Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика

Подождите немного. Документ загружается.

Гусейнов А.А., Апресян Р.Г.

Этика

Рекомендовано Министерствам образования

Российской Федерации в качестве учебника для

студентов высших учебных заведений

Гардарики

МОСКВА

2000

УДК 17(075.8) ББК 87.7 Г96

Рецензенты:

доктор философских наук Г.В. Сорина

кандидат философских наук Б.О. Николаичев

Гусейнов А.А., Апресян Р.Г.

Г96 Этика: Учебник. — М.: Гардарики, 2000. — 472 с.

ISBN 5-8297-0012-3 (в пер.)

«Этика» представляет собой базовый учебник для высших учебных

заведений. Структура и подбор тем учебника позволяют преподавателю

моделировать общие и специальные курсы по этике (истории этики и

моральных учений, моральной философии, нормативной и прикладной этике)

сообразно объему учебного времени, профилю учебного заведения и степени

подготовленности студентов.

Благодаря характеру предлагаемого материала, доступности изложения и

прозрачности языка учебник может быть интересен в качестве «книги для

чтения» для широкого читателя.

Рекомендован Министерством образования РФ в качестве учебника для

студентов высших учебных заведений.

УДК 17(075.8) ББК 87.7

В оформлении переплета использован фрагмент картины

А. Г. Венецианова «На жатве. Лето» (середина 1820-х гг.)

ISBN 5-8297-0012-3 © «Гардарики», 2000

ОТ АВТОРОВ

Изложение этики нам хотелось бы предварить одним замечанием о ее

месте и роли в системе образования.

Этика способна вызвать у читателя или слушателя противоречивые

чувства. Она может разочаровать банальностью выводов. Она же может

захватить возвышенностью идей. Все зависит от того, какими глазами смотреть

на этику — видеть ли в ней сугубо умственную конструкцию или примерять ее

на себя в качестве критерия оценки.

Первая развернутая систематическая работа по этике, которая была

одновременно и первым учебным курсом по этой дисциплине, — «Никомахова

этика» Аристотеля — оказалась первой не только во времени, но и по

значению. Написанная в IV веке до нашей эры, она и сегодня остается одной из

лучших систематизации этики; в частности, наш предлагаемый в конце XX века

учебник многое заимствовал из того первого аристотелевского курса. Такая

устойчивость содержания, свойственная скорее догматическим, чем научным

текстам, прямо связана с особенностью этики. Она сродни устойчивости,

которая наблюдается в грамматике или логике. Этика есть нормативная наука,

к тому же самая общая нормативная наука. Ее называют еще практической

философией. Ее изучают не только для того, чтобы узнать, что такое

добродетель, а для того прежде всего, чтобы быть добродетельным. Цель этики

— не знания, а поступки.

Как говорил Аристотель, юноша — неподходящий слушатель для лекций

по этике. При этом основным признаком «юноши» он считал не возраст, а

незрелость характера, когда человека ведет по жизни слепая прихоть страстей,

что может случиться и со взрослыми людьми. Чтобы от этики была польза,

необходимы две предпосылки: умение владеть страстями и желание направить

их на прекрасные цели. Семена этики, как и зерна пшеницы, могут взрасти

только в том случае, если упадут на благодатную почву. Эту же мысль русский

философ XIX века B.C. Соловьев выразил чуть иначе. В предисловии к своей

книге «Оправдание добра» он сравнил нравственную философию с

путеводителем, который описывает примечательные места, но не говорит

человеку о том, куда ему ехать. Такой путеводитель не может уговорить ехать в

Италию того, кто собрался отправиться в Сибирь. Точно так же, пишет он,

«никакое изложение нравственных норм, т.е. условий достижения истинной

жизненной цели, не может иметь смысла для человека, сознательно

поставившего себе не эту, а совсем другую цель».

Этика не подменяет живого человека в его индивидуальных

нравственных усилиях. Она не может снять с личности ответственность за

принимаемые решения или хотя бы смягчить ее. За этику нельзя спрятаться. На

нее можно опереться. Она может помочь только тому, кто ищет ее помощи.

Этика становится действенной в той степени, в какой она получает

продолжение в нравственной активности тех, кто имеет с ней дело, изучает ее.

В противном случае она бесполезна, может вызвать лишь раздражение, досаду.

Этим замечанием мы не хотим застраховать себя от критики, объявив ее

недоразумением. Мы лишь заранее обозначаем диспозицию, когда такая

критика может стать особенно продуктивной.

Распространено мнение, что этика назидательна. Мы не разделяем его и

всем содержанием учебника пытались его опровергнуть. Этика представляет

собой систему знания об определенной области человеческой жизни, и в этом

смысле она мало чем отличается от других наук и учебных дисциплин. Ее

необычность обнаруживается только в одном; она уместна и полезна в системе

образования в той мере, в какой само образование — представляет собой не

просто обучение, расширение умственного кругозора, но еще и

совершенствование, духовный рост личности.

* *

Данный учебник представляет результат нашей многолетней

исследовательской и педагогической работы. Большинство тем учебника в виде

лекций были прочитаны для студентов, аспирантов и слушателей факультетов

повышения квалификации различных университетов и исследовательских

центров как у нас в стране, так и за рубежом. Мы выражаем признательность

всем своим слушателям и оппонентам за внимание, терпение и критику.

Отдельные темы учебника представляют собой переработанные и

адаптированные варианты текстов, вошедших в наши книги: «Великие

моралисты» (А.А. Гусейнов) и «Идея морали и базовые нормативно-этические

программы» (Р.Г. Апресян).

Темы 1—10,12—14, 29—31 и вступления к разделам I и IV написаны

А.А. Гусейновым. Темы 11, 15—28 и вступления к разделам II и III написаны

Р.Г. Апресяном.

Введение

ТЕМА 1

ПРЕДМЕТ ЭТИКИ

____________________________________________________________________

Прежде чем обозначить предметную область этики, рассмотрим происхождение и

содержание самого термина.

________________________________________________________________________________

Что означает термин «этика»?

Термин «этика» происходит от древнегреческого слова «ethos» («этос» ).

Первоначально под этосом понималось привычное место совместного

проживания, дом, человеческое жилище, звериное логово, птичье гнездо. В

последующем оно стало по преимуществу обозначать устойчивую природу

какого-либо явления, обычай, нрав, характер; так, в одном из фрагментов

Гераклита говорится, что этос человека есть его божество. Такое изменение

смысла поучительно: оно выражает связь между кругом общения человека и

его характером. Отталкиваясь от слова «этос» в значении характера,

Аристотель образовал прилагательное «этический» для того, чтобы обозначить

особый класс человеческих качеств, названных им этическими добродетелями.

Этические добродетели являются свойствами характера, темперамента

человека, их также называют душевными качествами. Они отличаются, с одной

стороны, от аффектов как свойств тела и, с другой стороны, от дианоэтических

добродетелей как свойств ума. К примеру, страх — природный аффект, память

— свойство ума, а умеренность, мужество, щедрость — свойства характера.

Для обозначения совокупности этических добродетелей как особой предметной

области знания и для выделения самого этого знания как особой науки

Аристотель ввел термин «этика».

Для точного перевода аристотелевского понятия этического с греческого

языка на латинский Цицерон сконструировал термин «moralis» (моральный).

Он образовал его от слова «mos» (mores — мн. число) — латинского аналога

греческого «этос», означавшего характер, темперамент, моду, покрой одежды,

обычай. Цицерон, в частности, говорил о моральной философии, понимая под

ней ту же область знания, которую Аристотель называл этикой. В IV веке н.э. в

латинском языке появляется термин «moralitas» (мораль), являющийся прямым

аналогом греческого термина «этика».

Оба этих слова, одно греческого, другое латинского происхождения,

входят в новоевропейские языки. Наряду с ними в ряде языков возникают свои

собственные слова, обозначающие ту же самую реальность, которая

обобщается в терминах «этика» и «мораль». Это — в русском языке

«нравственность», в немецком языке «Sittlichkeit». Они, насколько можно

судить, повторяют историю возникновения терминов «этика» и «мораль»: от

слова «нрав» (Sitte) образуется прилагательное «нравственный» (sittlich) и от

него уже — новое существительное «нравственностью (Sittlichkeit).

В первоначальном значении «этика», «мораль», «нравственность» —

разные слова, но один термин. Со временем ситуация меняется. В процессе

развития культуры, в частности, по мере выявления своеобразия этики как

области знания за разными словами начинает закрепляться разный смысл: под

этикой главным образом подразумевается соответствующая ветвь знания,

наука, а под моралью (нравственностью) — изучаемый ею предмет.

Существуют также различные попытки разведения понятий морали и

нравственности. Согласно наиболее распространенной из них, восходящей к

Гегелю, под моралью понимается субъективный аспект соответствующих

поступков, а под нравственностью — сами поступки в их объективно

развернутой полноте: мораль — то, какими видятся поступки индивиду в его

субъективных оценках, умыслах, переживаниях вины, а нравственность — то,

какими на самом деле являются поступки человека в реальном опыте жизни

семьи, народа, государства. Можно выделить также культурно-языковую

традицию, которая понимает под нравственностью высокие основополагающие

принципы, а под моралью — приземленные, исторически изменчивые нормы

поведения; в этом случае, например, заповеди бога именуются нравственными,

а наставления школьного учителя — моральными.

В целом попытки закрепить за словами «этика», «мораль»,

«нравственность» различный содержательный смысл и соответственно придать

им различный понятийно-терминологический статус не вышли за рамки

академических опытов. В общекультурной лексике все три слова продолжают

употребляться как взаимозаменяемые. Например, в живом русском языке то,

что именуется этическими нормами, с таким же правом может именоваться

моральными нормами или нравственными нормами. В языке, претендующем на

научную строгость, существенный смысл придается главным образом

разграничению понятий этики и морали (нравственности), но и оно не до конца

выдерживается. Так, иногда этику как область знания называют моральной

(нравственной) философией, а для обозначения определенных моральных

(нравственных) феноменов используют термин этика (профессиональная этика,

этика бизнеса).

В рамках учебной дисциплины «этикой» мы будем называть науку,

область знания, интеллектуальную традицию, а «моралью» или

«нравственностью», употребляя эти слова как синонимы, — то, что

изучается этикой, ее предмет.

Что такое мораль (нравственность) ? Данный вопрос является не только

исходным, первым в этике; на протяжении всей истории этой науки,

охватывающей около двух с половиной тысяч лет, он оставался основным

фокусом ее исследовательских интересов. Различные школы и мыслители дают

на него различные ответы. Не существует единого, бесспорного определения

морали, что имеет прямое отношение к своеобразию данного феномена.

Размышления о морали оказываются различными образами самой морали вовсе

не случайно. Мораль — больше, чем совокупность фактов, которая подлежит

обобщению. Она выступает одновременно как задача, которая требует для

своего решения, помимо всего прочего, также и теоретического размышления.

Мораль — не просто то, что есть. Она скорее есть то, что должно быть.

Поэтому адекватное отношение этики к морали не ограничивается ее

отражением и объяснением. Этика также обязана предложить свою

собственную модель нравственности: философов-моралистов в данном

отношении можно уподобить архитекторам, профессиональное призвание

которых состоит в том, чтобы проектировать новые здания.

Мы рассмотрим некоторые наиболее общие определения

(характеристики) морали, широко представленные в этике и прочно

закрепившиеся в культуре. Эти определения в значительной степени

соответствуют общераспространенным взглядам на мораль. Мораль предстает в

двух взаимосоотнесенных, но тем не менее различных обличьях: а) как

характеристика личности, совокупность моральных качеств, добродетелей,

например, правдивость, честность, доброта; б) как характеристика отношений

между людьми, совокупность моральных норм (требований, заповедей,

правил), например, «не лги», «не кради», «не убий». Соответственно этому мы

сведем общий анализ морали в две рубрики: моральное измерение личности и

моральное измерение общества.

Моральное измерение личности

Мораль, начиная с греческой античности, понималась, как мера

господства человека над самим, собой, показатель того, насколько человек

ответствен за себя, за то, что он делает.

В «Жизнеописаниях» Плутарха есть такое свидетельство. Когда во время

состязаний некий пятиборец нечаянно убил дротиком человека, Перикл и

Протагор — великий правитель Афин и знаменитый философ — провели

целый день в рассуждениях о том, кто виноват в случившемся — дротик; тот,

кто метнул его, или тот, кто организовал соревнования. Этот пример

показывает, что этические размышления стимулированы потребностью

разобраться в проблемах вины и ответственности.

Вопрос о господстве человека над самим собой есть прежде всего вопрос

о господстве разума над страстями. Мораль, как это видно уже из этимологии

слова, связана с характером, темпераментом. Если в человеке выделять тело,

душу и разум (дух), то она является качественной характеристикой его души.

Когда про человека говорят, что он душевный, то обычно имеют в виду, что он

добрый

, отзывчивый. Когда же кого-то называют бездушным, то

подразумевают, что он является злым, жестоким. Взгляд на мораль как

качественную определенность человеческой души обосновал Аристотель. При

Понятия добра, доброго и зла, злого будут специально рассмотрены в теме 16. Пока

что мы используем их в общеупотребительном смысле как синонимы морального и

аморального.

этом под душой он понимал такое активное, деятельно-волевое начало в

человеке, которое содержит разумную и неразумную части и представляет

собой их взаимодействие, взаимопроникновение, синтез.

Неразумное начало характеризует природность индивида, его витальную

силу, способность утверждать себя в качестве единичного, эмпирически-

конкретного существа, оно всегда субъективно, пристрастно, избирательно.

Разум воплощает способность человека к верным, объективным, взвешенным

суждениям о мире. Неразумные (иррациональные) процессы протекают отчасти

независимо от разума, но отчасти зависят от него. Они протекают независимо

на вегетативном уровне. Они зависят от разума в своих эмоциональных,

аффективных проявлениях — во всем том, что сопряжено с удовольствиями и

страданиями. Человеческие аффекты (страсти, желания) могут осуществляться

с учетом указаний разума или вопреки им. В первом случае, когда страсти

находятся в согласии с разумом и человек действует с открытыми глазами, мы

имеем добродетельный, совершенный строй души. Во втором случае, когда

страсти действуют слепо и сами господствуют над индивидом, мы имеем

порочный, несовершенный строй души.

Мораль в этом отношении всегда выступает как умеренность, она ближе

к аскетичности, способности человека ограничить себя, наложить в случае

необходимости запрет на свои природные желания. Она противостоит

чувственной разнузданности. Во все времена и у всех народов мораль

ассоциировалась со сдержанностью. Речь идет, разумеется, о сдержанности в

отношении аффектов, себялюбивых страстей. Среди моральных качеств одно

из первых мест непременно занимали такие качества, как умеренность и

мужество, — свидетельство того, что человек умеет противостоять

чревоугодию и страху, этим наиболее сильным инстинктивным позывам своей

животной природы, умеет властвовать над ними.

Из сказанного разумеется, не следует, будто аскетизм сам по себе

является моральной добродетелью, а богатство чувственной жизни —

моральным пороком. Господствовать над страстями, управлять страстями — не

значит подавлять их. Ведь сами страсти также могут быть просветленными, а

именно, настроенными на то, чтобы следовать верным суждениям разума. Они,

если воспользоваться образами Аристотеля, могут противиться разуму подобно

тому, как строптивые кони противятся вознице, но они же могут слушаться

разума, подобно тому, как сын слушается отца. Словом, надо различать два

вопроса: каково оптимальное соотношение разума и чувств (страстей,

склонностей) и как достигается такое соотношение.

«Скорее верно направленное движение чувств, а не разум служит

началом добродетели», — говорит Аристотель в «Большой этике»

. Если

чувства направлены верно, то разум, как правило, следует за ними. Если же

источником добродетельности является разум, то чувства чаще всего

противятся ему. Оптимальной является ситуация, когда «верно направленный

Аристотель. Соч., в 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 357.

разум бывает согласен с движениями чувств»

Понимание морального совершенства (добродетельности) личности как

такого взаимоотношения разумного и неразумного начал в индивиде, когда

первое господствует над вторым, показывает, что мораль является сугубо

человеческим качеством. Она не свойственна животным, ибо они лишены

разума. Она не свойственна богам, если вообще допустить их существование,

так как они мыслятся совершенными существами, лишенными неразумного

начала. Она присуща только человеку, в котором представлено и то, и другое

вместе. В этом смысле, будучи мерой разумности человека, мораль является

также мерой его человечности.

Куда же разум направляет чувства (страсти) или, говоря по-другому, что

значит следовать указаниям разума? Разве выдержанный, хладнокровный

злодей, осуществляющий хорошо продуманное, интеллектуально насыщенное

преступление, не руководствуется разумом?

Разумное поведение является морально совершенным тогда, когда оно

направлено на совершенную цель, — цель, которая считается безусловной

(абсолютной), признается в качестве высшего блага.

Разумность поведения совпадает с его целесообразностью. Это значит,

что человек предвидит возможный ход и исход событий и заранее, идеально, в

виде цели формулирует тот результат, который ему предстоит достичь.

Целесредственная связь событий переворачивает причинно-следственную

связь. Здесь следствие (итоговый результат), приобретая идеальную форму

цели, становится причиной, запускающей механизм деятельности.

Человеческая деятельность, однако, многообразна, соответственно

многообразны цели, которые в ней реализуются. При этом различные цели

связаны между собой иерархически, и то, что в одном отношении является

целью, в другом отношении становится средством.

К примеру, студент занимается, чтобы сдать экзамены, экзамены для него — цель. Он

сдает экзамены, чтобы получить высшее образование, теперь для него целью стало

получение высшего образования, а экзамены — всего лишь средство для этого. Он получает

высшее образование, чтобы обрести престижный статус в обществе. Теперь целью является

общественный престиж, а получение высшего образования стало средством. Общественный

престиж в свою очередь также нужен человеку для чего-то и т.д. Такой же переход целей в

средство имеет место и в процессе горизонтального обмена деятельностями. К примеру,

карандаш, которым я пользуюсь, готовясь к лекциям, был целью деятельности работников

карандашной фабрики. Для меня же он — средство, моей целью является лекция. Лекция в

свою очередь для студентов, которые будут ее слушать, станет уже средством для другой

цели — усвоения соответствующего предмета. Но и усвоение соответствующего предмета

нужно для чего-то другого и т.д.

Цепочка целесредственных связей, управляющих человеческой

деятельностью, имеет тенденцию уходить в бесконечность, что обессмысливает

и делает невозможной саму деятельность как целесообразную. Чтобы такого не

Там же.