
права от индивидуальных правовых предписаний. Способы изложения правовых норм
в нормативно-правовых актах. Виды и классификация норм права.
Подыскивая образное сравнение для нормы права, я подумал, что, пожалуй, самым
точным будет представление об этом социальном явлении как о первичной клеточке или как
об атоме правовой системы, если использовать биологическую и физическую терминологии.
Действительно, норма права как общеобязательное правило (веление) лежит в самой
основе конкретно-регулятивною воздействия права на общественные отношения.
Совокупность, система определенных норм формирует определенный правовой институт,
подотрасль, отрасль права, право в целом.
В свою очередь норма имеет сложную структуру, прежде всего ядро – правило
поведения, вокруг которого «вращаются» ее элементы, появляются ее признаки. Норма права
может видоизменяться, делиться, укрупняться, и ее не так-то просто «извлечь» из той
словесной оболочки, в которую она окутана в процессе своего появления на свет, где
бушуют социальные страсти, политические баталии, словом, на свет общественной
жизнедеятельности.
Но это все эмоциональный, образный подход к норме права. А рациональный?
Начнем с определения. Норма права – это общеобязательное правило (веление),
установленное или признанное государством, обеспеченное возможностью государственного
принуждения, регулирующее общественные отношения.
Это одна из реальных разновидностей социальных норм. Роднит норму права с
другими социальными нормами общность их предназначения. Они регулируют
общественные отношения в том смысле, о котором шла речь выше в теме о социальных
регуляторах, т.е. устанавливают, определяют границы, рамки возможного, дозволенного,
обязательного поведения индивида, коллективных образований – от государства до
различных социальных групп. Норма права, как и другие социальные нормы, – это масштаб,
мера свободы личности, разграничение этих свобод между индивидами, веер возможностей
при выборе тех или иных вариантов поведения. Но норма права это также и четко
обозначенный канал правил поведения, упорядочивающих, стабилизирующих
соответственные общественные отношения и состояния.
Вместе с тем норма права – это и особая социальная норма, имеющая свои
социокультурные характеристики, свои специфические признаки.
Генетически норма права появляется, как отмечалось, в итоге «неополитической
революции» для регулирования общественных отношений, связанных со становлением
производящей экономики, развитием городов-государств и других видов государственности,
новых форм семейно-брачных отношений, духовной и социальной жизни раннеклассовых
обществ и т.п. И по содержанию, и по форме норма права отличается от «мононорм»
первобытного общества. Отличается она и от норм морали, других социальных норм своей
формальной определенностью, четкой письменной фиксацией и, – что, может быть, самое
главное, – возможностью государственного принуждения для обеспечения исполнения.
Норма права приобретает свое общеобязательное значение не в силу
принудительности, обеспеченности возможностью государственного принуждения, а
потому, что охватывает наиболее типичные, наиболее повторяющиеся, встречающиеся
социальные процессы, причинно-следственные связи, образцы поведения. Норма права – это
правило не только для единичного случая, но для всей органической суммы таких
однотипных случаев. И в этом заключается ее большая социальная ценность.
Появляясь как итог осмысления коллективным разумом, общественным сознанием
реальных и социально важных процессов общественного бытия, норма права придает этим
процессам либо полезное, социально ценностное направление развития, либо упорядочивает,
стабилизирует эти процессы, устанавливает устойчивое равновесное состояние, либо
осуществляет и то и другое. Поэтому-то нормативное содержание права, появление норм
права – это большое культурное завоевание человечества, элемент цивилизации.
Возникнув как регулятор затрат земледельцев-общинников, как способ учета
результатов труда и их распределения, норма права распространила свое действие и на
политические, социальные структуры общества, переплелась, как нити на полотне, с
государственными структурами, стала одним из важнейших начал формирования и
осуществления государственной власти и т.п.
Норма права еще и потому создает социально-равновесное состояние, что у каждого
из индивидов формирует ожидание соответствующего поведения другого члена общества,
т.е. предсказуемое поведение, которое позволяет строить и свое поведение, и свое отношение
к другому члену общества.
И социальная ценность нормы права заключается как раз и в том, что создавая эту
психологическую установку индивида, она формирует социально устойчивое общественное
состояние. Иными словами, норма права еще и потому завоевание культурного развития
человечества, что, регулируя поведение своих конкретных адресатов в типичных случаях,
она также формирует у них и ожидание предсказуемого, понятного поведения других членов
общества, их взаимоотношения.
Отсюда и возмущение и даже изумление у нормального члена общества, когда ему
приходится сталкиваться с нарушением нормативно определенного и ожидаемого поведения,
когда появляются такие социальные состояния, которые определяются как правонарушения,
особенно преступления, «беспредел» и т.п.
Любопытны взгляды на норму нрава древнеримских юристов, стоявших две тысячи
лет у истоков зарождения этого нового явления в жизни общества – нормативного
регулирования.
Так, Помпоний утверждал: следует устанавливать права, как сказал Феофат для тех
случаев, которые встречаются часто, а не для тех, которые возникают неожиданно. Ему
вторил Павел: законодатели обходят, как сказал Феофат, то, что происходит лишь в одном
или двух случаях.
А вот высказывание Цельса: права не устанавливаются исходя из того, что может
произойти в единичном случае. Мнение Ульпиана: права устанавливаются не для отдельных
лиц, а общим образом.
Словом, норма права – это обобщение, социально-правовая типизация тех или иных
общественных отношений, состояний.
Подчеркну, что хотя норма права это и элемент, клеточка права в целом, но само
право как целостный социальный институт – это не просто механическая сумма,
совокупность, система норм права. Целое, как уже отмечалось, и право в том числе,
приобретает и иные характеристики, чем просто сумму характеристик своих элементов,
своих норм права в данном случае.
Поэтому так методологически важно углубиться в структуру права и выделить
признаки норм права, структуру нормы права, а также сопоставить эти характеристики с
характеристиками права в целом, как обособленного социального института. К признакам
правовой нормы относят, прежде всего, ее общеобязательность. Норма права – это
общеобязательное веление, выраженное в виде государственно-властного предписания.
Неважно, касается ли это создания условий для того или иного способа жизнедеятельности,
т.е. для возможного, дозволенного поведения, или же это направлено на строго и четко
обозначенное обязательное поведение.
Закон гласит – и его адресатам следует исполнять государственно-властное
предписание.
Но надо обратить внимание и на то, что признак общеобязательности предполагает и
учет юридической силы соответствующей нормы права, т.е. ее места в системе, иерархии
актов. При коллизии, а то и противоречии норм права, находящихся в разных нормативно-
правовых актах, но направленных на регулирование одного и того же вида общественных
отношений, большую юридическую силу имеет норма права вышестоящего нормативно-
правового акта.
Так, высшую юридическую силу всегда имеют нормы конституции – основного
закона. Это позволило Г. Кельзену сформулировать идею основополагающей нормы,
лежащей в основе правотой системы.
Отмечу, что печальное, порой тупиковое состояние возникает, когда появляются
противоречивые нормы права в двух законах, имеющих одинаковую юридическую силу.
Например, два закона, регламентирующих избирательную кампанию в России в 1995 году,
содержали нормы, одна из которых предписывала кандидату в депутаты обязательно
оставлять на период кампании свою должность, а вторая – устанавливала, что это кандидат
может делать по своему усмотрению.
В этих случаях приходится осуществлять историческое толкование закона,
обращаться в Конституционный суд за разъяснением, использовать иные механизмы – об
этом чуть ниже, в теме о реализации права.
Следующий признак нормы права – ее неперсонифицированность. Такое ее свойство
вытекает из кибернетическою знания о существовании в природе двух видов сигналов,
импульсов поведения. Один сигнал – это целенаправленная информация конкретному
адресату, получателю сигнала. В обществе – это сигналы конкретному гражданину, члену
общества с оценкой его поведения, с конкретным предписанием и т.д.
Второй тип – это сигнал тому, к кому это относится. Если опять же прибегнуть к
образному сравнению, то можно представить себе озерцо со всякой живностью, например с
лягушками. Первый тип сигнала об опасности – это сигнал, когда какой-нибудь камешек
бросают в конкретную лягушку (ну, есть такие привычки у детей), второй – когда камешек
бросают в центр озера. Это сигнал об опасности тем, к кому он относится. Мол, берегитесь,
появился «царь природы». Или сигнал на лекции: «тише». Он относится к тем, кого касается,
в отличие от замечания конкретному студенту. В правовых нормах для обозначения ее
адресатов оперируют словами: каждый, гражданин, юридическое лицо и прочими
неперсонифицированными адресатами. Испанское законодательство, например, указы
короля Хуана Карлоса часто обращены к «испанцам, которые слышат и понимают своего
короля».
Формальная определенность – еще один важный признак правовой нормы. Об этом
уже шла речь выше. Но здесь важно подчеркнуть, что это свойство позволяет не только
выделять норму права из словесной оболочки того или иного источника права, но и
определить структуру конкретной нормы, отделить ее от нормы морали, соотнести норму
права с конкретной ситуацией, ее участниками, словом, реализовывать то самое воздействие,
которое соответствующее правило оказывает на конкретный вид общественного отношения.
Формальная определенность нормы права также появилась в процессе тысячелетнего
развития права, характеризует социальную ценность права; позволяет оперировать с правом
в целях упорядочения и целенаправленного развития общества. И как бы ни упрекали
юристов в том, что они формалисты, «законники» и вместо того, чтобы учитывать дух
закона, они, де, приверженцы буквы закона и потому просто крючкотворы, весь социально-
правовой опыт человечества свидетельствует о полезности именно такого подхода к норме
права, о приоритете буквы закона над субъективно толкуемым духом закона, о
недопустимости подмены, а то и замены целесообразностью законности.
Это, разумеется, не простой вопрос, учитывая динамику права, изменение и развитие
правовых норм. Однако, когда речь идет о теоретически выделяемых признаках нормы
права, ее формальная определенность оказывается и теоретически правильным, и
практически полезным признаком.
Формальная определенность характеризуется еще и тем, что норма права выражена,
как правило, в письменной форме. Появление письменности шло в параллель с появлением
правовых норм. В древности сначала символическое, а затем и буквенное обозначение
принадлежности тех или иных товаров тому или иному купцу (в частности первоначально
использовались печати, которые накладывались на амфоры, кувшины, мешки и т.п. тару, в
которой перевозились, продавались товары, прежде всего, зерно) постепенно становилось
письменным способом общения. Письменность стала использоваться для посвящения тех
или иных жертв божествам, для учета знамений, выражения предсказаний и их последствий,
для царских посвятительных надписей, содержащих своеобразные правовые нормы и т.п.
Клинопись у шумеров в Вавилоне служила не только для фиксации законов, например
знаменитая стела Хаммурапи с его «кодексом законов», но и для учета судебной практики. В
городе-государстве Лагаш археологи раскопали корзины, в которых содержались записи
всех дел, которые рассматривал суд города Лагаша во втором тысячелетии до н.э.
Финикийская письменность, которая первоначально обслуживала главным образом
торговые сделки и иные имущественные отношения, со временем также развилась в мощное
средство фиксации законов и их исполнения, а также предсказаний оракулов но всему
Средиземноморью.
Таким образом, формальная определенность нормы права не только послужила
фактором культурного развития человечества, но и получала свою основу в виде
письменных источников. Не изменилась ситуация и в настоящее время, т.к. формальную
определенность правовых норм обеспечивают при соблюдении определенных условий и
новые носители информации – так называемые машинные носители (магнитные ленты,
диски и т.п.).
Системность – еще один признак. Этот признак на этапе развития зрелого права
характеризует свойство нормы права: быть в определенной связи, в определенном
соотношении с другими нормами, с правовым институтом, подотраслью, отраслью права.
Нормы материального права, т.е. конкретные правила поведения, находятся как в
определенных связях с другими материальными нормами права, так и с процедурными,
процессуальными нормами права. Как, например, можно было бы реализовать норму
уголовного права, устанавливающую наказание за определенное преступление, если бы
этому не предшествовало определенное судебное разбирательство по определенным
правилам.
Даже такие формы наказания, как испытание огнем или водой, принесение клятв,
поединки, которые были распространены в средние века в Европе, совершались по
определенным правилам.
Системность характеризует также иерархию правовых норм, их первичность и
вторичность. В частности, некоторые нормы конституции конкретизируются в законах, те в
свою очередь – в подзаконных актах, постановлениях, инструкциях и т.п.
Этот признак обусловливает возможность разумной систематизации права, когда для
правильного применения правовых норм становится необходимым построение комплекса
правовых норм, своеобразной пирамиды. Например, выделяется конституционная норма,
законы, ее конкретизирующие и детализирующие (если такие есть), постановления
правительства, приказы и инструкции министерств и ведомств и т.д.
Еще один признак правовой нормы – неоднократность (или многократность) ее
действия. Это означает, что правовая норма создастся для постоянного применения,
использования, если иное не оговаривается в самой норме. Так, закон о выборах депутатов
парламента рассчитывается не на одну избирательную кампанию, а на все выборы депутатов,
которые последуют и в будущем, гражданский кодекс – на все имущественные и иные,
связанные с ними отношения, которые будут иметь место и т.п.
Правда, так называемые временные законы, например о введении чрезвычайного
положения, могут иметь временные ограничения, но в пределах установленного срока опять
же применяются ко всем регулируемым отношения.
Наконец, такой признак, как возможность государственного принуждения. Этот
процесс отличает правовую норму от иных социальных норм, а также от норм первобытного
общества.
Следует, однако, подчеркнуть, что в данном случае речь идет о возможности
государственного принуждения, о потенции принуждения, а не о принудительном характере
правовых норм, как писали многие ученые-юристы еще в дореволюционных трудах,
учебниках, в частности Р. Иеринг. Сами нормы права не являются принудительными, они не
навязываются насильно, извне. Они – продукт, результат развития общества,
воспринимаются обществом или его основными сегментами как социально необходимые и
полезные регуляторы, ориентиры поведения во всех областях общественной
жизнедеятельности – в политической, экологической, экономической, социальной, научно-
технической, семейно-брачной, даже личной.
Следует вообще заметить, что с развитием новых форм существования человечества –
общепланетарных масштабов экономических, научно-технических и иных связей,
появлением опасностей для всего человечества – ядерная война, экологическое
«безобразие», информационная диктатура и т.д., все больше возрастает роль правовых норм,
регулирующих эти общепланетарные и общесоциальные отношения. Они также направлены
на ограничения возможных пагубных последствий научно-технического прогресса, с одной
стороны, и на поддержку всего полезного и достойного, что он несет человечеству – с
другой. Не случайно в XX веке происходит такое переплетение национального и
международного права, закрепление, даже в конституциях, возможности применять для
решения внутренних споров общепризнанные принципы и нормы международною права. И
тут уж нормативность права приобретает совершенно новую и весьма положительную
оценку – как система стабильного, а не взаимоистребительного существования человечества.
Для такой нормативной жизнедеятельности, конечно же, нужны и адекватные
принудительные меры. Их поиск идет и в попытках экономических и иных санкций,
устанавливаемых против нарушителей международных правил, в создании сил быстрого
реагирования, различных международных наблюдательных комиссий и т.п. Но и в этих
случаях нормы права обеспечиваются лишь возможностью государственного – и в конце XX
века, надо добавить, межгосударственного принуждения, но не становятся от этого
принудительными, насильственными социальными регуляторами.
Не менее важным, чем возможпосгь государственного принуждения, является и такой
признак, как активная, нормообразующая роль государства. Именно она и обеспечивает
возможность государственного принуждения. Причем эту роль надо понимать в двояком
смысле.
С одной стороны, государство создает по соответствующей процедуре нормы права,
устанавливает их, решая задачу организации правовой системы. С другой – государство
признает, «огосударствляет» те нормы, которые зарождаются в силу самоорганизапионных
процессов, проявляются как полезные обычаи. В государственной нравообразовательной
деятельности, как в огромном социальном котле, сталкиваются, «парятся»
самоорганизационные и организационные начала правотворчества. И в результате
появляется «блюдо», именуемое нормой права.
Все эти вышеперечисленные признаки удачно корреспондируют и со структурами
правовой нормы, сосредоточены в этих структурах, к рассмотрению которых мы переходим.
Структуры (а их несколько) у правовой нормы сложились исторически, постепенно, и
тоже представляют большую социальную ценность. Их происхождение идет из глубокой
древности, из обществ присваивающей экономики и даже с тех времен, когда человек еще
как биологическое существо, как и другие биологические виды, научился связывать свое
поведение с результатами этого поведения, свои реакции на те или иные условия
жизнедеятельности закреплять в коллективном опыте, в коллективном сознании по
критериям «благоприятно-неблагоприятно».
Мононормы первобытного общества строились по этой схеме, и лишь впоследствии
«благоприятно-неблагоприятно» переросло в отношения по критериям «можно-нельзя»
(право), «хорошо-плохо», «добро-зло» (мораль). Связывая воедино такие элементы, как
«условие для соответствующего действия (бездействия)», «само действие (бездействие) –
правило поведения» и, наконец, неблагоприятные последствия при нарушении правила –
человечество получило мощную внешнюю регулятивную силу, которая в свою очередь
гуманизировала, социализировала само человеческое сознание. Ибо весьма долго
существовали в истории человечества требования делать что-то, хотя никаких условий для
этого не имелось, а за неисполнение этого «что-то» устанавливалось наказание. Да и сейчас
такая схема еще существует у ретивых, но не очень умных начальствующих лиц.
Коллективный разум, который четко улавливает и закрепляет в пословицах и
поговорках как полезные правила, так и их абсурдные антиподы, замечает по части полного
антипода правовой нормы: пойди туда, не знаю куда, пойди за тем, не знаю за чем, возьми
то, не знаю что. Право устраняет эту неопределенность, и прежде всего, такую «работу»
выполняют структуры правовой нормы.
Современная теория выделяет три основные структуры правовой нормы:
социологическую, логическую и юридическую.
Юридическая структура традиционно определяется как такое строение нормы права,
которое состоит из трех взаимосвязанных элементов – гипотезы, диспозиции, санкции.
Диспозицией обозначают само правило поведения – действие или бездействие,
которое предписывает осуществлять норма права и которому должны следовать адресаты
нормы.
Гипотезой обозначают ту часть нормы права, где указаны условия (жизненные
обстоятельства), наличие которых дает возможность осуществлять правило поведения –
исполнять, соблюдать, использовать, применять это правило.
И, наконец, санкцией обозначают обеспечивающий механизм нормы прав – указание
на те неблагоприятные последствия, которые могут возникнуть у нарушителя правила
поведения (диспозиции).
Только в наличии и единстве все эти три элемента составляют норму права. И
понимание этого, которое складывалось на протяжении правового развития человечества,
является большим культурным завоеванием, одним из свидетельств его нынешней
социализации. Отсутствие какого-либо из элементов, например, гипотезы или санкции – это
признак несовершенства нормы права, ее «недоделанности».
Но выделение гипотезы, диспозиции, санкции – это только первый структурный пласт
нормы права. Знание о нем становится необходимым для использования, исполнения,
соблюдения и применения правовой нормы. Когда, при каких обстоятельствах действует
правило поведения – ответ на этот вопрос дает гипотеза. А что, собственно, требует норма
права, что надо делать или, наоборот, нельзя делать – ответ следует искать в диспозиции.
И, наконец, что может произойти с адресатом нормы, если он станет нарушать
предписание нормы, – на это отвечает санкция.
Однако теория права идет дальше, она углубляется в изучение каждого из элементов,
которые также имеют свои характеристики, признаки.
Гипотеза не просто учитывает жизненные обстоятельства, при которых действует
норма права, она тем самым придает этим жизненным обстоятельствам юридическое
значение, превращает их в юридические факты. Например, юридические факты начинаются,
если имеется взаимное согласие лиц, желающих вступить в брак, достигнут ими брачный
возраст, отсутствуют родственные отношения, препятствующие браку, не имеется душевных
болезней или слабоумия у брачующихся, отсутствует у брачующихся другой брак, то только
тогда можно вступить в брак. Согласие, возраст и другие жизненные обстоятельства – это и
есть условия действия нормы о заключении брака, это и есть юридически значимые факты,
это и есть гипотеза нормы.
Но как же долго шло человечество к пониманию того, что не может существовать
правило поведения без четкого наличия условий для действия этого правила, какие
юридические взлеты и падения были на этом историко-правовом пути, да и сейчас как
непросто в правотворческом процессе увязывать те или иные обстоятельства с действием
правовой нормы, сколь велики подчас споры вокруг этих обстоятельств или самого правила.
Но хорошо уже то, что понимание и признание этой связки достаточно четко разработано в
теории права, используется в нормотворчестве.