76
тело, сочтя его не выражением творческой мощи, а признаком мужицкого
происхождения. Законы красоты диктовались классом, который жил за счет
чужого труда и презирал этот труд. Прекрасным считалось тело, не пышущее
силой, не тренированное, а холеное, нежное и хрупкое, одним словом –
грациозное. Идеализировалось все, что оказывалось неспособным к труду.
Красивой считалась узкая
кисть не пригодная к работе, зато умеющая нежно и
деликатно ласкать. Красивой считалась маленькая ножка, движения которой
походили на танец. Прекрасным считался бледный цвет кожи (для чего тратили
неимоверное количество пудры) с чуть заметным румянцем, намекающий, что
внутри горит огонь тайных желаний, но лишь электризующий, а не сжигающий.
В идеологии XVIII
в. были созданы образы нового Адама и новой Евы, а если
точнее, то новой Евы и нового Адама, потому что на сей раз сотворение человека
началось с женщины. Эпоха абсолютизма была веком женщины. Женщина
правила как орудие наслаждения и стала воплощением идеала красоты вообще.
Мужской идеал, ценимый эпохой, материализовался в костюме
и только в
костюме. Из характера мужчин постепенно исчезли мужественные черты,
женоподобными стали манеры и костюм. Элегантный придворный – вот
совершенный тип мужчины. Величественность Юпитера эпохи барокко
превратилась в элегантность и изящество рококо. Волосы завиты, напудрены и
надушены, лицо набелено и нарумянено. Пряжки на подвязках заменены для
удобства лентами, шпага надевалась –
тоже для удобства – как можно реже.
Идеологией красоты эпохи стало стремление к изысканному, чувственному
наслаждению. Идти прямо к цели – это мужицкая манера, главная прелесть
наслаждения – в его разнообразии, поэтому истинным признаком красоты эпохи
можно назвать пикантность, которая заставляла закрывать глаза и на явную
дисгармонию и даже на откровенное безобразие. В отличие
от ренессанса,
который главным почитал удовлетворение желаний и потому страшился
старости, эпоха абсолютизма старость игнорировала, продлевая юность самыми
различными утонченными способами.