Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика
Подождите немного. Документ загружается.
311
творческая деятельность требует таких усилий, самоограничения,
целеустремленности, преодоления сопротивления как в себе, так и в мире, на
которые трудно решиться только в уповании наслаждения, славы или
материального достатка.
Путь совершенствования
Совершенствование начинается с осмысления себя и своего места в мире,
со своего отношения к высшим ценностям, с предположения о собственном
несоответствии этим ценностям. Но для этого индивид должен быть
самосознательным, т.е. каким-то образом относящимся к себе. Но чтобы
посмотреть на себя «свежим взглядом», необходимо освободиться от
собственной инерции, быть внутренне свободным. Свободно можно
посмотреть на себя только с какой-то определенной точки зрения.
Нравственная рефлексия означает анализ самого себя с точки зрения должного.
Вот и получается, что для того, чтобы решиться встать на путь
совершенствования, надо самому уже нравственно определиться (что иное
может значить взгляд на себя с позиций должного?).
Иными словами, появление стремления к нравственному
совершенствованию возможно на основе хотя бы минимального совершенства,
т.е. внутри пространства нравственности. Таков парадокс совершенства. Одним
из первых его сформулировал Августин:
«Совершенство представляет собой знание человека о собственном
несовершенстве»
191
.
Нравственный опыт человека складывается и развивается во многом на
основе осуществления им своих потребностей и интересов. Напряженности,
возникающие здесь, а точнее, негативный, если не мучительный опыт
неудовлетворения потребностей и интересов заставляют человека задумываться
о себе и своем месте в жизни. Но какова должна быть мера неудовольствия и
глубина страдания, чтобы человек обратился к совершенству. И можно ли
говорить о совершенствовании и совершенстве на фоне опыта мучительной
жизни? В понимании ответа на этот вопрос мы сталкиваемся с различием
религиозного и секуляризованного нравственного сознания. Может быть,
«человеку религиозному» легче переносить страдания: он находит утешение в
Боге. Хотя «религиозный человек» верит в загробный мир и вечную жизнь
души, невыносимые страдания могут быть для него знаком того, что Бог
отвернулся от него, а этот факт вполне может быть истолкован и как
исчерпанность, неоправданность идеала.
191
St. Augustinus. Sermo CLXX, 8. Цит. по Татаркевич В. Понятие совершенства в
этике // В. Татаркевич. О счастье и совершенстве человека. М., 1981. С. 316.
312
По библейскому сказанию, по наущению Сатаны Бог решается испытать некоего
благочестивого человека по имени Иов, обладавшего обширным благополучным семейством
и праведно нажитым несметным богатством. Испытание невыносимо. На Иова одно за
другим падают все мыслимые беды, в результате чего имущество его пропадает, из всех
родных у него остается только жена, его самого мучает невыносимая болезнь. Мера его
несчастий столь велика, что если положить их на одну чашу весов, а на другой разместить
все пески пустыни, то не перетянут они эти страдания. Таковы «весы Иова». Несмотря на
выпавшие на его долю сверхчеловеческие страдания, он не только сохраняет, но и укрепляет
свою веру в справедливость Бога, чем достигает милость Божью и вечное спасение
192
.
Нерелигиозному этическому сознанию пережить мучительные страдания
может быть существенно сложнее: какова ни была бы «судьба», пославшая
страдания, «человек этический» оказывается в конечном счете сам
ответственным за свой облик и за свой образ. С нравственной точки зрения,
вопреки любым страданиям и испытаниям должно оставаться человеком, а
именно: не малодушничать, не чинить несправедливости, тем более оправдывая
ее своими страданиями, не потакать своим страстям, не поддаваться
искушениям и сохранять личное достоинство. В этой стойкости и
самообладании духа и обнаружится высшее совершенство человека. Именно в
этом смысле, как гласит китайская мудрость,
«великое совершенство похоже на несовершенство»
193
.
Таков еще один парадокс совершенствования: осознание своего
несовершенства знаменует начало процесса личного усовершенствования.
Личность начинает свой путь к совершенству, отталкиваясь от собственного
несовершенства, отказываясь от себя-несовершенного.
В этом заключается нравственный смысл практики жертвенного
изменения себя. Жертвенного, ибо человек отвергает наличное в себе ради
желанного и (или) требуемого возвышенного. В нравственном
самосовершенствовании от человека требуется не совершенствовать то, чем он
уже владеет, а устремляться к высшему, к духовному, и тем самым
отказываться от приоритета себя. В утверждении мир не повторяется, но
обновляется, возвышается. Такое возвышение опосредствовано отрешением от
мира как мира вещного, бренного.
Самосовершенствование предполагает в человеке смирение. Это
нравственное качество обычно ассоциируется с самоуничижением и
безропотным послушанием. Когда критикуют религиозные моральные учения,
указывают прежде всего на проповедь ими добродетели смирения как чреватой
рабством и лицемерием, а в конечном счете духовной смертью. И в этой
критике как будто есть своя правда: установка религиозной этики на то, что
192
См. Рижский М.И. Книга Иова: Из истории библейского текста. Новосибирск,
1991.
193
Дао де цзин // Древнекитайская философия. М., 1972. Т. 1. С. 128.
313
полнота всякого бытия заключена в Боге, ведет к тому, что человеку как
таковому как будто бы уже нечего привнести от себя; ему остается только
усвоить себе божественные совершенства, стараясь уподобиться
божественному идеалу.
На это по поводу христианства, в частности, указывал Н.А. Бердяев: «Христианская
мораль смирения и послушания недостаточна, в ней не все ценности жизни раскрываются»;
она игнорирует творчество, «творчество новой жизни»
194
. Критика такого рода указывает на
безусловный факт нравственного опыта: усилие самосовершенствования не может быть
навязано человеку; он должен проявить готовность и волю, чтобы осуществить себя в
самосовершенствовании и при этом не подвергать скепсису свои способности и убеждения.
Однако смирение менее всего означает скептицизм и малодушие.
Добродетель смирения исходит из обращенного к человеку требования
освободиться от собственной гордыни, от довольства собой, своим пониманием
собственного несовершенства, своей кажущейся неутомимостью в
устремленности к идеалу. Когда речь идет о нравственной активности во имя
духовного возвышения, человеку не следует переоценивать творчество делания
самого себя. Требование смирения удерживает человека от произвола и от
попыток самому сотворить для себя идеал.
«...В ту даже самую минуту, когда вы будете с ужасом смотреть на то, что несмотря
на все ваши усилия, вы не только не подвинулись к цели, но даже как бы от нее удалились,
— в ту самую минуту... вы вдруг и достигнете цели и узрите ясно над собою
чудодейственную силу Господа, вас все время любившего и все время таинственно
руководившего», — говорит старец Зосима в романе Ф.М. Достоевского «Братья
Карамазовы» (II, IV).
И наоборот, в самодовольстве и гордыне, в глухоте к абсолютному, в
уповании на собственную свободу принимать или не принимать нравственный
идеал и наполнять его тем или иным содержанием нет никакого усилия к
самосовершенствованию. Чтобы осознать собственное несовершенство,
человеку необходимо внутренне признать, что принятый порядок вещей
неподобаем. В неприятии и осуждении себя и заключается покаяние, т.е. явно
выраженное сожаление о прошлом и решимость не совершать в будущем того,
что будет достойно сожаления. В строгом смысле слова эта решимость и есть
добродетель как стойкость человека в исполнении своего долга, несмотря на
естественные колебания, сомнения, скептицизм и уныние.
Таким образом, только как идея, как исходный принцип совершенство
обнаруживается в своей противоположности несовершенству. Как процесс
совершенствование опосредствовано рядом моментов внутреннего
нравственного опыта, которые человек должен пережить, чтобы действительно
продвинуться по пути к совершенству. Чем более продвигается человек по
194
Бердяев Н.А. Смысл творчества // Н.А. Бердяев. Философия свободы. Смысл
творчества. М., 1989. С. 464—465.
314
этому пути, чем более высокие цели он ставит перед собой, тем тяжелее дается
ему этот путь, тем более осознает он собственное несовершенство. И в этом
заключается еще один парадокс самосовершенствования, который можно
дополнить противоречивым и только на первый взгляд пессимистическим
призывом Сальвадора Дали:
«Стремись к совершенству, но высшего совершенства тебе не достичь никогда».
Принципиальная невозможность обретения высшего совершенства не
может быть основанием для прекращения усилий по принципиально
возможному самосовершенствованию. Во-первых, эта возможность касается
совершенствования личностью своих сил и способностей с целью преодоления
внутренней разорванности, насколько это возможно. Во-вторых,
предполагается, что в устремленности к идеалу совершенства личность должна
не чураться мира, но, наоборот, прилагать все свои усилия к тому, чтобы в
самосовершенствовании и на основе самосовершенствования
совершенствовался бы и мир, хотя бы в той скромной части, которая ее
окружает — как мир отношений с другими людьми и с природой. В-третьих,
практическое содержание этого требования непосредственно обусловлено
нравственным идеалом и в этически последовательном виде раскрывается как
заповедь любви.
КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
1. Каковы источники представления о совершенстве, нравственном
совершенстве в частности?
2. Каков перфекционистский смысл сформулированного B.C. Соловьевым
нравственного требования: «Имей в себе Бога» ?
3. Какие два аспекта характеризуют понятие совершенства?
4. Каковы основные критерии духовности?
5. Какие практические следствия вытекают из парадокса совершенства,
Августина?
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА
Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М., 1994.
Карсавин Л.П. О личности // Л.П. Карсавин. Религиозно-философские
сочинения. М., 1992. С. 181-232.
Соловьев В.С. Оправдание добра // Указ. изд. С. 135—151, 246—266.
Татаркевич В. Понятие совершенства в этике // В. Татаркевич. О счастье и
совершенстве человека. М., 1981. С. 336—359.
315
Раздел IV
Проблемы
прикладной этики
◊ ◊ ◊
Мораль становится действенной основой практического поведения не сама по
себе и не наряду с внеморальнымии нормами и психологическими мотивами, а
всегда преломляясь через последние. Мы уже ссылались на мнение Канта,
согласно которому во всем мире, быть может, никогда не было ни одного
поступка, который был бы совершен из одного лишь уважения к нравственному
закону и который не имел бы достаточных оснований помимо морали.
Адекватное осмысление морального опыта требует поэтому конкретного
анализа того, как мораль преломляется в тех или иных формах деятельности,
сферах жизни, типовых ситуациях.
Исторически наиболее существенными являются видоизменения морали,
которые связаны с национально-культурной, социально-статусной,
профессиональной принадлежностью людей. В определенном смысле каждый
народ, каждый класс, каждая профессия вырабатывают свою мораль. Наиболее
показательны в этом отношении писаные и неписаные профессионально-
нравственные кодексы, обеспечивающие достойное и общественно значимое
поведение человека в рамках его профессиональной деятельности. В них
особое внимание уделяется тем видимым отступлениям от общих моральных
норм, которые диктуются своеобразием профессии (типичный пример — так
называемая врачебная тайна, включая практиковавшееся до недавнего времени
сокрытие от пациента тяжелого диагноза).
В современных условиях общественно значимый характер приобрела
моральная жизнь не только в ее особенных формах, но и в индивидуальных,
единичных проявлениях. Это явилось следствием многих факторов, среди
которых два представляются наиболее важными.
Прежде всего речь идет об изменении реального статуса индивида в
обществе, выражающемся в том, что общество в целом, в том числе и прежде
всего государство, гарантированно обеспечивает его основные человеческие
права, с акцентированным пристрастием оберегая их в тех случаях, когда
индивид принадлежит к разного рода меньшинствам. Не только большая
социальная группа или общность — народ, сословие, семья, профессия и т.д.,
но и отдельная личность, личность сама по себе и даже прежде всего,
становится средоточием, фокусом общественной жизни.
Другим важным фактором явилось новое качественное состояние
техники и технологии деятельности. Усложнились коммуникация и вся система
организации социального пространства, в результате чего сбой в одном звене
сказывается на состоянии системы в целом. Появились столь дорогостоящие
316
технологические возможности, направленные на поддержание благополучия
человека, прежде всего его жизни и здоровья, что каждый случай их
применения становится общественно значимым событием.
Эти изменения имели одним из своих следствий интенсивное развитие
прикладной этики, в рамках которой наиболее развитой и оформившейся
является биомедицинская этика. Прикладная этика — не просто приложение
результатов теоретической этики к практике. Она, скорее, является особой
стадией развития и морали, и этики, знаменуя собой одновременно новую,
более глубокую и конкретную форму их синтеза. В рамках прикладной этики
теоретический анализ, общественный дискурс и непосредственное принятие
морально ответственного решения сливаются воедино, становятся содержанием
реальной соответствующим образом организованной общественной практики.
Это — особая форма теоретизирования; теоретизирование, непосредственно
включенное в жизненный процесс, своего рода теоретизирование в терминах
жизни. И это — особая форма принятия ответственных решений, самой
человеческой практики, когда последняя поднимается до теоретически
осмысленного уровня.
Прикладная этика сложилась в последние десятилетия, наиболее бурно
развивается в западных странах, так называемых открытых обществах,
прежде всего в США. Наиболее показательными для понимания феномена
прикладной этики являются проблемы, которые можно назвать «открытыми
моральными проблемами». Это такие проблемы, по поводу моральной
квалификации которых нет единства мнений в общественном сознании — ни
среди специалистов, ни среди широкой публики. Это — смертная казнь,
эвтаназия, аборты, трансплантация органов, эгоизм рыночной конкуренции и
др. Они открыты в том смысле, что открытым (нерешенным) остается вопрос о
нравственно достойных способах их практического решения. Применительно к
ним речь идет не просто о нарушении общепринятых моральных канонов, что
было бы простой банальностью, а об отсутствии таких канонов. К примеру,
норма «Не кради» никогда в своей категоричности не соблюдалась и не
соблюдается. Тем не менее по вопросу о том, имеет ли она нравственный
статус, серьезных споров не существует. Все знают, что воровство есть зло. С
открытыми моральными проблемами дело обстоит принципиально иначе. Здесь
нет согласия на уровне самих норм и ценностей. К примеру, и точку зрения,
осуждающую смертную казнь, и точку зрения, утверждающую ее, одинаково
аргументируют категориями справедливости и милосердия.
Более конкретно описывая своеобразие открытых проблем морали,
следует указать на следующие признаки.
Во-первых, они связаны с легальными и публичными сферами жизни
общества, которые поддаются рациональному регулированию и социальному
контролю. Само их наличие как проблем, притягивающих к себе общественное
мнение, свидетельствует о повышенных нравственных требованиях,
предъявляемых к официально санкционированной институционально
оформленной деятельности. К примеру, в государствах, в которых
практикуется смертная казнь, по этой причине погибает значительно меньше
317
людей, чем в уличных драках или семейных ссорах. Тем не менее не уличные
драки или семейные ссоры, а смертная казнь находится под особым и
пристальным вниманием общества, вызывает большие волнения и споры. Такая
избирательность вполне понятна и оправдана, так как смертная казнь есть не
просто убийство, а убийство, совершаемое в результате ясно
сформулированной и дефинитивно выраженной воли общества. Это —
сознательный акт государства.
Во-вторых, осмысление открытых моральных проблем не сводится к
выработке определенной моральной позиции, оно требует также специальных
знаний. Моральный выбор здесь совпадает с профессиональной
безупречностью решения. К примеру, нельзя выработать нравственного
отношения к проблеме трансплантации органов без ответа на вопрос о
критерии жизни и на массу других специальных научных вопросов.
В-третьих, открытые проблемы представляют собой такие отступления от
моральных требований, которые претендуют на моральный статус. Их можно
охарактеризовать как исключения из правил, подтверждающие правило.
Предполагается, что речь идет о таких исключительных ситуациях, когда
лучшим способом следования норме является отступление от нее. Так,
например, один из самых популярных аргументов в пользу эвтаназии
195
состоит
в том, что это делается во благо того, кто обрекается на смерть.
В-четвертых, открытые проблемы морали, хотя и имеют казусный
характер, тем не менее не решаются с помощью казуистического метода
196
.
Они являются открытыми не потому, что не найдено решение, а потому, что
они не имеют его. Это — прикладные и в этом смысле единичные проблемы. А
понимание единичного не может иметь логически обязывающих формул. Здесь
существенно важна не столько безупречность самого решения, сколько
безупречность способа его принятия. Не случайно поэтому практика открытых
проблем морали в современных обществах, как правило, связана с
деятельностью особых этических комитетов, призванных обеспечить
взвешенность принимаемых решений, блокировать соблазны злоупотребления,
сопряженные с самой сложностью ситуации.
Существует два типа открытых проблем. Первый охватывает ситуации,
допускающие нравственно аргументированные отступления от добра. Второй
касается ситуаций, нравственно санкционирующих использование зла.
Примером проблем первого типа является аборт, который в случае его
нравственного оправдания претендует на то, чтобы быть исключением из
195
Эвтаназия (греч. еu — хорошо и thanatos — смерть) — специальные действия врача
по ускорению смерти безнадежного больного, обеспечивающие безболезненность умирания.
196
Казуистическим (от латинского слова casus — случай, казус) называют метод,
объясняющий частные случаи, которые по видимости противоречат общему правилу, исходя
из самого этого правила путем его логически последовательного расчленения. Например,
убийство тирана истолковывается таким образом, что через цепочку рассуждений
подводится под общее правило, запрещающее убивать человека.
318
общегуманистического принципа, утверждающего святость человеческой
жизни. В качестве иллюстрации открытых проблем второго типа упомянем так
называемую ложь во благо, когда мораль для определенных, строго
обозначенных и вполне контролируемых ситуаций оправдывает отступление от
категорического требования «Не лги».
Словосочетание «открытые проблемы морали» вызывает ассоциацию с
термином «открытое общество». Она не случайна. Открытые проблемы морали
существуют, как правило, в открытом обществе, являясь одним из выражений
его плюрализма. Особо следует подчеркнуть: указанные проблемы обретают
статус открытых в масштабе общества. Это вовсе не исключает, а, напротив,
даже предполагает, что отдельная личность может иметь о каждой из них
совершенно определенное мнение. Для отдельной личности данные проблемы
могут быть и чаще всего являются вполне закрытыми.
Открытые моральные проблемы наглядно демонстрируют нормативную
сущность этики. В случае этих проблем то или иное этическое решение
очевидным образом оказывается той или иной моральной позицией. Обсуждая
вопросы о том, допустимы ли аборты, эвтаназия и т.д. мы не только
высказываем определенные, более или менее истинные суждения, но
осуществляем также определенный моральный выбор. Здесь ярко
обнаруживается практически обязывающая мера этических, утверждений.
◊ ◊ ◊
ТЕМА 27
РАЦИОНАЛИЗМ И ЭГОИЗМ
____________________________________________________________________
Весь порядок этического рассуждения как будто ведет к утверждению в жизни принципов
справедливости и милосердия, однако социальная практика провоцирует или прямо
обусловливает поведение, которое в ценностном плане является эгоистическим, но с
прагматической точки зрения как будто бы единственно правильно и житейски оправданно.
Человек сплошь и рядом оказывается в ситуациях, когда, желая быть порядочным и
добродетельным, он вынуждаем, или ему приходится действовать в обход, а то и вступать в
противоречие с моральными принципами. Получается, что с точки зрения практической
рациональности правильным оказывается эгоизм, а не справедливость и милосердие.
____________________________________________________________________
Эгоизм
Как уже отмечалось, эгоизм (от лат. ego — Я) — это жизненная позиция,
в соответствии с которой удовлетворение личного интереса рассматривается в
качестве высшего блага и, соответственно, каждому следует стремиться только
319
к максимальному удовлетворению своего личного интереса, игнорируя
интересы других людей или общий интерес, а то и нарушая их.
Эгоизму противостоит альтруизм, такая нравственная позиция или
принцип, в соответствии с которыми каждый человек должен совершать
бескорыстные действия, направленные на благо (удовлетворение интересов)
другого человека (ближнего) и общее благо
197
.
Ценностно-императивный смысл противоположности двух позиций
понятен: альтруизм и эгоизм противостоят друг другу как добро и зло,
добродетель и порок. Однако в то время как зло и порок отвергаются
нравственным сознанием однозначно, эгоизм не всегда воспринимается как
радикально негативное явление. Моральное сознание как будто бы иногда
готово отнестись к нему «с пониманием». Неправильно было бы усматривать в
этом непоследовательность или компромиссность морального сознания.
Скорее, надо постараться увидеть в такой «терпимости» проблему более
широкую — не только нравственную, но и социальную.
«Эгоизмом» нередко называют себялюбие, т.е. естественное чувство
самосохранения и благоволения к самому себе. Между тем себялюбие не
обязательно предполагает ущемление чужих интересов. «Эгоизмом» также
называют самомнение, или самодовольство, при котором благоволение к себе
может в самом деле осуществляться за счет других. Но если взять эгоизм в этом
втором значении, как самодовольство, под эгоизм могут быть обоснованно
подведены и такая позиция, которая выражается словами: «все должны
служить моим интересам», и другая, которая выражается словами: «все
должны следовать моральным принципам, кроме меня, если это мне не
выгодно», и наконец, третья, которая выражается словами: «всем
позволительно преследовать собственные интересы, как им
заблагорассудится».
Оставим последнюю формулу. Первые две очевидно противоречат
фундаментальным нравственным требованиям — золотому правилу и заповеди
любви. С точки зрения золотого правила, в них, несомненно, нарушены
принципы равенства и взаимности. С точки зрения заповеди любви, они
допускают использование индивидом других людей в качестве средства в
достижении собственных целей. С более общей этической точки зрения, обе
формулы противоречат критерию универсальности нравственных требований и
универсализуемости нравственных решений и суждений. Такое отношение к
себе как к безусловной ценности при отношении к другим исключительно как к
средству для достижения собственных целей представляет собой крайний
эгоизм и точнее называется эгоцентризмом. В таком своем выражении эгоизм
усугубляет обособленность и отчужденность человека от других людей, а в той
197
Асимметрия в определении эгоизма и альтруизма объясняется тем, что альтруизм
действительно сформулирован как принцип и вменяется в поведение человека. Эгоизм же
как правило представляет собой действительную черту поведения или характера; он не
существует как принцип и реконструируется этикой как противоположность тому, что
повелевается нравственностью.
320
мере, в какой жадность и корысть ненасытны, — и от себя самого.
Третья формула может быть признана в качестве морально достоверной,
но при определенной модификации: «всем позволительно преследовать
собственные интересы, если они не нарушают интересы других». Собственно
говоря, она вполне вписывается в нравственную норму «Не вреди».
Нравственная узость этой нормы становится в особенности очевидной, если
сопоставить ее с принципом альтруизма, как он сформулирован О. Контом: «Живи для
других», или — на более строгом языке морали: «Поступай так, чтобы твой личный
интерес служил чужому интересу». Однако эти принципы отнюдь не перечеркивают
скромное «Не вреди». Более того, она сохраняет особый статус внутри морали, поскольку
некоторыми моралистами высказывалась точка зрения, согласно которой допускаются
некоторые исключения из требования содействовать общественной пользе, в соответствии с
которыми человек, ориентируясь на счастье большего числа людей, вправе причинить
некоторый вред небольшому числу людей. Чтобы предотвратить эти допущения, необходима
разработка таких нравственных кодексов, которые однозначно бы устанавливали
превалирование правила «Не вреди» над правилом «Помогай ближним».
В третьей, надо сказать наиболее мягкой, своей версии эгоизм
оказывается приемлемым для универсалистски ориентированного
нравственного сознания. Но в такой своей форме эгоизм и не представляет
проблемы. Эгоизм проявляется в ситуации конфликта интересов, когда
индивид решается на удовлетворение личного интереса в ущерб интересу
другого человека (других людей) и стремится к этому.
Рациональность действий
Действия являются рациональными в различных отношениях. Во-первых,
это — правильные действия в буквальном смысле слова, т.е. действия,
отвечающие установленным правилам. Например, оплатить проезд в автобусе
без кондуктора — рационально, поскольку таким образом выполняется
обязанность пассажира, пользующегося правом проезда на общественном
транспорте. Во-вторых, это — благоразумные действия. Многие склонные
проехаться без билета надеются на то, что «авось» контролеров не будет; но
сама возможность «попасться» беспокоит их не фактом штрафа, а тем, что они
оказываются в постыдной ситуации, в которой их мелкое мошенничество
становится явным всем; эти стыдливые (хотя и нечестные) люди, скорее,
готовы оплатить проезд, чем «трястись» в ожидании возможного (пусть и
мимолетного) позора. В-третьих, это — благоразумные, в смысле практичные
(т.е. экономичные, сберегающие ресурсы), действия. Например, на
неоплаченный проезд в автобусе может быть наложен контролером штраф, так
что за поездку придется заплатить цену, многократно превышающую
установленную стоимость поездки. В-четвертых, это — лояльные, т.е.
отвечающие административным и иным установлениям и сложившимся
коллективным привычкам, действия. Так, оплата проезда, помимо исполнения