Арендт Х. Vita Activa, или О деятельной жизни
Подождите немного. Документ загружается.
HANNAH
ARENDT
VITA
ACTIVA
ODER
VOM
Т
ATIGEN
LEBEN
W
-Kohlhammer
GmbH
Stuttgart
1960
ХАННА
АРЕНАТ
VITA ACTIVA,
ИЛИ
О
ДЕЯТЕЛЬНОЙ
жизни
Перевод
с
немецкого
и
английского
В.
В.
Бuбuхuuа
Издательство
«Алетейяе
Санкт-Петербург
2000
УДК
316.66+130.3
ББК
60.55+87.66
А80
Арендт
Х.
А
80
Vita
activa,
или
О
деятельной
жизни
/
Пер.
с
нем.
и
англ.
В.
В.
Бибихина;
Под
ред.
д.
М.
Носова.
-
СПб.:
Алетейя,
2000
г.
-
437
с.
ISBN
5-89329-230-8
Редакционный
совет
программы
«Высшее
образование»:
В.
И.
Вахмин,
Я.
М.
Бергер,
У.
Ю.
Гениева,
Г.
Г.
Дилигенсний,
В.
д.
Шабриное
Не
служат
ли
повседневный
труд,
планирующе-изготови
тельная
деятельность,
наукотехника
и
даже
отчасти
художе
ственное
творчество
бегству от
политического
действия,
из
открытого
публичного
мира?
Ханна
Арендт
склонна
отвечать
на
этот
вопрос
положительно.
Ее
тревожит
состояние
совре
менного
социума,
замкнувшегося
в
деловитости
производства
и
потребления.
Незатребованными
остаются исторические
воз
можности
свободного
личного
поступка.
Широкому
систе
матическому
анализу
в
книге
подвергнуты
исходные
нужды
и
условия
человеческого
существования,
основные
виды
чело
веческой
деятельности
и
прежде
всего
поворот
человеческой
истории,
связанный
с
переносом
центра
тяжести
на
науку
и
вторжением
человечества
в
космос.
Одно
из
редких
философских
произведений
современно
сти,
способное
увлечь
любого
образованного
читателя.
УДК
316.66+130.3
ББК
60.55+87.66
Издание
усуществлено
при
содействии
Института
«Открытое
общество»
в
рамках
программы
«Высшее
образование»
-rnГ"
785893
2923
О
5
©
Издательство
«Алетейя
ь
(СПб.),
2000
г.
©
Arendt
Н.,
1960
г.
©
В.
В.
Бибихин,
перевод
на
русский
язык,
2000
г.
СОДЕРЖАНИЕ
Ввод1lые
замечания
7
Первая
глава:
Человеческая
06условлеll1l0сmъ
14
§ 1 Vita
аспеа
и
condition
humaine
14
§ 2
Понятие
vita activa 20
§ 3
Вечность
и
бессмертие
. . . . . . . . . . . . . . . . .
..
27
Вторая
глава:
Пространство
nу6ЛИЧ1l0го
и сфера
частного
...
32
§ 4
Человек,
общественное
или
политическое
живое
су-
щество
32
§ 5
Полис
и
домашнее
хозяйство
38
§ 6
Возникновение
общества
50
§ 7
Публичное
пространство:
общность
65
§ 8
Приватная
сфера:
собственность
и
владение
76
§ 9
Общественное
и
частное
88
§ 1
О
Локализация
деятельностей
95
Третья
глава:
Труд
103
§ 11
"Труд
наших
тел и
создание
наших
рук"
104
§ 12
Вещественность
мира
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
..
120
§ 13
Труд
и
жизнь
123
§ 14
Плодовитосгь
труда
в
отличие
от
его
мнимой
"про-
изводительности"
130
§ 15
Отмена
"мертвой"
собственности
в
пользу
"живого"
присвоения
140
§ 16
Орудие
(инструмент) и
разделение
труда
151
§ 17
Общество
потребителей
161
Четвертая
глава:
Создание
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
..
175
§ 18
Долговечность
мира
175
§ 19
Овеществление
178
§ 20
Роль
инструментального
в
труде
185
§ 21
Роль
инструментального
при
создании
(изготовле-
нии)
197
б
Содержание
§ 22
Рынок
обмена
204
§ 23
Постоянство
мира
и
художественное
произведение
216
Пятая
глава:
Действие
228
§ 24
Раскрытие
личности
в
действии
(поступке)
и
слове.
228
§ 25
Ткань
общечеловеческой
связи
и
представленные
в
ней
истории
237
§ 26
Хрупкость
дел
человеческих
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
..
248
§ 27
Греческий
выход
из
апорий
поступка
254
§ 28
Пространство
явления
11
феномен
власти
264
§ 29
Ното
[аЬег
и
пространство
явления
275
§ 30
Рабочее
движение.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
..
281
§ 31
Традиционные
усилия
заменить
действие
изготовле-
нием
и
сделать
его
излишним
. . . . . . . . . . . . . . . . .
..
291
§ 32
Процессуальный
характер
действия
305
§ 33
Неотменимость
содеянного
и
власть
прощать
313
§ 34
Непредвидимость
деяний
и
власть
обещания
.....
323
Шестая
глава:
Vita activa
и
Новое
время
329
§ 35
Начало
отчуждения
мира
329
§ 36
Открытие
Архимедовой
точки
340
§ 37
Космическая
универсальная
наука
в
отличие
от
нау-
ки
о
природе
353
§ 38
Сомнение
Декарта
359
§ 39
Саморефлексия
и
утрата
здравого
смысла
367
§ 40
Мыслительно-познавательная
способность
и
новоев-
ропейская
картина
мира
373
§ 41
Опрокидывание
теории
в
практику
. . . . . . . . . . . .
..
379
§ 42
Переворот
внутри
vita activa
и
победа
homo
filber'a . 386
§ 43
Провал
homo
[аЬег'а
и
калькуляция
счастья
398
§ 44
Жизнь
как
высшее
благо
409
§ 45
АпimаllаЬогапs
побеждает
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
..
417
Послесловие
переводчина
424
Индекс
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
..
431
ВВОДНЫЕ
ЗАМЕЧАНИЯ
Когда
в
лоне
материнском
рос
Ваал,
Свод
небес,
уже
велик
и
тих
и
вял,
Юн
и
наг,
в
красе
предиеной
цвел.
Как
любил
его
Ваал,
когда
пришел.
Когда
в
темном
земном
лоне гнил
Ваал,
Свод
небес,
все
так
же
тих,
велик
и
вял,
Юн
и
наг,
в
красе
предиеной
nлыl,'
Как
тогда,
когда
Ваал
его
любил.
Бертольд
Брехт
Люди,
мир,
земля
и
вселенная
-
о
них
в
этой
книге
специ
ально
речи
нет.
Нет
и
о том,
как
устроенный
людьми
мир
про
стирается
от
Земли
далеко
под
небеса,
из
поднебесья
замахи
вается
на
вселенную,
соседствуя
с
Солнцем,
Луной
и
звездами.
Кто
осмелится
начать
уже
говорить
о том, о
чем
мы
непрестан
но
думаем
с
того
дня
как
впервые
изготовленная
человеком
вещь
полетела
в
космос,
чтобы
там
какое-то
время
странство
вать
по
тем
же
гравитацией
прочерченным
орбитам,
какие
от
века
размечают
пути
и
размашистый
бег
небесным
телам.
С
тех
пор
один
искусственный
спутник
за
другим
поднимается
в
кос
мическое
пространство,
облетает
Луну,
и
что
еще
десять
лет
назад
высилось
на
бесконечном
отдалении,
в
молчаливых
об
ластях
неприступной
тайны,
должно
теперь
волей-неволей
де
лить
с
человечески-земными
предметами
космические
про
странства
за
пределами
небосвода,
обнимающего
Землю.
По
значению
событие
1957
года
не
уступит
никакому
дру
гому,
ни
даже
расщеплению
атома,
и
можно
было
бы
ожидать,
что
несмотря
на
всю
озабоченность
привходящими
военными
и
политическими
обстоятельствами
люди
должны
были
бы
его
встретить
с
великой
радостью.
Странно,
ликования
не
состоя
лось,
триумфом
почти
и не
пахло,
но
не
было
и
жутковатого
ощущения,
что
со
звездного
неба
над
нами
теперь
светят
нам
наши
собственные
аппараты
и
приборы.
Вместо
этого
первой
реакцией
утвердилось
любопытное
чувство
облегчения
оттого
"что
сделан
первый
шаг
к
бегству
из
земной
тюрьмы".
И
сколь
бы
фантастическим
нам
ни
казалось
представление
что
люди,
уставшие
от
Земли,
двинутся
на
поиски
новых
мест
жительства
во
вселенной,
все
же
оно
никоим
образом
не
случайное
зав
их-
8
Вводные
замечания
рение
американского
журналш:та,
который
хотел
придумать
что-то
сенсационное
для
броского
заголовка;
оно
говорит
лишь,
причем
явно
того
не
зная,
то
самое,
что
более
двадцати
лет
на
зад
появилось
как
надпись
на
надгробье
одного
великого
уче
ного
в
России:
"Человечество
не
навсегда
останется
приковано
к
Земле".
Что
в
таких
заявлениях
шокирует,
это что
они
вовсе
не
эк
стравагантные
новомодные
фантазии,
как
если
бы
новейшие
достижения
техники ударили
кому-то
в
голову,
а
общераспрос
траненные
представления
вчерашнего
и
позавчерашнего
дня.
Как
можно
перед
лицом
этих
и
подобных
совпадений
думать,
что
человеческое
"мышление"
отстает
от
научных
открытий
и
развития
техники!
Оно
их
на
десятилетия
опережает,
причем
мышление
и
воображение
человека
с
улицы,
а
не
только
тех,
кто
осуществляет
эти
открытия
и
ускоряет
их
внедрение.
Ибо
наука
лишь
воплощает
в
жизнь
человеческие
мечты,
и
она
лишь
подтвердила,
что
сны
не
обязательно
должны
оставаться
фан
тазией.
Простой
обзор
научно-фантастической
литературы,
странным
безумием
которой
к
сожалению
до
сих
пор
никто
еще
всерьез
не
встревожен,
мог
бы
показать,
насколько
последние
новинки
здесь
идут
навстречу
именно
желаниям
и
сокровен
ной
тоске
масс.
И
вульгарный
китчевый
язык
журналистов
не
должен
мешать
видеть,
что
проговариваемое
ими
целиком
и
полностью
исключительно,
а
вовсе
не
обычно,
если
под
обыч
ным
иметь
в
виду
то,
к
чему
мы
привыкли.
Ибо
хотя
христиан
ство
иногда
называет
землю
долиной
скорбей,
а
философия
иногда
видела
в
теле
темницу
для
духа
и души,
все-таки
до
двад
цатого
века
никому
не
приходило
на
ум
счесть
землю
тюрьмой
человеческого
тела
или
вполне
серьезно
хлопотать
о
том
что
бы
совершить
полет
на
Луну.
Неужели
то,
в
чем
Просвещение
усматривало
провозглашение
человеком
своей
зрелости
и
что
на деле
означало
уход,
пусть
не
от
Бога вообще,
но
от того
Бога,
который
б
л для
людей
Отцом
Небесным,
должно
закончить
ся
в
итоге
эмансипацией
человеческого
рода
от
Земли,
кото
рая,
насколько
нам
известно,
мать
всего
живого?
Ведь
как
бы
ни
обстояло
дело
с
"положением
человека
в
космосе",
Земля
и
земная
природа
представляются
по
крайней
мере
в
том
отношении
уникальными
во
Вселенной,
что
предо
ставляют
таким
существам
как
люди
условия,
при
каких
они
способны
тут
жить
и
двигаться
и
дышать
без
особых
хлопот
и
без
полной
зависимости
от
ими же
изобретенных
средств.
Мир
как
создание
рук
человеческих,
в
отличие
от
окружающего
мира
Вводные
замечания
9
животных,
не
абсолютно
всем
обязан
природе,
но
наша
жизнь
сама
по
себе
не
целиком
и
полностью
входит
в
этот
искусствен
ный
мир,
как
не
может
она
целиком
и
полностью
в
нем
раство
риться;
в
качестве
живого
существа
человек
остается
привязан
к
царству
живого,
хотя
постепенно
отдаляется
от
него
в
сторо
ну
искусственного,
им
самим
устроенного
мира.
Уже
довольно
долгое
время
естественные
науки
пытаются
искусственно
изго
товить
даже
саму
жизнь,
и
удайся
им
зто,
они
действительно
обрезали
бы
пуповину
между
человеком
и
матерью
всего
жи
вого,
Землей.
Стремление
убежать
из
"земного
плена"
и
тем
самым
от
условий,
в
которых
люди
получили
жизнь,
проявля
ется
в
попытках
породить
жизнь
в
реторте,
через
искусствен
ное
оплодотворение
вырастить
сверхчеловека
или
вызвать
му
тации,
в
которых
человеческий
облик
и
функции
будут
ради
кально
"усовершенствованы",
что
по-видимому
выражается
так
же
и
в
попытках
растянуть
продолжительность
жизни
далеко
за
предел
столетия.
Этот
будущий
человек,
о
котором
естественники
полагают,
что
он
будет
населять
Землю
не
более
как
через
сто
лет, воз
никни
он
когда-нибудь
на
деле,
окажется
обязан
своим
суще
ствованием
бунту
человека
против
своего
собственного
суще
ства,
а
именно
против
того,
что
было
ему
при
рождении
пода
рено
как
вольный
дар
и
что
он
сейчас
хочет
обменять
на
усло
вия,
создаваемые
им
самим.
Что
подобный
обмен
лежит
в
об
ласти
возможного,
в
том
мы
не
имеем
никаких
причин
сомне
ваться,
равно
как
мы
ведь
к
сожалению
не
имеем
оснований
Сомневаться
и
в
том
что
способны
уничтожить
всю
органичес
кую
жизнь
на
планете.
Вопрос
может
быть
только
в
том,
хотим
ли
мы
задействовать
в
этом
направлении
наше
новое
научное
знание
и
наши
чудовищные
технические
способности;
а
этот
вопрос
в
рамках
наук
абсолютно
не
может
быть
решен,
да он
в
их
рамках
даже
еще
разумно
и
не
поставлен,
ибо
в
существе
науки
заложено
идти до
последнего
конца
в
каждом
из
однаж
ды
наметившихся
направлений.
Во
всяком
случае
здесь
поли
тический
вопрос
первого
порядка,
и
уже
на
этом
основании
он
не
может
быть
предоставлен
решению
специалистов,
будь
то
профессиональные
ученые
или
профессионахьные
политики.
При
том
что
все
зто
остается
еще
делом
далекого
будущего,
первым
рикошетом
великие
научные
триумфы
отдаются
в
так
называемом
кризисе
оснований
естественных
наук.
Оказыва
ется,
что
"истины"
современной
научной
картины
мира,
впол
не
поддаюшиеся
математическому
формализму
и
технической
10
Вводные
замечания
демонстрации,
никоим
образом
уже
не
могут
быть
представле"
ны
в
речи
или
мысли.
Как
только
пытаются
схватить
эти
"исти
ны"
в
понягии
И
сделать
наглядными
в
контексте
языкового
высказывания,
получается
нелепица,
которая
"возможно
не
совсем
уж
так
нелепа
как
,треугольный
круг',
НО
ощутимо
бо
лее
нелепа
чем
,крылатый
хев'"
(Эрвин
Шрёдингер).
Мы
еще
не
знаем,
окончательно
ли
это.
Все-таки
возможно,
что
для
привязанных
к
земле
существ,
которые
ведут
себя
так,
словно
Вселенная
их
дом
родной,
останется
навсегда
недоступно
вещи,
таким
образом
ими
совершаемые,
еще
и
понять,
т. е.
осмыслен
но
о
них
говорить.
Подтвердись
это,
поневоле
пришлось
бы
считать,
что
сама
структура
нашего
мозга,
т. е.
психически-ма
териальное
условие
человеческой
мысли,
мешает
нам
мыслен
но
воспроизвести
вещи,
которые
мы
делаем,
-
откуда
по
сути
вытекало
бы,
что
нам
не
остается
ничего
другого
как
теперь
придумывать
еще
и
машины,
которые
возьмутся
за
нас
мыс
лить
и
говорить.
Если
окажется,
что
познание
и
мышление
боль
ше
не
имеют
отношения
друг
к другу,
что
мы
способны
значи
тельно
больше
познать
и
стало
быть
также
изготовить
чем
по
нять
мыслью,
ТО
мы
действительно
попадем
как
бы
сами
в
свою
ловушку,
т.
е.
станем
рабами
хотя
и
не
наших
машин,
чего
обыч
но
опасаются,
но
наших
собственных
познавательных
способ
ностей,
созданиями,
которые
забыты
всяким
духом
и всеми
добрыми
духами
и
которые
видят
себя
беспомощно
зависимы
ми
от
любого
аппарата,
какой
они
только
могут
вообще
изгото
вить,
невзирая
на
любую
дикость
или
губительность
послед
ствий.
Но
даже
отвлекаясь
от
этих
еще
неведомых
последствий,
у
кризиса
оснований
наук
есть
серьезные
политические
аспекты.
Везде,
где
только
заходит
дело
о
рехевантности
языка,
полити
ка
необходимо
входит
в
игру;
ибо
люди
лишь
потому
полити
ческие
существа,
что
они
наделены
способностью
речи.
Ока
жись
мы
достаточно
безумны
чтобы
прислушаться
к
советам,
раздающимся
в
последнее
время
со
всех
сторон,
и
приспосо
биться
к
современному
состоянию
наук,
нам
не
оставалось
бы
ничего
другого
как
вообще
отказаться
от
речи.
Ведь
науки
го
ворят
сегодня
на
языке
математических
символов,
который
первоначально
был
задуман
как
сокращение
для
словесных
выражений,
но
давно
от
этого
эмансипировался
и
состоит
те
перь
из
формул,
никак
не
поддающихся
обратному
превраще
нию
в
речь.
Ученые
живут
поэтому
в
безъязыком
мире,
откуда
им
как
ученым
уже
не
выбраться.
И
это
обстоятельство
должно
Вводные
замечания
11
возбуждать
известную
подозрительность
касательно
их
способ
ности
к
политическим
суждениям.
Против
того,
чтобы
в
воп
росах,
задевающих
человеческие
дела,
полагаться
на
ученых
в
их
качестве
ученых,
говорит
не
проявленная
ими
готовность
создать
атомную
бомбу
или
их
довольно
наивная
надежда
что
над
их
советами
кто-то
задумается
и
спросит
у
них,
надо
ли и
как
надо
ее
применять;
гораздо
весомее
то,
что
они
вообще
дви
жутся
в
мире,
в
котором
язык
утратил
свою
власть
и
который
языком
уже
не
владеет.
Ибо
все,
что
люди
делают,
познают,
испытывают
или
знают,
становится
осмысленным
лишь
в
меру
возможности
говорить
об
этом.
Возможны
истины,
лежащие
за
пределами
говорящих,
и
они
могут
быть
очень
важны
для
че
ловека,
насколько
он
экзистирует
также
и
в
единственном
чис
ле,
т.
е.
вне
политической
области
в
самом
широком
смысле.
Насколько
мы
существуем
однако
во
множественном
числе
и,
стало быть,
насколько
мы
живем
в
этом
мире,
движемся
и
по
ступаем
в
нем,
только
то
имеет
смысл,
о
чем
мы
можем
гово
рить
друг
С
другом
или
пусть
даже
сами
с
собой
и
что
в
слове
показывает
себя
смысл
имеющим.
Ближе
к
нам
и,
пожалуй,
не
менее
важно
другое
грозное
событие
последних
десятилетий,
проходящее
еще
свои
началь
ные
стадии
распространение
автоматики.
Мы
уже
знаем,
хотя
не
в
силах
еще
себе
как
следует
представить,
что
фабрики
че
рез
сколько-то
лет
опустеют
и
люди
избавятся
от
прадревних
связей,
приковывающих
их
непосредственно
к
природе,
от
тя
готы
труда
и
от
ига
необходимости.
Здесь
тоже
идет
дело
о
ко
ренном
аспекте
человеческого
существоваиия,
но
бунт
против
этого
условия
человеческой
экзисгенции,
тяготение
к
легкой,
от
усилий
и
труда
освобожденной,
богоподобной
жизни
так
же
старо
как известная
нам
история.
Да
и
избавленная
от
трудов
жизнь
тоже
не
нова;
некогда
она
принадлежала
к
самым
при
вычным
и
всего
прочнее
гарантированным
преимуществам
и
привилегиям
немногих,
господствовавших
над
большинством.
Так
что
вполне
может
показаться
что
и
здесь
технический
про
гресс
просто
осуществляет
то,
о
чем
все
поколения
рода
чело
веческого
лишь
мечтали,
не
в
силах
этого
добиться.
Однако
эта
видимость
обманчива.
Новое
время
в
семнадца
том
веке
начало
с
теоретического
возвеличения
труда, а
в
нача
ле
нашего
столетия
кончило
превращением
всего
общества
в
работающий
социум.
Исполнение
прадревней
мечты
наталки
вается,
как
в
сказке
исполнение
желаний,
на
обстоятельства,
в
которых
мечтанное
благословение
обертывается
проклятием.