Хасанов И.А. Время: природа, равномерность, измерение

Подождите немного. Документ загружается.

И. А. Хасанов. Время: природа, равномерность,

измерение. - М.: Прогресс-традиция, 2001.

 Глава 1. Проблема измерения времени в контексте развития представлений о времени в истории

философской мысли.

 Глава 2. Природа равномерности и специфика физического и биологического времени

 Глава 3. Время как философская категория и естественнонаучное понятие

И.А. Хасанов



Время:

природа, равномерность, измерение

Москва - 2001.

Какова природа времени? Что такое часы и почему время можно измерять качественно разными

движениями? Существуют ли различные типы времени или есть только единое универсальное время? В

монографии показано, что все эти вопросы удается решить, выяснив природу такого загадочного

свойства времени, как равномерность.

В книге прослежена эволюция идеи времени от мифологических представлений до понятия

абсолютного времени ньютоновской механики. Выявлено, что идея абсолютного времени

абстрагирована от суточного вращения Земли имеет не субстанциальную, а реляционную природу.

Выяснена природа физического и биологического времени, раскрыто содержание философской

категории и естественнонаучного понятия времени, проанализированы основные свойства времени как

метризованной длительности.

Замечания просим направлять автору по электронному адресу:

E-mail: ilguiz_khassanov@hotmail.com

Оглавление

В в е д е н и е *

Гл. 1. Проблема измерения времени в контексте развития представлений о времени в истории

философской мысли. *

§ 1. Основные этапы и специфика становления раннефилософских представлений о времени и

вечности. *

§ 2. Характер влияния представления о равномерности времени на решение методологических

вопросов его измерения. *

§ 3. Происхождение и сущность абсолютного времени классической физики. *

Выводы *

Гл. 2. Природа равномерности и специфика физического и биологического времени *

§ 1. Природа равномерности как фундаментального свойства времени. *

§ 2. Природа физического времени и характер соотношения равномерности времени и закона

сохранения энергии. *

§ 3. Специфика временной организации биологических процессов и характер взаимосвязи

биологического и физического времени. *

Выводы *

Гл. 3. Время как философская категория и естественнонаучное понятие *

§ 1. Содержание естественнонаучного понятия и философской категории времени *

§ 2. Онтологические основы объективности времени как метризованной длительности *

§ 3. Характер соотношения дискретности и непрерывности времени и проблема естественных

единиц измерения длительности *

Выводы *

Заключение *

Литература *

В в е д е н и е

За последние несколько десятилетий проблема времени “по числу посвященных ей исследований и

публикаций вышла на одно из первых мест в мировой научной литературе, а по своему

мировоззренческому значению занимает, пожалуй, ведущее место в философских исследованиях

современности” /Молчанов, 1990 а, с. 4/.

Интерес к проблеме времени начал возрастать еще на рубеже XIX и XX столетий, когда интенсивной

критике подверглась идея абсолютного времени классической физики. Позднее этот интерес был

поддержан становлением и развитием теории относительности и релятивистской космологии,

дискуссиями вокруг идей Мак-Таггарта, интенсивным развитием исследований “биологических часов”.

Проблеме времени был посвящен ряд международных конференций и симпозиумов. В нашей стране за

последние десятилетия защищено значительное количество кандидатских и докторских диссертаций,

опубликовано большое количество монографий и журнальных статей, посвященных гносеологическим

и онтологическим проблемам времени. При этом если в недалеком прошлом проблемой времени в

основном занимались физики и философы, оспаривая друг у друга преимущественное право на нее, то

сегодня к этой проблеме большой интерес проявляют специалисты широкого круга естественных и

гуманитарных наук. Имеется множество попыток не только выявить характерные для разных областей

познания особенности временных свойств исследуемых процессов и явлений, но и ввести в научный

обиход представления о специфических формах времени.

Однако среди всего многообразия обсуждаемых философских проблем времени крайне редко

встречается проблема измерения времени. И это далеко не случайно. Широкое распространение имеет

мнение, что измерение времени – это давно и надежно решенная естественнонаучная проблема. При

этом полагают само собой разумеющимся, что длительность измеряется в общепринятых единицах.

Истоки представлений о единственности "истинной" метрики времени лежат в концепции абсолютного

времени ньютоновской физики, согласно которой метрика времени определяется равномерным

течением объективного абсолютного времени. Что касается различных материальных процессов, то они

могут иметь разные скорости, могут быть равномерными или неравномерными, но эти свойства никоим

образом не могут сказываться на метрических свойствах объективного времени. При таких

представлениях вполне естественно считать, что проблема измерения времени - это

естественнонаучная, точнее, физическая, и к тому же достаточно хорошо решенная проблема. Поэтому

неудивительно, что Ю.Б. Молчанов в своих поздних работах, в которых он, фактически, подводил итоги

более чем тридцатилетних исследований проблемы времени, приводя подробнейший перечень

вопросов, из которых, с его точки зрения, складывается проблема времени, не посчитал нужным

включить в этот перечень какие-либо вопросы, связанные с измерением времени (См.: /Молчанов, 1990

а, с. 6-11, 1990 b, с. 62-64/).

Представления о времени как о некоторой универсальной, всеобщей, равномерно текущей сущности

исторически обусловлены тем, что на протяжении нескольких столетий в сознании ученых

безраздельно господствовала ньютоновская концепция времени. Изменения же, которые внес А.

Эйнштейн в представления о времени, коснулись только физического мира. Причем вскрытая теорией

относительности зависимость течения времени от относительных скоростей движения материальных

систем и от характера распределения и движения масс спустила понятие времени с "недосягаемых

высот априоризма" (А. Эйнштейн) и поставила в один ряд с другими фундаментальными физическими

свойствами материального мира. Более того, предложив исключительно операциональное определение

времени как того, что измеряется общеизвестными часами, А. Эйнштейн, по сути дела, канонизировал

общепринятый способ и единицы измерения времени и вообще изгнал из физики "метафизический"

вопрос о сущности времени. Если учесть авторитет И. Ньютона и А. Эйнштейна в вопросах о сущности

времени и те колоссальные успехи, которых достигла современная физика, используя общепринятые

способы измерения времени, то можно будет понять, почему многие исследователи считают, что “даже

при поверхностном рассмотрении становится ясным, что изучение времени является задачей физики”

/Рейхенбах, 1962, с. 20/. Поэтому вполне логично, что при рассмотрении таких проблем, как природа

(сущность) времени, его прерывность и непрерывность и т. д., все внимание исследователей, как

правило, было обращено на анализ зависимости свойств времени от тех или иных физических свойств

материальных систем и процессов. Что же касается таких свойств материальной действительности,

которые не входят в компетенцию физики, то предполагалось, что они к решению круга вопросов,

связанных с выяснением сущности и свойств времени, отношения не имеют.

Подобный подход к проблеме времени связан с широко распространенным убеждением в том, что,

измеряя время при помощи обычных часов, мы продолжаем иметь дело со временем как философской

категорией. Отождествление философской категории времени с физическим понятием "время" было бы

вполне оправдано, если бы было доказано, что задаваемая вращением Земли метрика времени

представляет собой единственно возможную. Вместе с тем в некоторых разделах биологии уже на

протяжении более чем ста лет предпринимаются далеко не безуспешные попытки измерять

длительность бытия объектов и течения процессов особыми единицами, не сводимыми к

общепринятым единицам измерения времени. Использование специфических единиц измерения

длительности позволяет “снять” стохастичность биологических процессов живых организмов и

раскрыть внутренние динамические законы их развития. Результаты, достигнутые в биологии,

заставляют пересмотреть сложившееся отношение к проблеме измерения времени и признать ее одной

из актуальных философско-методологических проблем современной науки.

Степень разработанности проблемы измерения времени отличается определенной противоречивостью.

С одной стороны, проблема измерения времени еще в глубокой древности привлекла внимание

мыслителей и в процессе становления и развития естествознания многократно обсуждалась

философами и естествоиспытателями, что способствовало повышению точности измерения времени, а с

другой стороны, на сегодняшний день крайне слабо разработаны философско-методологические

аспекты измерения времени. Так, например, до сих пор нет ответа на вопрос о том, что же мы измеряем,

измеряя время, т.е. остается нерешенным вопрос от онтологических основах измерения времени.

Измерение времени как философскую проблему одним из первых мыслителей обсуждал Аристотель,

который полагал, что движение, наиболее пригодное для измерения времени, должно соответствовать

свойствам времени и быть равномерным, предельно простым и общедоступным. Таким движением,

считал Аристотель, является суточное вращение последней, “восьмой” небесной сферы, или, иначе,

“сферы неподвижных звезд”. В дальнейшем оказалось, что “восьмая” небесная сфера, помимо

суточного вращения, обладает еще прецессионным движением. В связи с этим в аристотелевско-

птолемеевской картине мира появляется “девятая”, не несущая на себе никаких небесных тел и поэтому

невидимая, небесная сфера, которой и приписывается равномерное суточное вращение. Именно его

начинают рассматривать как реально существующее и наиболее пригодное для измерения времени

движение.

Одно из направлений обсуждения проблемы измерения времени в истории философии и естествознания

лежит в русле формирования и развития понятия времени классической и современной физики.

Идея “абсолютного, истинного математического времени”, которое “иначе называется длительностью” /

Ньютон/, является результатом многовекового развития и последующего слияния двух концепций, а

именно: аристотелевской концепции времени как меры движения и концепции длительности как

свойства или “меры” вечности. Начав сближаться в эпоху Возрождения, эти концепции, фактически,

слились в представлениях Р. Декарта о времени как модусе восприятия длительности и в понимании Б.

Спинозой времени как модуса мышления, служащего “объяснению длительности”. По сути дела, Р.

Декарт и Б. Спиноза приходят к осознанию того, что длительность сама по себе не обладает никакой

внутренне присущей мерой и что “…для измерения длительности любой вещи мы сопоставляем данную

длительность с длительностью максимально интенсивных и равномерных движений вещей, из которых

складываются годы и дни; вот эту-то длительность мы именуем временем” /Декарт/.

Методологические аспекты проблемы измерения времени обсуждали основоположники классической

физики И. Ньютон, Л. Эйлер, Ж.-Л. д’Аламбер и другие.

И. Ньютон полагал, что абсолютное время само по себе, безотносительно к каким-либо материальным

движениям, течет равномерно. Это означает, что тождественная абсолютному времени длительность

имеет имманентно присущую метрику. В связи с этим, считал Л. Эйлер, важное значение имеет

выделение среди всего многообразия процессов равномерных движений. Критерии равномерности

материальных движений были предложены Ж..-Л. д’Аламбером, который полагал, что они позволяют

выявить один единственный реально существующий класс равномерных процессов. Однако анализ этих

критериев показал, что речь может идти только о соравномерности, т.е. о взаимной равномерности

сравниваемых между собой процессов.

Интерес к проблеме измерения времени активизировался в конце XIX столетия, когда начался

критический пересмотр основных понятий и принципов классической физики. В этот период А.

Пуанкаре выдвигает идею конвенциональности измерения времени, которая до сих пор находит своих

многочисленных сторонников как среди физиков, так и философов.

Второе направление обсуждения проблемы измерения времени связано с развитием идеи многообразия

типов времени.

Проблема качественного многообразия типов времени имеет давнюю историю. Впервые она возникла в

конце XVIII - начале XIX века в связи со становлением геологии как самостоятельной науки и первыми

попытками описать во времени геологическую историю Земли. С самого начала существования

геологии в ней зародились два подхода к проблеме времени: представление о достаточности для

геологии общепринятой ньютоновской концепции времени и представление о необходимости

описывать геологическую историю Земли в особом геологическом времени.

Первая точка зрения берет свое начало в работах Ж. Бюффона (1707-1788), который, исходя из

ньютоновской концепции времени и представляя себе время как нечто текущее равномерно, впервые

попытался оценить возраст Земли в годах и выделить в ее истории отдельные эпохи. Дальнейшее

развитие подобного подхода к проблеме времени привело к формированию “абсолютной

геохронологии”, в которой длительности геологической истории Земли и отдельных ее этапов

выражаются в годах (точнее, миллионах лет). Вторую точку зрения впервые выдвинул Г. Фюксель

(1722-1773), который высказал мысль “о возможности использования документов геологической

летописи в качестве часов, позволяющих определять длительности отдельных этапов развития Земли” /

Симаков, Оноприенко, 1975 а, с. 100/. Эти два подхода к проблеме времени сохранились и по сей день.

Хотя в официальной геологии общепринято этапы геологической истории Земли связывать с

астрономической шкалой времени и оценивать возраст геологических объектов в миллионах лет, тем не

менее среди геологов, как отечественных, так и зарубежных, имеются сторонники введения

представления об особом геологическом времени.

К идее многообразия качественно различных типов времени приводят исследователей и некоторые

существенные особенности временной структуры процессов и событий многих других областей

познания.

Так, например, проблему времени в географии обсуждают А.Д Арманд, В.С. Лямин, К.К. Марков, В.С.

Преображенский и др. Проблема социального времени поднимается в работах В.А. Артемова, Э.А.

Елизарьева, Г.Е. Зборовского, В.П., P.A. Sorokin’a, Яковлева и др., проблема времени в химии

рассматривается в работах О. Банфи, В.А. Канке, В.С. Комарова и др.

Наиболее остро вопрос о специфическом типе времени стоит в биологии.

Проблема биологического времени, хотя и в неявной форме, впервые была поставлена в середине

прошлого столетия Карлом Эрнестом фон Бэром (1792-1876).

К. Бэр считал, что различные живые организмы живут как бы в разных временных масштабах, в силу

чего те интервалы времени, которые исчезающе малы для человека, могут быть огромными, например,

для насекомых. Во времена К. Бэра еще не было понятия "биологическое время", и он сам не только не

вводит такого понятия, но даже не говорит напрямую о специфике временной организации

биологических процессов. Но его рассуждения о том, что разные живые организмы могут “жить

быстрее или медленнее” и даже в разных масштабах времени, а также вывод, сделанный им из

сравнения временной, по сути дела, структуры жизненного процесса с музыкальной мелодией и

ритмом, показывает, сколь большое значение он придавал временной организации биологических

процессов.

В дальнейшем проблему биологического времени разрабатывали E. Askenazy /Askenazy, 1880/, И.И.

Шмальгаузен /Шмальгаузен, 1928/, Н .J. Fry /Fry, 1936/, Lecomt du Noüy /Noüy, 1936/, G. Backman

/Backman, 1943/, C.W. Thornthwaite /Thornthwaite, 1953/, G. ten Cate /Cate, 1956/, Г.П. Еремеев /Еремеев,

1959/, Т.А. Детлаф /Детлаф, Детлаф, 1960, 1982; Детлаф, 1977, 1985, 1986, 1989, 1996/, Д.А. Сабинин

/Сабинин, 1963/, Ю.Н. Городилов /Городилов, 1980, 1983, 1988/, и др.

Наиболее впечатляющие результаты получены Т.А. Детлаф и сотрудниками руководимой ею

Лаборатории экспериментальной эмбриологии им. Д.И. Филатова Института биологии развития РАН,

которые разработали методику исследования развития эмбрионов различных пойкилотермных живых

организмов в специфических единицах длительности.

Идея использования при изучении эмбрионального развития пойкилотермных животных в качестве

единицы измерения времени длительности одного митотического цикла в период синхронных делений

дробления ( ) была высказана Т.А. Детлаф в 1960 году /Детлаф, Детлаф, 1960/. Эта единица, как

“одинаково пригодная для всех видов и независимая от температуры и темпов развития”, была сразу же

высоко оценена А.А. Нейфахом и даже названа им "детлафом" /Нейфах, 1961, с. 54/.

Известно, что эмбриональное развитие пойкилотермных животных очень сильно зависит от внешних

условий и прежде всего от температуры среды. Кроме того различны темпы развития эмбрионов разных

видов живых организмов. Эти обстоятельства делают трудно сопоставимыми закономерности развития

эмбрионов не только разных, тем более далеких друг от друга видов животных, но даже одного и того

же биологического вида, если это развитие идет в различных условиях. Обычно для сопоставления

темпов эмбрионального развития используют температурный коэффициент Вант-Гоффа ( ),

показывающий, во сколько раз возрастет скорость процесса при повышении температуры на С.

Но, как пишет Г.Г. Винберг, при попытках уточнить и конкретизировать представления о

температурных зависимостях эмбрионального развития живых организмов, даже только в диапазоне

наиболее оптимальных температур, “мы попадаем в область обширных, но на удивление плохо

систематизированных знаний” /Винберг, 1983,с.31/. И это не случайно: придерживаясь традиционных

способов описания эмбрионального развития в общепринятых единицах измерения времени, в

принципе невозможно привести к сопоставимому виду развитие эмбрионов разных видов живых

организмов. Переход же к новым, "биологическим" единицам измерения времени открывает

удивительное единство в закономерностях эмбрионального развития. Об этом свидетельствуют

результаты, полученные Т.А. Детлаф и ее сотрудниками. В частности, выяснилось, что при описании в

"детлафах" процессов эмбрионального развития ранние его этапы отличаются очень высокой степенью

консерватизма временной организации процессов (см.: /Детлаф, 1989, с. 653/).

Приведенные в обзорной статье /Детлаф, 1989/ итоги тридцатилетних исследований эмбрионального

развития различных видов пойкилотермных животных подтверждают ранее высказанное Т.А. Детлаф и

А.А. Детлаф предположение о том, что использование в качестве единицы измерения времени 

позволяет “выявить такие временные закономерности, которые не могли бы обнаружиться, если бы 

не было биологически эквивалентной мерой времени у сравниваемых животных” /Детлаф, Детлаф,

1982, с.36/.

Результаты исследований Т.А. Детлаф и других биологов, хронометрирующих процессы развития

живых организмов в специфических единицах измерения длительности, имеют важное значение для

решения проблемы измерения времени. Однако сами биологи, как правило, полагают, что применяемый

ими способ временного описания биологических процессов живого организма представляет собой лишь

частный, в определенной степени искусственный прием описания исследуемых объектов и процессов в

некоторых “безразмерных” (т.е. не обладающих размерностью времени) параметрах. В тех же случаях,

когда предпринимаются попытки дать философский анализ проблемы биологического времени,

преобладает тенденция отождествления понятия биологического времени с понятием “биологических

часов”. Такое понимание биологического времени можно найти в работах В.П. Войтенко /Войтенко,

1985/, В.А. Межжерина /Межжерин, 1980/, Н.И. Моисеевой /Моисеева, 1980/ и других авторов.

Методологическое обоснование понятия биологического времени намечено в работах В.И. Жога и В.А.

Канке. “Методология введения понятия некалендарного биологического времени, - пишет В.А. Канке, -

полностью согласуется с пониманием времени как количественного бытия движения. Равноценные в

биологическом отношении действия по логике вещей имеют одни и те же материальные причины, а

потому они равнодлительны в единицах некалендарного времени. Там, где физик фиксирует различие в

биологически тождественном, биолога, наоборот, интересует тождественное в физически различном.

Оба способа рассмотрения материальных процессов правомерны и соответствуют определенным

чертам реальности” /Канке, 1984 а, с.19/.

Тем не менее вопрос о правомерности и критериях выделения качественно новых типов времени

остается, фактически, неразработанным. Поэтому было бы еще рано представлять дело так, будто идея

множественности типов времени уже достаточно надежно обоснована и не вызывает возражений. Эта

идея имеет гораздо больше противников, чем сторонников. Работы указанных выше биологов до сих

пор не привлекли должного внимания философов и не оказали влияния на решение вопроса о

многообразии типов времени. Отчасти причиной этого является неправомерное отождествление рядом

исследователей проблемы биологического времени с интенсивно изучаемой в последние несколько

десятилетий проблемой “биологических часов”, представляющих собой специфические механизмы

живых организмов, отслеживающие течение физического времени и помогающие живым организмам

приспосабливаться к ритмическим изменениям окружающих условий.

Пожалуй, наиболее четко тезис о неправомерности “нефизических типов времени” прозвучал в

совместных статьях Р.А. Аронова и В.В. Терентьева /Аронов, Терентьев, 1986, 1988/. Эти авторы

считают, что “...проблема нефизических пространства и времени, при ближайшем рассмотрении,

оказывается не чем иным, как проблемой специфических пространственных и временных свойств

нефизических материальных объектов и взаимоотношений между ними и никакого большего смысла в

себе не содержит...” /Аронов, Терентьев, 1986, с. 15/. Концепция нефизического времени, по мнению

авторов, не в состоянии ответить на такие вопросы: “Отличается ли длительность геологических,

географических, химических, биологических и социальных процессов от длительности тех физических

процессов, посредством которых они осуществляются? Это - разные промежутки времени или один и

тот же? Отличаются ли друг от друга их метрические и топологические свойства, их свойства

симметрии?” /Аронов, Терентьев, 1988, с. 72/. Пока на эти вопросы, полагают авторы, не будет дан

обстоятельный положительный ответ, ни о каком нефизическом времени не может быть и речи.

Таким образом, время представляется Р.А. Аронову и В.В. Терентьеву чем-то текущим само по себе и

имеющим какие-то однозначные объективные количественные характеристики, которые не могут быть

одни для одних и совсем другие для качественно других материальных процессов, протекающих

одновременно в одних и тех же материальных системах. Но, анализируя результаты, полученные в

лаборатории Т.А. Детлаф, можно показать, что в качестве физического и биологического времени

выступает метризованная при помощи качественно разных материальных процессов длительность.

Длительности биологических процессов и длительности "лежащих в их основе" физических процессов,

протекающих на уровне атомов и элементарных частиц, разумеется, "одни и те же" в том смысле, что

начало и конец некоторого биологического процесса совпадает с началом и концом совокупности тех

физических процессов, которые "лежат в его основе" или так или иначе его сопровождают. Однако

длительность сама по себе не обладает количественной определенностью. Она устанавливается при

помощи той или иной метрики. Метрика времени вводится при помощи материальных процессов,

позволяющих устанавливать конгруэнтные интервалы длительности. Так, если мы считаем

конгруэнтными длительности полных оборотов Земли вокруг оси или ее оборотов вокруг Солнца, то мы

будем иметь общепринятую метрику физического времени, единица измерения которого - секунда -

представляет собой определенную долю указанных выше первичных единиц измерения времени. Если

же мы будем считать конгруэнтными длительности, скажем, митотических циклов клеток конкретного

эмбриона, то будем иметь весьма специфическое биологическое время. При этом длительности одних и

тех же материальных процессов в этих двух временах будут иметь различные количественные

величины. Вполне естественно, что переход от одного времени к другому, хотя и весьма радикальным

образом меняет "научную картину мира", сам по себе не может поменять местами последовательность

событий. Поэтому для опровержения идеи многообразия типов времени следует доказать абсолютность

общепринятой ныне метрики времени и, соответственно, неправомерность введения качественно иных

метрик.

Т.А. Артыков и Ю.Б. Молчанов, отстаивая идею времени как единой универсальной формы бытия

материи, проводят различие между измеряемой часами "длительностью времени" и самим наполненным

процессами возникновения нового и исчезновения существующего "временем". При этом они

отмечают, что “уже с древнейших времен люди научились довольно точно определять длительность

времени, используя различные методы его измерения и "хранения" (часы и календари). Но любые часы,

скажем, песочные или водяные, отсчитывают время независимо от происходящих вне их явлений и

событий, не говоря уже о таких часах, как "вращающаяся Земля". Календари, в свою очередь, стремятся

установить строгую повторяемость и неизменную величину периодов времени” /Артыков, Молчанов,

1988, с.135/. Но, как считают авторы, “между ритмами и часами, с одной стороны, и временем и его

"течением" - с другой, имеется существенное различие. Часы фиксируют абсолютно точное (в идеале,

конечно) совпадение длительностей (и их границ), что приводит к установлению объективных размеров

временных отрезков. Время же и его "течение" говорят прежде всего о том, что в природе происходит

возникновение чего-то нового и исчезновение ранее существовавшего. Конечно, в ходе

функционирования любых часов происходят необратимые изменения, которые не позволяют нам, в

строгом смысле слова, говорить об абсолютном повторении ранее существовавших отрезков

периодических процессов. Но это характеризует не свойство часов, а дефект их функционирования.

"Идеальные часы" должны точно повторять ритмы и длительности. "Идеальное" же время должно

отражать необратимые изменения этих процессов” /Там же, с.138-139. Подчеркнуто нами. - И.Х./.

Следовательно, согласно Т.А. Артыкову и Ю.Б. Молчанову, время - это сам процесс качественно-

количественных изменений материального мира, возникновения нового и исчезновения ранее

существовавшего, часы же измеряют только величину длительности времени и к вопросу о сущности

времени отношения не имеют. Иными словами, время отождествляется с самим потоком материальных

процессов объективной реальности, а длительность времени объявляется чем-то внешним по

отношению к истинному времени. При этом утверждается, что люди научились довольно точно

измерять эту пустую "длительность времени" и устанавливать "объективные размеры временных

отрезков".

Но что означают выражения: "довольно точное определение длительности времени" и "установление

объективных размеров временных отрезков"? Не означает ли это, что пустое "течение времени" -

"длительность" - имеет некоторые объективные метрические характеристики, которые "довольно

точно" и, видимо, при соблюдении некоторых условий, однозначно можно определить при помощи

именно равномерных движений (или процессов), таких, как течение песка или воды в песочных или

водяных часах, вращение Земли вокруг оси и т.д.? Не означает ли это, что и "течение времени", т.е.

"длительность", представляет собой некоторый равномерный процесс?

Авторы отмечают, что проблема времени сегодня обсуждается представителями многих наук, и

признают, что “... временные отношения должны, видимо, приобретать какую-то специфику в

зависимости от того, в рамках какого уровня организации и движения материи, в рамках каких научных

дисциплин они рассматриваются” /с.137/. Но при этом они полагают, что « ... если... весьма актуальным

и нужным является исследование специфики ритмов и часов на различных уровнях строения и

организации материи, в частности в биосистемах, и в этой связи все те исследования, которые

объединяются термином "биохронология", то все рассуждения о биологическом, геологическом,

социальном и другом времени являются следствием неточного понимания сущности времени и

проблемы времени и могут быть сняты при установлении четких различий между временем и часами,

которыми оно измеряется» /стр.139/. Поддерживая приведенное выше выступление Р.А. Аронова и В.В.

Терентьева против "концепции нефизических времен", Т.А. Артыков и Ю.Б. Молчанов возражают лишь

против использования термина "нефизические" и пишут: « ... Почему специфические формы

пространства и времени являются "нефизическими"? Ведь отсюда следует, что единое универсальное

время, на существовании которого настаивают авторы, является "физическим"? Но почему? Откуда это

видно? Ньютон говорил, например, о "математическом" и "истинном" времени. Нам представляется, что

правильнее было бы говорить об едином универсальном времени, не навешивая на него ярлыков

"физическое", "биологическое" или "театральное"» /с.139/.

Аналогичным образом Ю.Б. Молчанов рассуждает и в более поздней работе /Молчанов, 1990 b, с. 71-

75/. Правда, здесь направленная против идеи биологического времени аргументация усилена

рассуждениями о том, что проблему существования различных типов времени неправомерно сводить к

представлениям “о специфических ритмах процессов и типах часов, которые измеряют и

структурируют временную организацию различных типов материальных систем”, и что у сторонников

идеи биологического времени речь идет “о различной скорости “ течения” биологического и

физического времени” /Там же, с. 73/. Автор считает, что в современной постановке проблемы

биологического времени существование различных типов часов (и ритмов), а также скоростей

протекания процессов отождествляется с существованием различных типов времени. Такого рода

аргументация вполне правомерна, но она направлена против авторов, которые понятие биологическое

время отождествляют с понятием “биологические часы” или, по крайней мере, считают, что

биологическое время - это время, которое измеряется “биологическими часами”.

То обстоятельство, что, обсуждая проблему биологического времени, Ю.Б. Молчанов имеет в виду

исключительно те подходы к этой проблеме, в которых биологическое время отождествляется с “

биологическими часами” , и не подвергает серьезному анализу работы тех биологов (Т.А. Детлаф, Г.П.

Еремеев и др.), которые имеют дело не с “ биологическими часами” , а именно с биологическим

временем, обусловлено тем, что проблема измерения времени, с точки зрения автора, уже давно и

однозначно решенная проблема и поэтому качественно различные времена, если таковые существуют,

могут различаться между собой чем угодно (например, отсутствием “ течения времени” или “

становления” , иным направлением, иной размерностью и т.п. /Там же, с. 75/), но только не

метрическими свойствами.

Аргументы против идеи многообразия типов времени, по сути дела, идентичные тем, которые

высказаны Р.А. Ароновым и В.В. Терентьевым, повторяет С.В. Дзюба /Дзюба, 1991/, по мнению

которого метрическая несоизмеримость биологического и физического времени в действительности

означает проявление неравномерности течения биологических процессов, изменения их интенсивности.

Интенсивность же материальных процессов и время - это разные вещи, их отождествление ведет к

отождествлению времени и движения. “О действительной качественной специфике времени

биологических процессов, - пишет С.В. Дзюба, - свидетельствовало бы качественное отличие

длительности и последовательности биологических процессов от длительности и последовательности

физических, однако такие отличия в настоящее время не установлены” /Дзюба, 1991, с. 23/.

Таким образом, как Р.А. Аронов и В.В. Терентьев, так и С.В. Дзюба считают, что "длительность" - это

некоторая объективная количественная характеристика материальных процессов. При этом они

полагают само собой разумеющимся, что длительность измеряется в общепринятых единицах, и

поэтому заключают, что биологические и лежащие в их основе физические и химические процессы,

если их начальные и конечные моменты совпадают, не могут иметь разную длительность, в том смысле,

что они не могут длиться разное количество секунд, минут, часов и т.д. И это совершенно справедливо.

Только они не учитывают, что биологическое и физическое время имеют такие единицы измерения

длительности, что одни и те же интервалы длительности в биологическом и физическом времени имеют

не сводимые друг к другу величины, или, иными словами, содержат разное, не сводимое друг к другу

количество единиц, в одном случае биологического, а в другом - физического времени.

Отстаиваемый противниками идеи многообразия качественно разных типов времени подход к проблеме

времени связан с широко распространенным убеждением в том, что, измеряя время при помощи

обычных часов, мы продолжаем иметь дело со временем как философской категорией или, по крайней

мере, с количественной стороной являющегося объектом философии “истинного” времени.

Отождествление философской категории времени с физическим понятием "время" было бы вполне

оправдано, если бы было доказано, что задаваемая вращением Земли метрика времени представляет