Корконосенко С.Г. Основы журналистики

Подождите немного. Документ загружается.

161

помирятся, что приведет к победе перестройки, некоторые участки земной коры опустятся

и уйдут под воду... Появление псевдонаучных статей в корне противоречит назначению

пропагандистской деятельности в прессе, которое заключается в том, чтобы развивать

аудиторию, помогать ей осмысливать явления и проблемы, давать необходимый для этого

материал.

Дополнительно осложняют отношения СМИ и пропаганды

различия, которые

существуют между национальными стандартами журналистской деятельности, а также

между теоретическими школами. Если исповедовать принципы информативной прессы

(«только факты»), то придется признать недопустимым идейное влияние на аудиторию.

Так, современный русский писатель-эмигрант утверждает, что у Ленина мы не найдем

статей, которые в соответствии с традиционными задачами журналистики

предназначались бы

для объективного освещения какого-либо события или проблемы.

Все его статьи носили пропагандистский характер, поэтому не приходится считать его

журналистом. Спорным представляется полное отрицание у Ленина объективности (как и

всякое абсолютное суждение). Приведенная мысль сама тенденциозна и политико-

идеологична. Но главный для нас интерес в этом примере связан со ссылкой

на

«традиционные задачи». Называя газету пропагандистом, агитатором и организатором,

Ленин как раз закладывал основы новой традиции в журналистике. Он полемизировал с

распространенным и сегодня взглядом на печать как на бесстрастное зеркало

действительности. Излишне послушное следование этим догматам заводит некоторых

аналитиков в ловушки, из которых приходится выбираться с помощью формально-

логических

ухищрений. Так, в учебном пособии по социологии СМИ, выпущенном в одной

из скандинавских стран, признается, что партийная пресса содержит политически

аранжированные комментарии к событиям. Отличие комментариев от пропаганды

заключается якобы в том, что первые открыто нацелены на убеждение, тогда как вторая

маскируется под донесение до читателей информации. Пожалуй, ситуация стала бы

понятной и адекватной практике, если бы автор прямо признал факт журналистской

пропаганды.

Агитация (от лат. agitatio — приведение в движение) представляет собой

воздействие на аудиторию путем создания примера для подражания, а также с помощью

призыва и морального стимула. Она побуждает к практическому действию, нередко

указывая на объект и способ приложения сил.

От пропаганды агитация отличается

меньшим размахом теоретических обобщений, большей конкретностью материала и

оперативностью.

Отличается она и по объекту воздействия. Если вернуться к аналогии структуры

сознания со строением атома, то импульс агитационного влияния окажется направленным

на «оболочку». В этом качестве выступает общественное мнение. Это наиболее

подвижная, изменчивая компонента сознания. Есть у

него и другие характерные черты.

Так, ему свойственны ситуативность и реактивность:

общественное мнение формируется как реакция, отклик на конкретный повод —

162

событие, личность, актуальную проблему и т.п. — и выражается в отношении к нему. Оно

значительно богаче, чем мировоззрение, насыщено эмоционально-чувственными и

волевыми компонентами, настроениями, хотя в целом было бы неверно вводить жесткое

разделение на рациональное ядро и иррациональное мнение. Общественное мнение

относительно легко поддается внешнему воздействию и меняется даже

вопреки

глубинным основаниям сознания, заключенным в мировоззрении.

В новейшей литературе общественное мнение рассматривается не только как

структурный элемент сознания, но и как определенное его состояние, срез, проявление. С

этой точки зрения особенно отчетливо видно, что мнение и мировоззрение,

мироощущение неразрывно связаны между собой, и разделяются они скорее на уровне

теоретического

анализа, чем в своем реальном функционировании. По этой причине

пропаганда и агитация на практике все теснее переплетаются. В самом деле, когда

информационная телепрограмма из раза в раз сообщает о хозяйственных успехах в

родном городе, она, весьма вероятно, таким образом агитирует за губернатора как

участника избирательной кампании. Но параллельно в сознание

населения вносятся

принципиальные положения его программы. Та в свою очередь, отражает некую

политическую идеологию, будь она либеральной, центристской, социалистической или

какой-то иной. Роднит данные функции и способ их проявления — воздействие через

текст на сознание, общественное мнение, настроение аудитории. Не случайно в

литературе встречается собирательный термин --агитационно-пропагандистская функция.

Организационная

функция «устроена» во многом по-другому. Она непосредственно

нацелена на достижение определенных сдвигов в социальной практике, в поведении

социальных групп, организаций, людских масс. Добиваться эффекта такого рода можно с

помощью публикации (например, предлагая рекомендации по устранению недостатков в

деятельности какой-либо службы), и тогда организационное воздействие предварительно

проходит через сознание аудитории

. Но опыт прессы доказал возможность и другого пути

— через организацию непосредственного общения и взаимодействия людей.

Сама по себе многоплановая деятельность по выпуску периодического издания

объединяет ее участников, причем не только редакцию, но и массу других,

внередакционных сотрудников. Этот потенциал целенаправленно использовал Ленин,

когда в начале XX в. сделал газету «Искра» организационным

центром создания своей

партии. Заложенные им теоретические основы и традиции нашли продолжение в практике

советской журналистики. Она известна такими, например, крупными акциями, как

организация соревнования фабрик и заводов в 20—30-е годы, всенародной помощи

фронту во время Великой Отечественной войны, шефства над гигантскими

промышленными стройками в послевоенные десятилетия и др. Во

всех подобных случаях

редакциям принадлежала не только первоначальная инициатива, но и координирующая

роль при организации совместной деятельности участников кампании.

Эту роль не «отменили» социально-политические реформы в новой России. Она

служит естественным продолжением активности публициста, который стремится добиться

163

наибольших практических результатов. Журналистка «Литературной газеты» Л. Графова

напечатала, по ее словам, не одну сотню статей о бедственном положении беженцев, но

поняла, что одними публикациями делу не поможешь. Тогда она создала и возглавила

комитет помощи беженцам «Гражданское содействие», затем — координационный совет

того же профиля «Форум переселенческих организаций», чтобы наладить поставки

жертвам миграции одежды, лекарств, денег и т.п. Разумеется, корреспондентская работа

при этом не прекращалась, а, наоборот, поддерживала и усиливала организационную

активность.

Еще одно проявление организаторской функции — организационно-массовая

работа. Так обозначается целое направление взаимодействия журналистов с группами

населения, внештатными корреспондентами, общественными организациями и т.п.

Упомянем некоторые из ставших

популярными форм организационно-массовой работы

редакций: газетные конкурсы и лотереи, телемарафоны, спортивные соревнования на

призы редакции, рекламные фестивали, подписные кампании, предусматривающие

разнообразные контакты журналистов с потенциальными читателями. Эту тему мы

затрагивали в связи с изучением обратных связей прессы.

Отдельного рассмотрения заслуживают общественные начала внутри редакций.

Журналисты привлекают внештатных помощников не

только для подготовки публикаций,

но и для ведения внутриредакционной работы. С этой целью создаются редакционные

советы, расширенные редколлегии, иногда — отделы на общественных началах, что

особенно полезно малой прессе, имеющей ограниченные штаты. Типичным примером

служит общественная приемная. В ней обычно работают юристы, медики, специалисты

коммунально-бытовой отрасли, просто умудренные житейским опытом люди

. Они

помогают посетителям редакций советом и консультацией, а иногда берутся хлопотать за

них для разрешения конфликтной ситуации. Кроме содействия гражданам и укрепления

контактов с аудиторией общественные начала заключают в себе и другой смысл: они

предоставляют деятельным людям возможность приобщиться к редакционной работе,

дают выход их социальной активности. Это обстоятельство особенно

важно принимать во

внимание, поскольку среди активистов прессы, как правило, встречается немало

пенсионеров.

Среди субъектов, использующих прессу в своих интересах, относительно слабо

изучена личность, отдельный представитель аудитории. Так повелось в теории и

практике прессы, что ее функционирование по большей части рассматривалось во

взаимоотношениях с социальными институтами. Между тем отдельный читатель

испытывает по отношению к журналистам совсем не те ожидания, которые возникают у

государственного аппарата или политической партии. Он раскрывает газету совсем не для

того, чтобы ощутить себя объектом пропаганды, тем более манипуляций. Отечественная

журналистика на глазах избавляется от демонстративного пренебрежения к массовой

публике — в противном случае она рисковала бы остаться без

читателя и зрителя.

Проблема выбора ориентации — на элиту или «рядового» человека — многими

164

редакциями решается в пользу последнего. Знаменательные слова принадлежат главному

редактору «Общей газеты» Егору Яковлеву:

«Надо развивать вкус. Но это еще не повод, чтобы пренебрегать уже

сложившимися вкусами. Идти на поводу у масс — в этом иногда, честное слово, нет

ничего предосудительного». Иное дело, какие именно из потребностей читателя

учитываются и

отражаются в функционировании СМИ в первую очередь.

На данном уровне из журналистики извлекается особенно богатый спектр ее

свойств и проявлений. Структура личностных потребностей отражает целый микрокосм

уникальных отношений, который в известном смысле сложнее однотипных интересов

социальных групп и институтов. Охватить анализом все потребности миллионов

конкретных людей — непосильная задача. Мы можем выделить

группы (блоки) близких

друг к другу запросов человека и удовлетворяющих их функций журналистики.

Группа функций ориентации объединяет в себе такие виды журналистской

деятельности, которые способствуют социализации индивида. Часть из них носит

прикладной и даже утилитарный характер (рекламно-справочная информация). Другие

нужны человеку для познания окружающей среды и корректирования своего поведения

ней. Здесь на передний план выходит прогнозирование развития ситуаций (например,

оценка тех последствий, которые будут иметь для гражданина экономические

нововведения правительства), а также трансляция морально-этических стандартов,

принятых сегодня в обществе (например, изменение моральных оценок частного торговца

— от безусловного осуждения в конце 1970-х годов к осторожному интересу в середине

1980-х и поощрению в 1990-х).

Другая группа личностных функций формируется на базе понятия связи с

обществом и конкретными людьми: идейной, эмоциональной, организационно-

деятельной. Мы видели их проявления при анализе информационно-коммуникативной

роли прессы. Журналистика способна помочь читателю в поиске единомышленников,

идейных союзников, которых ему, возможно, не удается встретить в своем

повседневном

окружении. Но незримые связи устанавливаются и в более обыденной форме: человек по

материалам прессы следит за карьерой бывших сослуживцев (что особенно характерно

для ведомственных изданий — например военных) или за судьбой кумиров — актеров,

политиков, спортсменов. Ничем не заменимо общение со своим поколением, особенно для

людей старшего возраста, которое происходит в виде

телевизионных встреч, публикации

мемуаров, интервью с героями прежних лет и т.п.

Отдельная группа функций объединяется понятием психологической разрядки.

Здесь мы встретим развлечение и релаксацию (от лат. relaxatio — расслабление), чем, к

сожалению, наша журналистика уже перенасытила аудиторию. Здесь же —

упоминавшаяся выше гедонистическая функция (от греч. hedone — наслаждение). Ее

зачастую сводят

к бездумному развлечению, хотя на самом деле удовольствие могут

доставлять и весьма трудоемкие и для журналиста, и для читателя операции. Мы,

например, получаем удовольствие от изысканного дизайна журнальной обложки или

165

телевизионной студии, манеры ведущего произносить слова или блистательной игры ума

в полемической публикации. Высокое наслаждение доставляет разговор с интересным

собеседником — рассказчиком, знатоком, самобытным мыслителем, — подаренный

аудитории редакцией. Трудно переоценить значение гедонистической функции в

современной журналистике. И социальная система, и отдельный человек испытывают все

большую потребность в том, чтобы жизнь доставляла

удовольствие. В России это

тяготение ощущается далеко не всеми слоями населения, а в экономически

благополучной Европе оно стало признанным фактом. Германский профессор

журналистики Г. Рагер в этой связи подчеркивает, что общество ныне носит

гедонистические черты и ждет соответствующей продукции от СМИ.

В этой группе находится и функция психогигиены, направленная на

сохранение и

укрепление нервно-психического здоровья читателя, зрителя и слушателя. Такое

излечивающее от неверия миру и людям воздействие оказывает торжество

справедливости, наблюдаемое после выступлений прессы: взяточник наказан,

добросовестный труд вознагражден, вместо хаоса устанавливается нормальный порядок

вещей — и пусть справедливость восторжествовала не рядом с читателем, окружающая

жизнь уже не кажется ему

беспросветной. Психогигиеническое значение имеет и

переписка журналистов с читателями. Ответ из редакции на жалобу или просьбу о совете

способен разрушить стену одиночества вокруг автора запроса, нередко повышает его

оценку в собственных глазах, как бы наивно это ни выглядело для снобистски

настроенных редакторов. Поэтому, в частности, крайне недальновидно поступают те

издания, которые

помещают рядом с выходными данными отпугивающую ремарку: «Мы

не вступаем в переписку с авторами писем». В редакциях хорошо известна особая

категория корреспонденции — письма-исповеди, в которых читатели раскрывают свои

душевные переживания, рассказывают о горестях или радостях личной жизни, а в конце

добавляют неожиданную строчку: «Прошу мое письмо не публиковать», да

еще и не

указывают обратный адрес. Очевидно, человеку психологически легче довериться

далекому и анонимному слушателю, чем конкретному знакомому.

Каждая функция может проявляться с «обратным знаком», то есть давать эффект,

противоположный ожиданиям. Тогда ее правильнее именовать дисфункцией. В общении с

личностью дисфункциональное поведение СМИ наносит чувствительный вред обеим

сторонам. Раздражение, которое

вызывает у читателя игнорирование его персональных

интересов, не компенсируется победами редакции на других направлениях деятельности.

Напротив, точный учет потребностей аудитории способен обеспечить устойчивый спрос на

издание или программу. На языке маркетинга отыскание «своего» читателя называется

сегментированием рынка. Средства информации, которые своевременно занялись этой

работой, в трудные для прессы времена не испытывают

сложностей с покупателями.

Примером служит экономический успех издательской компании «Коммерсанта». Основной

адресат ее деятельности — так называемые новые русские предприниматели. Переходя с

еженедельного на ежедневный график выпуска газеты, редакция поместила на своих

166

страницах статистико-социологический портрет читателя, то есть продемонстрировала

хорошую подготовленность к взаимодействию с ним. Вот некоторые параметры этого

портрета: социальный состав, личный доход, происхождение, распорядок дня,

самооценка, отношение к возможности эмигрировать, шкала жизненных ценностей,

духовные связи с прошлыми поколениями... Как видим, во внимание принимаются не

только социально-демографические характеристики, но

и типичные личностные черты

партнера по общению.

Анализ функций печати редко затрагивает такой специфический вид социальных

субъектов, как журналисты. Для них пресса выполняет служебно-профессионалъную

функцию (реализация знаний и навыков, исполнение должностных обязанностей и

общественного долга, обеспечение средствами к существованию) и творческую

(самопознание, личностная самореализация и саморазвитие в процессе

создания

журналистских произведений).

Может быть, отчетливее других корреспондентов исключительную ценность для

них газетного труда понимают литераторы, сотрудничающие в прессе, — люди, имеющие

возможность сравнивать два сходных вида деятельности. «Что дала мне газета? —

задавался вопросом мастер изысканной прозы Ю. Олеша. — Связь с массой, настоящую

действенную связь (письма, взаимная помощь, беседы обо всем). Я

много ездил по всем

дорогам Союза, встречал многих людей. Все это, трансформируясь, укрепляло мое знание

и мысли о мире. Газетной работы никогда не брошу. И очень часто, когда наступают

творческие сомнения, работа над фельетоном меня лечит». Без долгих комментариев

понятно, что специфический набор квалификационных и личностных черт,

сформированных именно для

редакционной работы, не может найти полного применения

в иных сферах деятельности. Даже когда журналист успешно продвигается на ином

поприще (вспомним тему карьеры), он вынужденно расстается с возможностями

самовыражения, которые предоставляла ему первая профессия. Тем более досадно, когда

его лишают этих возможностей по произволу. Так, сокращение сети местных изданий,

которое наблюдается

в некоторых регионах страны и оправдывается экономическими

причинами, влечет за собой безработицу среди газетчиков. Рынок труда для них закрыт,

поскольку специалисты такой квалификации не требуются в других отраслях

хозяйствования.

Масштаб потерь гораздо больше, чем может показаться с точки зрения «чистой»

экономики, демографии, социологии труда и т.п. В философском измерении надо

задуматься о журналистском творчестве как о смысле существования человека,

посвятившего себя этому делу. Вслушаемся в глубокие размышления русского мыслителя

Н. А. Бердяева — они помогут нам приподняться над обыденным отношением к своей

профессии, лучше понять ее значение для нас самих, а также выбрать для себя самый

продуктивный стиль деятельности: «Обыкновенно поставленную

мной тему о творчестве

неверно понимают. Ее понимают в обычном смысле культурного творчества, творчества

"наук и искусств", творчества художественных произведений, писания книг и пр. При этом

167

эта тема превращается в довольно банальный вопрос... Но моя тема совсем иная, гораздо

более глубокая. Я совсем не ставил вопрос об оправдании творчества, я ставил вопрос об

оправдании творчеством. Творчество не нуждается в оправдании, оно оправдывает

человека...»

С точки зрения творческой самореализации личности, журналистика является

уникально богатой областью занятий. К этой мысли подводит знакомство с

функциональным разделением труда в редакции. Здесь находят приложение способности

литератора и фотографа, аналитика и внимательного наблюдателя, «мастера

разговорного жанра» и художника, администратора и экономиста. Трудно представить

себе другие профессии, которые позволяли бы

сочетать выполнение производственного

плана с регулярным выражением своих гражданских, эстетических, морально-

нравственных позиций. При этом сохраняется независимость от объектов критики (в

идеальном варианте), да еще и появляется некоторая возможность оказывать на них

влияние. Наконец, нельзя не вспомнить о том, что именно в прессе, благодаря отраслевой

спе-циализации корреспондентов, удовлетворяется интерес к

заманчивым темам и другим

профессиям. Страстный болельщик фактически вращается в любимой среде, когда

освещает вопросы спорта, театральный критик вхож за кулисы, куда простому зрителю

попасть не суждено, а юношеская увлеченность космонавтикой приводит человека в

редакционный отдел науки. Журналисты становятся интересными людьми для своих

знакомых, потому что никто другой не обладает

таким количеством свежей информации

из первых рук. Профессия увлекательная, необычная, и беречь ее от коррозии или

внешней агрессии положено прежде всего самим журналистам.

Ролевой и субъектный подходы к проблеме функций СМИ дают нам разные

варианты ее решения. Возможны и другие версии анализа, которые опять-таки приведут к

своеобразным, новым результатам. Однако

в любом таком случае мы увидим лишь

процесс функционирования, но не итоговый, совокупный его результат, или —

социальное назначение журналистики. Существуют разные, в том числе и

взаимоисключающие толкования этого действительно непростого вопроса. Например,

довольно широкое распространение получили идеи о том, что назначение прессы

заключается в распространении информации, в формировании общественного мнения

др.

Об информационной трактовке назначения прессы мы фактически вели речь в

связи с информационно-коммуникативной ролью журналистики. Выяснилось, что одной

роли явно недостаточно для характеристики многообразной работы журналистики в целом

и каждой конкретной редакции. Попытка отдать приоритет общественному мнению

страдает тем же недостатком. Конечно, было бы странно отрицать огромное влияние

печати на общественное мнение, которое, в свою очередь, является мощным фактором

социального прогресса. Но пресса тесно взаимодействует со всей совокупностью

Бердяев Н. А. Самопознание. Л., 1991. С. 205.

168

элементов, составляющих общественное сознание, с целостным сознанием в различных

его состояниях, а также с социальной практикой. Именно в ней, в практике, в поведении

отдельных людей и масс населения результируются усилия журналистов. Посредниками

или промежуточными стадиями служат и общественное (или личное) мнение, и

распространение информации, и социальные чувства, и другие объекты

приложения

природных свойств прессы. В социальной практике, в конечном счете, надо искать

разгадку поднятого вопроса.

Назначение журналистики состоит в преобразующем воздействии на практику в

соответствии с актуальными интересами общества и человека и целями социального

прогресса.

Эффективность журналистской практики

Об эффективности надо говорить как о центральной профессиональной задаче

сотрудников СМИ. В

конечном счете, это вопрос о том, насколько оправдывают себя

колоссальные материальные и интеллектуальные затраты общества на прессу. Это и

вопрос о раскрытии возможностей журналистики как инструмента саморазвития и

самоуправления социальной системы. Наконец, достижение видимого эффекта приносит

удовлетворение и сотрудникам редакций, и представителям аудитории. В самом деле,

познакомившись с публикациями «Известий»

о злоупотреблениях губернатора одной из

областей, президент страны поручил Генеральной прокуратуре провести расследование,

потом было возбуждено уголовное дело, и вчерашний всесильный чиновник отбыл в места

лишения свободы. Позже по сходной схеме произошла смена власти в некоторых других

регионах России... Не эту ли конечную цель ставили перед собой журналисты, когда

брались за

опасную тему? Не этого ли ожидали от них жители провинциальных городов,

теряющие веру в закон и справедливость?

Результаты работы СМИ подразделяются на несколько видов

— в зависимости от

объектов воздействия, формы реакции на деятельность прессы и масштаба возникающего

эффекта. В литературе иногда делаются попытки развести эти результаты при помощи

разных терминов: применительно к сфере духа употребляется слово «эффективность», а

к социальному поведению — «действенность». Однако такое разграничение не имеет под

собой оснований в практике. Воздействие на

сознание и поступки людей — это, по

существу, единый процесс. С одной стороны, каждому поступку предшествует осознание

его необходимости (даже если он совершается против желания человека). С другой

стороны, положительные практические сдвиги, происходящие по следам выступлений

прессы,, благотворно влияют на настроение людей, дают толчок к серьезным

размышлениям, и наоборот — социально негативные

результаты пробуждают недобрые

эмоции и мысли. Эффективность, действенность, результативность — все это синонимы

См. также: Эффективность печати/Сост. В. П. Талонов. Л., 1985.

169

для обозначения одного и того же понятия.

Для определения различий в силе воздействия прессы на социальную жизнь

служит понятие масштаба действенности. Углубление журналистского анализа, активное

внедрение в практику редакций исследовательских методов работы, привлечение к

сотрудничеству ученых и специалистов — все это должно вести к усилению резонанса

выступлений. Но вообще-то

он может касаться частного случая в такой же мере, как и

решения проблемы широкого плана, вплоть до планетарного масштаба. Соответственно с

«пространственной» точки зрения эффекты подразделяются на локальные и

широкомасштабные. Обращаясь к локальной ситуации, добиваясь решения конкретного

вопроса, печать выполняет лишь начальную задачу. Далеко не всегда для достижения

такого результата

надо вводить в дело тяжелую артиллерию публицистики. Кстати

сказать, по этой причине многие читательские письма не выходят на газетные полосы: их

авторы рассказывают о единичных житейских ситуациях, в том числе жалуются на свои

личные беды. Со стороны редакций было бы бестактно и недальновидно отмахиваться от

таких персональных обращений к ним. Но

все же в целом внимания аудитории достойны

факты, за которыми стоят типичные явления, общезначимые противоречия и конфликты.

Тогда есть надежда, что материал, посвященный локальному эпизоду, вызовет реакцию

сразу на нескольких, многих подобных участках социальной жизни. Специалисты

называют такое явление эффектом по аналогии.

При классификации по времени действия мы сталкиваемся с

эффектами

ближайшими и отдаленными. Представим себе, что от публикации, как от брошенного в

воду камня, расходятся широкие круги действенности. Преобладающая часть отдаленных

последствий остается неведомой журналистам. Редакционная почта не дает информации

обо всех случаях, когда острый материал становится предметом дискуссии, вызывает

некую подвижку в делах и отношениях между людьми. И тем

не менее такой масштаб

действенности реально существует. С течением времени под воздействием прессы

меняются взгляды общества на события и явления, другими становятся и

мировоззренческие установки. Примером может служить переосмысление массой людей

отечественной истории, произошедшее на протяжении 90-х годов. Каждая отдельная

публикация в газете или телепередача, пересматривающая факты прошлого и их

оценки,

сама по себе не способна совершить революцию в историческом сознании современников.

Но в совокупности они постепенно, шаг за шагом способствовали разрушению прежних

стереотипов и, как ни печально, формированию новых.

Практикам печати хорошо известно, что по отношению к их намерениям, целям

эффекты подразделяются на основные и побочные. Основные последствия относительно

несложно

предвидеть, запланировать (поэтому их можно называть еще плановыми).

Побочные же, случается, бывают для корреспондента полной неожиданностью. Вряд ли

авторы сообщений о том, что на пригородных полях к зиме остался неубранным урожай

капусты, предполагали, что наутро целые колонны жителей с тележками и сумками

потянутся к якобы бесхозным овощным грядам.

170

Нежелательные побочные эффекты нередко возникают после критических,

разоблачительных публикаций. Журналист, конечно, догадывается, что у его персонажей

будут служебные неприятности, и даже стремится к этому. Но обычно он вовсе не

планирует уложить своего «антигероя» на больничную койку с сердечным приступом или

расстроить его семейные отношения. Наоборот, такой поворот дела постфактум

пробуждает

у совестливого автора нелегкие переживания и сомнения в своей

справедливости, которые надолго оставляют след в его душе.

Не надо, однако, думать, что попутные результаты обязательно связаны с

неприятностями. Совсем не исключены и благоприятные последствия: например,

рассказывая «большому» миру об уникальной частной коллекции, мы параллельно как бы

открываем собирателя и его

ближайшему окружению; предоставляя слово в эфире

специалисту-комментатору, помогаем его школьным друзьям вспомнить и разыскать

потерянного за годы разлуки товарища; знакомя аудиторию с российским ученым,

удостоенным Нобелевской премии за достижения в области физики полупроводников, мы

стимулируем приток абитуриентов на соответствующие специальности вузов и т.п.

Отдельно надо сказать о ситуациях, когда

журналистская деятельность приводит к

результатам, которые прямо противоположны исходным целям. Такие «успехи наоборот»

в литературе получили название дисфункциональных эффектов или, образно, эффектов

бумеранга. В свою очередь, они тоже делятся на две группы:

в итоге неумелой и непродуманной работы журналистов ущерб наносится либо

тому делу, которому они стремились помочь, либо их

собственной репутации (впрочем,

вероятнее всего, произойдет и то и другое). Так, в коллективном письме ученых,

космонавтов и авторитетных публицистов, появившемся в «Новых Известиях», говорилось

о «безумной фантастике», которая наполняет нынешние выступления газет по проблемам

освоения космоса. С некоторых пор в прессе печатаются сведения до такой степени

надуманные, что они просто

не могут иметь ничего общего с реальностью. Авторы письма

перечисляют фамилии газетчиков-мифотворцев, обвиняют их в дремучем невежестве и

непрофессионализме, заявляют о том, что их бурная активность вредна для развития

космонавтики, а в конечном счете требуют от главных редакторов, чтобы те «не пускали

на порог своих редакций таких журналистов».

Любой материал

оказывает большее или меньшее влияние на аудиторию.

Прогнозирование результатов своего выступления — обязательная фаза творческого

процесса в журналистике. Как мы могли убедиться, это отнюдь не элементарная

операция, а сложнейшая интеллектуальная работа, сопряженная с высокой гражданской и

этической ответственностью. И практики, и исследователи прессы обязаны видеть как

ближайшие, так и перспективные результаты

деятельности С МИ, соотносить их с

интересами общества и отдельного человека.

С учетом множественности и разнообразия последствий журналистской

деятельности ее эффективность определяется как совокупность результатов воздействия

на сознание, психологию и поведение аудитории, человека, социальной группы и