Хомская Е.Д. Нейропсихология

Подождите немного. Документ загружается.

и сверху (рис. 40, Е). Поражение этих средне- и заднелобных (премоторных) отделов коры

конвекситальной поверхности левого полушария (у правшей) приводит к речевой адинамии.

Впервые этот дефект речи был описан К. Кляйстом в 1934 году под названием «дефекта речевой

инициативы».

245

Речь таких больных очень бедна. Самостоятельно они почти не высказываются. На вопросы

отвечают односложно, часто повторяя отдельные слова вопроса. В то же время у этих больных нет

нарушений речевой моторики, понимание устной речи также достаточно сохранно.

Сначала было принято считать, что этот дефект — проявление общей адинамии, характеризующей

всю психическую деятельность таких больных, в том числе и речевую сферу, и не является

самостоятельной

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил.

125

формой афазий. Однако А. Р. Лурия (1947, 1962 и др.) впервые доказал, что «дефект речевой

инициативы» представляет собой системное речевое расстройство и должен рассматриваться как

особая форма афазий. Основой этой формы афазий являются нарушения сукцессивной

организации речевого высказывания. У больных страдает способность дать развернутое речевое

высказывание (устное или письменное). Это не просто затруднения в построении своей речи, а

более глубокие нарушения, связанные с трудностями ее порождения: больные не могут

составить элементарную фразу, не в состоянии развернуто (в двух-трех фразах) ответить даже на

простые вопросы (например, рассказать о своем здоровье). Как правило, они дают односложные

ответы на любые вопросы. И уже совсем недоступно для них написать сочинение на заданную

тему (или рассказать его).

Один из методов, выявляющих этот дефект, — это метод заданных ассоциаций, когда больного

просят назвать несколько (5-7) однотипных предметов (например, красного цвета, кислых, острых

и т. п.) или перечислить животных, обитающих на севере, и т. п. В этих случаях больные могут

назвать 1-2 предмета и замолкают. Подбадривание, подсказка им не помогают. Нередко при

выполнении заданий типа «назовите семь красных предметов» больные называют только те,

которые находятся непосредственно перед ними («Красная книга, красная кофточка». — «Еще?»

— «Красная кофточка». — «Еще?» — «Красная кофточка» и т. д.). Особенно плохо такие больные

актуализируют слова, обозначающие действия. Если им предлагается вспомнить несколько

существительных, а затем несколько глаголов, то оказывается, что они могут перечислить лишь

несколько существительных, но ни одного глагола (или 1-2). Эта диссоциация, характерная для

больных с динамической афазией, противоположна той, которая наблюдается У больных с оптико-

мнестической («амнестической номинативной») афазией, когда больным труднее актуализировать

существительные, чем глаголы.

246

Из произведений А. Р. Лурия

Мы могли убедиться в том решающе важном факторе, что локальные поражения мозга не

вызывают общего, диффузного

нарушения речевой деятельности, а затрагивают лишь различные входящие в ее состав элементы,

что и приводит к

дифференцированным формам речевых нарушений. Все эти факты убеждают в том, что данные

нейропсихологии могут

быть использованы для лучшего понимания строения нормальной речевой деятельности.

Речевая деятельность человека проходит сложный путь, состоящий из нескольких этапов: мотива

или потребности что-то

сказать; формирования общей мысли или первичной смысловой записи, подлежащей воплощению

в речи, предикативное

строение которой позволяет перейти к развернутому речевому высказыванию с

использованием фонематических,

лексических и семантических кодов языка, к порождению речевого сообщения.

Наблюдения показали, что те нарушения, которые возникают при локальных поражениях мозга,

очень неоднородны.

При поражениях лобных отделов мозга или передних отделов речевой зоны нарушения

проявляются в процессе

порождения речевого сообщения и сказываются главным образом на процессе воплощения

исходного замысла в

развернутое высказывание. В этих случаях могут страдать либо мотивы высказывания, либо

формирование общего

замысла, либо перевод этого общего замысла (или исходной семантической записи) в схему

последовательного речевого

высказывания (что указывает на нарушение внутренней речи), либо, наконец, синтагматическое

строение развернутого

речевого высказывания в целом.

Наоборот, поражение... «гностических» отделов коры оставляет незатронутым мотивы, исходную

семантическую запись и

предикативную структуру связной синтагматически построенной речи, которая характерна для

речевого высказывания

человека. В этих случаях страдает процесс овладения фонематическими, лексическими,

семантическими или логико- ==>

Динамическая афазия, проявляющаяся в нарушениях высказывания, связана прежде всего с

дефектами внутренней речи. Для нормальной внутренней речи, как известно, характерна

предикативность. Согласно Л. С. Выготскому (1960), внутренняя речь состоит из

«психологических сказуемых» (не обязательно глаголов). У больных с динамической формой

афазий предикативность внутренней речи распадается, что проявляется в трудностях построения

замысла высказывания (Я. И. Жинкин, 1964; А. Н. Соколов, 1968; А. А. Брудный, 1974; А. Р.Лурия,

1975б и др.). По данным Т. В. Ахутиной (1975, 1989б),

247

Из произведений А. Р. Лурия

► грамматическими кодами языка, что и приводит к нарушениям речевого высказывания.

Процесс понимания речи, или декодирования, воспринимаемого речевого сообщения идет

обратным путем. Он начинается с восприятия готового развернутого высказывания. Локальные

поражения задних отделов мозга могут приводить либо к распаду овладения фонематическим

строением речи, либо к нарушению ее лексического состава, либо, наконец, к трудностям

понимания тех сложных логико-грамматических структур, в основе которых лежит процесс

превращения последовательно предъявляемой информации в симультанные схемы, требующие

квазипространственной организации отношений элементов воспринимаемого высказывания.

При поражении передних отделов мозга, которые принимают непосредственное участие в

формировании мотива, замысла высказывания, страдает понимание предикативной,

синтагматически построенной речи, но может никак не измениться процесс овладения кодами

языка: его фонематическим, лексическим, семантическим и логико-грамматическим строем. Все

эти факты свидетельствуют о том, что отдельные системы коры головного мозга левого

полушария, и прежде всего тех зон, которые принято называть речевыми зонами коры головного

мозга, участвуют в обеспечении сложного процесса речевой деятельности на различных ролях.

Нейропсихологические данные позволяют расчленить тот в норме единый и неделимый процесс,

которым характеризуется строение речевого высказывания, и выделить составные элементы,

лежащие в его основе. Эти данные имеют огромное значение как для анализа мозговой

организации речевого процесса, так и для психологии. Они привели к созданию новой отрасли

науки — нейролингвистики, от дальнейшего развития которой можно ожидать очень многого. (А.

Р. Лурия. Язык и сознание. - М.: МГУ, 1979. - С. 305-306.)

трудности речевого высказывания у таких больных связаны с нарушениями не только внутренней

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил.

126

речи как внутренней программы высказывания, но и процесса реализации этой программы во

внешней речи. Больным с динамической афазией свойственны нарушения грамматической и

синтаксической организации речи («Проблемы афазии...», 1975, 1979; Л. С. Цветкова, Ж.

М.Глозман, 1978; «Афазия», 1984; Т. В. Ахутина, 1989б; Ж. М. Глозман, 1996 и др.). Аграмматизм

у них проявляется в виде пропусков глаголов, предлогов, местоимений, употребления шаблонных

фраз, неразвернутости коротких и простых

248

Из произведений А. Р. Лурия

Мы уже говорили в первом разделе этой книги, что кодирование речевого сообщения опирается на

два основных вида связи: на синтагматическую организацию связного высказывания, с одной

стороны, и на парадигматическую организацию входящих в состав языка фонематических,

лексических, морфологических, синтаксических единиц — с другой. Эти оба вида связи могут

проявлять известную независимость друг от друга, и если при анализе основных единиц языка —

системы фонем, систем лексических и семантических единиц — мы имеем дело с иерархически

построенной (парадигматической) системой противопоставлений, то, наблюдая живое

высказывание, начинающееся с мотива и замысла и воплощающееся в развернутой речи, мы

можем до известной степени отвлекаться от используемых ею систем кодов (= языковых единиц)

и делать предметом нашего анализа синтагматическую организацию речевого сообщения.

Возникает естественный вопрос: в какой мере обе основные формы организации языка могут

проявлять известную самостоятельность и опираются ли они на одни и те же или разные мозговые

механизмы? Первым, кто поставил этот вопрос, был выдающийся современный лингвист Р. О.

Якобсон; в ряде сообщений, опубликованных им за период ==>

предложений, более частого употребления существительных в именительном падеже и др. Эти

дефекты речевого высказывания, связанные с инактивностью и нарушениями внутренней

планирующей речи, с трудностями перешифровки замысла в грамматические структуры языка,

проявляются в различных формах экспрессивной речевой деятельности (устной и

письменной), отражаясь также и на интеллектуальной сфере больных в виде обеднения и

снижения уровня вербально-логических операций. В целом, согласно классификации А. Р. Лурия,

существует пять афферентных и две эфферентные формы афазий. Каждая из этих двух типов

афазий связана с нарушением соответствующего фактора (афферентного или эфферентного) и

характеризуется своим «набором» нейропсихологических симптомов. Два типа речевых

афазических расстройств выделяет и нейролингвистический подход к изучению афазий,

составляющий особое направление в афазиологии. А. Р. Лурия, анализируя проблему афазий с

позиций нейролингвистики, выделил две основных группы афазических расстройств. К первой он

относил афазии, связанные преимуще-

249

Из произведений А. Р. Лурия

► с 1955 до 1966 год и объединенных в одно целое позднее (см. Р. О. Якобсон, 1971), он высказал

предположение, что все

формы нарушений речи, возникающие при локальных поражениях мозга, могут быть разделены на

два больших класса:

расстройства связного высказывания, или синтагматической организации речи, с одной стороны, и

расстройства систем

кодирования понятий в слове при парадигматической организации языка — с другой.

В ряде публикаций автор этих строк пришел к близким положениям, показав, что обе указанные

группы нарушений имеют в

своей основе различные по локализации поражения и что если поражения передних отделов

речевых зон приводят к

нарушению связности высказывания, его синтагматической организации, то поражения задних

отделов речевых зон коры

оставляют связность речи относительно сохранной, но приводят к ряду различных по своей основе

нарушений кодов языка,

вызывая распад артикулярного и акустического строения языка и его семантической организации

(Лурия, 1947, 1958, 1959,

1964, 1967а, б, 1968, 1970б, 1973б и др.)».

(А. Р. Лурия. Основные проблемы нейролингвистики. — М.: МГУ, 1975. - С. 54-55.)

ственно с распадом парадигматических основ речи, т. е. с распадом кодов языка

(фонематических, артикуляционных, зрительных, пространственных). Это афазии, возникающие

при поражении коры средне-задних отделов левого полушария (у правшей). Ко второй группе —

афазии, связанные преимущественно с нарушением синтагматической организации речи, т. е. с

трудностями построения фразы, высказывания. Это «передние» афазии, которые появляются при

поражении коры передних отделов левого полушария (A. R. Luria, 1964; А. Р.Лурия, 1975б, в, 1979)

(рис. 43, А, Б). Нейролингвистическое направление в изучении афазий открывает новые

возможности для анализа как структурных особенностей языка, так и особенностей нарушений

речи при локальных поражениях мозга.

Особое место в нейропсихологии занимает проблема псевдоафазий, возникающая в связи с тем,

что в последнее время началось весьма интенсивное исследование функций глубоких структур

мозга. Было обнаружено, что ряд глубоких подкорковых структур имеет непосредственное

отношение к речевым процессам. В частности, к их числу относятся некоторые ядра таламуса, при

поражении которых (или при

250

Из произведений А. Р. Лурия

Именно эти два момента — парадигматическое соотношение отдельных лексических значений,

которое образует понятие и которое является актом «симультанного синтеза» отдельных

элементов информации, и синтагматическое объединение отдельных слов в целые высказывания,

выступающие как «серийная организация речевых процессов» (К. Лешли, 1951), являются двумя

самыми общими психофизическими условиями, которые необходимы для превращения мысли в

речь и для развертывания высказывания. (А. Р. Лурия. Основные проблемы нейролингвистики. —

М.: МГУ, 1957.-С. 37.)

воздействии на них очага, расположенного вблизи) возникает особая форма речевых нарушений,

не похожая

ни на одну из форм афазий.

Как известно, вентролатеральные ядра таламуса являются частой «мишенью» стереотаксических

операций,

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил.

127

которые производятся при лечении паркинсонизма (В. М. Смирнов, 1976; Н. П. Бехтерева, 1980 и

др.). При воздействии на эти ядра таламуса левого полушария мозга одновременно с уменьшением

моторных дефектов (гиперкинезов) возникают изменения в речевой сфере. Сразу после операции

у таких больных наблюдаются симптомы речевой адинамии — в активной и повторной речи.

Снижается объем слухоречевой памяти, иногда возникают трудности в понимании речи, особенно

при увеличении объема речевого материала. Эти симптомы неустойчивы, колеблются и вскоре

подвергаются обратному развитию. Подобный набор симптомов не свойствен ни одной форме

афазий, что и дало основание А. Р. Лурия отнести эти речевые нарушения к псевдоафазическим.

Псевдоафазические дефекты речи могут возникнуть и при опухолях или сосудистых очагах

поражения, располагающихся в глубине левого полушария (в средних его отделах) и не

затрагивающих кору больших полушарий. В этих случаях возможны явления вторичной

дисфункции корковых структур мозга, входящих в «речевую зону». Однако эти нарушения речи

протекают атипично, часто — в смешанной форме. Особый тип речевых расстройств составляют

явления аномии и дисграфии, которые возникают при пересечении мозолистого тела вследствие

нарушения межполушарного взаимодействия. Эти дефекты также не входят в группу афазий. Они

проявляются лишь

251

Рис. 43. Нарушение операций, связанных с симультанным и сукцессивным синтезом

при поражении различных областей мозга:

А — при поражении задних (теменно-затылочных) и Б — при поражении передних (лобно-

височных) отделов левого полушария. Столбики и цифры показывают количество больных,

которые выполнили данные операции правильно (верхние) или ошибочно (нижние).

а — восприятие зрительных объектов; б — восприятие операции со сложными числами; в -

понимание грамматических конструкций; г — операции со сложными числами; д —

воспроизведение ритмов; e — воспроизведение серии движений; ж — воспроизведение серии

слов или чисел; з — выполнение серий действий (по Л. Р. Лурия, 1975б)

252

в особых условиях (при назывании объектов, которые ощупываются левой рукой или

«воспринимаются» правым полушарием посредством зрения или слуха) и не распространяются на

все виды речевой деятельности, как в случае афазических расстройств.

Нарушения речи, встречающиеся при поражениях левого полушария мозга в детском возрасте

(особенно у детей до 5-7 лет), также протекают по иным законам, чем афазии. Эти нарушения

более стертые и в большей мере касаются слухоречевой памяти, а не других аспектов речи, что

связано с иной мозговой организацией

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил.

128

речевых процессов в детском возрасте. Роль правого полушария в мозговой организации речи (у

правшей) будет обсуждаться в гл. 18.

Глава 14. Нарушения памяти при локальных поражениях мозга.

Проблема амнезий

Памятью называется сохранение информации о раздражителе после того, как его действие

уже

прекратилось.

Это общее определение памяти подходит к самым различным ее проявлениям. В настоящее время

различают память как биологическую функцию и память как функцию психическую (или нервно-

психическую).

Все биологические системы характеризуются наличием механизмов памяти, т. е. обладают

определенными

нервными аппаратами, которые обеспечивают фиксацию, сохранение, считывание и

воспроизведение следа.

Эти четыре самостоятельные фазы, выделяемые в процессах памяти как в биологических, так и в

более

сложных — психических — системах, являются всеобщими.

Память как биологическая функция — это прежде всего память филогенетическая, или

наследственная,

которая определяет строение каждого организма в соответствии с историей его вида.

Биологическая память

существует не только в филогенетической, но и в онтогенетической форме. К последней

относятся,

например, явление иммунитета, приобретаемого в процессе онтогенеза, и многие другие явления,

протекающие на элементарных — физиологическом и даже клеточном — уровнях. Память как

психическая

функция тоже относится к онтогенетической памяти.

Основными характеристиками памяти как биологической и психической функции являются:

♦ длительность формирования следов;

♦ их прочность и продолжительность удержания;

♦ объем запечатленного материала;

♦ точность его считывания;

♦ особенности его воспроизведения.

254

По мнению E. H. Соколова (1974, 1997), разные биологические системы четко различаются по

этим параметрам. Многие биологические системы памяти характеризуются слабым развитием и

даже отсутствием механизмов считывания и воспроизведения. У человека, обладающего

сложными формами мнестической деятельности, эти две фазы (считывания и воспроизведения)

развиты в максимальной форме. Однако именно механизмы считывания и воспроизведения следов

являются наиболее ранимыми при разных патологических состояниях (в том числе и при

локальных поражениях мозга). По длительности процессы памяти подразделяются на три

категории.

1. Мгновенная память — кратковременное запечатление следов, длящееся несколько секунд.

2. Кратковременная память — процессы запечатления, которые длятся несколько минут.

3. Долговременная память — длительное (возможно, в течение всей жизни) сохранение следов.

Предполагается, что в основе этих видов памяти лежат разные механизмы (физиологические,

структурные и др.).

Память как психическая функция помимо перечисленных параметров характеризуется еще рядом

других.

Во-первых, процессы памяти можно характеризовать с точки зрения их модальности.

Мнестические процессы могут протекать в разных анализаторных системах; соответственно,

выделяют разные модально-специфические формы памяти:

♦ зрительную;

♦ слуховую;

♦ тактильную;

♦ двигательную (или моторную);

♦ обонятельную и др.

Существует также аффективная, или эмоциональная, память, или память на эмоционально

окрашенные события. Разные формы памяти характеризуют работу различных систем и имеют

отношение к разным модальностям или качеству раздражителя.

Во-вторых, это уровень управления или регуляции мнестическими процессами. Как и все другие

высшие психические функции, память характеризуется произвольным и непроизвольным

уровнями реализации (запоминания и воспроизведения материала), т. е. существует произвольная

и непроизвольная память. Именно в произвольной форме память выступает как особая

мнестическая деятельность.

Хомская Е. Д. Х = Нейропсихология: 4-е издание. — СПб.: Питер, 2005. — 496 с: ил.

129

255

В-третьих — это характеристика памяти с точки зрения ее семантической организации. Согласно

этому параметру, память подразделяется на неосмысленную (механическую) и семантически

организованную (семантическую). Эти три основных параметра характеризуют процессы памяти у

человека.

В нейропсихологии лучше всего исследована память как произвольная мнестическая

деятельность, которая, как и всякая другая произвольная психическая деятельность, имеет

определенную структуру. Она включает в себя:

а) стадию мотива (или намерения);

б) стадию программирования мнестической деятельности;

в) стадию использования различных способов запоминания материала, различных мнестических

операций (приема укрупнения материала, его семантической организации и др.);

г) стадию контроля за результатами деятельности и коррекции, если эти результаты

неудовлетворительны с точки зрения поставленной задачи.

Можно выделить и некоторые специфические закономерности, которые характеризуют

произвольную мнестическую деятельность как таковую.

1. Известно, что различные по модальности раздражители запечатлеваются испытуемыми по-

разному. В этом, по-видимому, немаловажную роль играют врожденные способности человека.

Одни склонны к лучшему запечатлению зрительной информации, другие — кожно-

кинестетической или звуковой (вербальной или невербальной). Этот феномен имеет отношение к

так называемым частным способностям, которые проявляются также и в особенностях памяти.

2. Мнестическая деятельность четко зависит и от характера смысловой организации

материала (как невербального, наглядно-образного, так и вербального).

3. Различные этапы (или стадии) мнестической деятельности в разной степени подчиняются

произвольной регуляции. Наиболее регулируемыми являются стадия запечатления (с помощью

специальных приемов) и стадия воспроизведения материала. В меньшей степени произвольному

контролю подчиняется стадия хранения материала. Эти особенности организации произвольной

мнестической деятельности находят свое проявление в особенностях их нарушений при

локальных поражениях мозга.

256

Непроизвольное запоминание материала характеризуется своими закономерностями. Существует

ряд факторов, от которых зависит лучшее или худшее непроизвольное запоминание материала.

1. Из классических работ по психологии известно, что лучше запоминается то, что является

целью деятельности или вызывает какие-то затруднения во время ее осуществления (П. И.

Зинченко, 1961 и др.).

2. Известно также, что непроизвольная (или непосредственная) память неодинакова в разные

периоды жизни человека: она лучше в детском возрасте и постепенно ухудшается по мере

старения. Однако механизмы непроизвольного запечатления информации действуют, конечно, в

течение всей жизни человека. И человеческий мозг, так же как и мозг высокоразвитых животных,

в той или иной степени запечатлевает, по-видимому, всю информацию, которую он воспринимает.

В то же время огромное количество следов в обычных условиях не воспроизводится, и они

актуализируются лишь в специальных ситуациях (например, в условиях гипноза или при каких-то

особых — в том числе патологических — состояниях).

3. Хранение следов, запечатленных непроизвольно (а также с помощью произвольных усилий), не

пассивный процесс. В это время происходит их определенное преобразование, которое

совершается по особым законам (по закону семантизации или кодирования информации и др.).

4. Воспроизведение следов при непроизвольном запоминании как конечная фаза мнестических

процессов происходит либо в виде пассивного узнавания объектов, либо в виде активного

припоминания.

Эти закономерности мнестической деятельности хорошо изучены в общей психологии.

Закономерности нарушений непроизвольного запоминания, наблюдающиеся в клинике

локальных

поражений головного мозга, начали особенно подробно изучаться в связи с интересом к проблеме

межполушарной асимметрии мозга и межполушарного взаимодействия.

Нейропсихология памяти как специальный раздел нейропсихологии когнитивных процессов

стала