51
разделенность “книги” и “свечи”. Из отдельных “вещей” они превращаются в
грани единого мира. Одновременно сливается “я” поэта и ветер»
52
.
Иначе организована заключительная строфа стихотворения О.Э
Мандельштама «Декабрист»:
Все перепуталось, и некому сказать,
Что, постепенно холодея,
Все перепуталось, и сладко повторять:
Россия, Лета, Лорелея.
Здесь важно уже то, что полностью меняется предметный мир
стихотворения. Место соотносящихся человека и природы в нем занимают
историко-культурные реалии, заключающие в себе громадный объем
информации сами по себе, независимо от поэтического текста. «Россия» и
«декабризм» получили уже в предшествующих строфах свою, индивидуально
мандельштамовскую конкретизацию: Россия то оборачивалась Сибирью, куда
сосланы декабристы, то сближалась с древним Римом и Германией конца XVIII
— начала XIX веков; декабризм выявлял свою вневременную сущность в
сопоставлениях с «языческим сенатом» древнего Рима, с немецким
романтизмом и его «вольнолюбивой гитарой». Связь эта, могущая показаться
произвольной, намеченной лишь отдельными штрихами, предстающая лишь в
полете ассоциаций, свободно захватывающих эпохи от «языческого сената» до
времени поэта, до 1917 года, постепенно приобретает внутреннюю
поэтическую убедительность, чтобы найти свое полное и окончательное
разрешение в последнем стихе, где Россия соединена с отчетливо несущей
древнеримский колорит «Летой» и с «Лорелеей», включающей представление
и о древней Германии, и о временах романтизма (через отчетливо
подразумеваемое имя автора стихотворения «Лорелея» Г. Гейне), и о
революционности середины XIX века.
Но эта смысловая связь, возможно, не сразу и не полностью ощущаемая
читателем, становится неотразимо убедительной за счет звуковой переклички
«р — л — лрл», поддержанной движением фонетики всей строфы, где «р» и
«л» постепенно нарастают в количестве, становятся все более и более
“выдвинутыми”, привлекают наше внимание и наш слух, чтобы в конце концов
вылиться в звуковой афоризм последнего стиха. И скорее всего именно от него
читатель начнет разворачивать сложную смысловую структуру всего
стихотворения, начнет понимать логику развития поэзии, определенную
логикой истории, какой она представляется поэту.
В наших примерах мы чаще обращались к рассчитанно гармоническим
сочетаниям звуков, вызывающим мысль о прекрасном. Но не лишне сказать,
что столь же оправданны в поэзии бывают построения антигармонические,
свидетельствующие о разрушении прежней соразмерности в стихе, да и в
самой жизни. Не случайно Маяковский утверждал: «Есть еще хорошие буквы:
Эр, Ша, Ща» (обратим внимание, что он не просто называет эти «буквы» —
точнее, звуки — но и включает их в предшествующие слова).
В. Ходасевич, явный антагонист Маяковского, видит за звуками стиха
дисгармонию окружающей действительности:
... Я полюбил железный скрежет
Какофонических миров.
В зиянии разверстых гласных
Дышу легко и вольно я.
Generated by Foxit PDF Creator © Foxit Software
http://www.foxitsoftware.com For evaluation only.