Гуляев В.И. Скифы: Расцвет и падение великого царства
Подождите немного. Документ загружается.
первые греческие мореходы преодолели вполне понятный страх перед неведомым и рискнули
пуститься в плавание по бурным волнам Черного моря. Дух наживы и дерзкого
предпринимательства господствовал в те века, когда человек узнавал о новых богатствах земли из
рассказов, становившихся почти легендами. Романтика и действительность взаимно дополняли
друг друга. Вся Эллада грезила сказочными богатствами далеких северных и восточных стран, где
«золотоносные реки из царства Плутона» выходят прямо на поверхность, а золотые самородки
величиной с голову взрослого человека валяются буквально на каждом пгагу. Тучные поля
изнемогают там от тяжести налитых колосьев пшеницы, а реки полны косяков осетровых рыб.
Такой блестящий приз, безусловно, стоил в глазах грека любого риска. И дочерна просмоленные
крепкие корабли с пурпурными носами устремлялись на всех парусах в манящие черноморские
дали.
Каждый греческий купец был в те времена и пиратом, готовым при случае наверстать свои
торговые убытки с помощью грабительского набега на прибрежные селения варваров. Примером
такого полупиратского полуторгового рейда с далеко идущими разведывательными целями можно
считать плавание легендарного «Арго» в Колхиду за золотым руном, оберегаемым огнедышащим
драконом. Однако сведения, принесенные из похода Ясоном и его товарищами, касались только
юго-восточных районов Кавказского побережья. Северное Причерноморье в VIII в. до н.э.,
вероятно, по-прежнему оставалось вне прямой досягаемости греческих мореходов. Положение
резко меняется уже в начале VII в. до н.э. Отдельные рекогносцировочные рейды к северному
побережью Попта начинают приносить свои плоды. Древние греки никогда не называли
* «Одиссея*, песнь 2, 14-15.
** Гиппемолги (греч.) — «доители кобылиц*.
*** «Илиада», песнь 13, 1-7.
Илл. 68. Золотая бляха с маской Медузы Горгон Феодосия, Крым, IV в. до н
это море Черным. Первоначально оно звалось Аксенским Понтом, что значит «Негостеприимное
море», а позднее, с началом широкой колонизации его берегов, — море переименовали в
Эвксипский Поит, т. с. «Гостеприимное море».
По сравнению с ласковой и солнечной Пропонтидой*, Черное море, безусловно, должно было
казаться сынам Эллады слишком бурным, туманным и холодным; кроме того, многие народы и
племена, обитавшие на его побережье, пользовались дурной славой жестоких разбойников и
дикарей. Но южный берег Попта с его мягким климатом был более пригоден для заселения.
И вот, на середине пути, проходившего вдоль южного побережья Понта Эвксинского, Милст
основал свою первую и главную колонию — Синопу, из которой вывозили соленую рыбу,
строевой лес и смолу. Эта колония стала
Пропонтида — Мраморное море.
удобной базой для каботажного торгового плавания*. Отсюда можно было даже отважиться пересечь и
открытое море до самого Крыма. Затем торговые фактории и колонии, основанные переселенцами из
Синопы или Милета, стали возникать на восточных территориях: вначале до Трапезунта, а потом и
севернее, вдоль кавказского побережья. В Колхиде, в устье р. Фасис возникла позднее одноименная
греческая колония, а на берегах солнечной Сухумской бухты поднялись ввысь каменные степы
Диоскурии. Однако греки-ионийцы из городов Малой Азии и, прежде всего, из того же Милета, упорно
осваивали и западное побережье Черного моря, медленно продвигаясь вперед к границам «туманной
Скифии». В устье Дуная уже в VII в. до н.э. появилась греческая колония Истрия. Тогда и начались, по
сути дела, первые более или менее регулярные контакты греков с варварскими племенами Северного
Причерноморья. Археологические находки и свидетельства античных авторов единодушны в том, что
греки появились здесь не раньше второй половины VII в. до н.э.
Это первое проникновение предприимчивых сынов Эллады на берега Скифии не следует представлять
себе в виде внезапного нашествия чужеземных мореходов и торговцев, сразу же бросившихся
основывать колонии городского типа. Постоянные поселения возникали лишь после успехов, достигну-
тых факториями. Эта точка зрения разделяется известным российским ученым А,А. Иессеном; «От
первых случайных, полупиратских плаваний, каковым было плавание корабля „Арго", к более или
менее регулярным торговым отношениям, которые сопровождались основанием факторий,
безразлично, независимых ли от уже существующих поселений местных племен или связанных с ними,
и далее к созданию постоянных греческих поселений-колоний — таков, несомненно, был ход
исторического развития».
История одного острова (фактория Березань)
Плодородные лесостепные области в междуречье Южного Буга и Днепра были населены тогда
оседлыми земледельческими племенами, в которых одни современные исследователи видят
геродотовых «скифов-пахарей», а другие — предков славян. Множество укрепленных крепостей-
городищ, открытых поселений и богатых курганов красноречиво говорят о расцвете местной культуры
именно в это время.
Стоит ли удивляться, что именно сюда были устремлены прежде всего и взоры первых греческих
купцов и торговцев. Расписные и фигурные сосуды VII или рубежа VII-VI вв. до н.э. из далекой
Эллады найдены здесь в семи
Каботажное плавание — плавание вдоль берегов.
162
Илл. 69. Обломок расписного греческого кратера. О. Березань, 575~550 гг.
пунктах; четырех городищах, двух поселениях и одном кургане (у с. Болтышка бывшего Чигиринского
уезда). Из этих памятников дальше всего от морского побережья находится Трахтемировское городище
(севернее г. Канева на Днепре). Самый западный из них — громадное Немировское городище, располо-
женное вблизи р. Южный Буг (совр. Винницкая обл.). Если на всех перечисленных пунктах привозная
греческая посуда исчислялась всего лишь несколькими мелкими фрагментами, то Немировское
городище заметно выделяется на общем фоне. Родосско-ионийская расписная керамика середины и
конца VII в. до н.э. составляет здесь довольно внушительную коллекцию. И для этого имелись, как мы
увидим ниже, весьма серьезные основания.
Настойчивые поиски следов первых греческих торговых факторий или торжищ в Северном
Причерноморье ведутся уже много лет. Сейчас нам известно, что ранние поселения эллинов
существовали когда-то на месте будущей Ольвии (в Днепро-Бугском заливе), в районе современного
Таганрога (Азовс-
кое море) и на о. Бсрезань. Последний памятник — наиболее интересный и
яркий из всех.
Березань как бы замыкает Днепро-Бугский лиман, а юго-западные берега его омывают зеленовато-
синие волны Черного моря, Длина острова — около 800 метров, ширина — около 400. От суши
его отделяет мелкий пролив шириной примерно 3 км.
В средние века остров, именуемый тогда островом Ефсрия, видел русские ладьи, плывущие в
Царьград-Константинополь по знаменитому пути «из варяг в греки».
Но, пожалуй, наибольшую известность получила Березань благодаря своим богатейшим
археологическим памятникам античного времени. Уже после первых лет раскопок на острове
стало очевидно, что найдено древнейшее поселение греков на всей территории Северного
Причерноморья, относящееся ко второй половине VII в. до н.э.
Ученые обратили внимание на одну интересную деталь: в греческом поселке было слишком много
глубоких и вместительных хозяйственных ям. Несомненно они служили своего рода
долговременными хранилищами для огромных запасов зерна, явно превышающих скромные
потребности местных жителей. Следовательно, зерно накапливали специально для вывоза в
Грецию. Вряд ли приходится сомневаться и в том, что хлеб колонисты выращивали не сами. Они
получали его от своих соседей — варварских племен Побужья и Приднепровья. Что же могли
предложить греки взамен хлеба, кож, мяса и меда скифов?
В крохотном греческом поселении на Березани оказалось необычайно много родосско-ионийской
керамики. Сами колонисты вряд ли широко использовали в быту эти дорогие художественно
расписанные сосуды. Очень много было на острове и остродоппых амфор — сосудов для
перевозки и хранения оливкового масла и вина. Только на одном участке раскопок площадью 200
кв. м археологи нашли свыше 80 тыс. обломков амфор. В свете таких данных раннее поселение
греков на Березани выступает как важный центр посреднической торговли между материковой
Грецией и местными племенами, Отсюда вверх по Гипанису-Бугу греческие купцы доставляли
свои товары в районы Лесостепи и, прежде всего, к Немировскому городищу за добрые 300 верст
от побережья Понта. Ведь именно там и обнаружено до сих пор большинство предметов раннего
эллинского импорта в виде дорогой парадной посуды, привозившейся, вероятно, вместе с вином.
Почему же греки стремились попасть так далеко на север, а не торговали со своими ближайшими
соседями, обитавшими в степи?
Причерноморские и приазовские степи занимали в это время воинственные племена скифов, главным
занятием которых было кочевое скотоводство. Они сами получали хлеб из плодородных лесостепных
областей. Поэтому и
греки вынуждены были налаживать регулярные контакты с далекими от них землями Побужья и
Поднепровья. Перевозки товаров осуществлялись скорее всего речным путем. Известно, что греки
всегда предпочитали пользоваться водными, а не сухопутными путями. Крупные их города имели
большой флот и хорошие гавани. Геродот называет Борисфен (Днепр) и Гипанис (Буг) судо-
ходными реками для тех кораблей, которые шли от моря. Такими кораблями могли быть в те
времена только греческие. Если все ранние находки привозных греческих предметов нанести на
карту, то получится любопытная картина. Основываясь на ней, можно предполагать, что греки
плавали в VII — начале VI вв. до н.э. по Южному Бугу и его притокам, а также по притоку Днепра
— Ингульцу. Днспр-Борисфен тогда, по-видимому, еще не использовался, хотя бы потому, что
плавание по нему к богатым хлебом земледельческим племенам Лесостепи было почти вдвое
длиннее. А дикая приднепровская степь не представляла пока для эллинов никакого интереса.
«Получи меня по жребию
По как далеко проникали на север сами греки? Конечно, решить это трудно. Попробуй, узнай, как
попала та или иная греческая вещь к скифам. Может быть, она получена в обмен на зерно прямо
на греческом торжище. А может, эта вещь — часть добычи, награбленной лихими скифскими
всадниками у зазевавшихся эллинов-колонистов. Не исключено, что ее привезли на север и сами
греки, совершавшие далекие торговые экспедиции в глубь скифских земель. Именно в этой связи
мне хочется рассказать об одном интереснейшем открытии, сделанном не так уж давно. Много лет
в Санкт-Петербурге, в Государственном Эрмитаже хранился простой глиняный сосуд, найденный
еще в 1909 г. при исследовании Немировского городища. Черный, с заглаженной поверхностью
«скифский» горшок — их десятками и сотнями можно видеть в археологических музеях — долгое
время не привлекал к себе особого внимания. В 1959 г. известный российский ученый, профессор
Б.Н. Граков случайно обнаружил на тулове сосуда какие-то едва заметные знаки. После их
тщательного осмотра выяснилось, что там процарапана короткая надпись: «Получи меня по
жребию». По особенностям написания букв ученый определил, что надпись сделана милетским
шрифтом до 556 г. до н.э. А уверенная манера письма справа налево, свойственная ранним его
образцам, позволила еще больше уточнить возраст надписи — конец VII в. до н.э. Ценность этой
находки заключается в том, что греческая надпись сделана на местном, достаточно типичном для
Немировского городища сосуде.
«Сама же надпись, — подчеркивает Б.Н. Граков, — вполне греческая не только по языку, но и по
содержанию. Сосуды у греков часто как бы от
ГЛАВА 5. НА КРАЮ ОЙКУМЕНЫ
своего лица обращались к окружающим. Содержание надписи тоже соответствует греческим
застольным нравам. Либо это был разыгранный на счастье по жребию сосуд с пиршественным
напитком, либо приз за победу в каком-то застольном состязании. Надпись сделана перед игрою и
носит, следовательно, смысл магического призыва».
Итак, факт проникновения греков от Березами вверх по Бугу более чем на 300 км вполне
очевиден. Скорее всего, речь идет о купцах. Причем их было несколько, так как сосуд
предназначался для одного из игравших. Кроме того, они должны были находиться на
Немировском городище довольно длительное время, поскольку имели возможность развлекаться
там по своим обычаям. Примечательно и то, что надпись сделана на милетском языке. В VII в. до
н.э. во всем Северном Причерноморье была только одна милетская колония — поселок на о.
Бсрезань. Следовательно, не исключено, что именно бсрезапские купцы развлекались когда-то на
досуге в тени высоких земляных валов Неми-ровского городища.
Отдельные привозные изделия греческих мастеров известны в бассейне р. Ворсклы и на Дону.
Кроме того, скифские курганы у ТемирТоры близ Керчи и в Джанкое (с. Филатовка) сохранили
среди прочего инвентаря великолепные расписные вазы родосско-милстского стиля, относящиеся
ко второй половине VII в. до н.э.
Греки в Приазовье
В 20-х гг,, молодой тогда еще, ленинградский археолог Т.Н. Книпович случайно обнаружила в
витрине Новочеркасского Донского музея совершенно уникальную вещь. Сквозь запыленное
стекло из груды разновременных экспонатов на нее внимательно и строго смотрели
выразительные глаза быка. Архаический ионийский сосуд? Здесь, па Дону? Это же настоящая
научная сенсация! До сих пор все сведения о ранних связях эллинов с варварами, жившими по
Танаису-Дону, ограничивались весьма невразумительным сообщением поздних античных авторов
(Плиний) о существовании в дельте реки нескольких временных торжищ, последовательно
основанных ионийцами, ка-рийцами, клазоменцами и, наконец, боспорцами. Однако никаких
следов этих ранних торговых факторий найти не удавалось. Раскопки показали, что первое
греческое торжище возникло здесь только в V в. до н.э. С понятным волнением археолог взяла в
руки уникальный предмет. Сомнений больше не
Илл. 70. Золотая греческая подвеска в форме женской головы. Большая Белозерка, Запорожье, курган № 2,
погребете № 3, IV в. до н.э.
166
168
оставалось. Это действительно был архаический фигурный сосуд с горлом, переходящим в голову
быка из так называемой родосско-милетской группы керамики середины VII в. до н.э. Скупая
запись в музейной книге поступлений гласила, что сосуд найден в древнем кургане на р. Цуцкан
бывшего Хоперского округа Донской обл., т. с. за несколько сотен километров от устья Дона.
В 1905 г. крестьяне-кладоискатели разрыли большой и богатый курган у с. Мастюгино (в 60 км
южнее г. Воронежа) и нашли там тонкий серебряный сосуд с чеканной личиной бородатого
человека на тулове. Разбитый ломом на множество кусков, сосуд был собран позднее археологом
А.А. Спицыным и доставлен в Эрмитаж. После реставрации, уже в наши дни, сосуд снова попал в
руки исследователей. И тогда выяснилась поразительная вещь: серебряный кувшин из с,
Мастюгино был, несомненно, греческого происхождения. Его изготовили в одной из мастерских
материковой Греции не позднее VII в. до н.э.
Наконец, третья находка подобного же рода происходит из богатого кургана близ слободы
Криворожье на р. Калитве, в бассейне Дона. Среди драгоценных украшений из золота и серебра
явно переднеазиатского или закавказского производства выделяется большой обломок греческого
фигурного сосуда в виде головы барана. Подобные керамические сосуды изготовляли гончары о.
Самос в конце VII — начале VI вв. до н.э.
Таким образом, мы располагаем пока всего лишь тремя находками ран-негреческих вещей в
бассейне Дона. Но этого уже вполне достаточно, чтобы более внимательно отнестись к
сообщениям античных авторов о каких-то древних эллинских торжищах, пускай и временного
характера, в устье р. Танаис.
Работы ростовских археологов последних лет в Приазовье выявили со всей очевидностью
последовательную смену очагов греческой колонизации в этом регионе. Так, наиболее ранний
эллинский эмпорий (или поселок) VII-VI вв. до н.э. (судя по находкам многочисленных обломков
расписных ионийских ваз) находился на месте современного Таганрога, на берегу Таганрогской
бухты. Таким образом, получает объяснение и сам факт широкого распространения ранней
греческой керамики на самой восточной окраине Скифии — в Подонье и Приазовье. Она
вывозилась из греческого поселка в районе Таганрога, а не из Ольвии и с Березани.
В конце VI в. до н.э. поселок гибнет в силу пока не выясненных причин, а в дельте Дона в первой
половине V в. до н.э. возникает новый торгово-
Илл. 71. Золотая греческая височная подвеска в виде фигуры сфинкса. Трехбратпие курганы близ Охонки,
Крым, курган № 1, IV в. до н.э.
1
ремесленный и политический центр — Елизаветовское городище, скифское в своей основе, но
имевшее и греческий квартал. По наблюдениям археологов В.П. Копылова (Ростов-на-Дону), И.Б.
Брашинского и К.К. Марченко (Санкт-Петербург), именно это городище в течение V-IV вв. до н.э.
служило главным торговым форпостом для проникновения греческого импорта в Северное При-
азовье, а также в степное и лесостепное Подонье.
В конце IV в. до н.э. Елизаветовское поселение прекращает свое существование, и на смену ему
приходит основанный в III в. до н.э. боспорскими греками г. Танаис (близ современной станицы
Недвиговской в дельте Дона на берегу судоходного русла этой реки, связанного с морем).
Судя по археологическим данным, немалая часть этого потока античных товаров шла с низовьев
Дона прямо на север — в дубовые леса и холмистые равнины Вороиежщииы. Ощутимые
результаты оживленных контактов с античным миром мы встречаем в среднсдонской Лесостепи
буквально на каждом шагу: местные курганы и поселения содержат немало изделий греческих
мастеров — остродонных керамических амфор, украшений из бронзы, золота и серебра,
предметов роскоши и культа, парадного вооружения. В обмен на дорогие товары эллинов местные
жители отправляли на юг хлеб, скот, пушнину, воск, мед и рабов. Торговля велась только в
натуральной (бартерной) форме: в погребениях скифов до сих пор не найдено ни одной античной
монеты. Но зато такие находки сделаны на скифском Каменском городище (монета из Ольвии и
монеты Филиппа II Македонского).
Причины и ход греческой колонизации в Северном Причерноморье
Переселение или эмиграция больших групп греческого населения в поисках новых мест обитания
вошло в историю как Великая колонизация. Началась она еще в VIII в. до н.э., но охватывала тогда
только берега Средиземного моря. Освоение прибрежных земель вокруг Черного моря началось
столетие спустя — в VII в. до н.э. Первыми постоянными эллинскими поселениями на северном
побережье Поита Эвксинского и Меотиды были Таганрогское и Бере-занское (середина VII в. до
н.э.). Массовая колонизация северопричерноморских областей приходится уже на VI в. до н.э.
Основную роль в этом процессе сыграли малоазийские греки (ионийцы) и среди них несомненным
лидером были граждане крупнейшего в Малой Азии греческого города Милета (ему приписывали
в древности основание 75 или даже 90 колоний). В Северном Причерноморье милетяне основали
Ольвию, Пантикапей, Феодосию, Нимфей, Кепы, Тиру и ряд других городов. Нз прочих центров
колонизации можно
70
Илл. 72. Золотое ожерелье с подвеской в виде женской гол Греческая работа. Курган Огуз близ Нижних
Серогоз, Херсонская обл., ок. 325 г. до
назвать Теос, жители которого основали такой крупный город Азиатского Бос-нора, как
Фанагория. А города Гераклея Понтийская и Делос заложили первые камни в фундаменты стен и
жилищ Херсонеса Таврического.
Что же влекло греков из родных мест, от храмов почитаемых богов и могил предков в
неизведанные дали? Однозначного ответа нет и по сей день. Причин было много. Суть же явления
скрыта в особенностях социально-экономического и политического развития Эллады в VIII-VI вв.
до н.э. Во всех эллинских городах-государствах («полисах») в то время шла борьба между
аристократами-олигархами и сторонниками демократии. Она была очень жестокой и
сопровождалась насилиями, убийствами, конфискациями имущества и массовыми изгнаниями
проигравших. В одних городах побеждал «демос» — торговцы, крестьяне и ремесленники,
устанавливая там демократические порядки. Они убивали или изгоняли представителей старой
правящей элиты (тиранов, аристократов). В других, напротив, победившие олигархи учиняли
беспощадную расправу над своими противниками. И тогда уцелевшие побежденные вместе со
своими семьями садились на корабли и плыли за моря и океаны, подальше от родины, навстречу
неизвестности.
Однако политика, хотя и была в числе важных, но все-таки не основных причин основания
колоний. На первом месте, безусловно, стояли причины экономические. Греция — страна
довольно бедная сельскохозяйственными угодьями и плодородными землями. Простой рост
населения приводил к тому, что прокормить всех при существующих ресурсах становилось уже
невозможно и «лишние рты» должны были куда-то уйти. Основание заморских колоний решало
проблему. И, как пишет французский историк Анри Бонар, «вопль голодного брюха оснащал
корабли».
Немаловажным фактором являлись и войны с персами, которые довольно часто опустошали
эллинские города в Малой Азии. Определенную роль играло и интенсивное развитие у греков
ремесленного производства, для нужд которого необходимо было искать новые источники сырья и
новые рынки сбыта, что также способствовало расширению торговой деятельности. Наконец,
причиной переселения на новые места могли явиться и неблагоприятные природные явления:
засуха, недород или неурожай и, как следствие, голод. Кроме того, новые родственные города-
колонии часто давали возможность своим метрополиям (т. е. городам, их основавшим) получить
доступ к дополнительным и столь необходимым источникам сырья и сельскохозяйственной
продукции.
Вот почему процесс выведения из Эллады новых колоний имел, как правило, организованный
характер. К отплытию готовились долго и тщательно. Избирался или назначался «ойкист» — глава
колонистов. По-видимому, на первых порах (т. е. на начальном этапе существования колонии) его
полномочия и власть приближались к диктаторским. Он отбирал желающих, составлял списки
новых граждан, готовил корабли, следил за закупкой запасов продовольствия и снаряжения, решал
сотни текущих дел. Желающих обычно было предостаточно. Люди, лишенные дальнейших
перспектив на земле Эллады, устремлялись в чужие края, где можно начать все сначала и обрести
надежду на счастливое будущее.
Новые колонии с момента своего основания становились полностью независимыми от
метрополии. Осознание общности происхождения, память о выдающихся предках, общие культы
в религии — вот в основном и все, что связывало метрополию и колонию. Правда, нередко их
объединяли (притом очень крепко) и общие экономические интересы. Из колонии вывозились
сырье и сельскохозяйственная продукция, прежде всего, хлеб, а из метроио-
Илл. 73. Часть серебряного конского убора с изображением фигуры Геракла. Греческая работа. Бабина
Могила, Днепропетровская обл., 350-300 гг. до н.э.
172
ГЛАВА 5. НА КРАЮ ОЙКУМЕНЫ
лии — готовая ремесленная продукция, оливковое масло, вино. Взаимосвязи колоний с
метрополиями осуществлялись на равноправных договорных началах. Этим древнегреческие
колонии принципиально отличаются от колоний в современном понимании данного термина.
Жизнь первых поколений колонистов в Северном Причерноморье скрыта пеленой неизвестности,
поскольку почти не освещена письменными источниками. Исследователь данного периода может
опираться исключительно на археологические материалы (включая скудные находки предметов с
надписями*). По счастливому стечению обстоятельств, в момент основания большинства
эллинских колоний местное варварское население в прибрежных районах было
немногочисленным или вообще отсутствовало.
Северное Причерноморье всегда было удаленным уголком греческой цивилизации, оно
находилось на самом краю ойкумены. За стенами эллинских городов лежали земли варваров, в
рассказах о которых прежде было больше вымысла, чем правды. Эти земли и манили, и пугали. И
если в страшные рассказы об орлиноголовых чудовищах-грифонах и о людях с собачьими голо-
вами верили далеко не все, то местный холодный климат, замерзающие реки, снегопады и слухи о
не знающих пощады воинственных скифских всадниках могли привести в ужас любого, даже
самого храброго эллина. Но, видимо, сражаться со скифами (по крайней мере, на первых этапах
жизни колоний) грекам не пришлось. Мы, правда, точно не знаем о характере взаимоотношений
первых колонистов с местным населением. Тем не менее все говорит о том, что на начальной
стадии эти отношения должны были быть не только мирными, но и дружественными, иначе
горстка эллинов просто не выжила бы среди враждебного окружения. Варвары, особенно их
правящая верхушка, были заинтересованы в торговых связях с эллинами и охотно предоставляли
им места для поселений. Сохранилась легенда о том, что скифский вождь уступил милетским
переселенцам землю на горе Митридат (в современной Керчи) для основания города Пантикапея.
Потом в отношениях варваров и эллинов было все: мир и война, распространение греческих
товаров далеко в скифскую степь, взаимопроникновение культур, взаимные династические браки
и политические союзы, скифский протекторат над Ольвией и выжженная «хора»
(сельскохозяйственная округа) Херсонеса.
Греки и варвары
Северное Причерноморье в культурном отношении представляло собой уникальную и
своеобразную часть античного мира. Это своеобразие определялось
* Надписи на предметах изучает эпиграфика.