Венгеров А.Б. Теория государства и права
Подождите немного. Документ загружается.
приводили к возникновению в первых городах-государствах разветвленных
информационных систем. В этих системах фиксировались самые разнообразные сведения,
вплоть до данных о каждом члене соответствующей семьи (это было, например, в
государстве инков), о выходах и невыходах на работу (у шумеров, египтян) и т.д.
Записи писцов, прочитанные в XX веке, о невыходах работников на работу дают нам
знание причин весьма своеобразного социального поведения. Так, в Древнем Египте во II
тыс. до н.э., т.е. 4000 лет назад, одной из причин были... забастовки. Впрочем, наряду с
болезнями и укусами скорпионов. Если работникам на строительстве, обустройстве гробниц
не выдавали вовремя заработанное (ячмень, пшеницу, пиво, материю), они не выходили на
работу до тех пор, пока не получали все сполна. Существовали специальные структуры,
которые рассматривали возникавшие трудовые споры. Записи писцов показывали
представителям фараона, которые периодически посещали некрополи, сооружение которых
было важным религиозным и социальным занятием египтян. Эти работники не были рабами,
имели семьи, жилища, получали за свою работу достаточное вознаграждение, могли иметь и
«приусадебные участки» для выращивания овощей и других продуктов.
Словом, раннеклассовые государства имели разветвленные информационные
системы, сложную социальную структуру, обеспечивали многие общесоциальные интересы.
Функцию создания и управления информационной системой берет на себя
выделяющаяся из общества специальная группа «информационных работников» – жрецы,
писцы, держатели «кипу» – у инков («кипу» – специальное веревочное письмо). Эта группа
монополизирует знание, осуществляет контроль над общественными фондами, выполняет
судебные и карательные функции, контролирует информационные потоки, служит
социальной интеграции.
Иные сферы деятельности первичного государства также были направлены на
обеспечение производящей экономики.
Словом, возникающее первичное государство, как социальный институт, обслуживает
и организационно обеспечивает именно производящую экономику раннеземледельческих,
раннеклассовых обществ.
Сделаем один общий важный вывод. Изложенная выше концепция происхождения
государства существенно отличается от доминировавших ранее в отечественной теории
государства и права взглядов на эту проблему. Вместе с тем она сохраняет
материалистический, классовый подход. В этой концепции используются новые знания,
основной упор делается на организационные функции первичных городов-государств, на
взаимосвязь происхождения государства и становления производящей экономики. При этом
особое значение придается крупному, экологическому кризису на рубеже неолитической
революции, переходу на этом рубеже к производственной, прежде всего селекционной
деятельности, т.е. к производящей экономике. Замечу, что человечество достигло таких
успехов в этой области (появление крупного рогатого скота, новых и более продуктивных
зерновых культур, прежде всего ячменя, пшеницы, кукурузы и т.п.), что и в XX веке все не
может остановиться, а некоторые ученые даже предлагают распространить селекционную
деятельность и на самого человека (евгеника).
Всесторонний учет современной теорией государства и права крупного кризиса,
разразившегося в истории человечества, несколько тысячелетий назад, позволяет обозначать
эту теорию и как «кризисную» теорию. Она учитывает как крупные, общезначимые кризисы,
так и кризисы локальные, например те, которые лежат в основе революций (французской,
октябрьской и т.п.).
Ранее в вульгаризированной и догматизированной отечественной теории государства
и права происхождение государства объяснялось по иной схеме. На этапе перехода к
цивилизации в первобытном обществе появляются прибавочный продукт, частная
собственность, оно раскалывается на классы, возникает господствующий класс, который
создает государство с тем, чтобы с его помощью, путем насилия, принуждения держать в
подчинении эксплуатируемый класс. Происходят войны. И поскольку пленников, которых
раньше убивали или даже съедали, стало выгодно использовать на работах, этим первым
эксплуатируемым классом становятся рабы-пленники, а затем и собственные впавшие в
нищету и зависимость граждане. Поэтому первыми государствами были рабовладельческие
государства, а само государство являлось машиной для поддержания господства одного
класса над другим. Словом, утверждалась схема «прибавочный продукт – частная
собственность – классы – господствующий класс – государство – насилие, принуждение –
рабовладение».
Современное знание внесло существенные коррективы в эту схему, прежде всего в
вопрос о роли классов в создании государства.
Действительно, многочисленные функции города-государства привели уже на первых
этапах его возникновения к созданию разветвленного бюрократического аппарата: в
некоторых древнейших небольших городах-государствах IV–III тыс. до н.э. насчитывается,
по письменным источникам, от 80 до 130 должностей и профессий. Ранние классовые
структуры делят общество на знать, зажиточных горожан, свободных лиц. Первичный
аппарат городов-государств, как правило, складывался из социальных структур управления
земледельческой общины (собрание земледельцев, совет старейшин, вождь, предводитель),
но постепенно по своим функциям и отношению к общине, к прилегающим селениям он
становится уже аппаратом управления города-государства. При этом выделяются три центра:
управление городской общиной, дворец и храм.
Классовая природа первичных государств четко определялась лишь с течением
времени, когда расслоение общества, классообразование приводили к захвату государства
тем или иным классом и приспособлением его к своим интересам, нуждам.
Следовательно, процессы образования классов и государства нельзя понимать
упрощенно, будто сперва возникли классы, затем их антагонизм привел к появлению
государства. Эти процессы идут параллельно, независимо, взаимодействуя друг с другом.
Так, не только классообразование стимулирует появление первичных государств – у
шумеров, майя, ацтеков, инков, в Древнем Египте, Индии, Китае и т.д. Само первичное
государство выступает мощным катализатором классообразования, способствует
возникновению раннеклассового общества.
В раннеклассовом государстве происходит дальнейшее выделение общинной знати,
присвоение общественных должностей с помощью династического механизма (передачи
этих должностей от родителей к детям) и главным образом на этой основе обогащение
определенных групп.
В свое время Ф. Энгельс указал на два пути образования политически и экономически
господствующих классов: во-первых, через присвоение должностей с помощью
наследственного механизма и обогащения на этой основе и, во-вторых, с помощью
присвоения прибавочного продукта. Первый путь оказывается исторически наиболее
распространенным, типичным.
Таким образом, в конкретно-исторической действительности раннеклассовое
государство не возникало как результат деятельности только господствующего класса. Оно –
результат определенного развития общества на этапе становления производящей экономики,
финального развития земледельческих культур. Но, разумеется, тот или иной класс, захватив
государство, мог стать при помощи государства и господствующим классом.
При этом деформируются предыдущие структуры раннеклассового, первичного
государства, постепенно исчезает практика выборности, сменяемости вождей,
военачальников, членов городских магистров, советов. Эти институты выборности,
сменяемости первоначально закреплялись в сакральной форме в легендах и мифах.
Пришедшая на смену им иная практика – присвоение должностей и передача их своим
потомкам – привела к тому, что выборность и сменяемость остаются только в легендах и
мифах, а в реалиях происходит узурпация государственной власти наиболее сильным
экономическим классом и превращение его в политически господствующий класс.
В раннеклассовом городе-государстве особая роль принадлежит жрецам
(священникам), обеспечивающим знание и соблюдение религиозно-регламентирующих
норм, действующих прежде всего в организации сельскохозяйственного производства, в
иных сферах хозяйственной деятельности. Неразвитость «силовых» государственных
структур (армии, полиции) компенсируется в раннеклассовых государствах сакральным
характером санкций, применяемых к нарушителям этой регламентации.
Кроме того, правитель в раннеклассовом обществе, как правило, соединяет светскую
и религиозную власть, считается посредником между предками и народом, между
населением и верховными религиозными существами (существом). Такие первоначальные
теократические формы государственной организации общества вырастали из
организационно-религиозных сторон финальных этапов первобытных обществ (родового
строя) и получили воплощение в идеологии, структурах, практике раннеклассовых
государств.
Усилия и время, которое затрачивается на сооружение египетских пирамид,
Стоунхенджа (Англия) и других мегалитических сооружений, показывают, что эти
сооружения имели важнейшее религиозное, социальное, астрономическое значение. Строить
и использовать 2000 лет Стоунхендж, передавая план и смысл из поколения в поколение,
могли только в организованном обществе. И, если оно уже знало государственные формы,
как в Древнем Египте, то, безусловно, это были теократические формы ранней
государственности. Так, в Древнем Египте стремление спроецировать на расположение
основных пирамид расположение основных звезд созвездия Орион наполняло смыслом
существование древнеегипетского общества времен фараонов Джосера, Миккерина, Хеопса
и других
*
.
*См.: Бьювел Р., Джилберт Э. Секреты пирамид. М., 1996.
В Англии, кроме астрономических функций, Стоунхендж выполнял и религиозные
функции, а в целом также наполнял смыслом жизнь строителей этого величественного
сооружения. И это опять же было «овеществление» накопленных для нужд земледелия и
первичного государственного образования знаний жрецов. Теократическая
государственность была первичной во многих регионах.
Теократической была, например, и государственность инков на американском
континенте, которые также создавали мегалитические сооружения для религиозных и
социальных нужд, цементирующих в единое общество группы людей, вышедших из
разрозненного первобытного состояния.
Новые знания изменяют ответ и на другой вопрос: можно ли классовую природу
первичного государства определять как рабовладельческое по своей социально-
экономической сущности?
Во-первых, исторические данные свидетельствуют, что общинников-земледельцев –
основную социальную и производительную силу раннеклассовых обществ – нельзя
приравнивать к рабам. Их зависимость не была ни рабством, ни крепостничеством. Многие
ученые определяют эту форму зависимости как такую, когда земледелец имеет дело
непосредственно с государством, применяющим свою неограниченную власть для
организации и использования экономики страны в интересах правящего класса.
Во-вторых, примером возникновения рабовладельческого государства в ходе
разложения первобытнообщинного строя всегда были Афины и Рим. Ими оперировали
Энгельс и Ленин, когда обосновывали свои взгляды на происхождение государства. Однако
установлено, что греческим государствам предшествовали более древние, ахейские,
классовые структуры, которые походили на структуру переднеазиатских государств.
Таким образом, рабовладельческое государство, характерное для определенного этапа
античной истории, является не универсальным в истории человечества, а уникальным, тем
особенным государством, которое характерно для конкретно-исторической ситуации Греции
и Рима. Более того, античные рабовладельческие государства – это лишь этап в истории
государственности Греции и Рима, которому предшествовал иной этап – первичных форм
государственности, имеющих все те же характерные черты раннеклассовых государств.
Итак, не рабовладельческое государство было тем типичным государством, которое
пришло на смену социальной организации первобытнообщинного строя, а раннеклассовое
город-государство, со сложной социальной структурой, многочисленными общественными
функциями, обеспечивающими дальнейшее развитие производящей экономики.
Это раннеклассовое государство в своем дальнейшем развитии переросло в
государство так называемого азиатского способа производства, подробный теоретический
анализ которого дается в главе о характеристике и понятии государства. Государства же
рабовладельческие возникли в силу весьма конкретных исторических обстоятельств в
Греции и Риме (некоторые историки указывают на особое значение в этом процессе победы
демоса в Греции и плебса в Риме) и являются уникальными государствами. Многие народы,
в том числе российский народ, создавали свою государственность, не зная
рабовладельческого этапа. А вот государства азиатского способа производства оказались
типичными, распространенными во многих регионах Земли и существовали сотни лет.
Итак, государство не имеет вечной природы, оно не существовало в первобытном
обществе, появилось лишь на финальном этапе развития этого общества в силу вполне ясных
причин, связанных с новыми организационно-трудовыми формами существования и
воспроизводства человечества.
И не рабовладельческое, а раннеклассовое государство с последующим развитием в
государство азиатского способа производства (типичное явление), в рабовладельческое
государство (уникальное явление), в феодальное государство (главным образом в Европе)
было той первой формой государственности, в которую эволюционно, в силу внутреннего
развития, переросла социальная организация первобытного общества.
И, следовательно, раннеклассовое общество занимает самостоятельное место в общем
процессе развития человечества, а раннеклассовые государства – это самостоятельный этап в
развитии государственности, первичная форма новой социальной организации человечества.
В отличие от социальной организации первобытнообщинного строя раннеклассовое
общество получило в форме государства новое политическое, структурное и
территориальное образование.
Политическое потому, что стало выражать и защищать интересы всего общества,
классовые интересы, интересы иных социальных групп, осуществлять крупные внешние и
внутренние акции: военные походы, завоевания, взимание дани – словом, стало заниматься
политикой.
Например, политическими становятся отношения между городами-государствами,
союзы и войны между ними. Известные из истории завоевания одних городов-государств
другими ведут к расширению территории государств, превращают их в многонаселенные и
значительные по своим территориям империи.
Если в первобытном обществе социальная организация имела дело с относительно
малыми группами (исключения составляли объединения некоторых групп, родов для
совместных ритуалов, военных набегов, для обороны), то государство имеет уже дело с
многочисленным населением, его акции затрагивают массы людей и становятся в силу этого
политикой.
Государство стало и новой структурной организацией общества, т.к. выделился из
общества особый слой людей, основным занятием которых стали государственное
управление, организационная деятельность. Выше уже упоминалось, что даже в небольшом
по численности первичном городе-государстве насчитывалось до 130 управленческих
должностей: руководители работ, военачальники, смотрители за состоянием ирригационных
сооружений, учетчики, писцы, гонцы и т.д.
Этот слой людей составил новое структурное образование – аппарат государства,
первичную бюрократию, которая возникает объективно и выполняет весьма ценные и
полезные управленческие функции. Другое дело, что в конкретной исторической обстановке
бюрократия, так же как и иные социальные группы, может захватывать государство, т.е.
использовать его в своих интересах, стать самостоятельной социальной силой, работать на
себя, быть паразитирующим слоем общества.
Аппарат государства имеет уже с самого начала разветвленную и сложную структуру,
нуждается для своего содержания в определенных средствах, которые в виде налогов, дани,
иных формах поступают ему от общества. Любое государственно организованное общество
нуждается в хорошем управлении, и дальнейшее развитие государственности связано с
поисками этого хорошего управления.
Для выполнения своих функций этот особый слой людей – аппарат государства –
наделяется властью, т.е. возможностью с помощью принуждения, насилия, когда возникает
необходимость, подчинить другие слои населения своей воле, обеспечивать осуществление
тех или иных интересов. Для этого в первичном государстве, также в отличие от социальной
организации первобытного общества, появляются такие специфические социальные
инструменты, как суды, тюрьма, полиция, армия, другие органы государства,
ориентированные на возможность принуждения.
Однако не следует преувеличивать роль принуждения и специальных органов в
функционировании раннеклассового государства. Основными в нем были все же органы,
ориентированные на выполнение общесоциальных функций, управление новой трудовой,
производственной деятельностью, новой духовной жизнью общества, на обеспечение
необходимого религиозного поведения.
Эта нормальная деятельность раннеклассового общества осуществляется в основном
добровольно (вплоть до участия десятков тысяч работников в строительстве грандиозных
ирригационных сооружений, гробниц и т.п.), хотя, разумеется, фактор принуждения всегда
мог быть задействован в отношении тех, кто отклоняется от социально установившегося,
социально регламентированного поведения.
Необходимое поведение обеспечивалось также ранними формами религиозных
воззрений и культовой практикой, вплоть до того, что в некоторых обществах были
распространены жертвоприношения, в том числе, впрочем, весьма редко, человеческие
(особые ритуалы). Жертвы приносились, чтобы обеспечить, как считалось, благосклонность
верховных религиозных существ, их поддержку, и по сути были направлены на то, чтобы
обеспечить благоденствие всего общества.
Наконец, в отличие от первобытного общества государство было территориальным
образованием. Если, как отмечалось выше, первобытнообщинный строй в своей основе имел
родовую, т.е. основанную на родстве, организацию – совокупность семейных общин
(кланов, локальных групп), то государство постепенно путем перерастания этих общин в
соседские, переходом в основном к оседлому образу жизни, которого объективно требовало
земледелие, сформировалось на территориальной основе. Первым этапом территориальной
организации стал город, объединявший уже не столько родственников, сколько население,
проживающее на определенной территории.
Дворцы, храмы, иные здания для коллективных празднеств, выполнения обрядов,
строения для производства работ, сельскохозяйственные угодья, рудники и т.п. – все это
сооружалось на определенной территории, которая отныне становилась территорией
государства.
Отныне и аппарат государства ориентировался не только на управление теми или
иными группами, но и на управление территориями. Территориальная организация
государства имела разные формы в зависимости от способов включения тех или иных
территорий в состав государств, этнического состава проживающих на ней людей,
отношений с центром и т.д., но всегда отныне характеризовала государство как новую, по
сравнению с первичным обществом, социальную организацию раннеклассового общества.
Территория становилась неотъемлемым атрибутом, собственностью государства, и
многие войны в III-II тыс. до н.э., т.е. в то время, когда возникают первичные,
раннеклассовые государства, велись ради приобретения территорий или их защиты.
Таким образом, из анализа новой, государственной формы организации общества
можно сделать вывод, что признаками государства, отличающими его от социальной
организации первобытнообщинного строя, являются единое территориальное пространство,
на котором осуществляется хозяйственная жизнь (в связи с чем некоторые ученые добавляют
к единому территориальному пространству и единое экономическое пространство); наличие
особого слоя людей – аппарата управления, выполняющих разнообразные общесоциальные
функции, но имеющих и возможность осуществить в необходимых условиях
государственное принуждение, осуществить публичную власть; единая система налогов и
финансов.
К этим признакам следует добавить и те, обязательность которых также подтвердило
дальнейшее развитие государственности. Это единый язык для общения на территории того
или иного государства. Это единая оборона и внешняя политика, транспортная,
информационная, энергетическая системы; это, наконец, наличие определенных единых прав
и обязанностей личности, охраняемых государством.
В совокупности эти признаки характеризуют государство, т.е. их наличие в
социальной организации общества свидетельствует, что это общество – государственно
организовано. Поэтому не может существовать государство, не имеющее этих признаков или
имеющее их ограниченный набор (например, оборону, транспорт, энергетику). Такое
социальное образование не будет государством.
Не выдерживают критики в этой связи и иные классификации признаков государства.
Например, так называемая теория трех элементов: территория, народы, власть. В этой
классификации под территорией понимается пространство, на котором проживает
определенная нация или несколько наций, а также действует публичная политическая власть.
Эта территория признается принадлежащей конкретному государству другими
государствами. В теории «трех элементов» государство – это форма организации публичной
власти, которая первична, является основой государственного образования. Народ
понимается как общность людей, самоопределившихся до государственной организации.
Однако, как подчеркивалось выше, такая узкая трактовка признаков государства
является недостаточной, весьма схематичной и абстрактной. Кроме того, если власть – это
признак государства, а государство – это организация власти, то мы сталкиваемся с
очевидной тавтологией.
Особый вопрос при рассмотрении признаков государства возникает в связи с
характеристикой слоя людей, выполняющих функции управления.
Ведь отдельные функции управления выполнялись и в первобытном обществе,
например функции организации загонной охоты, когда требовалось скоординировать
действие многих людей. В чем же их отличие от функции управления в раннеклассовом
государстве?
Этих отличий несколько. Прежде всего в государстве функции управления выполняет
специально выделенный слой людей, которые профессионально становятся управленцами,
посвящают этому свои знания, занятия, жизнь. В первобытном обществе такого разделения
труда не существовало. И хотя и там были лица профессионально занятые управлением
(например, такая функция была у шаманов), но это были отдельные лица, а не специальный
слой, аппарат управления.
Далее в государстве этот аппарат осуществляет властные полномочия, по существу и
форме принципиально отличающиеся от власти в первобытном обществе.
Власть имеется в каждом обществе, но только в государственно организованном
обществе эта власть приобретает черты государственной власти.
Иными словами, если власть вообще – это способность и возможность оказывать
определенное воздействие на деятельность, поведение людей с помощью каких-либо
средств: воли, авторитета, подчинения, регламентирующих актов и т.п., то государственная
власть – это способность и возможность оказывать подобное воздействие с помощью
государственного принуждения. Государственная власть структурно – это государственно
организованная система чиновников, армии, администрации, судей и других лиц,
обеспечивающих выполнение общесоциальных функций, защищающих соответствующие
общие и классовые интересы. Государственная власть распространяется на всю территорию
государства, вертится от имени государства, она одна из форм политической власти.
Разумеется, не следует понимать государственную власть как способ воздействия
исключительно с помощью насилия. В свое время хорошо определил ошибочность такого
взгляда Талейран, когда заметил: «Штыки, государь, годятся для всего, но вот сидеть на них
нельзя». Государственная власть обеспечивается идеологически, обладает высоким
авторитетом, ее предписания, как правило, исполняются добровольно. Но вместе с тем ее
отличительным признаком является возможность жесткого государственного принуждения в
необходимых обстоятельствах.
Государственная власть, ее происхождение – важный объект теоретического
изучения. Особенно следует подчеркнуть, что в современной теории государства надо
проводить, как было сказано выше, различие между властью, ее организацией и формами
осуществления в обществах присваивающей экономики и обществах производящей
экономики, в доклассовых и классовых обществах.
Между тем в рамках некоторых современных общественных наук на Западе, которые
эквивалентны отечественной теории государства и права, например, в рамках политической
антропологии, такое различие не всегда учитывается, стираются грани между властью в
первобытном и раннеклассовом обществе. Так, недостаточно учитывается, что власть в
раннеклассовых обществах становится государственной, может закреплять отношения
эксплуатации, устанавливать и обеспечивать привилегии меньшинства, что с ее помощью
утверждается собственность определенного класса на основные средства производства и
этот класс становится господствующим. Следовательно, недостаточно учитывается, что в
отличие от доклассовых эгалитарных обществах (от фр. égalité – равенство) в классовых
обществах власть становится политической.
Обосновывается это подчас тем, что не существует, мол, принципиальной разницы
между властью в доклассовых и классовых обществах. Повсюду происходит обмен труда по
управлению на труд непосредственных производителей, и речь может идти лишь об
организационных формах этого обмена, вознаграждении за труд по управлению.
Однако такой подход политической антропологии к происхождению власти
становится весьма уязвимым и на теоретическом, и на историческом уровнях.
На теоретическом уровне, как уже отмечалось, власть в раннеклассовых обществах,
хотя и связана генетически с общинными структурами, но по своей направленности, формам
организации, лицам, ее осуществляющим (особый слой людей), способам обеспечения
принципиально отличается от власти в первобытном обществе.
Новые же исторические данные также подкрепляют этот теоретический подход.
Действительно, современные научные знания по-новому раскрывают и вопрос о
происхождении государственной власти. Так, открыта новая форма, которая предшествует
государственной власти. Это так называемое вождество или чифдом (от англ. chiefdom –
вождество, главенство), в связи с чем раннеклассовые государства в некоторых научных
работах называют предгосударственными или государствам и – чифдом.
Власть вождя, предводителя, главаря общины формируется путем выборности,
особенно в период военных действий (военных походов, защиты от нападений и т.д.).
Выбрать вождя может либо вся община, либо дружина, которая формируется и сплачивается
вокруг определенного лица.
В этих условиях может происходить и отчуждение власти от общества, дружины, ее
узурпация ограниченным числом лиц или даже одним лицом. Происходит переход военно-
демократических форм организации власти в военно-иерархические структуры, в вождество,
а от вождества уже в государственную власть, если процесс формирования военно-
иерархических структур идет параллельно с формированием раннеклассового государства
(расслоением общества на классы, новые производственные, подлинно трудовые формы
деятельности, появление чиновников-управленцев, разных видов собственности,
становление храмов как центров религиозной жизни и т.д.).
Наконец, с происхождением государства связана еще одна важная особенность
общественного развития, которую следует учитывать при познании государства.
Речь идет о неравномерности общественного развития, т.е. разновременности
прохождения различными отрядами человечества определенных исторических этапов, о
влиянии на этот процесс не только объективных, но и субъективных факторов, что является
одной из самых фундаментальных закономерностей. Эта закономерность ведет и к
разновременному возникновению государственности, т.е. процессу появления и развития
государства у разных народов.
Эта возможность способствует и возникновению контактов между обществами,
находящимися на разных этапах развития, прежде всего между классовыми обществами и
периферией. К ним относятся торговля, военные, культурные, технологические контакты.
Сюда же включаются и государственные заимствования. Но они лишь тогда выполняют
свою роль, когда могут быть адаптированы обществом, когда общество уже подготовлено к
восприятию тех или иных государственных заимствований и в них заинтересованы
определенные социальные силы.
В этой связи в современной теории государства выдвигается и концепция первичных,
вторичных, третичных государств. Ее суть в том, что первичное государство складывается
там, где существовали условия для сравнительно быстрого роста общественного
производства, прежде всего земледельческого хозяйства.
В таких зонах складывались центры классообразования и государственного
образования, в дальнейшем распространившие свое влияние, а с ним и отношения
эксплуатации и формы ее обеспечения на окружающие их общества. В таких окружающих
обществах возникали уже вторичные государства.
Процесс этот имеет важное значение, т.к. появление в каком-либо центре нового типа
государства, например буржуазного или социалистического, также приводит к ускорению
процессов становления аналогичных «вторичных» государств в обществах, окружающих
этот центр.
Государственные заимствования, которые, конечно же, не следует абсолютизировать,
могут иметь самое различное значение – от прогрессивного до регрессивного. Известны в
настоящее время и такие регрессивные движения, как возвращение от государственности к
первобытнообщинному строю и затем новое появление государства. Например, такой
процесс имел место в Греции. Здесь во II тыс. до н.э. развилась яркая цивилизация
бронзового века с очень сложной социальной культурой и высокоорганизованным
государством. На рубеже II и I тыс. до н.э., в период перехода от бронзового к железному
веку, здесь происходит падение этих государств и возврат к первобытному строю. Только
через несколько веков начинается вновь процесс классообразования и формирования
государства.
Следовательно, процесс появления государственности в жизни тех или иных народов
нельзя считать прямолинейным, знает он и возвратные движения, подвержен различным
субъективным, в том числе и случайностным, воздействиям. А там, где условий для
организованной земледельческой деятельности было мало, там и процесс возникновения
государства был существенно затруднен. Например, аборигены Австралии, насчитывающие
много тысячелетий своего существования, так и не стали на путь государственного развития.
Присваивающее хозяйство существует у аборигенов уже более 40 тыс. лет и стало
разрушаться только в результате колонизации Австралии белыми поселенцами. Одно из
объяснений феномена Австралии предложил в шутливой форме известный ученый, заметив,
что «нельзя выращивать колючую траву и доить кенгуру». Иными словами, отсутствие
определенных растений для селекции, отсутствие подходящих животных для
одомашнивания, отсутствие водных ресурсов и другие географические условия не создали
условий для перехода коренного населения Австралии к производящему хозяйству.
Таким образом, географический фактор играл определяющую роль на этапе
неолитической революции в том смысле, что для перехода к производящей экономике
необходимо было прежде всего наличие подходящих растений и животных, а также
климатических и других природных условий.
Длительное время в отечественной теории государства и права происхождение
государства и права определялось в соответствии со взглядами Энгельса и Ленина на этот
процесс. В основу были положены книга Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной
собственности и государства», написанная им в 1884 году, и лекция В. Ленина «О
государстве», прочитанная им в 1919 году.
Наличие такого этапа эволюции теории государства и права обусловливает
необходимость хотя бы вкратце остановиться на этих работах и привести современные их
оценки. При этом следует избегать как огульного, конъюнктурного их осуждения и
отрицания, так и захлебывающейся апологетики, которая существовала ранее.
В основу своей работы Ф. Энгельс положил труды американского этнографа,
археолога и историка первобытного общества Л.-Г. Моргана, опубликованные в 1877 году в
его книге «Древнее общество». Основной заслугой Энгельса была не только систематизация
взглядов Моргана и некоторых других этнографов на первобытное общество, но и
утверждение материалистического, в том числе классового, подхода к появлению частной
собственности и государства. Он сделал попытку, местами весьма удачную, показать
определяющую роль материальных условий жизни первобытного общества – форм трудовой
деятельности, ведения хозяйства, разделения труда, собственности – на появление и развитие
государства. Он сумел уловить некоторые общие процессы в развитии первобытного
общества и использовал знания о родовых связях североамериканских индейцев, изученных
Л.-Г. Морганом, для объяснения аналогичных процессов в греческой, римской и германской
истории. В частности, ценным для того времени являлось понимание разложения родового
строя и перерастание его в государственную форму организации общества.
Вот почему и сейчас, хотя прошло уже более 100 лет со времени выхода в свет работы
Ф. Энгельса, знакомство с ней полезно для каждого, кто хотел бы изучить происхождение
государства.
Вместе с тем надо знать и те недостатки и даже ошибки, которые имеются в этой
работе. Часть из них вытекала из ошибок Л.-Г. Моргана, на которые опирался Ф. Энгельс.
Так, сама периодизация первобытной истории имела весьма искусственный,
схематичный характер, хотя некоторые догадки были подтверждены дальнейшим развитием
науки в XX веке. Энгельс писал вслед за Морганом о развитии человечества через ступени
дикости и варварства к цивилизации, связывая дикость с присваивающим хозяйством,
варварство – с производящим, а цивилизацию – с промышленностью.
Современная периодизация, изложенная выше, хотя и подтверждает два
самостоятельных способа существования человечества, отнюдь не характеризует их как
дикость или варварство, а цивилизацию четко связывает именно с расцветом производящей
экономики – становлением земледельческих обществ, раннеклассовых государств.
Энгельс весьма вульгарно, схематически привязал развитие первобытного общества к
«решающим орудиям», характеризующим, якобы, главные эпохи: «лук и стрелы для
дикости, железный меч для варварства, огнестрельное оружие для цивилизации». Но не
развитие оружия – здесь налицо явное догматизированное преувеличение роли так
называемых производительных сил – привело к крупнейшей в истории человечества
неолитической революции, а, как было показано выше, всеобъемлющий, главным образом
экологический кризис, затронувший все стороны жизни первобытного общества.
Ошибки Энгельса касаются также многих представлений о происхождении семьи, ее
формах, развитии. В частности, попытка представить развитие семьи в связи с появлением
частной собственности как процесс, идущий от матриархата к патриархату, оказалась
ошибочной, т.к. матрилинейные и па-трилинейные связи вовсе не замкнуты на
зарождающуюся частную собственность. Убедительно доказано, что у многих народов не
только патриархальные формы семьи сменяют матриархальные, но имеют место и прямо
противоположные процессы. Могут также одновременно существовать и те и другие формы,
и факторы, их определяющие, имеют демографический, культовый, а подчас и субъективный
характер. Еще одна ошибка связана с семьей «пуналуа». Дело в том, что не существовало
никогда такой формы семьи, как «пуналуа» (сведения о ней Морган подчеркнул из
россказней полинезийских миссионеров). Допущены были Энгельсом ошибки и в
конструировании группового брака – и Морганом, и им не было понято значение
классификационного родства. Имеется и ряд других ошибок.
Но главная, заключается в том, что уникальным процессом возникновения
государственности у греков и римлян – разложению родового строя и появлению
рабовладения – было придано универсальное значение и рабовладельческое государство
было признано первичной формой государства, имеющей всеобщий характер.
В работе Энгельса были сделаны также ошибочные выводы о природе государства –
от силы, стоящей над классом, примиряющей их, до машины, созданной господствующим
классом, для подавления эксплуатируемого класса, – а также выводы о его судьбе.
Утверждалось, что поскольку государства не было при первобытном коммунизме, постольку
оно будет отправлено в музей, когда установится коммунистическое общество.
Словом, уровень знаний XX века, исходная догматизация некоторых положений
материалистического понимания истории способствовали определенным ошибкам этой
работы. Но следует подчеркнуть, что это никак не умаляет ее конкретно-исторического
значения, роли, которую сыграла эта книга в понимании происхождения государства,
вообще в истории духовной жизни XX века.
Примерно так же следует оценивать и лекцию В. Ленина «О государстве». Опираясь
на работу Ф. Энгельса, в лекции он повторил ряд его ошибок и заблуждений, например о
том, что через общество рабовладельцев прошла вся Европа, громадное большинство
народов остальных частей света, хотя, например, даже история возникновения российского
государства никогда не знала рабовладельческих форм.
Но лекцию В. Ленин читал в 1919 году, когда шла гражданская война. В этих
конкретно-исторических условиях он делал упор на принудительной, насильственной
стороне государства. Он называл государство аппаратом для систематического применения
насилия и подчинения людей насилию, подчеркивал, что государство – это машина для
поддержания господства одного класса над другим, что первое государство –
рабовладельческое – это аппарат, который давал в руки рабовладельцев власть, возможность
управлять всеми рабами.
Понятно, что такая трактовка происхождения государства и его первичных форм
определялась главным образом потребностями политической борьбы, гражданской войны,
когда надо было идеологически обосновывать разрушение предыдущего буржуазного типа
государства и объяснить жестокие принудительные меры, осуществляемые вновь
возникающим – пролетарским, т.е. социалистическим, типом государства.
Поэтому знакомство с лекцией В. Ленина весьма поучительно, т.к. она представляет
определенный этап в эволюции теоретических знаний о происхождении государства,
демонстрирует не столько принцип научности, сколько принцип партийности, когда
отбрасывают знания об общесоциальных функциях государства, а на службу сиюминутным,
политически конъюнктурным обстоятельствам и интересам ставят лишь отдельные стороны
государства, придавая им универсальный характер. Эта лекция свидетельствует и о мощи
идеологической функции теории государства и права, когда представления о
машиноподобном, запугивающем граждан, образе государства десятки лет господствовали в
общественном сознании, тиражировались из поколения в поколение.