Хаусхофер К. О геополитике: работы разных лет
Подождите немного. Документ загружается.
средиземноморский или месопотамский) быстрее обнаруживает признаки
исчерпанности, хозяйственного истощения, и творческая сила живущих на его почве
парализуется вместе с ним. Но у многотипных людей и рас после исчерпаний
отдельных пространственных зон отдельные части расы или народа восстают вновь из
беспрестанно регенерирующей обширной народной почвы: целые ландшафты
находятся в полузабытьи и грезят там еще с гордой уверенностью о том, что их расцвет
впереди, в охраняемых прежних состояниях. Может случиться и так, что камни, на
протяжении столетий отвергавшиеся строителями как бесполезные и мешающие, вновь
станут угловыми камнями , которые будут поддерживать границы и на которых будет
надежно покоиться в грядущих столетиях столь необходимое новое здание Европы, и
прежде всего ее Центра! Но сначала предстоит, разумеется, передвинуть разного рода
камни, дабы те не давили своей тяжестью на замурованную жизнь, как сегодня
сдавливают ее со всех сторон границы немецкого народа и государства. [с.238]
ПРИМЕЧАНИЯ
(с.227) Winkler W. Statistisches Handbuch des gesamten Deutschtums. Leipzig, 1927.
(c.228) В сжатой, лаконичной форме это сделано в речи Э. фон Дригальски о
немецких послевоенных границах в свете контраста между их конфигурацией на
Западе и на Востоке.
(c.228) Представлено хорошими картами в статье: Borries E . von . Geschichtliche
Entwicklung der deutschen Westgrenze // “Petermanns Mitteilungen”. 1915. S. 373, 417. Taf.
49, 58.
(c.229) См., напр.: Das Sprachgebiet der Siebenburger Sachsen einst und jetzt //
Petermanns Mitteilungen. 1920. S. 131; Langhans P. Die deutsch-tschechische Sprachgrenze
in Nordbohmen // Petermanns Mitteilungen. 1899. S. 73 ff.
(c.229) Uyehara G. E. The political development of Japan. P. 15-17.
(c.231) Карты, демонстрирующие итоги голосования в Каринтии, приводит, в
частности, М. Вутте (Wutte M . Karntens Freiheitskampf. Klagenfurt, 1922).
(c.236) О Бургенланде прежде всего в работах Р. Зигера.
(c.237) Ср. статью Ф. Эндерса в “Suddeutsche Monatshefte” (1919).
(c.237) Loesch К.С. von. Paneuropa — Volker und Staaten // Staat und Volkstum:
Bucher des Deutschtums. Bd 2. Berlin, 1926. S. 7-50.
На границе Баварии и Гессена. [с.238]
По Сен-Жерменскому мирному договору 1919 г. большая часть Каринтии вошла
в состав Австрии (земля Каринтия). До 1920 г. сохранялась неясность в отношении
границы в районе Клагенфурта. В результате плебисцита 10 октября 1920 г район
Клагенфурта остался за Австрией. [с.238]
Швабская (Швейцарская) война 1499 г. — война между Швейцарским союзом, с
одной стороны, и императором Священной Римской империи Максимилианом I из
династии Габсбургов и Швабским союзом (союз рыцарей, имперских городов, а затем и
князей Юго-Западной Германии) — с другой. Окончилась утверждением фактической
независимости Швейцарии. Граница между Германией и Швейцарией складывалась
исторически начиная с XIV в. (когда к образованному 1 августа 1291 г. “вечному
союзу” кантонов Швиц, Ури и Унтервальден стали присоединяться кантоны,
находящиеся на севере будущего государства: в 1351 г. — Ааргау, в 1499 г. — Тургау,
в 1501 г. — Шафхаузен и Базель) и в дальнейшем определялась договорами; за
последние столетия она не претерпела существенных изменений и все это время
являлась стабильной (происходили [с.238] лишь обмены небольшими территориями в
целях спрямления дороги, для удобства проведения железной дороги и т.д.). [с.239]
См. примеч. 8. С. 153; примеч. 20. С. 211 и примеч. 21. С. 211-212. [с.239]
См. примеч. 39. С. 46. [с.239]
См. примеч. 39. С. 46; примеч. 52. С. 370. [с.239]
Крепостей (нем. Burg — крепость, замок). [с.239]
См. примеч. 7. С. 153. [с.239]
В начале 20-х годов XX в. в Европе в условиях обозначившегося политического,
экономического и культурного кризиса оживились панъевропейские идеи и настроения.
Фламандский писатель и политический деятель Куденхове-Калерги выдвинул идею
объединения европейских стран. В 1923 г. вышла в свет его книга “Пан-Европа”, а в
следующем году он обратился с письмом к членам французского парламента, где
подробно изложил свои взгляды на панъевропейское движение. В основе предложений
Куденхове-Калерги лежала идея объединения Европы перед лицом трех сил — СССР,
США и Великобритании. В “Новой Европе” существенная роль отводилась Германии
как форпосту “против агрессии с Востока”.
В 1926 г. в Вене состоялся первый Панъевропейский конгресс, на котором было
объявлено о создании Панъевропейского союза. Почетным президентом Союза стал
министр иностранных дел Франции Аристид Бриан, удостоенный в 1926 г.
Нобелевской премии мира. Членами Союза были такие видные политические деятели
Франции, как Э. Эррио, Л. Блюм и П. Бонкур, немецкий банкир Я. Шахт и бывший
канцлер Германии Й. Вирт, писатели Томас и Генрих Манны, ученые А. Эйнштейн, 3.
Фрейд и др. Проекты Куденхове-Калерги, носившие расплывчатый характер, не
получили широкой общественной поддержки, и панъевропейское движение вскоре
пошло на убы
ль. См. также примеч. 13. С. 275. [с.239]
Автор использует библейский образ углового камня, отвергнутого строителями
(Пс. 117:22). [с.239]
ГЛАВА XXV
ЗНАЧЕНИЕ ГЕОП
ОЛИТИЧЕСКОГО СПОСОБА РАССМОТРЕНИЯ
ДЛЯ ПРОБЛЕМ ГЕРМАНСКИХ ГРАНИЦ
Геополитический способ рассмотрения, цель которого — представить
функционирующие в определенном жизненном пространстве жизненные формы
политики как обусловленные одновременно и стабильной географической средой, и
динамикой исторического процесса, имеет для всех проблем, связанных с границами,
большое преимущество, ибо он больше, чем всякий другой подход, позволяет видеть
эти проблемы независимо от какой-либо партийно-политической установки и
мировоззренческой односторонности, пользуясь естественно-научными и биологически
корректными методами. В то же время он весьма полезен для философии истории, ибо
не подвержен искажениям со стороны социологических и общественно-политических
доктрин и избавляет от той значительной доли предвзятости, которую они
обыкновенно порождают.
С учетом же двойственности периферической функции границы геополитический
подход выступает как необходимость, и в гораздо большей степени для того партнера,
который при проведении границы был ущемлен в отправлении его жизненных
функций, чем для того, который получил от этого преимущества. Ибо для обделенного
естественно напомнить миру о биологически ненормальном, а значит, вредном для
развития всего человечества проведении границ, подобном тому, какое имело место в
Верхней Силезии. Например, пользующийся преимуществом будет в лучшем случае
молчать и владеть, а в худшем — попытается лицемерием в собственных интересах
заранее замутить “источник истины осторожностью на свой аршин”; деятельность,
которая в высшей степени запутала все немецкие пограничные проблемы, даже в
восприятии самого пострадавшего народного организма.
Больше того, отдельные структуры пограничных ландшафтов — край, область,
отдельное поселение — обладают собственной жизнью, той жизнью, которая вполне
различима с геополитической точки зрения, но о которой находящаяся под угрозой и
отстающая в своем развитии жизненная форма осведомлена, как правило и к своему
великому ущербу, хуже, нежели форма растущая. Последняя, естественно,
интересуется территориями, возлагая надежду, что вскоре они достанутся ей, и она
геополитически планомерно подрывает их и “мирно проникает” туда или по меньшей
мере пытается на них влиять, особенно через близкие ей части, отщепенцев или
“социальные страты”.
Таким образом, при геополитически акцентированном исследовании границ речь
идет о поэтапном исследовании. Сначала [с.240] должны быть изучены пограничные
жизненные пространства и жизненные формы как таковые — для Германии это, к
примеру, Северный Шлезвиг, Эйпен-Мальмеди, Саарская область, Пфальц,
Лотарингия, Эльзас, Форарльберг и Тироль, Каринтия, Штирия, Бургенланд, Моравия
австро-венгерской диаспоры, старинные герцогства Аушвиц и Затор, Восточная
Верхняя Силезия, Восточные провинции (Ostmarken), Данциг, Мемельская область, в
которых прежде всего, смотря по обстоятельствам, следует поддерживать прочное
сознание единства ландшафта, особенно в тех из них, которые наши противники с
полным знанием дела пытаются расчленить административно, такие, как Эйпен-
Мальмеди, Эльзас, Тироль и земли по Висле.
Мощный инстинкт, связанный с землей, устойчивость областей и своенравие
общин помогают именно при попытках расчленения провинций добиваться крупного
национального успеха. Примечательный пример этого мы видим не только в Каринтии,
но и в провинции Бенгалия, попытка расчленения которой не удалась, и это также
следует учитывать, ибо немецкая школа геополитики в развитии своих взглядов не
может ограничиваться одними лишь германскими границами. Точно так же нам
следует проявлять острую бдительность, чтобы попытки разорвать на куски
“подмандатные территории” и отдать их в руки держав-грабительниц, ловко выдернув
из-под международного контроля (все же предпочтительного), своевременно были
доведены до сознания мирового общественного мнения, особенно общественного
мнения Соединенных Штатов, которые демонстрируют большую приверженность
принципу “открытых дверей”. И здесь, следовательно, настоятельно необходим
бдительный геополитический контроль.
Следующий этап касается сохранения отношений отторгнутых и находящихся
под угрозой частей с общей структурой более крупной жизненной формы в культуре,
экономике и политике. И здесь геополитический способ рассмотрения может уберечь
от роковых ошибок, какие мы допустили в Германии. Ведь уже со времен германского
поселения на Рейне в этом регионе вполне закономерно и оправданно складывались
отношения, соединявшие оба берега реки всюду, где развивалась мощная политическая
жизнь. Ибо в противоположность романской германская идея исходила из желания
формировать крупную реку не как границу, а как жизненную артерию. Любое
соперничество железнодорожных систем, проходящих вдоль крупной реки, любое
несовершенство связи через нее, любая прерванная постройка моста, любое
использование реки в качестве внутренней границы было, следовательно,
геополитической ошибкой; и, например, увековечение состояния имперской земли,
использованное Бисмарком как средство решения преходящих задач, стало
крупнейшим геополитическим прегрешением, какое только тогда могла совершить
Германская империя. Напротив, симбиоз Мангейм — Людвигсхафен — это одна из
сильнейших [с.241] скреп (связей), которыми мы владеем на переходе от Верхнего
Рейна к Среднему; и он до известной степени способен возместить прежнее влияние
Пфальца на Рейне.
Прямо— таки авантюристическим, смехотворным с политической точки зрения
предприятием была попытка обременить цислейтанскую часть Дунайской монархии
всем административным весом Галиции при ее весьма хилой связи с хинтерландом, в
то время как Венгрия пользовалась полной защитой, подобающей земле, которая
рассматривается как гласис, а не как периферийная часть империи. Французские
геополитические труды, среди них известная работа Шерадама “Европа и австрийский
вопрос” (“L'Europe et la question d'Autnche”), уже в 1902 г. разоблачили нездоровую
геополитическую структуру Цислейтании , прежде всего с точки зрения
геополитического исследования границы, в то время как в говорящей на немецком
языке культурной области закрывали на это глаза.
С другой стороны, у нас существует почти забытая и во время ее появления
замеченная лишь в военных кругах работа француза Е. Тэно “Граница” (“La frontiere”)
— образец того, как после глубоко прочувствованного ущерба, нанесенного границе, в
народе может вновь пробудиться сознание собственных границ.
Но самое большое преимущество, которое имеют геополитические занятия
национальными пограничными областями, состоит в том, что, из какой бы партийной
позиции эти занятия ни исходили, они могут принести пользу каждому члену народной
общности и представляют собой верную гарантию того, что поборники самых
различных мировоззрений могут объединиться на основе ясных и бесспорно полезных
принципов, таких, как преобладание определенных языков, рас, строительных форм в
единых пограничных областях, единство ландшафтных типов, ориентированных на
общую систему коммуникаций и являющихся неразделимыми, а значит, прямо-таки
принуждающими к сотрудничеству, равно как подтверждаемый мировой практикой
факт, что нельзя длительное время игнорировать никакое положение дел, если оно
связано с историческим и демографическим развитием, с правом на самоопределение.
Поскольку же теперь факты, особенно касающиеся права на самоопределение,
навязывания чуждых языков, отказа в религиозном образовании на родном языке,
снижения продуктивности почвы на единицу поверхности (на подмандатных
территориях!) , говорят чаще в пользу угнетенных, лишившихся земли в результате
грабежа, а не в пользу грабителей, мы в высшей степени живо заинтересованы в том,
чтобы повсеместно ярко освещать эти факты на основе геополитического метода.
Напротив, мы должны признать потенциальную общность всех народов,
испытывающих такое же, как и мы, давление, в какой бы части Света они ни жили, как
предопределенное судьбой сообщество и потому изучать его с помощью геополитики
— при этом чем более развиты, чем более неестественно защищены, [с.242] но
бесспорно достойны права на самоопределение народы, тем лучше.
Там, где численно более сильное, скрепленное общими интересами сообщество
сталкивается с тем же насилующим культуру, власть и экономику противником, там
часто выявляются неожиданные возможности сотрудничества, которые, однако, снова
требуют геополитической подготовки общественного мнения.
Что касается способа сделать такую геополитическую подготовку позитивной, то
здесь могут служить образцовыми геополитическое исследование Э. Тиссена “Версаль
и после него” (“Versailles und Fortsetzung”), изданное К. Фовинкелем (Берлин, 1924) и
освещающее свой предмет в основном с северогерманской точки зрения, труды Н.
Кребса о Южной Германии, К. Заппера о Вогезской области (Страсбург, 1914, 1915), Р.
Зигера о Штирии и Австрии в целом, а также работа И. Зёльха о проведении границы
Тироля, более действенные для читателей Южной и Центральной Германии и Австрии.
Существует, наконец, и метод косвенного геополитического воспитания ,
который нацелен на то, чтобы на примерах, совершенно далеких от злопамятства,
скажем Индии и Восточной Азии, тренировать инстинкт и интеллект в направлении
сохранения пограничной и жизненной формы родины. Уже удачный выбор
иностранных трудов в хороших переводах может быть весьма полезным для этого.
Ведь какие уроки для всех политических партий Германии, для проблемы сохранения
государства и его отдельных пограничных областей содержит, к примеру, книга
Картхилла “Lost Dominion” (“Утерянное господство”), или в плохом немецком
переводе просто “Verlorene Herrschaftsfahigkeit”, c поэтому мы настоятельно
рекомендовали ее одному предприимчивому немецкому издательству для выпуска на
немецком языке (К. Фовинкель. Берлин, 1924).
Мы должны также извлечь для себя пользу из профилиппинской деятельности
Рассела, дружественной Китаю геополитической работы Рида и Рассела, Саркара как
поборника паниндийского культурного движения, равно как и из научной пропаганды
Советов.
Здесь содержится предостаточно уроков, прямо или косвенно пригодных для
использования в процессе отвечающей немецким интересам работы в пограничных
областях, но извлечение этих уроков требует, разумеется, большой осторожности,
знания местных персоналий и реальных условий; и как раз тут должна быть приведена
в действие геополитическая выучка.
Ибо для Германии уже давно недостаточно среднего результата, который, как мы
полагали прежде, можно позволить себе в обучении нашей внешней службы, так же как
и политических лидеров в этой области, — если Германия хочет надеяться вновь занять
место, подобающее ей соответственно численности ее населения, а также культурным,
военным и хозяйственным (но, увы, не политическим) достижениям среди народов, к
которым [с.243] она теперь уже не относится из-за недостатка силы, пространства и
самоопределения.
Посмотрите лишь на то, как ведущие умы угнетенных народов, переживающих
сейчас мощный подъем, сформировались именно благодаря изучению народной
психологии, геополитики, естественно-научным наблюдениям, исходя, казалось бы, из
гуманитарных и определяемых волей начал — от лидеров Филиппин (Рисаль ),
младоиндийцев (Саркар, Дас , Ладжпат Рай ) и младокитайцев (Сунь, Ку, У, Чан) до
геополитических воспитателей советской дипломатии в Азии; ибо Советы располагают
здесь бесспорно весьма выдающейся службой наблюдения и подготовки специалистов
в области проблем границ, которую совсем недавно вновь отметили Свен Гедин (при
обсуждении экспедиции полковника Козлова в Центральную Азию), а затем Эрих Обет
и о которой свидетельствуют такие книги, как “Красная Гота” (“Rote Gotha”)
(Ежегодник Коммунистического Интернационала по проблемам экономики, политики
и рабочего движения) или вышедшая в Москве в 1924 г. книга Б.И. Доливо-
Добровольского “Тихоокеанская проблема”.
В осознании того, что время геополитического устранения чересполосицы, нового
перераспределения силы на Земле с окончанием мировой войны не закончилось, а лишь
началось, повсюду разворачивается лихорадочная геополитическая деятельность,
затрагивающая как раз проблемы границ, как бы следуя крылатой фразе Шекспира:
“Готовность — это все!” Мы должны в современном состоянии проблемы немецких
границ в случае перемен почти ничего не потерять, зато вернуть очень многое. Ведь мы
не решились бы приободрить себя однажды словами Франциска I, сказанными им
после сражения при Павии: “Потеряно все, кроме чести!”
Именно честь была потеряна прежде всего, и не в самой войне, а из-за способа,
каким мы ее как народ в целом недостойно закончили, поверив вместе с введенным в
заблуждение большинством, что свобода-де может возродиться в обновленном виде из
покорности и дезертирства.
Уважение, честь и сила должны быть вновь обретены — именно положение дел в
этой области отражают, подобно показаниям самого чуткого манометра, проблемы
германских границ. Таковы блага, которые связаны не столько с материальным
благополучием, сколько с ростом и возрождением в обширной народной среде
подорванных, отравленных и требующих обновления, но не поддающихся измерению
ценностей народного духа; этому помогает и учит обозревающий мир геополитический
способ рассмотрения с его отчасти устыжающими, а отчасти воодушевляющими
возможностями сопоставления; он каждый раз ведет от сумеречного состояния
[сознания] и незнания к знанию и по этому единственному пути — к политическому
умению и воле, прежде всего к утраченной безопасности через преодоление самих себя,
через свои границы и их проблемы. [с.244]
ПРИМЕЧАНИЯ
См. примеч. 3. С. 153. [с.245]
См. примеч. 18. С. 67. [с.245]
Рисаль Хосе (1861-1896) — просветитель, писатель, ученый, лидер национально-
освободительного движения Филиппин. В 1892 г основал Филиппинскую лигу —
первую национальную политическую организацию. Деятельность Рисаля оказала
большое влияние на формирование национального самосознания филиппинцев. [с.245]
Дас Читта Ранджаи (1870-1925) — видный деятель национально-
освободительного движения Индии, один из руководителей Индийского
Национального Конгресса. [с.245]
Ладжпат Рай (1825-1928) — видный общественный деятель Индии, занимал ряд
руководящих постов в Индийском Национальном Конгрессе. [с.245]
Т.е. Сунь Ятсен, Веллингтон Ку, У Пэйфу и Чан Кайши.
Сунь Ятсен (1868-1925) — китайский революционер-демократ, возглавлял борьбу
в Китае против маньчжурской династии Цин. Под его руководством были созданы
первые китайские революционные организации. В декабре 1911 г. был избран первым
временным президентом Китайской республики В 1912 г основал партию Гоминьдан. В
1917-1925 гг. возглавлял революционное правительство Южного Китая.
Веллингтон Ку (Гу Вэйцзюнь) — китайский дипломат, участник конференции в
Сан-Франциско (1945 г.) по разработке Устава ООН.
У Пэйфу (1878-1939) — видный представитель китайских милитаристов,
обладавших реальной властью в том или ином регионе страны. В частности, У Пэйфу
представлял чжилийскую клику.
Чан Кайши (Цзан Цзеши) (1884-1975) — китайский военный и политический
деятель, генералиссимус, с 1927 г глава гоминьдановского режима в Китае. После
окончания войны с Японией в 1945 г. развязал в стране с помощью США гражданскую
войну. В 1949 г., после поражения, бежал на Тайвань, где был президентом Китайской
республики. [с.245]
Павия — город в Северной Италии, у которого 24 февраля 1525 г., во время
Итальянских войн 1494-1559 гг., войско императора Священной Римской империи
Карла V разгромило армию французского короля Франциска I, который был взят в
плен. [с.245]
ГЛАВА XXVI
РАЗМЫШЛЕНИЯ О БУД
УЩЕМ И ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
Завершая размышления о будущем и заключительным словом исследование,
которое наряду с научно апробированными и многократно подтвержденными,
объективными констатаци-ями непременно содержит и некоторые оценочные суждения
субъективного свойства (если, конечно, целью данного исследования были сколько-
нибудь полезные умозаключения, а не мнения типа “non liquet” или “ignorabimus”) ,
автор чувствует прилив свежих сил и бодрости, обозрев с достигнутой им вершины
собственный путь, видит, как другие, начиная свое восхождение с иных исходных
позиций, все же достигают весьма близких результатов.
Речь идет прежде всего о толковании Фрайера, которое я, завершая настоящий
труд, обнаружил в подтверждение своих идей в его содержательной и глубокой по
смыслу книге “Der Staat” (“Государство”) :
“Увиденное извне (а государство должно быть рассмотрено здесь извне вовнутрь,
ведь извне вовнутрь оно и строится!), государство есть не что иное, как замкнутая цепь,
неотъемлемыми звеньями которой являются безопасные или обороноспособные
границы, благоприятные гласисы, маршруты движения войск и военно-морские базы,
укрепленные позиции и стратегические дороги, источники сырья, гавани, рынки и
промышленные площадки, примирение интересов населения и взаимодействующие на
основе разделения труда провинции…”
Найдя в движении мира подтверждение своим естественнонаучным и
философско-историческим взглядам у защитника правовой идеи, и ученый,
занимающийся проблемами границ, обретает утешение, поднимая завесу будущего не
спеша и терпеливо бережной, ищущей мудрости рукой. Поскольку честный научный
поиск имеет на это право, пытливый взор глубже проникает от подобных
представлений к связям между подвижными, все еще чреватыми конфликтами
состояниями границ человечества и чаяниями Внутренней Европы; и здесь
обнадеживающая связь очевидна. Подобно тому как из гигантского пожара так
называемой мировой войны, пылавшего с 1914 г. до… (?), в других старых культурных
областях Земли возникло и расцвело движение за самоопределение угнетенных, — этот
побочный продукт войны, крайне нежелательный для истинных возбудителей [с.246]
борьбы, — так и этот внеевропейский импульс мог бы, с другой стороны,
содействовать избавлению от ига потерпевшей крах Внутренней Европы, сковывая
действия тех, кто насилует ее границы.
Как мы теперь видим, именно в результате чрезмерной жестокости договоров и
принуждения с помощью лукавой казуистики многие люди фактически связывают свои
надежды на светлое будущее в огромной мере с разрушением границ, установленных
несправедливым насилием. И отсюда в условиях общей угнетенности рано или поздно
между Советским Союзом, Китаем и паназиатами, а также между другими
угнетенными, униженными, эксплуатируемыми и каждодневно оскорбляемыми
народами возникает чувство единения и как следствие возможность совместных
действий.
Даже такая одержимая пацифизмом личность, спокойно мирящаяся с
сохранением современного правового состояния неслыханного унижения древних
крупных культурных народов, недостойно стесненных в пространстве, как поборник
пан-Европы граф Куденхове-Калерги, категорически признает, что он и представить
себе не может, каким образом должен сам собой, без войны, решиться спор о
разграничении цветных и белой рас в индо-тихоокеанском пространстве — между
столь густо заселенными, испытывающими давление резерватами людей и столь мало
заселенными, крайне нуждающимися в людях резервными пространствами Земли, как
соответственно муссонные страны и Австралия, или между тихоокеанским
англосаксонством, империалистически наступающим на Тихий океан. Он только верит,
что его пан-Европа — несмотря на обременительную принадлежность к ней
бельгийской, нидерландской и французской колониальных империй — сможет остаться
в стороне от этого спора. Но какое у нас, в подвергающейся непомерной эксплуатации
Внутренней Европе, есть основание помогать своим молчаливым согласием
сохранению во владении враждебных и безжалостных к нам эксплуататоров, запертых
для нас заморских эксплуатируемых земель, участвуя, скажем, в союзах, которые хотят
увековечить такую несправедливость? Мы когда-нибудь предъявим миллионам людей,
заинтересованных в крушении нынешней системы фиктивных границ, самые общие
данные статистики и тогда увидим, сколь ужасающе велико численное превосходство
таких людей, а следовательно, чем может обернуться подлинно демократическое
волеизъявление по вопросам существующего распределения власти и пространства на
Земле и их разграничений!
К по меньшей мере 75 млн. недовольных немцев присоединятся тогда 448 млн. из
китайского народного государства, 320 млн. индийцев и 143 млн. жителей Советского
Союза, 25 млн. населения французской колониальной империи в Индокитае и 55
млн. — нидерландской в Индонезии, 12 млн. филиппинцев, 4,5 млн. человек на
Цейлоне, которые через большую часть [с.247] органов своего общественного мнения,
на представительных международных конгрессах уже высказались о том, что они хотят
изменить нынешнее состояние границ в мире. Но кроме названных миллионов, которые
уже сами по себе составляют большинство, даже великие державы современности пока
что не решили, к кому им следует примкнуть в случае решающего столкновения. Это
85 млн. населения великой Японской империи, включая и 20 мл
н. корейцев, мнение
которых следовало бы также спросить. На конгрессе в Брюсселе голоса Египта и стран
Северной Африки были услышаны слишком отчетливо, чтобы они могли составить
компанию блюстителям теперешнего состояния, так же как голоса Турции Кемаля-
паши, Ирака с его неоднократно распускавшимся народным представительством из-за
выражаемых им протестов, или же Персии и Афганистана, полу
чивших гарантии
безопасности со стороны Советов . Таким образом, хранители нынешних границ не
могут апеллировать к мнению большинства малых и больших народов Земли, якобы
допущенных к самоопределению, и им остается лишь ссылаться на правовой титул,
силы, власти, на произнесенные кротким Спинозой грозные слова: “Quisquis tantum
juris habet, quantum potentia valet” . Но производит жалкое впечатление, когда тот, кто,
сам пользуясь насилием, взывает о помощи к международному жандарму. А ведь, как
нам известно, именно так поступали эксплуататоры и угнетатели против тех
угнетенных, которые в целях своей защиты от насилия прибегли к экономической силе
оборонительной забастовки, как это происходило в 1925-1927 гг. в Китае, или к одному
только “отказу от сотрудничества со злом” чуждой власти, как в индийском движении
Ганди.
Впрочем, тот, кто всматривался в эти отношения, не прибегая к помощи очков,
искажающих преломление света и краски, и узрел открывшуюся перед ним страшную
несправедливость, должен будет признать, что просвет на горизонте, часто
возникающий перед сильными грозами в качестве “false dawn” , на самом деле краснее,
чем хотелось бы сегодняшним, носителям власти и хранителям границ на Земле. Во
всем этом больше настроения заката мира (Weltuntergangsstimmung), когда хотят
говорить о гарантиях взаимной безопасности (Ruckversicherungen), взаимной защиты
заурядности, к которым все больше склоняются разного рода политические партии
центра в странах, где парламентаризм не является самобытным, выросшим на местной
почве явлением.
Именно геополитически образованный должен констатировать, что те, кто
особенно явно стремятся отвратить закат Европы (Untergang des Abendlandes) , своей
половинчатой позицией в вопросах границ многое делают для того, чтобы он
произошел; и что часто те, кто вызывают подозрение в неслыханном радикализме,
мнимые сокрушители скрижалей, такие, как духовные лидеры китайского Юга и
решительные поборники границ, [с.248] смелые межевальщики между национальным,
народным, берегущим границу и интернациональным, упраздняющим расовые
различия, стирающим границы между мировоззрениями, вероятно, иногда вопреки их
воле способствовали тому, чтобы благодаря справедливому обновлению границ создать
более устойчивую структуру будущего.
Ибо бывают времена апатии и усталости: они приходят и к сильным странам, и к
храбрым народам, укрепляя и обессиливая их подобно яду, заставляя их растратить и
проспать унаследованное пространство и будущее собственных детей. В подобные
времена всякий говорящий им то, что они желают слышать, заставляя их погружаться в
гипноз, не обретает никакой заслуги перед ними, но лишь грешит в отношении их
лучшей жизненной силы. Напротив, следует считать своим долгом без устали окликать
их как сомнамбул до тех пор, пока они не услышат и не пробудятся, дабы укрепить и
расширить свои границы.
Еще более веское право на такой оклик и призыв, чем то, что дает сугубо научная
работа в области проблем границ, человек обретает в случае, если в течение всей своей
жизни он честно сражался за эти некогда протяженные и гордые границы своей
народной общности не только в мирное, но и в военное время, не только пером и
карандашом, но и оружием, на Востоке и Западе и самого себя уложил как скромный
камень в массив рубежей собственного народа. И если бы этот народ каждого, кто дает
ему добрый или недобрый совет в вопросе о его границах, подверг испытанию, где же
тот был, когда границы народа оказались в опасности, этот народ, вероятно, получил
бы лучшие советы относительно географического и политического сохранения своих
границ.
Прибавление к заключительному слову
Достичь полноты из-за обилия материалов невозможно, отсюда неизбежные в
любой работе некоторые целесообразные ограничения уже при их отборе, а именно:
какие из них должны быть использованы, а какие только названы или какие, при всем к
ним внимании, оставлены в стороне.
И все же каждый должен попытаться создать завершенный собственный образ
границ своей госу
дарственной, народной и культурной почвы, даже если такой образ
пригодится лишь строителям храма (Munster) грядущих времен! [с.249]
ПРИМЕЧАНИЯ
(с.246) Freyer H . Der Staat. Leipzig, 1925.
Неясно (лат .).
См. примеч. 2. С. 111.
Имеются в виду советско-афганские договоры от 28 февраля 1921 г. о дружбе и
от 31 августа 1926 г. о нейтралитете и взаимном ненападении, а также [с.249] советско-
иранские договоры от 26 февраля 1921 г и от 1 октября 1927 г (последний — о гарантии
и нейтралитете). [с.250]
“Право каждого простирается так далеко, как далеко простирается определенная
ему мощь” (Спиноза Б. Богословско-политический трактат // Спиноза Б. Избр. произв.
В 2 т. Т. 2. М., 1957. С. 203. Пер. с лат. М. Лопаткина). [с.250]
Ложная заря (англ ) [с.250]
См примеч. 1. С. 18. [с.250]
Панидеи в геополитике
ГЛАВА I
К ВОПРОСУ О ГЕ
ОПОЛИТИКЕ ПАНИДЕЙ
Убедительный опыт географии и истории свидетельствует о том, что все идеи,
которые провозглашают охватывающие целые народы, широкие цели (панидеи),
инстинктивно стремятся к воплощению, а затем и к развитию в пространстве, становясь
поддающимися описанию и реальными явлениями на просторах Земли в понятных,
имеющих мировое политическое значение формах, даже если их предвозвестники
категорично уверяют: “Царство Мое не от мира сего” , как христианство, или же
устремлялись к нирване” , как буддизм.
Подобный опыт показывает нам, вплоть до сегодняшнего дня, по меньшей мере
сквозь семь тысячелетий , что человечество нередко и во многих своих начинаниях
задерживалось на пути, ведущем от общинно-племенной групповой организации через
народное (национальное) государство к мечте о совместном освоении всех известных
земель, о планетарном союзе. И этот опыт можно рассматривать и изучать до известной
степени как застывший, окаменевший, принадлежащий прошлому, не более как
ожившие руины, а отчасти (и при этом гораздо больше, чем кажется на первый беглый
взгляд) — как вполне еще жизнестойкие образования или жизненные формы будущего,
способные воскреснуть из небытия и даже искусно уклониться от пытливого
вмешательства науки.
Но как ловко ценители панидей — дипломаты и государственные мужи
затуманивают ради национальных в своей основе целей эти превращения. В тот
момент, когда панидеи воплощаются на просторах Земли — и пусть это происходит в
скромных формах родового наследства апостола Петра или нынешнего Ватикана, в
исполнительных органах Второго или Третьего Интернационалов, Панамериканских
союзов или объединенного всемирного государства, в протоколах Пантихоокеанского
союза, в журнале “Пан-Европа” с его точной картой мира на обороте, — они тотчас же
становятся добычей науки о пространстве в ее применении к государственно
оформленной воле, объектом геополитики, которая исследует определяемые Землей,
происходящие на ее почве процессы при каждом воплощении власти (силы) в
пространстве, ее разделении, перераспределении, динамике, даже если речь идет о
влиянии идей и их носителей.
Итак, наряду с атрибутами политического величия на реальной почве (auf dem
Rucken der Erde), руническими и межевыми (пограничными) знаками,
оборонительными сооружениями наподобие [с.253] Великой Ки
тайской стены, наряду
с воротами и гербовыми колоннами (в возведении которых особенно преуспевали
иберы — испанцы и португальцы), наряду с рубежами культуры, которые для скрытого
империализма более коварны, чем осознавал кое-кто из их творцов (ямен у китайцев ,
купола мусульманской мечети и ортодоксальной [православной] церкви, звонницы
католических храмов и пагоды буддистов, монастыри-крепости, римские дороги и