Махонина С.Я. История русской журналистики начала XX века
Подождите немного. Документ загружается.
Первыми значение газеты в деле организации партии поняли социал-демократы и эсеры.
Они наладили выход за рубежом своих нелегальных органов «Искра» и «Революционная
Россия» еще в 1900 г. По тому же пути пошли будущие кадеты, двумя годами позже
начавшие издавать журнал «Освобождение». Нелегальные газеты и журналы издавались с
трудом, невозможно было выдержать периодичность, а тем более тип издания. Недаром В.
Чернов (лидер эсеров) называл «Революционную Россию» «ни газета, ни журнал».
С момента легализации партий постановка партийной прессы стала неотложной задачей.
Первыми опять сориентировались радикальные партии, социал-демократы (большевики и
меньшевики) и социалисты-революционеры. Для организации партийных легальных газет
находившиеся в эмиграции лидеры партий — В. Ленин и В. Чернов — выехали в Россию.
Но чтобы не привлекать излишнего внимания цензуры, несмотря на «медовый месяц»
свободы печати, и та и другая партия не стали создавать новых газет, а предпочли
воспользоваться уже выходившими или только что разрешенными изданиями.
Большевики решили превратить в центральный орган своей партии газету поэта-
символиста Н. Минского, который в октябре 1905 г. получил разрешение на издание
периодического органа под названием «Новая жизнь». Н. Минский и другие поэты-
символисты, согласившиеся сотрудничать с большевиками, в том числе К. Бальмонт,
поместивший в газете самые революционные свои стихотворения, воспринимали
революцию как слом старого страшного мира, мешавшего построению на земле «Царства
Духа». Их отношение к революции 1905 г. выразил В. Брюсов в знаменитой строчке: «Ло-
мать мы будем с вами, строить — нет».
Договор с Минским заключали A.M. Горький и М.Ф. Андреева, которая выступала как
издательница. 22 октября 1905 г. состоялось заседание редакционного комитета, на
котором договор был окончательно утвержден. В Женеве была создана редакционная
коллегия газеты, в которую вошли В. Ленин, В. Боровский, М. Ольминский, А. Богданов.
27 октября 1905 г. вышел первый номер «Новой жизни» с бесплатным приложением —
программой социал-демократической партии. С 9-го номера редактором стал вернув-
шийся из-за границы Ленин. Минскому был предоставлен литературный отдел. Он взялся
за дело с большим энтузиазмом. Вот как описывал в своих воспоминаниях одно из
заседаний Союза в защиту печати, на котором присутствовал Минский, А.Р. Кугель — из-
вестный театральный критик, издатель журнала «Театр и искусство». «Но затем Минский
заговорил. Ах, как он говорил!.. Он начал с того, что, в сущности вещей, ему вообще
наплевать на все высокое собрание, с которым у него нет и не может быть ничего общего!
Что он, Минский, ставленник пролетариата! Что будущее принадлежит ему! Что он
пришел сюда только за тем, чтобы сказать, что с такой буржуазной дрянью, как
присутствующее здесь высокое собрание, и разговаривать не стоит. При этом он стучал по
столу кулаком и барабанил ложечкой по чайному блюдечку. Сам он был маленький и
невзрачный, но революционного огня в нем была бездна... Проппер был очень бледен, и я
думал, что ему после этого всю ночь снился страшный революционный вождь в образе
Минского, снимающий наборщиков с работы, а также снимающий бритвою скальп с
«Биржевых ведомостей», — что впоследствии нисколько, однако, не помешало Минскому
регулярно писать корреспонденции в «Биржевые ведомости» из Парижа»4.
Несмотря на иронический тон этого рассказа (воспоминания писались после Октября 1917
г., когда акценты надо было расставлять в пользу победившего пролетариата) видно, что
Минский сознательно передал свою газету большевикам и очень этим гордился.
Впоследствии в Париже он издал книгу, где с горечью рассказывал, как социал-демократы
вытеснили его из газеты. Конечно, революционные настроения и Минского, и Бальмонта
не были ни серьезными, ни глубокими, но в момент общественного подъема свою роль
они сыграли.
Всего удалось выпустить 27 номеров газеты, в них в основном разрабатывались вопросы
стратегии и тактики большевиков в период революции5. В «Новой жизни» было
опубликовано большое количество работ В.И. Ленина, в том числе статья «Партийная
организация и партийная литература», надолго ставшая основной теоретической работой,
трактующей проблемы партийности литературы и печати. После закрытия первого
легального центрального органа большевиков его место смогли занять в 1910 и 1912 гг.
«Звезда» и «Правда».
Примерно тем же путем пошли эсеры. О создании легального органа партии в России
рассказал В. Чернов в статье «От «Революционной России» к «Сыну Отечества»,
опубликованной в первом номере вышедшего в 1923 г. в Берлине журнала «Летопись
революции». «Во второй половине 1905 г. стало ясно, — писал лидер эсеров, — что
заграничная пресса не успевает за событиями... Известие (о Манифесте 17 октября. —
С.М.) застало нас врасплох, и разноголосица была большая...» После долгих споров в ЦК
партии ехать или не ехать в Россию Чернов отправился в Петербург с целью наладить
издание газеты. За помощью он пришел в редакцию журнала «Русское богатство», где
рассказал о своих планах. «Я одушевленно развивал ту идею, что теперь каждая газета
должна будет политически самоопределиться и открыто выбрать совершенно
определенное партийное знамя». Чернова поддержали сотрудники журнала С. Мякотин и
А. Пешехонов, с которыми он был почти не знаком, и Е. Ганейзер — один из членов
редакции петербургской газеты «Сын Отечества». Издателем газеты был С.И. Юрицин,
редактором Г. Шрейдер, который уже планировал сделать газету общенароднического
направления органом с более определенной партийной программой.
Вопрос о переходе газеты на позиции партии эсеров решался демократическим путем на
общем собрании сотрудников. В. Чернов рассказал о программе эсеров в революционный
период, но его поддержала не вся редакция. Заведующий обзором печати М. Ганфман-
Ипполитов заявил, что он «самоопределился» как кадет, не согласились остаться в газете
известный фельетонист Яблоновский, критик Ганейзер, писательница Юлия Безродная. То
есть решение о переходе «Сына Отечества» на положение центрального органа партии
эсеров принималось коллегиально. Правда, долго центральный орган левой партии
просуществовать не мог и так же, как и «Новая жизнь», в конце 1905 г. «Сын Отечества»
был закрыт6.
Гораздо более длинная жизнь была суждена газете «Речь» — ЦО партии
конституционных демократов. Кадеты смогли создать свой легальный орган не сразу. Во
второй половине 1904 г. «Союз освобождения», из которого образовалась в конце 1905 г.
партия, сделал своим негласным центральным органом газету «Право», издававшуюся
В.М. Гессеном и Н.И. Лазаревским. Затем эту роль играли «Наша жизнь» Л.В. Ходского и
«Наши дни». Была попытка создать «Вестник партии народной свободы».
На второй день после появления «Вестника...», 23 февраля 1906 г. вышла газета «Речь».
Создавшие ее П.Н. Милюков и И.В. Гессен не могли быть официальными редакторами
газеты, так как находились под следствием по делу об издании «Народной свободы», по
они стали фактическими руководителями «Речи» и ее ведущими сотрудниками. Надо
заметить, что редакция постоянно доказывала, что «Речь» не является центральным
органом кадетов, в подзаголовке газеты стояло: «Внепартийный политический свободный
орган».
Такая «скрытность» имела свои причины. Газеты, выражавшие идеи той или иной партии,
выполнявшие функции центрального органа, всегда были не только серьезными
«большими» изданиями. Это были «газеты мнений», которые отражали взгляды группы
единомышленников, объединившихся в политическую организацию со своей программой
и уставом. Аудитория строго выдерживающего партийное направление издания не могла
быть широкой. Сочувствующие чаще удовлетворялись другими изданиями, не
связанными партийными обязательствами и дисциплиной, которые давали более
разнообразный спектр оценок и мнений. Центральные органы, как правило, были
убыточными и ложились на партийный бюджет тяжелым бременем. Именно поэтому
«Речь» и пыталась скрыть свою роль центрального органа кадетской партии.
И все же об этом было известно всем. В.И. Ленин постоянно подчеркивал, что «Речь» —
центральный орган кадетов, и призывал заявить об этом открыто и начать печатать
резолюции ЦК партии кадетов, что обязан был делать центральный орган партии. С
первого номера «Речь» поставила своей целью «бороться со стихией», она пыталась
ввести продолжавшиеся в стране революционные события в русло парламентской борьбы.
Газета рассматривала Думу как путь к упрочению конституционного строя на широкой
демократической основе. 28 мая 1906 г. в передовой статье газета предлагала создать
«общую почву, на которой освободительное движение могло бы держаться с полным
единодушием без различия оттенков». «Речь» надеялась на крестьянство, которое, по ее
мнению, будет выражать в Думе идеи партии народной свободы, она даже предлагала
тактический союз с социал-демократами, гневно отвергнутый В.И. Лениным. Пытаясь
прояснить дальнейший путь страны, авторы «Речи» опирались на немецкий и английский
опыт. Английский опыт использовался и при построении структуры газеты. Редакция
старалась вести ее по образцу лондонской «Таймс». Подзаголовок определял издание как
«большую ежедневную политическую и литературную газету», т.е. ее тип был
традиционным для качественных газет и России и Европы. В «Речи» был серьезный
литературный отдел, она была хорошо осведомлена и о зарубежных новостях, хотя
иностранных корреспондентов имела мало.
Для социал-демократов, и особенно для В.И. Ленина, «Речь» и партия народной свободы
были главными идейными врагами. Поэтому на следующий день после 25 октября 1917 г.
«Речь» была закрыта специальным постановлением победившей партии. В начале 1918 г.
ее издание пытались возобновить, по попытка не удалась.
В современной науке нет ни одной работы, посвященной России начала XX в., где не
упоминались бы «Речь» или опубликованные в пей статьи, но сама газета практически не
изучена7. Не прочитан полностью комплект газеты, пет ни одного исследования
собственно самой «Речи», а не ее роли в том или ином историческом или общественном
событии.
То же самое можно сказать и о других центральных органах русских буржуазных партий.
Больше других «повезло» в этом смысле центральным органам партий крупной
буржуазии, издававшимся в Москве. Октябристы, прогрессисты, мирнообновленцы
издавали газеты «Голос Москвы» и «Утро России». О них писал В.Я. Лаверычев в книге
«По ту сторону баррикад», вышедшей в 1967 г., и А.Н. Боханов в ряде статей и уже
упоминавшейся книге о крупном капитале и русской газете.
В конце 1906 г. «Союз 17 октября» (октябристы) начал издавать свой центральный орган
— «Голос Москвы». В задачу партии входило создание органа периодики, «который не
только проводил и пропагандировал бы общие капиталистические идеи в духе защиты
интересов пашей отечественной промышленности и торговли и общего экономического
блага России, но и главным образом служил бы противовесом крайне левой прессе в ее
агитационных происках среди рабочих масс».
«Голос Москвы» издавался «Московским товариществом для издания книг и газет»,
которое имело капитал около 400 тыс. рублей, но главные средства на газету давали
братья Гучковы — крупные фабриканты. А.И. Гучков являлся одним из лидеров
октябристов. Но поставить газету должным образом московская буржуазия не смогла. К
1909 г. влияние А.И. Гучкова в «Союзе 17 октября» стало падать, многие московские
промышленники от газеты отошли, и на издание стало не хватать денег. Кроме всего
прочего, в Москве появился сильный конкурент — политический орган партии мирного
обновления газета «Утро России», финансировавшаяся П.П. Рябушинским, М.М.
Ковалевским, И.Х. Озеровым, Н.И. Худековым и др. Орган мирнообновленцев выступил с
резкой критикой, октябристов, их лидера и «Голоса Москвы». «Что за жалкая газета! —
восклицало «Утро России». — Какой пошлостью веет от оригинальных статей! Какая
масса перепечаток из «Нового времени», часто без указания источника. И патентованное
невежество»8.
К 1912 г. «Голос Москвы» совсем пришел в упадок. Подписчиков перехватило «Утро
России». Начавшее выходить осенью 1907 г., оно скоро прекратилось, но в ноябре 1909 г.
возобновилось. В финансировании газеты приняли участие крупнейшие предприниматели
Москвы: А.И. Коновалов, Н.И. Морозов, С.Н. Третьяков. К 1911 г. «Утро России» стало
авторитетным изданием. Газета много писала о проблемах развития российского
капитала, о внешней политике России. Орган группы П.П. Рябушинского стоял у истоков
повой, созданной в 1912 г. партии прогрессистов. Газета не была последовательной в
своих взглядах, в 1913 г. она выступала за блок октябристов и прогрессистов, забыв о
прежних распрях. Программу «Утра России» разделяли и так называемые молодые
московские промышленники, отличавшиеся по своим взглядам от старшего поколения
русских предпринимателей. Февральскую революцию «Утро России» приветствовало как
конец всяких революционных потрясений. После октября 1917 г. газету закрыли.
Остальные центральные органы различных партий и групп, достаточно многочисленные,
известны только по названиям и отдельным ссылкам в дореволюционной русской прессе.
Но даже судя по этим скупым сведениям, можно сделать вывод, что их изучение
представляет определенный интерес.
Вот что писал, например, журнал «Русское богатство» об одной из черносотенных газет
под названием «Гроза», которая выходила в Петербурге как общественно-политическое и
литературное издание в 1909 г. По характеристике журнала, «Гроза» —
«нечленораздельный орган некоего дикого, но высокого политического салона... На высо-
тах теперь много всяких политических салонов и почти у каждого из них собственный
орган: у одного «Русское знамя», у второго «Прямой путь», у третьего «Колокол».
Редактор «Грозы» Жеденев когда-то палил в редакции «Недели» из пистолета по
Меньшикову. Несмотря на то что это был ярый черносотенный орган, «Грозу» часто
штрафовали, привлекали, с ней вела войну и столичная и провинциальная
администрация». Объясняя этот удивительный факт, народнический журнал рассказал о
том, что современным историкам русской журналистики практически неизвестно: об
«обратной связи» между черносотенными органами прессы и малообразованным и не-
искушенным, но хорошо знающим расстановку сил читателем.
«Какие-то олимпийцы пожелали при посредстве этого издания вещать улице. Как слушает
улица и как понимает — неизвестно. Но она быстро сообразила, что при помощи той же
«Грозы» можно если не разговаривать с Олимпом, то доводить до его сведения обо всем,
что вздумается, желательно или необходимо... Петербургские извозчики первыми
воспользовались «Грозой», чтобы довести до Олимпа разные свои жалобы. А потом и
пошли писать из самых разнообразных мест и, по-видимому, самые разнообразные лица.
Пишут о губернаторах, архиереях, о градоначальниках, об исправниках, поли-
цеймейстерах, о всяком ином большом или малом начальстве... Точно так же улица
пользуется и «Русским знаменем», и «Земщиной», и почти всеми другими органами этого
типа: все они превращены как бы в почтовые ящики, куда опускаются корреспонденции,
предназначенные для Олимпа, для тех или иных его уголков»9.
Напомним, что «Русское знамя» и «Земщина» — центральные органы разных течений
черносотенцев. Оставаясь выразителями идей самых реакционных групп русского
дворянства, эти газеты неожиданно приобрели какой-то массовый характер. «Вещать ули-
це» оказалось непросто, и в этих газетах начала «вещать улица». Проследить, о чем
писали представители «улицы» и как реагировали на эти письма на Олимпе,
представляется очень интересным, но это дело будущего.
--------------------------------------------------------------------------------
1 Цит. по: Русские ведомости. 1863-1913. Сб. статей. — М., 1913. С. 9.
2 См.: Боханов Л.Н. Буржуазная пресса России и крупный капитал. — М., 1984. С. 69.
3 Цит. по: Русские ведомости. 1863-1913. Сб. статей. — М., 1913. С. 19.
4 Кугель Л,Р. Листья с дерева. — Л., 1926. С. 176.
5 См.: Смирнов С.В. Легальная пресса в годы первой русской революции. — Л., 1981. С.
133-140.
6 См.: Летопись революции. 1923. № 1. С. 75, 96.
7 См.: Смирнов С.В. Легальная пресса в годы первой русской революции. С. 60.
8 Утро России, 9 августа 1912 г.
9 Русское богатство. 1912. № 8. Отд. II. С. 79-80.
--------------------------------------------------------------------------------
Назад • Дальше
СодержаниеСодержание
Назад • Дальше
--------------------------------------------------------------------------------
Информационные газеты «Новое время» и «Русское слово»
· «Новое время» — первая информационная газета в России.
· А.С. Суворин. Его роль в русской журналистике.
· Цели и задачи «Нового времени».
· Роль газеты на рубеже веков.
· Аудитория «Нового времени».
· Проблема инородцев на страницах газеты.
· Сотрудники «Нового времени».
· Создание «Русского слова».
· В.М. Дорошевич.
· Организация работы «Русского слова».
· Сотрудники газеты.
· Направление «Русского слова».
Русские журналисты и читатели привыкли к «большому», качественному газетному
изданию. И «Московские ведомости», и «Санкт-Петербургские ведомости», и «Русские
ведомости», при всем различии направлений, взглядов издателей и сотрудников,
принадлежали к одному типу — это были серьезные общественно-политические органы
периодики, стремящиеся сформировать общественное мнение, завоевать внимание
образованной аудитории. Эта привычка и помешала, вероятно, разглядеть появление газет
нового типа с другой — информационной — целью. А.В. Пешехонов и С.Н. Кривенко
заметили возросшую информационную роль газет, назвали издания, по своим параметрам
не относящиеся ни к одному из определенных ими типов, но не стали выделять их в
отдельную группу.
Для анализа развития русской газеты начала XX в. необходимо рассматривать
информационные издания как своеобразный тип газетной периодики.
Первой информационной газетой в России стало «НОВОЕ ВРЕМЯ» под руководством
А.С. Суворина. На протяжении 36 лет это была самая влиятельная русская газета, с
мнением которой считались правительственные чиновники, министры, его должны были
учитывать даже оппозиционно настроенные круги русского общества. Исследование
деятельности газеты — дело очень трудное, потому что «Новое время» дружно ругали
современники, в последующие десятилетия, в советское время, негативное отношение к
газете и ее издателю резко усилилось.
Пущенная в оборот М.Е. Салтыковым-Щедриным в начале 80-х годов XIX в. язвительная
кличка «Чего изволите?» намертво прилипла к газете. Самого Суворина сатирик называл
«флюгером», ему в вину ставилось «искательство» перед сильными мира сего, поддержка
самодержавия, охранительство и т.д.
Существует некий феномен и издателя, и его газеты. О нем писал, например, К.К.
Арсеньев — обозреватель, а впоследствии редактор «Вестника Европы», человек,
которого называли совестью русской журналистики. «Все ругали беспринципное и
«откровенное» «Новое время», но все читали бойкую, живую, интересную и полную
газету, так что в 6 часов вечера на Невском ни у одного газетчика нельзя было найти
сегодняшнего номера, хотя газета печаталась одновременно в двух больших типографиях
в небывалом Для русской печати количестве экземпляров» »1. Итак, все ругали, но все
читали, и не только читали, но пытались подражать суворинскому изданию или создавали
новые газеты в противовес «Новому времени».
Но прежде чем говорить о самом «Новом времени», надо сказа о его редакторе-издателе
А.С. Суворине — личности противоречивой, неординарной и не оцененной в полной мере
ни современниками, ни исследователями советского периода. На протяжении 80 лет после
1917 г. отрицательные оценки Суворина были заданы в статье В.И. Ленина «Карьера»,
опубликованной в «Правде» в 1912 г. по поводу смерти издателя «Нового времени».
В течение полувека имя А.С. Суворина было одним из самых заметных в русской
журналистике. В 1862 г. бывший офицер, потом сельский учитель приехал в Петербург,
обремененный большой семьей, без средств к существованию. Он начинал как
памфлетист, его публикации в газете «Санкт-Петербургские ведомости», арендатором
которой тогда был В.Ф. Корш, историк литературы С.А. Венгеров характеризовал как
«лучшие опыты русского политического фельетона». Из-за статей Незнакомца —
псевдоним А.С. Суворина — издатель потерял право на аренду газеты (кстати,
впоследствии разбогатевший Суворин выплачивал престарелому В. Коршу пенсию). В
1866 г. после выстрела Д. Каракозова в Александра II повесть А.С. Суворина «Всякие»,
где под вымышленными именами были сочувственно показаны Н.Г. Чернышевский и его
соратники, была предана суду и по его приговору сожжена. «Неожиданно для себя
Суворин стал героем дня, поистине легендарной личностью»2.
Среди современников существовало представление о «двух» Сувориных. Об этом писал,
например, Н.Я. Абрамович — автор памфлета «Новое время» и «соблазненные
младенцы», вышедшего в; 1916 г., после смерти «старика» Суворина. «Один» — светлый,
ясный ум, живое «свежее» перо, приветливое обращение с людьми; «другой» —
практичный Макиавелли, ненавистник и предатель. А вот мнение современного
исследователя: «В одном человеке совместилось, казалось бы, несовместимое. Умный,
одаренный, эрудированный критик, публицист, стремящийся к независимости, духовной
свободе, — и приспосабливающийся к изменчивой атмосфере времени, угодничающий
перед властями издатель «Нового времени». Знаток литературы и театра, страстно в них
влюбленный... и коммерсант, наживающий капитал на книге и газете. Противник
«шатких» убеждений и «гибкий» политик, человек, наедине с собой и в частных беседах
критикующий основы, — и публичный их охранитель»3. Как видим, характеристика
«отрицательного» Суворина современным автором значительно ужесточена: в вину
издателю «Нового времени» поставлены охранительство «основ», а также капитал,
нажитый на книгах и газетах. Но, как отмечали многие, был и «третий» Суворин. О нем
писал А. Петрищев — автор некролога, опубликованного народническим журналом
«Русское богатство», симпатии к Суворину не испытывавшим. «Он так же талантлив, как
и Незнакомец, и так же пользуется успехом. Я знаю людей, которые не могут без
отвращения говорить о «Новом времени», но об эпизодах из жизни анекдотического
Суворина, о его словечках говорят почти с любовью»4.
Итак, «третий» Суворин, «анекдотический» — это личность, своеобразный талантливый
человек. Наверное, можно говорить и о некоем «четвертом» Суворине — авторе не только
памфлетов, но и «Маленьких писем», с которыми он постоянно выступал в «Новом
времени». 15 апреля 1904 г. было опубликовано 500-е «Письмо», если учесть, что после
этого еще пять-шесть лет Суворин писал в свою газету, «Маленьких писем» может быть
около 600. «Письма» не перепечатывались самим автором, не прочитаны они и исследо-
вателями его творчества. Вырванные из газет и журналов, переплетенные в один том
«Письма» хранились в библиотеке Суворина, а сейчас — в его архиве. Кроме того, он
писал рассказы, повести и пьесы.
Большую сложность представляет анализ взглядов этого человека, идейной позиции,
которая отражалась в творчестве и оказывала влияние на направление его газеты.
Эволюция взглядов Суворина не типична для большинства русских общественных
деятелей. Это путь «слева — направо», от либерализма, традиционного для передовой
части русского общества во времена Незнакомца, через разочарование в радикальных
способах переустройства жизни к проповеди идей государственности, охранительству и
даже к заступничеству за черносотенцев после первой русской революции. В одной из
последних записей 1907 г. в «Дневнике» А.С. Суворин объяснил свой выбор: «Чем
дольше живет человечество, тем менее в нем простору и успеха насилию. Разумная
свобода достигается трудно, не по приказу, не в короткий срок, не насильственным
ускорением истории. Нужны настойчивые продолжительные усилия и труд... борьба
силой просвещения — единственно надежным путем»5. Можно не соглашаться с этим ут-
верждением, но полувековое активное участие в жизни России в самое сложное для
страны время дало право умудренному жизненным опытом человеку такой вывод сделать.
И почти в то же время уже 70-летний издатель вносит в «Дневнике» еще одну запись, ко-
торая ставит в тупик многих исследователей: «...Мне жаль затравленного зверя
(революцию). Не то чтобы я жалел его острых зубов, его хищного наскока, его бездушной
ярости — помилуй Бог. Мне жаль улетевшей красоты этого единственного в своем роде
русского медведя, столь много обещавшего и столь мало давшего. Мне жаль моих
ожиданий, моей грусти, моих восторгов, моей веры и ошибок, жаль пролетевшей, как сон,
молодости»6. Значит, были в душе этого человека надежды и восторги, связанные с
революцией, которую он во имя государственных интересов отрицал.
А.С. Суворин в 1874 г., после вынужденной продажи В.Ф. Коршем «Санкт-Петербургских
ведомостей», остался не у дел. В это время он был известным журналистом и писателем с
устойчивой репутацией либерала. «Когда Трубников предложил мне купить «Новое
время», я конечно колебался, — вспоминал издатель, — потому что не было денег и взять
их было неоткуда. Некрасов приходил ко мне... и говорил, чтобы я не отказывался, но
денег все-таки не было»7. Деньги помог достать поэт В.И. Лихачев. С 1876 г. А.С.
Суворин начал главное дело своей жизни — издание газеты «Новое время».
Приступая к работе, опытный журналист хорошо представлял, какую именно газету он
хотел издавать. Еще в 60-е годы XIX в. в одном из писем к М.Ф. Де-Пуле Суворин
отмечал, что «только политические события увеличивают тираж газеты да еще хорошая
летняя погода». Будущий издатель понял, что та газета, которая «заводит себе
корреспондентов в Париже, Вене, Лондоне вместо того, чтобы завести их в Киеве,
Воронеже, Саратове и проч.» наверняка прогорит, так как «в настоящее время особенно
дороги провинциальные корреспонденты»8. Таким образом, основное внимание газета
должна была уделять, по планам Суворина, политическим событиям в провинциальной
жизни России.
В первом номере «Новое время» заявило о своем направлении. «Мы с направлением
откровенным... Такое мы сочинили в отличие от радикального, либерального и
консервативного». Понятие «откровенное» направление вызвало непонимание
современников, насмешки противников, но сам А.С. Суворин считал необходимым в
первую очередь отказаться от привычной для русской прессы тенденциозной оценки
событий в публикуемых материалах. Газета не призывала: «Встань, русский народ!», она
предлагала читателю: «Рассудите сами»9.
Основной принцип своей газеты А.С. Суворин объяснял в письме к постоянному
сотруднику «Нового времени» В.В. Розанову: «Надо больше давать свободы личному
мнению и не навязывать своего взгляда. Это большой недостаток в газетном деле. Газета
не есть собрание истин, а собрание мнений. Меня упрекали в том, что я будто бы флюгер.
Я вовсе не флюгер. Но будучи человеком, не получившим серьезного и солидного
образования, вынужденный постоянно учиться, постоянно читать и на лету схватывать
знания, я давал свободу мнениям и заботился главным образом о литературной форме. В
этом отношении я много работал над чужими статьями. Я любил говорить с сотрудниками
по целым часам и не только об их статьях, сколько по поводу их. Часто мнения, которым я
давал место, мне совсем не правились, по мне нравилась форма, остроумная, живая
струя»10. Свою газету редактор-издатель называл «парламент мнений». Это раздражало
многих деятелей русской прессы, привыкших, что газета или журнал являлись
проповедниками одного мнения, одной системы идей и гордившихся этим.
Таким образом, редактор-издатель «Нового времени» нарушил традиционную для XIX в.
идеологическую целостность периодического издания. А.С. Суворин одним из первых
понял, что газета формирует не только общественное сознание, но и общественное
мнение. Критерий отбора материала — не идеологическое и стилевое единство всех
публикаций, а живая, остроумная форма. Видимо, в этом и заключались причины успеха
«Нового времени», вот почему все читали интересную, остроумную, живую и бойкую
газету. Исследуя комплекты газеты, надо обращать внимание не только на содержание
публикуемых статей, не только на те взгляды, которые в них изложены, но и на форму
изложения, на литературные приемы, «живую струю», которая привлекла редактора и
сделала возможным появление материала на газетной полосе11.
«Новое время» стало не только самой интересной информационно насыщенной газетой
рубежа XIX и XX вв., но очень долго, вплоть до революции 1905 г., оно было и одним из
самых влиятельных органов периодики. Вот что рассказывал В.В. Розанов: в другой газете
«вы написали фельетон, два, три, — вы подняли целую «кампанию»... Ничего. В «Новом
времени» если появится заметка в 5 — 6—10 строк: отовсюду начинается движение,
шлют деньги, вещи, спрашивают, пишут письма»12.
С газетой Суворина старались не портить отношения крупные чиновники и министры.
Сохранились, например, письма С.Ю. Витте редактору-издателю газеты. Прозорливый
политик Витте учитывал роль «Нового времени» и влияние прессы на общество. Именно
поэтому оппозиционно настроенные современники называли газету «министерской»,
рупором правительства, неофициальным официозом. В «Дневнике» А.С. Суворин записал
интересный разговор с одним из крупных сановников С.С. Татищевым: «Я сказал... что
цензура будет преследовать всех тех, которые говорят о современных вопросах жизни с
достаточной свободой, и будет оставлять в покое все то, что будут писать радикалы и
социалисты. «Да, это естественно, — сказал Татищев. — Когда вы пишете о министрах, то
как бы становитесь выше их. Государь может сказать: «Однако, какая-то газета говорит
умнее, чем министр». Понятно, что этого они не выносят, и потому закрывают глаза на
все радикальное, которое их не трогает»13. По свидетельству Витте, Николаю II давали
целиком «Санкт-Петербургские ведомости» и «Новое время», из остальных газет делались
вырезки.
Несмотря на таких высокопоставленных читателей, как царь, министры и сановники,
современники называли «Новое время» обывательской газетой. А. Петрищев в статье,
опубликованной в «Русском богатстве» в 1912 г., отмечал, что «Новое время» «рассчитано
на успех в иной, не писательской, не интеллигентской среде». И дальше: «Пестрая масса
читателей — сила нешуточная»14.
Вот как определяет аудиторию «Нового времени» автор вышедшей в 1999 г.
книги .«Вокруг А.С. Суворина» Л.П. Макашина. Редактор-издатель рассчитывал на
обывательскую среду, «обывательскую значит массовую, ...для тысяч грамотных людей,
отстраненных от активной политической или общественной жизни страны, живущих
своими частными заботами, но не лишенных интересов, любопытства к жизни сфер»15.
Аудитория «Нового времени» не была массовой в современном понимании (газета была
слишком дорогой для массового читателя), но она была внесоциальной, и это главное
достижение А.С. Суворина. Вероятно, можно утверждать, что «Новое время»
рассчитывало на средние слои общества, появившиеся в связи с быстрым развитием
капитализма в России. Вот, например, позиция газеты в 1905 г. Констатируя тот факт, что
рабочие волнения принимают все более политический характер, «Новое время» считало:
«.рабочая среда нуждается в успокоении». Но газета не призывала к разгонам и
расстрелам демонстраций и стачек, она писала, что «применение репрессивных мер дает
несомненно результаты, прямо обратные желаемым». Газета уповала на серьезную и
решительную реформу, выдвигала требование пересмотра действующего
законодательства16. «Новое время» говорило от имени тех, кто «боится бессмысленного
бунта», кто «хочет порядка, непременно порядка, чтобы можно было свободно и спокойно
работать»17. Видимо, это требование не только обывателей, а тех, кто хочет спокойно
работать, того самого среднего класса, который постепенно возникал в стране.
Самым серьезным обвинением в адрес газеты было обвинение в антисемитизме,
излишнем внимании к проблемам «инородцев» и «черты оседлости». Больше всего
нареканий вызывала позиция газеты в нашумевшем деле Дрейфуса, выступления «Нового
времени» против Э. Золя, который прославился своей защитой обвиненного в
государственной измене французского офицера, еврея по национальности, — Дрейфуса.
Не вдаваясь в подробности обсуждения этого сложнейшего вопроса, можно привести
подсчеты, сделанные современными исследователями, что за 36-летнюю историю газеты
только семь раз «еврейский вопрос» выходил на первое место в публикациях, по в это
время о нем писала почти вся пресса. «Газета призывала обе стороны — и правительство,
и лидеров еврейского национального движения — искать мирные, цивилизованные пути
решения проблемы. Она осуждала и террористические методы борьбы, и революционное
(бунтарское) противостояние»18. Газета никогда не призывала к погромам и осуждала
подобные проявления национальной розни.
Современники резко критиковали «Новое время». «Однако, если отбросить эмоции,
придется признать, что позиция Суворина в «еврейском вопросе» мало чем отличалась от
того, как он воспринимал «армянский», «польский», «финский» и прочие вопросы. Все
они были звеньями одной цепи, органически связанной с прочими кардинальными
проблемами общественной жизни страны»19. Эту проблему надо еще исследовать, но
«отбросить эмоции».
В уже упомянутом памфлете Н.Я. Абрамовича «Новое время» и «соблазненные
младенцы» говорилось, что газета губила писательские таланты. Правда, автору пришлось
оговориться, что неталантливых сотрудников там не было. «Целая плеяда русских писа-
телей, из которых некоторые представляют собой блестящее явление нашей литературы,
прошла через столбцы суворинской газеты»20. И не только крупные писатели, такие как
А.П. Чехов, но и талантливые, блестящие журналисты в разное время сотрудничали в
«Новом времени»: Амфитеатров, Потапенко, Меньшиков, Тихонов, Фофанов, Энгельгард
и др.
Наиболее одиозными были фигуры М.О. Меньшикова и В.И. Буренина. Первый начинал
творческий путь в либеральной газете «Неделя», где прославился своими