Кармин А. Культурология

Подождите немного. Документ загружается.

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

131 -

- 131

Во-вторых, наличие генетически наследуемых нервно-психических свойств личности не

обеспечивает формирование единого, «общенародного» национального характера, ибо в

любом народе переплетаются различные генетические линии, и едва ли найдутся

родословные, в которых не было бы «иноземных» предков (особенно если учесть

происходившие в прошлом переселения народов).

Наконец, в-третьих, если национальный характер генетически наследуется, то придется

допустить, что он не зависит от развития цивилизации и культуры. Но мало кто даже из самых

горячих любителей порассуждать о национальном характере решается настаивать на том, что

история народа не накладывает отпечаток на его характер. В результате получается порочный

круг: с одной стороны, пытаются объяснить особенности культуры и истории народа его

характером, а с другой — вывести черты его характера из

143

особенностей его культуры и исторической судьбы (это нетрудно заметить, проанализировав

приведенные выше высказывания Бердяева, Сагатовского, Кюстина, Смита, Кайзера и др.)· Не

случайно такой знаток Китая, как Л. С. Васильев, иронически замечает, что невозможно понять,

конфуцианство ли соответствует национальному характеру китайцев или их национальный

характер сформировался под влиянием конфуцианства.

Говоря о русском национальном характере, П. Н. Милюков еще на рубеже XIX-XX вв. указывал,

что попытки связать его с передаваемыми по наследству «природными» личностными качествами

русских людей опираются на «недоразумения и предрассудки, теоретическое обоснование кото-

рых давным-давно сдано в архив». Он подчеркивал, что «объяснять особенности духовной жизни

России из особенного склада народного духа, из русского национального характера... — это

значит объяснять одно неизвестное посредством другого, еще более неизвестного. Национальный

характер сам есть последствие исторической жизни и только уже в сложившемся виде может

служить для объяснения ее особенностей. Таким образом, прежде чем объяснять историю русской

культуры народным характером, нужно объяснить самый народный характер историей культуры.

Притом же, само определение того, что надо считать русским народным характером, до сих пор

остается спорным. Если исключить из этого определения, во-первых, общечеловеческие черты,

монополизированные национальным самолюбием, во-вторых, те черты, которые принадлежат не

нации вообще, а только известной ступени ее развития, в-третьих, наконец, все те, которые при-

дала народному характеру любовь или ненависть, или вообще фантазия писателей, трактовавших

об этом предмете, — то специфических и общепринятых черт останется очень немного в

обычном изображении русского характера».

146

Итак, «национального характера», если понимать под ним совокупность свойств личности,

типичных для всех или «большинства» представителей какого-либо народа, не существует.

Иначе говоря, нет каких-то неизменных на протяжении веков, генетически заданных — от

«крови и почвы» — психических и нравственных черт нации.

Обратимся теперь ко второй группе перечисленных Дуийкером и Фрийдом подходов к

определению национального характера.

8.3. КУЛЬТУРНО-НОРМАТИВНАЯ ТРАКТОВКА НАЦИОНАЛЬНОГО

ХАРАКТЕРА

В отличие от первых трех последние три подхода связывают национальный характер с

произведениями духовной культуры народа. При этом речь идет уже не о персональных особенно-

стях психики, а об общих чертах духовной жизни нации.

Согласно четвертому подходу о национальном характере можно судить по персонажам,

изображаемым в искусстве. В художественных образах, действительно, отражаются социальные

типы людей, характерные для данного общества. Но, во-первых, эти типы разнообразны и увидеть

в них какой-то единый характер вряд ли возможно. Например, и Чичиков, и Ноздрев, и Собакевич,

и Манилов у Гоголя — это социальные типы. Но характеры их очень различны и включают в себя

противоположные психические и нравственные качества. Какие же выводы о русском

национальном характере следует сделать из рассмотрения гоголевских героев? Конечно, можно

попытаться отобрать из представленных в искусстве народа персонажей те, которые наиболее

выражают национальный

146

Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. М., 1992. С. 37-38.

144

характер; но тогда встанет вопрос о критериях такого отбора, что вновь приведет к уже

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

132 -

- 132

отмеченным выше трудностям. Во-вторых, хотя художественные образы, особенно в

реалистическом искусстве, обладают национальными особенностями, последние, однако, со-

четается в них с общечеловеческими чертами, что, собственно, и делает произведение

искусства достоянием не только национальной, но и мировой культуры. Дон Кихот и Гамлет,

Чацкий и Молчалин, князь Мышкин и братья Карамазовы — это типы, характерные для

своего народа и своего времени, но вместе с тем они несут в себе нечто такое, что так или

иначе свойственно людям разных стран и эпох. В-третьих, национальный «колорит»,

отличающий героев художественных произведений, связан с конкретными историческими

обстоятельствами жизни народа, страны, социального окружения, в котором они находятся.

Он определяется обычаями и традициями, манерами речи, формами и правилами поведения,

привычными условиями быта — т. е. всем тем, что составляет национальную культуру и

субкультуру их социальной среды. В этом смысле художественные образы, несомненно, пе-

редают особенности, свойственные народу, однако такие особенности выражаются не столько

индивидуальными характеристиками героев, сколько общими для них реалиями, норматива-

ми, традициями народной культуры. А это значит, что если национальный характер

отражается в персонажах искусства, то он представляет собою, в конечном счете, не что иное,

как комплекс закрепившихся в культуре данного народа в данную историческую эпоху норм и

ценностей.

Пятый и шестой подходы, указанные Дуийкером и Фрийдом, выражают такое понимание

национального характера еще более отчетливо. Эти подходы предполагают, что он

воплощается не в каких-то личностных чертах всех или большинства отдельных членов

нации,

а в социокультурной деятельности народа. Он есть своего рода коллективный духовный

настрой, который обусловливает ее и проявляется в ней. Для обозначения совокупности

глубинных установок коллективного сознания, формирующих подобный духовный настрой, в

научной терминологии используют иногда термины «ментальность», «менталитет» (от лат.

mens — дух, ум). Национальный характер выступает как форма выражения ментальности

народа. Он образует духовную атмосферу, которая царит в обществе и обнаруживает себя в

образцах мышления и поведения, задаваемых культурой, в нормативах, ценностных

ориентациях и продуктах культурного развития.

Очевидно, что национальный характер в этом смысле есть общее достояние народа, а не

комбинация индивидуальных качеств, свойственных его представителям. «Характерные

черты отдельных индивидов, особенно при нерепрезентативной выборке, никоим образом не

являются идентичными с характерными чертами организованной группы (в данном случае —

нации) и наоборот. Ведь свойства Н

О отличаются от свойств водорода и кислорода, взятых в

отдельности».

147

Многое из того, что говорилось выше о национальных характерах различных народов,

соответствует этому пониманию. Но в содержании этнокультурных стереотипов, как правило,

различные подходы к трактовке национального характера смешиваются. Наряду с

ментальностью, культурными нормами, ценностями и идеалами, определяющими образ жизни

народа, эти стереотипы включают в себя и описания психических, душевных, нравственных

качеств его представителей. Конечно, ошибочными могут быть стереотипные представления

как о личностных качествах индивидов, так и о культурных нормах, по которым жи-

147

Сорокин П. А. Основные черты русской нации в двадцатом столетии // О России и русской

философской культуре. М., 1990. С. 464.

145

вет народ в целом. Чтобы выявить господствующие в культуре убеждения, идеалы, принципы

мышления, правила поведения, необходимо ее глубокое и тщательное изучение. Однако пред-

метом изучения здесь являются процессы и результаты культурного развития народа,

объективно проявляющиеся в его образе жизни. А стереотипные описания специфических

личностных, психических или нравственных качеств, которые будто бы «от природы» обра-

зуют национальный характер, лишены объективного основания. На самом деле они являются

лишь неправомерным обобщением субъективных впечатлений и эмоций, возникновение

которых может зависеть от различных факторов. Как показывают социально-психологические

исследования, решающую роль в образовании стереотипных представлений о национальном

характере играют, прежде всего, социально-исторические обстоятельства, в которых

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

133 -

- 133

складываются межэтнические взаимоотношения. Что же касается личного опыта общения с

людьми иной национальности, то он всегда слишком ограничен, чтобы на основании него

делать общие выводы о нации в целом.

Поэтому следует критически отнестись к приведенным выше стереотипным характеристикам

народов. Не случайно так часто у цитированных авторов встречаются высказывания о

противоречивости «национального характера» . Разнообразие индивидов в любой нации

позволяет одинаково легко и «доказывать» и «опровергать» наличие в «национальном

характере» какой угодно черты личности. Даже Кант, один из величайших философов чело-

вечества, не смог избежать здесь односторонности. Всякий может без особого труда найти

примеры, свидетельствующие об ошибочности его утверждений о нелюбезности англичан,

слабости художественного вкуса у немцев или отсутствии любознательности у испанцев.

Если Кант просто констатирует психологические различия между тремя европейскими

нациями, то Мадариага делает попытку объяснить происхождение этих различий. Однако его

исходное предположение (о том, что они определяются соотношением воли, интеллекта или

страсти) столь же неопровержимо, сколь и недоказуемо. А стремление вывести

«национальные характеры» англичан, французов и испанцев из этого предположения

заставляет Мадариагу присоединять к своим метким культурологическим наблюдениям

весьма сомнительные обобщения. Например, он говорит, что французы недооценивают

интуицию; но ведь именно французские философы Рене Декарт и Анри Бергсон создают

учения о фундаментальной роли интуиции в познании. Мадариага меняет местами причины

со следствиями: у него особенности культуры определяются «национальным характером»,

тогда как на самом деле, наоборот, национальный характер определяется особенностями

культуры. Поэтому многие его положения верны лишь при условии, что им дается иная

интерпретация. Так, когда Мадариага утверждает, что англичане — искусные ремесленники,

бизнесмены, путешественники и естествоиспытатели, это можно считать правильным лишь

постольку, поскольку относится не ко. всем отдельным англичанам (в силу будто бы

присущей им наклонности к действию), а к закрепленным в английской культуре традициям и

достигнутым англичанами как нацией успехам в этих сферах деятельности. Методо-

логическую несостоятельность его теории национального характера подчеркивает уже хотя

бы то, что он сам, будучи испанцем, конструирует ее в чисто французском, согласно его пред-

ставлениям, стиле.

Множество неоправданных обобщений можно заметить и в других этнокультурных

стереотипах. Никак нельзя согласиться с тем, что китайцы, как отмечается у Макгована,

небрежны в работе: чтобы убедиться, что это не так, достаточно посмотреть в Эрмитаже хотя

146

бы на китайский фарфор или на сделанные китайскими мастерами удивительные шары из

слоновой кости, которые состоят из множества находящихся внутри тонких резных сфер. Даже

пресловутая американская деловитость в действительности может считаться национальной чертой

американцев не потому, что она составляет психологическую особенность «американского ха-

рактера», но потому, что она входит в комплекс социально одобряемых и закрепленных в культуре

норм поведения (хотя, разумеется, ею обладают далеко не все из них).

В стереотипах русского характера, рассмотренных выше (§§ 7.2-7.3), также явственно проступает

тенденция представить его в виде совокупности психологических черт личности русского

человека. Отсюда и разноречивость суждений о русском характере. Как бы расписываясь в

бессилии справиться с ней, говорят о «невыработанности» русского характера или же о противо-

речивости, загадочности и необъяснимости русской души. Но она оказывается такой уже просто

потому, что попытка из многих русских душ сделать одну заведомо обречена на неудачу.

Субъективность и случайность отбора национальных русских черт личности особенно

проявляется у иностранцев, которые часто из своих весьма поверхностных наблюдений делают

выводы то о свойственных русским угодливости и раболепии (Герберштейн), то об их

молчаливости (де Сталь), то о презрении к слабым (Кюстин), хотя с неменьшим основанием

можно было бы приписать русским и прямо противоположные черты. Все выводы такого рода на

самом деле могут претендовать на отражение русского характера лишь в той мере, в какой они

улавливают реально существующие в русской культуре, закрепленные в обычаях и традициях, в

морали и праве, в идеологии, философии, литературе нормы и ценности. Презрение к слабым, ска-

жем, явно не соответствует культурным установкам (в традициях русской культуры, наоборот, —

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

134 -

- 134

жалость к убогим, юродивым, нищим) и, следовательно, русскому характеру не присуще. О

противоречивости же русского характера можно говорить только тогда, когда культурные нормы

и ценности оказываются противоречивыми (что, впрочем, действительно имеет место). В основе

личностно-психологического толкования национального характера лежит отождествление норм

национальной культуры с психическими качествами людей, принадлежащих к ней. Так, в

частности, особенности русской культуры неправомерно принимаются за личностно-

психологические свойства русского человека. Чтобы увидеть, как это происходит, заглянем еще

раз в § 7.4. Указанные там культурные установки — коллективизм, духовность, гиперболичность

дел и намерений, фетишизация власти, мессианский патриотизм — это социально обусловленные

нормы мышления и поведения. Их никак нельзя считать передающимися генетически по наслед-

ству личностными качествами характера, и они совсем не обязательно воплощаются в реальном

поведении всех или большинства членов общества. Но стоит только упустить из виду их

социокультурное происхождение, и не остается ничего другого, как объявить их этногенетически

заложенными в личность русского человека персональными психологическими качествами.

Подобным образом и возникают личностно-психологические трактовки национального характера.

Конечно, можно сказать, что у того, кто неукоснительно следует господствующим в русской

культуре установкам и превращает их в личные нормы мышления и поведения, — «истинно

русский» характер. Но, во-первых, характер личности не сводится к общекультурным нормам

мышления и поведения, а потому индивиды, придерживающиеся одних и тех же культурных

ориентиров, могут быть чрезвычайно разнооб-

147

разны по своим персональным характерам. А во-вторых, следует учесть, что во всякой культуре,

помимо господствующих, есть и «теневые», подчас прямо противоположные установки — в том

числе и антиобщественные, социально неодобряемые. Принимая их, человек тоже остается в

рамках своей культуры, хоть его жизненные установки и не соответствуют господствующим в

культуре тенденциям. Кроме того, индивиды, придерживающиеся иных, отличных от

господствующих сегодня норм и правил поведения, возможно, задают будущие установки

культуры... Однако и в этом случае они лишь развивают заложенные в сегодняшней культуре

возможности. В этом смысле любой человек — сын своего времени и своей культуры. Никто не

может «выпрыгнуть» за их рамки. Но, как бы то ни было, русский национальный характер

отражает исторически обусловленные особенности русской культуры, а не какие-то

«врожденные», идущие от «крови и почвы» особенности психики русского человека.

Тенденция трактовать национальный характер в личностно-психологическом плане сохраняется и

в современной литературе. При этом за врожденные или за исторически возникшие, но устойчиво

сохраняющиеся в течение многих веков принимаются «черты характера», которые на самом деле

являются лишь существующими в определенных социальных условиях нормами поведения. Когда

Смит говорит о «русском шопинге» или особой любви русских к поэзии, то он описывает в

действительности не типичные для русских людей склонности, а явления, обусловленные

обстановкой в стране. Изменилась обстановка — и сейчас уже люди и в магазинах ведут себя

иначе, и на вечера поэзии не слишком ломятся. Кануло в прошлое и знаменитое в свое время

«чувство глубокого удовлетворения», с которым люди встречали всякий раз очередное поста-

новление ЦК КПСС. А ведь в официальной советской печати оно подавалось чуть ли не как

свойственное всем русским (и вообще советским) людям чувство, в котором проявляется

«всеобщая любовь к родной коммунистической партии».

Если какие-либо характерные для существующего состояния культуры нормы поведения

оцениваются негативно, возникает соблазн объявить их «не соответствующими русскому

характеру» . В духе указанной тенденции это вполне можно сделать. Так поступает В. Ή.

Сагатовский, говоря, например, об оскудении «религиозной духовности русского характера» и

об утрате у значительной части русского народа «почвенно-национальных» черт.

148

Подобные

рассуждения, однако, приобретают рациональный смысл только тогда, когда национальный

характер толкуется как комплекс культурных норм и ценностей. При этом подходе предметом

обсуждения оказываются не изменения личностно-психологического облика русского

человека (такого единого для всех облика просто не существует), а сдвиги в культуре: под

«русским характером» тут понимаются нормы и ценности, существовавшие в русской

культуре длительное время в прошлом, и происшедшие за последнее время в русской

культуре отклонения от них считаются нежелательными. Сагатовский, призывая продолжить

выработку русского характера у большего количества русских людей, в сущности, ратует за

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

135 -

- 135

восстановление (с преодолением при этом «слабохарактерности») существовавших прежде, в

досоветское время, культурных норм и ценностей.

Проблема изменения национального, и в том числе русского характера, вообще является

неразрешимой при его личностно-психологической трактовке, поскольку попадает, как уже

указывалось (§ 8.2), в порочный круг. С позиций же культурно-нормативного подхода

148

Сагатовский В. Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб., 1994. С. 183-184.

148

этого порочного круга не возникает: национальный характер не является раз и навсегда

заданным «от природы». Он складывается исторически и, проявляясь в культуре, изменяется

вместе с нею от эпохи к эпохе. Вместе с тем преемственность в культуре обеспечивает со-

хранение традиций и, следовательно, устойчивость соответствующих им элементов

национального характера. Однако нравится ли нам это или нет, но далеко не все традиции

сохраняются в процессе развития культуры. Поэтому изменения национального характера

неизбежны. И задача восстановления и совершенствования русского характера, которую

ставит Сагатовский, в сущности, заключается в том, чтобы развивать русскую культуру,

сохраняя при этом ее лучшие традиции. Правда, вряд ли перспективы ее развития связаны с

«русской идеей» (см. § 7.1).

Итак, на вопрос, существует ли национальный характер, можно ответить: нет, если под ним

понимается некая заданная «от природы» совокупность личностных, психических и

нравственных качеств, отличающих представителей данной нации; да, если понимать его как

устойчивый комплекс специфических для данной культуры ценностей, установок, по-

веденческих норм. Что же касается этнокультурных стереотипов, то в них находят выражение

обыденные, поверхностные и в

значительной части не соответствующие действительности представления о народах и

национальных культурах. Они обычно строятся на личностно-психологической трактовке

национального характера и нуждаются в критическом анализе и интерпретации с позиций его

культурно-нормативного понимания. Однако эти стереотипы являются культурным

феноменом, играющим существенную роль в общественном сознании и самосознании

народов. Люди вольно или невольно воспринимают этнокультурные стереотипы как образцы,

которым надо соответствовать, чтобы быть таким, каким «положено» быть представителю

своего народа. Поэтому стереотипные представления об особенностях «национального

характера» на самом деле оказывают определенное влияние на людей, стимулируя у них

формирование тех черт характера, которые отражены в стереотипе. Этнокультурные

стереотипы являются также важным фактором межэтнических отношений. От них в немалой

степени зависит атмосфера, в которой развиваются контакты между представителями разных

национальностей, между народами и государствами. Это особенно надо учитывать в наше

время, когда многие люди очень остро реагируют на малейший намек, задевающий их

национальное чувство. Поэтому этнокультурные стереотипы заслуживают внимательного

отношения и изучения.

149

Глава 4. СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ МИРЫ

Мне сладки все мечты, мне дороги все речи,

И всем богам я посвящаю стих.

В. БРЮСОВ

§1. ТИПЫ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ МИРОВ

Социокультурным миром я называю общество, характеризующееся особым, специфичным

для него типом культуры. Всякий социокультурный мир отличается не только своеобразием

культуры, но и укладом жизни людей в нем. Культура обеспечивает целостность

социокультурного мира, ибо она образует общую информационно-семиотическую среду, в

которой протекает жизнедеятельность его членов. Эта среда объединяет их и создает возмож-

ность взаимодействия между ними.

Социокультурные миры могут быть замкнуты в сферу какой-либо отдельной этнической

культуры (например, мир Древнего Египта или мир инков). Но в отличие от национальных

культур они не обязательно возникают на почве этнической общности и могут охватывать

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

136 -

- 136

разные народы и страны (например, мир европейского Средневековья, мир арабской

культуры).

Для социокультурных миров характерна относительная обособленность от внешнего

окружения. Влияние иных культур на них незначительно и не сказывается сколько-нибудь

существенным образом ни на содержании их жизни, ни на их исторической эволюции (если

только она не прерывается насильственно завоевателями). Каждый социокультурный мир —

это своего рода отдельный остров (маленький островок или большой материк) архипелага

человеческой культуры, существующий относительно независимо от других ее островов. Все

острова этого архипелага «живут под одним солнцем» — их объединяет общая природа

человечества. Возможно, что когда-нибудь в будущем они сольются в одно целое, но до сих

пор человеческая культура развивалась и продолжает развиваться в условиях

сосуществования различных социокультурных миров.

Не ставя задачей дать развернутую типологию социокультурных миров, я рассмотрю три их

типа (которые не являются взаимоисключающими):

Исторические типы культуры — сменяющие друг друга эпохи в развитии общества

(например, античный мир);

Региональные культуры — надэтнические культурные общности, которые складываются в

определенном географическом ареале и на протяжении долгого исторического времени сохра-

няют свою специфику (например, культура Латинской Америки);

Цивилизации — социокультурные миры разнообразного вида, возникающие на определенном

этапе истории и выступающие как особые формы общества, существенно различающиеся по

многим признакам: по содержанию духовной жизни, уровню развития техники и экономики,

особенностям социально-политической устройства, господствующей религии и др. (например,

шумерская цивилизация).

150

§2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ТИПЫ КУЛЬТУРЫ

2.1. ПЕРВОБЫТНАЯ КУЛЬТУРА

Временные границы первобытного общества определить нелегко. Существа семейства Homo

появились около 4 млн. лет назад, Homo habilis (умеющие изготовлять каменные орудия труда) —

около 2 млн. лет назад, a Homo sapiens — около 100 тыс. лет назад. Самый древний из известных

городов — Иерихон — возник около 10 тысяч лет назад,

149

а древнейшие государства

образовались на рубеже IV-III тысячелетий до н. э. Первобытный образ жизни сохраняется и в XX

веке у некоторых племен в Африке, на островах Тихого океана. Но как бы то ни было, ясно одно:

эпоха первобытной культуры — самая длительная в человеческой истории.

Хотя жизнь древних племен в разных географических регионах имела свои особенности,

существуют общие черты, характерные для культуры первобытного типа.

Важнейшей отличительной чертой первобытной культуры является синкретизм (от греч. syncretis

— соединение) — нерасчлененность, недифференцированность ее форм, свойственная их

неразвитому состоянию. Другая важная особенность этой культуры — ее бесписьменность. Это

обусловливает медленность накопления информации в обществе и вытекающие отсюда слабые

темпы культурного и социального развития.

На ранних стадиях первобытного общества, когда язык был еще очень примитивен и возможности

речевой коммуникации невелики, главным информационным каналом культуры была, помимо

естественно-биологической активности, трудовая деятель-

ность.

150

В ней сочетались воедино прагматический и информационный аспекты. Освоение и

передача смысла трудовых операций происходили в невербальной форме, без слов. Показ и

подражание («обезьянничанье») были основными средствами обучения и общения. Действия,

после которых наблюдался какой-либо полезный эффект, становились образцами, которые копи-

ровались и передавались от поколения к поколению и превращались в затверженный ритуал.

Поскольку причинно-следственные связи между действиями и результатами при отсутствии

необходимых языковых форм их (связей) выражения и недостаточном развитии мышления плохо

поддавались анализу и осознанию, постольку в ритуалы превращались и многие практически

бесполезные действия. Вся жизнь первобытного человека проходила в выполнении множества

ритуальных процедур и обрядов. Значительная часть из них на самом деле имела рационально

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

137 -

- 137

необъяснимый, магический характер. Но для древних людей такие магические ритуалы

представлялись столь же необходимыми и эффективными, как и любые трудовые акты. Никакой

разницы между трудовыми и магическими операциями для него здесь не было.

Мир смыслов, в котором жил человек на заре своей истории, задавался ритуалами. Они были

невербальными «текстами» его культуры. Ритуальные операции выступали как символы, знание

которых определяет уровень овладения культурой и социальную значимость личности.

Подражательность ритуального поведения требовала от каждого индивида следования образцам

149

В недавних археологических раскопках на его месте обнаружены постройки, датируемые 7800

годом до н. э.

150

Leach E. Culture and Communication. Cambridge, 1976. P. 9. Романов В. Н. Историческое

развитие культуры. М., 1991. С. 12.

151

и исключала творческую самостоятельность. Индивидуальное самосознание в этих условиях

развивалось слабо и почти полностью сливалось с коллективным. Проблемы нарушения соци-

альных норм поведения, непослушания, противоречия между личными и общественными

интересами не существовало. Индивид не то чтобы должен был вести себя «как все» — он

просто не мог отступать от ритуальных требований, налагаемых на его поведение. Особую

роль здесь играли запреты — табу, охранявшие жизненно важные для существования

племени устои коллективной жизни (порядок распределения пищи, недопущение

кровнородственных половых связей, неприкосновенность особы вождя и т. д.). Культура

начинается с введения запретов, которые пресекают асоциальные проявления животных

инстинктов, но вместе с тем и сдерживают личную предприимчивость (охранительный

характер так или иначе свойствен всякой культуре вообще).

С развитием языка и речи формируется и приобретает быстро растущую важность новый

информационный канал — устное вербальное общение. Это сопровождается развитием

мышления и индивидуального самосознания. Индивид перестает отождествлять себя с

коллективом, у него появляется возможность высказывать, предлагать и обсуждать различные

мнения и предположения по поводу событий, действий и их последствий, планов и т. д., хотя

самостоятельность мышления долгое время остается еще очень ограниченной.

На этом этапе духовным основанием первобытной культуры становится мифологическое

сознание. Оно отличается тем, что человек переносит на окружающий мир свойства, которые

он замечает в самом себе: предметы природы представляются ему живыми, одушевленными

существами, которые так же, как и он, имеют волю, желания, мысли, чувства. В мифах

неразличимо

ни для рассказчика, ни для слушателя сочетаются реальность и вымысел. Зато они объясняют

всё: в них всё делается понятным, несмотря на малость реальных знаний. Словесная

символика мифов вливается в ритуалы и придает им смысл (в том числе и тайный смысл

магических ритуалов, доступный только посвященным — колдунам, магам). В свою очередь,

мифотворчество порождает новые магические ритуалы. Мифы окутывают все формы

жизнедеятельности людей и выступают как основные «тексты» первобытной культуры. Их

устная трансляция обеспечивает установление единства взглядов всех членов племенного

сообщества на окружающий мир. Вера в «свои» мифы скрепляет сообщество и вместе с тем

отделяет его членов от «чужаков», верящих в иные мифы.

Поэзия мифов — первая форма литературного творчества. Но мифологическая символика

воплощается не только в словесной форме — она выражается также в знаковых структурах

обрядов, пения, танца, рисунка, татуировки, украшения оружия, предметов домашнего

обихода и т. д. В результате мифология образует атмосферу, в которой зарождаются

разнообразные виды первобытного искусства. В мифах закрепляются и освящаются

практические сведения и навыки хозяйственной деятельности. Благодаря их передаче от

поколения к поколению накопленный в течение многих веков опыт сохраняется в социальной

памяти и образует первичный уровень знаний и способов мышления, от которого начинается

путь, ведущий к развитию философии и науки. В мифологических рассказах о божествах,

населяющих мир, зарождается религиозное мировоззрение.

Таким образом, в слитном, недифференцированном («синкретичном») виде первобытная

мифология заключает в себе зачатки основных областей духовной культуры, которые

выделятся из нее на последующих ступенях

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

138 -

- 138

152

развития человеческого общества — религии, искусства, философии, науки. Переход от

первобытного общества к более высоким ступеням общественного развития и более развитым

типам культуры в разных регионах Земли происходил по-разному. Различные исторические

типы культуры сложились в Древнем Египте, Месопотамии, Китае, Индии. Рассмотрение всех

их не входит в нашу задачу. Проследим лишь основные этапы развития культуры в

европейском регионе.

2.2. АНТИЧНАЯ КУЛЬТУРА

Эпоха античной культуры начинается с образования греческих полисов — городов-государств

— на присредиземноморских землях Эллады и Малой Азии в начале I тысячелетия до н. э. и

завершается с падением Римской империи в V веке н. э. В Греции и Риме в эту эпоху

интенсивно развивается скотоводство, земледелие, добыча металлов в рудниках, ремесло,

торговля. Распадается патриархальная родоплеменная организация общества. Растет имуще-

ственное неравенство семей. Родовая знать, наращивающая богатство благодаря широкому

использованию труда рабов, ведет борьбу за власть. Общественная жизнь протекает бурно —

в социальных конфликтах, войнах, смутах, политических переворотах.

Античная культура на протяжении всего времени своего существования остается в объятиях

мифологии. Более того, она поглощает и перерабатывает разрозненные племенные мифы,

сливая их в единую религиозно-мифологическую систему. Уже в VIII-VII вв. до н. э. в поэмах

Гомера «Илиада» и «Одиссея», и Гесиода «Теогония» и «Труды и дни» эта система

приобретает тот вид, в котором она становится основой всего античного мировоззрения.

Однако динамика общественной жизни, усложнение социальных отношений, рост знаний

подрывают архаические формы мифологического мышления. Торговые связи с другими на-

родами и мореходство расширяют кругозор древних греков, знакомство с иноземными

мифами побуждает их задумываться об отношении мифов к реальности. Научившись у

финикийцев искусству алфавитного письма и усовершенствовав его введением букв, обо-

значающих гласные звуки, греки получают возможность записывать и накапливать

исторические, географические, астрономические сведения, собирать наблюдения, касающиеся

явлений природы, технических изобретений, нравов и обычаев людей. Весь этот громадный

материал было трудно уложить в каноны мифологических рассказов. Необходимость

поддерживать общественный порядок в государстве требует замены неписаных племенных

норм поведения, закрепленных в мифах, логически четкими и упорядоченными кодексами

законов. Публичная политическая жизнь стимулирует развитие ораторского мастерства,

умения убеждать людей, способствуя росту культуры мышления и речи. Совершенствование

производственно-ремесленного труда, городского строительства, военного искусства все

больше выходит за рамки освященных мифом ритуально-обрядовых образцов.

Таким образом, расцвет мифологии в античную эпоху сопровождается борьбой против

архаических традиций мифологического сознания, сковывающих свободу мысли, рост знаний,

развитие трудовой деятельности. Стремление разрешить это внутреннее противоречие

античной культуры составляет движущую силу ее развития.

История античной эпохи разделяется на две частично накладывающиеся друг на друга фазы

— греческую и римскую античность.

Главными сферами греческой культуры становятся философия и искусство. Они вырастают из

мифологии и пользуются ее образами. Но вместе с тем они приобретают значение, выходящее

за ее пределы.

153

Древнегреческая философия — дитя мифологии, которое подобно Зевсу, выступившему

против своего отца Кроноса, вступает в борьбу со своей родительницей. Рождение ее есть

рождение нового типа мышления, который хотя и вынашивается в лоне мифологического

мышления, но принципиально отличен от него и выступает как его соперник в построении

картины мироздания. Мифологическое сознание удовлетворяется описаниями, философское

же требует доказательств. Философское мышление, в отличие от мифологического, стремится

дать объяснение действительности путем рационального, логического рассуждения, а не по-

средством повествования, достоверность которого с самого начала находится вне всяких

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

139 -

- 139

сомнений. Средством философского рассуждения служат не наглядные образы и эмоции, а

абстрактные понятия. В противоположность мифологии, философия считает необходимым

четко отличать факты и логические выводы от вымыслов и предположений, не опирающихся

на доказательства. Первый древнегреческий философ Фалес Милетский, поставив вопрос о

первоначале всех вещей, стал искать ответа не в деяниях богов, а в логическом обобщении

фактов, которое привело его к выводу, что первовеществом, из которого все возникает,

является вода. В дальнейшем этот вопрос получает иные решения у Анаксимева и

Анаксимандра, у пифагорейцев и элеатов, у Гераклита, Анаксагора и Демокрита, у Платона и

Аристотеля. Но все великие греческие философы приводят в обоснование своих мнений не

мифологические рассказы, а факты и умозаключения (что не мешает им, впрочем, при случае

облечь свои мысли в одежду мифологического языка). Вместе с философией развиваются и

начатки научных знаний — астрономии, математики, биологии, медицины. Сократ повернул

греческую философию к изучению человеческой души. Вершиной греческой философии

явились учения Платона и Аристотеля, в которых были сделаны попытки свести в единую

систему представления о мире, обществе, человеке, истине, добре и красоте. После них

греческая философская мысль постепенно клонится к упадку.

Искусство Древней Греции, как и философия, исходит из мифологии и ерпает из нее свои

темы и сюжеты. Однако оно начинает служить не только ритуально-мифологическим,

культовым целям. Произведения искусства приобретают свою собственную, эстетическую

ценность, которая определяется не их культовым назначением, а художественными

достоинствами. Искусство превращается древними греками в самостоятельную область

культуры, сферу деятельности, направленной на удовлетворение эстетических потребностей.

В нем возникают и дифференцируются друг от друга как особые его виды архитектура,

скульптура, лирическая поэзия, драма, театр. Древнегреческое искусство во многом

предопределило развитие художественной культуры более поздних исторических эпох. В нем

родились классические архитектурные стили (дорический, ионический и коринфский ордеры),

каноны скульптурного изображения человеческого тела (Мирон, Фидий, Поликлет, Пракси-

тель, Скопас, Лисипп), образцы любовной лирики (Сапфо, Анакреонт), трагедии (Эсхил,

Софокл, Еврипид), комедии (Аристофан). Из греческого языка взято и само слово театр (в

буквальном переводе — зрелище, место для зрелищ). Театральные представления было

любимым развлечением древних греков. В Афинах городские власти даже выдавали бедным

деньги на их посещение. Древнегреческие театры представляли собою громадные

сооружения, вмещающие до 17 тысяч зрителей. Массовость театрального зрелища,

соединившего в себе изобразительное, сценическое, литературное, музыкальное творчество,

свидетельствует о большой роли искусства в жизни греческого общества.

154

Римская античность заимствует многие идеи и традиции греческой культуры. Римская

мифология дублирует греческую: олимпийские боги вводятся в нее, часть из них

отождествляется с римскими богами и получает их имена. В философии эклектически

сочетаются принципы различных учений греческих мыслителей. Особое распространение

получают скептицизм и стоицизм (Сенека, Марк Аврелий).

В эпоху римской античности достигают высокого уровня развития ораторское искусство (Гай

Гракх, Цицерон, Юлий Цезарь), художественная проза (Апулей, Лукиан, Петроний) и поэзия

(Катулл, Вергилий, Гораций, Овидий), историческая наука (Диодор Сицилийский, Тацит,

Плутарх), механика (Архимед), естествознание (Плиний Старший). Архитектура Рима ис-

пользует эллинские ордерные формы, но отличается от греческой гигантизмом, который

свойствен вообще имперским масштабам государства и амбициям римской аристократии.

Наиболее грандиозными являются общественные сооружения: храмы, форумы, базилики,

термы, акведуки, триумфальные арки, амфитеатры (из последних особенно выделяется

своими размерами построенный в I веке четырехэтажный Колизей, вмещавший 50 тысяч

зрителей). Римские скульпторы и художники следуют греческим образцам, но, в отличие от

греков, развивают искусство реалистического портретирования (бюсты Брута, Цицерона,

скульптурные портреты императоров Августа, Тиберия и др.) и предпочитают ваять не

обнаженные, а «закрытые» статуи (представления о чести и достоинстве римлян требуют

изображать их одетыми в тоги).

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9

Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru

140 -

- 140

Важнейшие культурные новации римской античности связаны с развитием политики и права.

Если в небольших греческих государствах-полисах с их разнообразными и часто менявши-

мися формами правления многие вопросы можно было решать на основе

непосредственного волеизъявления правящей верхушки или общего собрания граждан, то

управление огромной Римской державой потребовало создания детально разработанной

системы государственных органов и юридических законов, регулирующих гражданские

отношения, судопроизводство и т. д. Римский историк Полибий уже во II в. до н. э.

усматривал в совершенстве политико-правового устройства Рима залог его могущества.

Древнеримские юристы действительно заложили фундамент правовой культуры. Римское

право до сих пор остается основой, на которую опираются современные правовые системы.

Но четко оговоренные законодательством взаимоотношения, полномочия и обязанности

многочисленных бюрократических учреждений и чиновников — сената, магистратур,

консулов, префектов, прокураторов, цензоров и др. — не устраняют напряженность

политической борьбы в обществе. К своей борьбе за место в системе власти нобилитет (знать)

подключает широкие слои населения, стремясь получить от них поддержку. Лозунги и при-

зывы различных партий и группировок на общем фоне патриотического славословия,

воспевающего Римскую империю и императора, формируют общественное сознание граждан

и заполняют их духовный мир. На службу политическим и идеологическим целям ставятся

литература, изобразительное искусство, городское строительство. И хотя художественное

творчество в действительности далеко не полностью подчиняется этим целям, они все же

существенном образом влияют на характер искусства и всей культурной жизни римского

общества. Политизированность — характерная черта римской культуры.

В целом, своеобразие античности обусловлено тем, тем, что она, сохраняя мифологическую

оболочку, развивает формы культурной жизни, не вмещающиеся в эту оболочку и разрываю-

щие ее. Это главное противоречие

155

проявляется в антиномиях, которые пронизывают всю античную культуру — как греческую,

так и римскую.

1. Чувства и разум.

1. Чувства и разум. Мифологическое сознание не знает абстракций, оно оперирует

наглядным, образным, чувственно доступным материалом. Даже боги и человеческие души

представляются в нем наблюдаемыми, телесными. У античного человека сохраняется эта

склонность: весь окружающий мир — космос — кажется ему чем-то вроде уютного жилища,

наполненного чувственно данными, видимыми и осязаемыми вещами. В противоположность

космосу, беспорядочный, не разделенный на чувственно воспринимаемые тела хаос, из

которого он, согласно греческому мифу, возник, предстает в античном сознании как нечто

жуткое, страшное и непонятное. Греков отпугивало все, что недоступно взору, что превос-

ходит возможности наглядного представления. Возможно, этому способствовал характер

греческого ландшафта: расчлененное бухтами и реками побережье, ограниченные горами

долины, разбросанные в Эгейском море на сравнительно близких расстояниях тела островов

— всюду взгляд наталкивается на преграды, замыкающие небольшие, живописные участки

пространства.

Античные люди испытывали страх перед бесконечностью. Анаксимандр — первый греческий

философ, заговоривший о безграничности мироздания, был плохо понят своими

современниками. Греков мало интересовали исследования, наводившие на мысль о необъят-

ных просторах вселенной. В Афинах времен Перикла были запрещены занятия астрономией.

И землю, и весь космос греки представляли в виде замкнутых шаров. Даже боги их обитали не

где-то далеко на небе, а на близком, видимом и осязаемом Олимпе. Древнегреческая

математика была наглядной, и речь шла в ней исключительно о конечных величинах. Числа в

ней отождествлялись с геометрическими фигурами. Открытие иррационального числа —

символа бесконечности — вызвало у античных математиков настоящий ужас, отразившийся в

предании о гибели того, кто сделал это открытие.

Как греки, так и римляне любили всякого рода зрелища — олимпийские состязания, бои

гладиаторов, театральные представления. Даже собрания граждан и судебные процессы

Кармин А. С.=Культурология. Издательство «Лань», 2003. — 928 с. ISBN 5-8114-0471-9