Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни

Подождите немного. Документ загружается.

2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни 19

ды, абстракция стоимости и т. д., одним словом все научные (правильные, серьезные, не

вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее . От живого созерцания

к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания

истины, познания объективной реальности»

Закон «должен абстрагирова ться от индивидуальности»

. Норма закона не может

быть индивидуальной, она всегда абс тракт на и содержит лишь типические признаки. На-

оборот, деяние не может не быть индивидуальным. При квалификации преступления про-

исходит выяснение наличия типических признаков абстрактной нормы закона в конкрет-

ном деянии, которому дается юридическая оценка. В результате сопоставления абстракт-

ного и конкретного, конкретного и абстрактного создаются условия для уяснения то чного

смысла закона, для всестороннего анализа и установления состава преступления и всех

его признаков.

Процесс квалификации преступлений против жизни не ограничивается только сопо-

ставлением признаков нормы и конкретного деяния. В ряде случаев необходимо опериро-

вать оценочными понятиями, которые, обла дая относительной определенностью, вместе

с тем являются обязательными квалифицирующими признаками. Относительная опреде-

ленность таких, например, признаков, как «особая жестокость», «способ, опасный для

жизни многих людей» (пп. «г», «д» ст. 102 УК), «жестокое обращение» и «системати-

ческое унижение личного достоинства» (ст. 107 УК), за ставляет при квалификации вы-

делять степень выраженности признака. В зависимости от этого принимается решение,

предполагающее или исключающее указанную выше квалификацию.

3. Квалификация деяния неразрывно связана с разрешением вопроса о том, имело

ли место преступление. Нельзя говорить, например, о совершении ка кого-то конкретно-

го преступления против жизни, не избирая хотя бы ориентировочно уголовно-правовую

норму.

Избрание и уяснение точного смысла уголовно-правовой нормы, всест оро нний анализ

и установление признаков состава преступления по делам об убийстве и доведении до

самоубийства имеет значение прежде всего для разграничения этих преступлений между

собой, а также для отграничения их от других преступлений и, главным образом, от

преступлений, так или иначе сопряженных с посягательством на жизнь человека

Не менее важно значение уяснения точного смысла закона, установления и всесторон-

него анализа признаков состава преступления и для отграничения одного вида убийст ва от

другого. Анализ норм, предусматривающих ответ ств енность за убийство (ст.ст. 102—106

УК), показывает, что разграничение различных видов убийства находится в зависимости

от формы вины и от наличия или отсутствия смягчающих или отягчающих обстоя-

тельств, определяющих в конечном счете квалификацию преступления.

Отграничение одного вида убийства от другого представляет известную сложность.

Изучение практики показывает, что ошибки в квалификации убийства чаще всего до-

пускаются в силу того, что один вид убийства в результате недостаточно тщательного

анализа его признаков принимается за другой. На сложность разрешения вопроса об от-

несении убийства к тому или иному виду обращал внимание В. И. Ленин. Он писал, что

«бывают случаи убийства, когда очень нелегко решить, было ли это вполне справедливое

и даже обязательное убийство (например, необходимая оборона), или непростительная

небрежность, или даже тонко проведенный коварный план»

Исходя из сказанного, процесс квалификации убийства условно можно подразделить

на два этапа.

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 29, с. 152—153.

Там же, с. 36.

См. § 2.2 гл. 2 и гл. 8.

Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 52.

20 2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни

На первом этапе уяснение точного смысла закона, установление и всесторонний анализ

признаков состава преступления позволяют отграничить убийство от других преступле-

ний и разрешить вопрос о характере субъективной стороны. В результате этого выясняет-

ся наличие или отсутствие так называемог о основного состава преступления, т. е. такого

состава, в характеристике которого отсутствуют и смягчающие и отягча ющие обстоятель-

ства, имеющие значение для квалификации. Речь идет об установлении либо умышленного

убийства, предусмотренного ст. 103 УК

, либо неосторожного убийства, предусмотренного

ст. 106 УК.

По делам о неосторожном убийстве (ст. 106 УК) процесс квалификации на этом за-

вершается, поскольку в Уголовном кодексе предусмотрен только один вид убийства по

неосторожности

Аналогично разрешается вопрос о квалификации до ведения до самоубийства (ст. 107

УК)

При установлении основного состава умышленного убийства необходимо перейти к

следующему этапу квалификации преступления.

На втором этапе решается вопрос о наличии или отсутствии квалифицирующих осо -

бенностей совершенного убийства и об отнесении его соответственно к тому или другому

виду умышленного убийства. Каждый вид умышленного убийства выделяется квалифи-

цирующими особенностями данного конкретного состава преступления. Наличие смягча-

ющих обстоятельств убийства, указывающих на совершение его в состоянии аффекта или

при превышении пределов необходимой обороны, влечет квалификацию соответственно

по ст. ст. 104 или 105 УК.

При установлении отягчающих обстоятельств убийства подлежит применению ст. 102

УК. Как показало изучение практики, при квалификации по этой статье возникают за-

труднения в применении так называемых оценочных понятий и оценочных признаков

состава преступления, поскольку в этих случаях квалификация основывается в значи-

тельной мере на субъективных моментах. Больше всего встречается недостатков из-за

различного толкования о ценочных признаков по делам об умышленном убийстве, совер-

шенном с особой жестокостью, из хулиганских побуждений и способом, опасным для жиз-

ни многих людей. Например, в Све рдловском областном суде половина всех изменений

квалификации по делам об убийстве была связана с исключением из обвинения упомяну-

тых отягчающих обстоят ельст в, что повлекло переквалификацию убийства со ст. 102 на

ст. 103 УК

Сложность решения этих вопросов подчеркивает важность второго этапа квалифика-

ции. На этом этапе квалификации умышленного убийства по некоторым делам приходится

Труд но согласиться с утверждением Э. Ф. Побегайло о том, что ст. 103 УК является «резервной

нормой» (см.: Умышленные убийства и борьба с ними. Воронеж, 1965, с. 127). Этот взгляд основывается

на системе норм о преступлениях против жизни в Уголовном кодексе РСФСР (ст. ст. 102—107) и кодексах

некоторых других союзных республик. По приведенн ым соображениям пре дп очтител ьней представляет-

ся система преступлений против жизни в Уголовных кодексах Латвийской (ст. 98—104), Литовской (ст.

104—110) и Эстонской (ст. 100—106) союзных республик, в которых умышленное убийство без отягчаю-

щих обстоятельств включено в качестве первой нормы среди пр еступл ени й против жизни, затем следует

умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

В тех союзн ых республиках, где Уголовные кодексы предусматривают совершение неосторожного

убийства при отягчающих обстоятельствах, процесс квалификации на этом не завершается. Например,

при применении ч. 2 ст. 109 УК Таджикской ССР, в которой говорится о совершении неосторожного

убийства «в результате сознательного несоблюдения правил предосторожности», а равно неосторожного

убийства «двух или более лиц», возникает необходимость проверки наличия или отсутствия этих отягча-

ющих обстоятельств.

См. гл. 7.

См. Щелковкин Г. Правильная квалификация преступления на предварительном следствии — одна

из гарантий социалистической законности. — «Сов. юстиция», 1974, № 3, с. 6.

2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни 21

сталкиваться с конкуренцией смягчающих и отягчающих обстоя тель ств , которые влияют

на квалификацию умышленного убийства. При решении данного вопроса в принципе сле-

дует исходить из того, что за кон не ставит в качестве услов ия применения ст. ст. 104 и 105

УК для таких случаев отсутствие отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 102 УК.

Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 27 июня 1975 г. «О судебно й прак-

тике по делам об умышленном убийстве» признал, что убийств о, совершенное в состоянии

внезапно возникшего сильного душевного волнения, а также убийство, совершенное с пре-

вышением пределов необходимой обороны, при обстоятельствах, предусмотренных в пп.

«д», «ж», «з», «и», «л» ст. 102 УК, не должно квалифицироваться как убийство при отягча-

ющих обстоятельствах

. Аналогичное разъяснение содержится в постановлении Пленума

от 4 декабря 1969 г. «О практике применения судами законодательства о нео бходимой

обороне»

Сложнее в подобных ситуациях прав ильно решить во прос о применении п. «г» ст. 102

УК. В тех случаях, когда виновный, действуя в состоянии аффекта или при превышении

пределов необходимой обороны, не сознает или сознательно не допускает, что он соверша-

ет убийство с особой жестокостью, преступление подлежит квалификации по ст. ст. 104

или 105 УК. По-разному этот вопрос должен решаться при применении ст. ст. 104 и 105

УК, когда виновный осознает, что он совершает убийство с особой жестокост ью. В лите-

ратуре правильно отмечалось, что сознание виновным особой жестокости, ка к правило ,

говорит о большой доли рассудительности при осуществлении умысла, что не свойственно

действиям, совершенным в состоянии аффекта, когда у виновного ослаблена способность

контролировать свои действия, а преступные действия внезапны и скоротечны. Трудно

представить, чтобы виновный, находясь в состоянии аффекта, сознательно причинял, на-

пример, потерпевшему особые мучения или страдания. При таком положении не должно

возникать сомнения, что не было состояния аффекта

, следовательно, и квалификация по

ст. 104 УК исключается.

В тех случаях, когда винов ный, совершая убийство при превышении пределов необхо-

димой обороны, сознавал или сознательно допускал особую жестокость, по нашему мне-

нию, е го действия все же подпадают под признаки ст. 105 УК. Дело в том, что сознание

особой жестокости не исключает (в отличие от состояния аффекта ) самого факта совер-

шения убийства при превышении пределов необходимой обороны.

Вопрос о конкуренции смягчающих обстоятельств, указанных в ст. ст. 104 и 105 УК,

и отягчающих обстоятельств умышленного убийства, перечисленных в пп. «а», «б», «в»,

«е», «к» ст. 102 УК, в силу характера последних (нет повода для состояния аффекта и

необходимой обороны) не возникает.

2.2 Признаки состава преступления и их значение для квалификации

преступлений против жизни

1. Общее учение о составе преступления является основой для выявления наличия

или отсутствия в действиях лица конкретного состава преступления, т. е. теоретической

базой правильной квалификации сове ршенного деяния. Только на основе общего учения о

составе преступления может быть получена исчерпывающая характеристика конкретного

преступления, необходимая для его квалификации, исходя из содеянного, в соответствии

c точным смыслом закона.

См.: «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1975, № 4, с. 11.

См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, 1924—1973. М., «Известия», 1974, с.

362.

См.: Портнов И. Убийство в состоянии аффекта при отягчающих обстоятельствах. — «Соц. закон-

ность», 1974, № 7, с. 42.

22 2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни

Для обоснованного привлечения к уголовной ответственности и правильной квали-

фикации необходим тщательный анализ ка ждого признака состава преступления (объек-

та, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны) и их совокупности на базе

диспозиции соответствующей нормы Особенной части Уголовного кодекса и исследуемо-

го деяния. Поверхностный подход к такому анализу приводит к ошибочным решениям.

Именно поэтому еще встречаются случаи признания в деянии того или иного состава пре-

ступления, когда в действительности он отсутствует, и лицо оказывается необ основ анно

привлеченным к уголовной ответственности. По этой же причине в действиях виновного

иногда устанавливает ся не тот состав преступления, который имеет место в действитель-

ности, и преступление оказывается неправильно квалифицированным.

Привлечение к уголовной ответственности за деяния, по сягающие на жизнь, и их ква-

лификация неразрывно связаны между собой, так как уголовная ответственность насту-

пает только при наличии состава преступления против жизни, предусмотренного одной из

ст. ст. 102—10 7 УК. Решая вопрос о б уголовной ответственности за убийство или доведе-

ние до самоубийства, нельзя одновременно не решать вопроса о квалификации преступле-

ния. Поэтому анализ признаков соста ва преступления против жизни имеет значение для

индивидуализации ответст веннос ти, которая проявляется в квалификации совершенного

преступления.

2. Объект преступлений против жизни — жизнь другого человека. Объект является

тем общим признакам, который объединяет убийство и доведение до самоубийства в одну

группу преступлений, посягающих на человеческую жизнь. Было бы неправильно сводить

понятие жизни человека лишь к биологическому процессу, о котором уже говорилось,

поскольку человек прежде всего член общества. Из этого следует, что жизнь человека

носит общественный характер, а ее охрана определяется отношениями, господствующими

в обществе. Прав Б. С. Никифоров, который считает, что «нельзя отделять интересы

личности от нее самой и затем выводить личность за рамки общественных отношений»

Жизнь человека неотделима от общественных отношений, поэтому объектом преступного

посягательства при убийстве и доведении до са моубийств а является и жизнь человека и

общественные отношения, в качестве субъекта которых он выступает.

Со смертью человека прекращается уголовно-правовая охрана его жизни, и, следо-

вательно, нельзя говорить об убийстве, когда лицо производит выстрел в человека, уже

умершего, с целью лишения его жизни. Убийство в данном случае совершить невозможно,

но действия лица все же предста вляю т общественную опасность, поскольку последствия

не наступают по независящим от этого лица причинам. Оно должно нести ответст венно сть

за покушение на негодный объект.

Уголовно-правовой охране по советскому законодательству в равной мере подлежит

жизнь любого человека независимо от его возраста, физических и моральных качеств.

Объект посягательства при убийстве и доведении до самоубийства указывает на осо-

бую общественную опасность этих преступлений. Она прежде всего состоит в том, что

человек лишается жизни. Смерть потерпевшего исключает возможность загладить при-

чиненный вред. Если при совершении некоторых преступлений причиненный ущерб может

быть полностью или в значительной степени возмещен, то при лишении жизни человека

последствия необратимы, их невозможно устранить. Вред в данном случае не ограничива-

ется самим фактом лишения жизни потерпевшего. Эт ими преступлениями, как правило,

наносится тяжкий моральный вред. Неожиданная насильственная смерть близкого чело-

века, члена семьи, родственника, знакомого, товарища причиняет окружающим глубокую

душевную травму. Вместе с тем не исключены такие случаи, когда лишение жизни какого-

либо человека не причиняет никому морального вреда, но характер деяния от этого не

Никифоров Б. С. Объект преступления по советскому уголовному праву. М., Госюриздат, 1960, с. 93.

2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни 23

меняется. Поэтому моральный вред нельзя считать обязательным признаком обществе н-

ной опасности преступлений против жизни.

Выяснение объекта убийства и доведения до самоубийства в равной степени имеет

значение как для определения общественной опасности, так и для квалификации эт их пре-

ступлений. При их квалификации необходимо учитывать, что жизнь человека как объект

преступного посягательства охраняется не только законом об отв етст веннос ти за убийст во

и доведение до самоубийства, но и рядом других уголовно-правовых норм, направленных

на защиту в числе иных общественных отношений и жизни человека (например, ст. ст. 64,

66—69, 98, 99 УК). Следовательно, в таких случаях для правильной квалификации важно

разграничить посягательства по объекту. Установив, что объектом посягательства была

жизнь человека, необходимо провести разграничение между убийством и доведением до

самоубийства по объективной стороне состава преступления.

Уже подчеркивалось, что об ъект ом преступлений против жизни является жизнь лю-

бого человека. Когда же выясняется объект преступления по конкретному делу, то речь

идет о бычно о потерпевшем, о конкретной человеческой личности. В с удебной практике

встречаются случаи, когда виновный, же лая убить одного человека, по «ошибке» убивает

другого. Такие случаи в литературе оцениваются как «ошибка в объекте». Это неверно,

здесь жизнь «другого» человека также остается объектом убийства, ошибка происходит

в личности потерпевшего, которая, по общему правилу, не оказывает влияния на квали-

фикацию преступления.

В связи с анализом объекта преступлений против жизни необходимо указать на важ-

ность всестороннего исследования личности потерпевшего, особенно по делам об убийстве

при смягчающих обстоятельствах, когда потерпевший сам сов ершает неправомерные дей-

ствия, провоцируя виновного на совершение преступления.

Изучение дел об убийстве показывает, что потерпевшие допускают безнравственное

поведение и в случаях совершения убийства без смягчающих обстоят ельст в и при отягча-

ющих обстоятельств ах.

Данные о личности потерпевшего должны быть обязательно выяснены и тогда , когда

они указываются в законе в качестве о бст оятельств, имеющих значение для квалификации

(например, убийство женщины, заведомо для виновного находившейся в со стоянии бере-

менности, убийство мат ерью своего новорожденного ребенка). Это позволит ра зграничить

квалификацию по виду убийства.

При доведении до самоубийства данные о личности потерпевшего также подлежат обя-

зательной проверке — необходимо установить, что потерпевший находился в материальной

или иной зависимости от виновного. Без этого деяние не может быть квалифицировано

по ст. 107 УК.

Наконец, выяснение объекта посягательства при убийстве или доведении до самоубий-

ства имеет значение для анализа других признаков этих преступлений, необходимых для

их правильной квалификации.

3. Объективная сторона убийства и доведения до самоубийства не может быть оха-

рактеризована однозначно. Имеющиеся особенности обязывают рассмотреть ее признаки

самостоятель но для каждого из этих преступлений.

Объективная сторона убийства состоит в лишении жизни другого человека. Убий-

ство может быть совершено путем как действия, так и бездействия. Чаще всего убийство

совершается путем действия, направленного на нарушение функций или анатомической

целостности жизненно важных органов другого человека. Оно может б ыть совершено

путем физических действий и психического воздействия, когда потерпевший лишается

жизни либо непосредственно виновным либо при помощи других лиц, не сознающих дей-

ствительный характер содеянного в силу создавшейся обстановки или вследствие психиче-

ской неполноценности или малолетия. При этом необходимо учитывать, что психическая

24 2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни

травма сама по себ е может вызвать смерть лица, страдающего заболеванием сердца и

сосудистой системы. Причинение такому лицу психической травмы другим лицом, осве-

домленным о болезненном состоянии потерпевшего, при определенных обстоятельствах

(во всяком случае при наличии цели лишения жизни) должно признаваться убийств ом.

Представляется, что подговор к самоубийству лица, не сознающего значение это го акта, а

также создание обстановки «безысходности» для другого лица с тем, чтобы оно поко нчило

с собой, также должны рассматриваться как убийство.

Установление способа действия как признака объективной стороны убийства имеет се-

рьезное значение для его квалификации. При сов ершении некоторых убийств способ явля-

ется квалифицирующим обстоятельством. Установление особой жестокости при убийстве

или совершение его способом, опасным для жизни многих людей, влечет ква лификацию

соответственно по пп. «г» и «д» ст. 102 УК и исключает применение другой статьи кодек-

са.

При анализе объективной стороны убийства необходимо учитывать, что действие или

бездействие является лишь внешним признаком преступления. Это объясняется тем, что

его о бществ енная опасность, в конечном счете, заключается в причиненном вреде — смер-

ти потерпевшего. Наступление ее как последствие преступных действий является обяза-

тельным признаком объективной стороны убийства. Ненаступление такого последствия

в результате действия (бездействия) виновного исключает признание преступления окон-

ченным и при наличии приготовления к убийству или покушению на него влечет квали-

фикацию с применением ст. 15 УК.

Наконец, еще одним признаком объективной стороны при убийстве является причин-

ная связь между действием (бездействием) виновного и наступившей смертью потер-

певшего. При решении вопроса о наличии или отсутствии причинной связи между деянием

и наступившим последствием необходимо исходить из тог о, что она является объективной,

существующей вне зависимости от нашего сознания связью, в силу которой действие (без-

действие) порождает и обусловливает возникновение последствия. Отсутствие причинной

связи между деянием и наступившей смертью потерпевшего либо исключает полностью

уголовную ответственность за лишение жизни, либо влечет иную квалификацию деяния.

Нас интересуют только те случаи, когда от разрешения вопроса о причинной связи

между деянием виновного и смертью потерпевшего зависит квалификация преступления

В отличие от других признаков об ъективно й стороны убийства причинная связь не

всегда очевидна. Нередко ее установление по делам об убийстве на практике встречает

трудности, которые объясняются тем, что иногда не учитывается конкретная обстановка,

в которой было совершено убийство.

Между тем вопрос о наличии или отсутствии причинной связи между причиной (дей-

ствием или бездействием) и следствием (наступившей смертью потерпевшего) нельзя рас-

сматривать вне конкретной обстановки, в которой совершено преступление. Ф. Энгельс

писал: «. . . причина и следствие суть представления, которые имеют значение, как тако-

вые, только в применении к данному отдельному случаю. . . »

. В связи с этим по каждому

делу об убийстве необходимо установить, что наступившая смерть потерпевшего является

следствием определенных действий в конкретной обстановке их совершения.

Нельзя не учитывать и того, что не всякая связь между причиной и следствием свиде-

тельствует о наступлении смерти потерпевшего в результате рассматриваемых действий.

Признавая, что беспричинных явлений нет, диалектический материализм различает необ-

ходимость как проявление внутренней закономерности явлений и отличает ее от случайно-

сти, которая также представляет собой объективную категорию, но выражающую иного

Исследование различных аспектов причинной связи в советском уголовном праве находится за пре-

делами нашей темы.

Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 22.

2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни 25

рода связи между явлениями внешнего мира. Из этого следует, что, анализируя объ ектив-

ную ст оро ну убийства, необходимо не только устанавливать наступление смерти потерпев-

шего в результате определенных действий, но и отграничивать необходимую причинную

связь этих действий и наступивших последствий от случайной связи, при которой насту-

пившие последствия для лица, совершившего эти действия, являются неожиданными.

К характеристике объективной стороны от носит ся и конкретная обстановка соверше-

ния убийства. Она имеет значение не только для решения вопроса о наличии или отсут-

ствии причинной связи, но и при определенных обстоятельствах для привлечения данного

лица к уголовной ответственности и для квалификации этого преступления. Установление

момента совершения убийства без отягчающих обстоятельст в в случае истечения срока

давности имеет значение для освоб ождения лица от уголовной ответственности. Время

совершения данного преступления может отразиться и на применении уголовного зако-

на. Место убийства также имеет значение для правильной квалификации: применению

подлежит закон, действующий в данной местности, где оно было совершено.

Объективная сторона доведения до самоубийства ос уществляет ся путем жестокого

обращения виновного с потерпевшим или систематического унижения его личного до-

стоинства. Чаще всего доведение до самоубийства совершается активными действиями

виновного, состоящими в истязаниях, причинении телесных повреждений, нанесении по-

боев, распространении клеветнических измышлений, оскорблениях, издевательствах и т.

п. По нашему мнению, доведение до самоубийства может быть совершено и бездействием,

например непредоставление питания, одежды, жилья лицом, которое обязано по закону

заботиться о потерпевшем.

При анализе объективной стороны доведения до самоубийства возникает вопрос о со-

отношении действия (бездействия) виновного и последствия этого преступления. Особен-

ность объективной стороны доведения до самоубийства состоит в том, что она не может

быть выполнена без «участия» самого потерпевшего , которое состоит в осуществлении

вынужденного решения о самоубийстве. Он совершает определенные действ ия (равно как

бездействие) с этой целью, которые заканчиваются самоубийством или покушением на

него.

Таким образом, между действиями (бездействием) виновного, выразившимися в жесто-

ком об ращении с потерпевшим или систематическом унижении его личного достоинства, и

самоубийством потерпевшего или покушением на него оказываются действия потерпевше-

го, направленные на осуществление этой решимости. По нашему мнению, такие действия

потерпевшего относятся к последствию наряду с самоубийством как покушение на него.

Потерпевший не может быть с виновным соучастником его преступления.

В связи с этим необходимо также подчеркнуть, что действия потерпевшего, не привед-

шие к самоубийст ву или к покушению на него, не имеют самостоятельного уголовно-пра-

вового значения. Одних действий потерпевшего, состоящих в приискании или в приспо-

соблении средств для совершения самоубийства, недостаточно для наступления уголовной

ответственности виновного, та к как ст. 107 УК не включает приготовительные действия

потерпевшего в число последствий данного преступления. В таких случаях лицо, виновное

в истязаниях, телесных повреждениях, клевете и т. п., несет уголовную ответственность

за содеянное, если в нем имеется самостоятельный состав преступления.

Действия потерпевшего приобретают уголовно-правовое значение прежде всего в том

случае, когда со вершает ся покушение на самоубийство. Именно анализ действий потерпев-

шего позволяет сделать вывод о том, покушался ли он на самоубийство. При оконченном

самоубийстве действия потерпевшего позволяют судить о способе самоубийства и о т ом,

была ли смерть потерпевшему причинена его собственной рукой.

Анализируемые действия потерпевшего при доведении до самоубийства позволяют

также судить о наличии или отсутствии причинной связи между действиями винов ного

26 2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни

и самоубийством. Они являются как бы связующим звеном в причинной связи такого

преступления. При этом во всяком случае должна быть исключена ситуация, при которой

самоубийство или покушение на него последовало не в результате действий, вменяемых в

вину обвиняемому.

4. Субъектом преступления по советскому уголовному нраву может быть только вме-

няемое лицо, достигшее при совершении убийства 14 лет, при доведении до самоубий-

ства — 16 лет.

Однако возраст и вменяемост ь не относятся к числу признако в состава преступления,

а являются лишь условиями наступления уголовной ответственност и

. Это объясняется

тем, что любое деяние, в том числе и лишение жизни другого человека, совершенное мало-

летним или нев меняемым, не исключает его обществ енную опасность, а устраняет лишь

уголовную ответственность этих лиц. Если же возраст и вменяемость отнести к признакам

состава преступления, то логически неизбежно лишение жизни другого человека, совер-

шенное малолетним или невменяемым, признавать не представляющим опасности для

общества за отсутствием состава преступления. Между тем производство по уголовному

делу в отношении малолетнего исключается не за отсутствием состава преступления (п. 2

ст. 5 УПК РСФСР), а в связи с недостижением им возраста уголовной ответственности (п.

5 ст. 5 УПК РСФСР). В отношении невменяемого такое решение вопроса противоречило

бы ст. 403 УПК РСФСР, в которой деяние, совершенное таким лицом, признается обще-

ственно опасным. Оно привело бы к тому, что лица, использующие малолетнего или невме-

няемого как о рудие убийства, подлежали бы освобождению от уголовной ответственности.

Вместе с тем это вовсе не означает, что субъект находится за рамками состава преступ-

ления. Без субъекта не может быть преступления. Наличие лица, вследствие виновных

действий которого причинена смерть другому человеку, является необходимым условием

признания данного причинения смерти убийством или доведением до самоубийства.

В отношении субъекта убийства закон не выдвигает никаких условий, кроме тех, на

которые указано выше. В законе лишь названы отдель ные признаки субъекта убийства,

влияющие на квалификацию этого преступления. Так, совершение убийства лицом, ранее

совершившим умышленное убийство, или особо опасным рецидивистом влечет квалифи-

кацию соответственно по пп. «и» и «л» ст. 102 УК, поскольку эти признаки субъекта пря-

мо названы в законе в числе обст оятельств, отягчающих убийство. Субъектом убийства,

предусмотренного п. «в» ст. 240 УК, может быть только военнослужащий. Субъектом

убийства новорожденного ребенка может быть только мать, родившая этого ребенка.

Субъект доведения до самоуб ийства , как следует из закона, должен обладать опреде-

ленными качествами, необходимыми для т ого , чтобы потерпевший мог находиться от него

в материальной или иной зависимости. Этими качествами могут обладать, как правило,

только лица, уже имеющие определенный жизненный опыт

. Так, потерпевший может

материально зависеть только от лица, у кото рого о н находится на иждивении или от ко-

торого систематически получает материальную помощь. Что касается иной зависимости,

то она может, например, во зникнуть в результате служебных отношений (от начальника),

семейных отношений (от главы семьи). Следовательно, в отличие от убийства субъектом

доведения до самоубийства может быть сравнительно ограниченный круг лиц. Это да-

ет основания для вывода о том, что для применения ст. 107 УК необходим специальный

А. Н. Трайнин правильно подчеркивал, что возраст и вменяемость являются лишь с убъективным и

условиями уголовной ответственности; уголовный закон наказывает преступника не за то, что он достиг

определенного возраста и вменяем, а за совершени е преступления при условии, что он достиг опреде-

ленного возраста и является вменяемым (см.: Трайнин А. Н. Общее учение о составе преступления. М.,

Госюриз дат, 1957, с. 74—76).

По данным Р. З. Авакяна, минимальный возраст субъекта доведения до самоубийства — 20 лет (см.:

Авакян Р. З. Доведение до самоубийства как уголовно наказуемое деяние. Ереван, изд-во АН Армянской

ССР, 1971, с. 60).

2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни 27

субъект преступления. При отсутствии признаков специального субъекта ответственность

виновного наступает за истязание, причинение телесных повреждений, клевету и тому

подобные действия, в результате которых последовало самоубийство потерпевшего или

покушение на него, а квалификация по ст. 107 УК исключается.

5. Субъективная сторона убийства и доведения до самоубийства характеризуется пси-

хическим отношением субъекта к своим действиям и наступившей смерти потерпевшего.

Имеющиеся особенности субъективной стороны дают основания рассматривать ее призна-

ки отдельно для каждого из этих преступлений.

Субъективная сторона убийства характеризуется и умыслом, и неосторожностью.

Убийство относится к числу тех немногих преступлений, которые могут б ыть соверше-

ны как с прямым, так и с косвенным умыслом, в результате как преступной небрежности,

так и преступной самонадеянности.

В тех случаях, когда не установлено, что смерть потерпевшему была причинена с

умыслом или по неосторожности, отсутствуют обязательные признаки, характеризующие

субъективную сторону убийства, значит нет вины, а следовательно, нет состава преступ-

ления. Установление признаков субъективной стороны и вины прежде всего имеет важное

значение и для квалификации убийства.

Изучение практики показывает, что анализ субъективной стороны при квалификации

убийства представляет известную сложность. Неточности в выводах в результате такого

анализа нередко еще влекут за собой ошибки: неправильно определяется направленность

умысла, неосторожное убийство расценивается как умышленное, допускаю тся выводы о

наличии умысла или неосторожности при случайном причинении смерти, наличие при-

чинной связи принимается за доказательство виновности и т. п. Все это подчеркивает

важность выявления всех признаков субъектив ной стороны убийства .

При квалификации умышленного убийства не только обяза тель но должно быть вы-

явлено, что оно совершено умышленно, но и определена форма умысла

. Только установ-

ление прямого или косвенного умысла дает основания для вывода о том, что убийство

действительно было совершено, так как вне конкретной формы вины деяние по советско-

му уголовному праву не может быть признано преступлением.

Разграничение прямого и ко св енного умысла имеет значение для индивидуализации

ответственности, а в некоторых случаях и для о тгра ничения убийства от других преступ-

лений. Это относится, например, к квалификации покушения на убийство. Наличие кос-

венного умысла исключает такую квалификацию, преступление получает юридическую

оценку по фактически наступившим последствиям. Пленум Верховного Суда СССР в п.

5 постановления от 27 июня 1 97 5 г. «О судебной практике по делам об умышленном убий-

стве» разъяснил, что покушение на убийство воз можно лишь с прямым умыслом. Данное

разъяснение имеет принципиальное значение не только для квалификации покушения на

убийство, но и для выяснения содержания прямого и косвенного умысла, а также для их

разграничения. В юридической литературе было высказано мнение о том, что при косвен-

ном умысле виновный сознает не только возможность, но и неизбежность наступления

тех или иных последствий

. К прямому умыслу в соответствии с этим взглядом относят -

ся только те ситуации, когда виновный прямо напра влял свои действия на совершение

данного преступления. При таком понимании содержания прямого и косвенного умысла

неизбежен противоречащий закону вывод о том, что покушение на убийство возможно

Изучение дел об умышленных убийствах, совершенных в Москве, п оказало, что 88% убийств было

совершено с прямым и 12% с косвенным умыслом (см.: Герцензон А. А. Уголовное право и социология.

М., «Юридическая литература», 1970, с. 73).

См.: Исаев М. М. Вопросы уголовного права и уголовного процесса в судебной практике Верховного

Суд а СССР. М., ВЮЗИ, 1948, с. 62—63; Утевский Б. С. Вина в советском уголовном праве. М., Госюр-

издат, 1950, с. 255; Тихонов К. Ф. К вопросу о разграничении форм виновности в советском уголовном

праве. — «Правоведение», 1963, № 3, с. 83.

28 2. Индивидуализация ответственности за преступления против жизни

и при косвенном умысле. Неубедитель ны соображения о том, что лицо, поджигающее

дом, в котором находится ребенок, действует лишь с косвенным умыслом, хотя и созна-

ет неизбежность его с мерти. Б. С. Утевский основное внимание уделил вопросу о том,

является ли это убийство ребенка целью или побочным результатом действий виновного.

«Характерным, — писал он, — для эвентуального умысла является, что для виновного

эти последствия нежелательны, что они являются для него не самоцелью, а лишь вероят-

ным или неизбежным побочным результатом его действий (гибель людей в подожженном

доме)»

Такая трактовка понятия косвенного умысла не вытекает из указаний закона. Созна-

тельно допускать наступление смерти потерпевшего — это значит считать его смерть

вероятной, если же наступление смерти неизбежно и виновный, несмотря на эт о, совер-

шает свои преступные действия, то он не только допускает, но и желает ее наступле-

ния. Поэтому прав Н. И. Загородников, который считает, что в тех случаях, когда лицо

умышленно ставится в условия, при которых оно неизбежно должно лишиться жизни,

возможность косвенного умысла исключается

. Например, при разбойном нападении на

квартиру преступники запирают хозяина в ванную комнату, несмотря на его о бъя снения,

что там из-за неисправности аппаратуры происходит большая утечка газа и пребывание

в таком помещении вызовет смертельное отравление. Здесь направленность действий пре-

ступников на лишение жизни отсутствует, но смерть потерпевшего неизбежна. Сознавая

это, они, очевидно, действуют с прямым умыслом на убийство. Если бы в результате подо-

спевшей помощи потерпевшего удалось спасти, то действия виновных, наряду с разбойным

нападением, были бы признаны и покушением на убийство.

Сказанное дает основания для вывода о том, что сознание неизбежности смерти явля-

ется содержанием прямого умысла, поэтому и покушение на убийство возможно только

с прямым умыслом.

Косвенный умысел при убийстве подлежит также отграничению от неосторожной ви-

ны, а преступная неб режность и преступная самонадеянност ь в свою очередь от случай-

ного причинения смерти

Рассматривая субъективную ст оро ну убийств а, нельзя не останов иться на понятии

«заведомость» и его юридическом значении при выяснении субъективной стороны убий-

ства. Дело в том, что в законе и в постановлениях Пленума Верховного Суда СССР в

некоторых случаях «заведомостью» характеризуется субъективное отношение виновного

к обстоятельствам, отягчающим умышленное убийство. В п. «ж» ст. 102 УК речь идет

об умышленном убийстве женщины, зав едомо для виновного находившейся в состоянии

беременности. В связи с этим возникает во прос: что же следует понимать под «заведомо-

стью»?

В литерат уре было высказано мнение о том, что «заведомость» характеризует созна-

ние лица о возможности наступления вследствие его действий общественно опасных по-

следствий

. Иными словами, «заведомость» охватывает интеллектуальный момент кос-

венного умысла и преступной са монадеянно сти. При такой обрисовке «заведомос ть» в от-

ношении обстоятельств, отягчающих умышленное убийство, следует рассматривать как

несомненное знание (сознание) субъектом того, что он совершает это преступление при

наличии данного отягчающего обстоятельства. С нашей точки зрения, было бы невер-

но несомненное знание (при заведомости) относить к наличию в действительности того

Утевский Б. С. Указ соч., с. 252.

См.: Загородников Н. Несколько возникших вопросов квалификации умышлен ных убийств. — «Сов.

юстиция», 1962, № 3, с. 5.

Содержание умысла и неосторожности, их разграничение выясняются при рассмотрении отдельных

видов убийства и других преступлений, связанных с посягательством на жизнь (см. гл. 3—8).

См.: Волков Б. С. Проблема воли и уголовная ответственность. Казань, 1965, с. 43.