Корконосенко С.Г. Основы журналистики

Подождите немного. Документ загружается.

Педагогика журналистики

Студентам, начинающим свой университетский путь, и полезно, и наверняка

интересно знать, насколько зрелой является сегодня научно-теоретическая база, на

которой строится их обучение, в каком состоянии находится методика преподавания и

чему они смогут научиться за все предстоящие им долгие семестры. Для ответа на

вопросы такого рода надо дать характеристику педагогики журналистики

в ее нынешнем

виде (педагогика — наука о воспитании и обучении).

Будем откровенны: в этой области все еще остается немало нерешенных проблем

не только частного, но и принципиального свойства. В кулуарах университетов иногда

приходится слышать иронические реплики представителей классических факультетов о

«докторах и кандидатах журналистических наук». Ирония явно запоздалая — и теория

журналистики, и подготовка сотрудников СМИ в университетах стали несомненным

фактом интеллектуальной жизни в России, как и во множестве других стран мира. Между

прочим, в США авторы монографий и учебников именуют себя профессорами

журналистики и не находят в этой автохарактеристике ущерба своему научному

самолюбию. Но вот ответить на вопрос: «Как можно

научить вашей профессии?» —

бывает и в самом деле непросто. Журналистское образование вполне состоялось у нас как

структура дисциплин, как тематика преподавания, но в значительно меньшей степени —

как своеобразная область теоретического знания и специализированной деятельности,

как педагогика журналистики. Само это понятие фактически отсутствует в литературе

по вопросам СМИ, не говоря уже

о трудах исследователей педагогики.

Ситуация сложилась необычная: сотни людей изо дня в день занимаются

обучением студентов, эта практика, как мы убедились, насчитывает уже несколько

десятилетий, но целостное, систематизированное представление о том, что такое

методика преподавания журналистики в вузе, по каким правилам должен преподноситься

материал и должно проверяться его усвоение, каковы психологические

механизмы

восприятия знаний, пока еще только формируется. Причина заключена прежде всего в

том, что дисциплины под названием «педагогика» нет в учебных планах факультетов

журналистики. Ее, по всей видимости, и не должно быть, поскольку выпускники получают

совсем иную, не преподавательскую квалификацию (в отличие, например, от филологов,

на которых есть массовый спрос

в средней и высшей школе). Преобладающую часть

навыков каждый лектор нарабатывает самостоятельно, в результате опыта и наблюдений

за старшими коллегами. То, что ученые степени преподавателей журналистики по своему

качеству ничуть не «второсортнее», чем, скажем, у историков или философов, не

вызывает никаких сомнений. Но педагогические звания доцентов и профессоров иногда

присваиваются людям

, имеющим в своем активе внушительный стаж редакционной

работы, а не научной деятельности. Это специалисты ценнейшей, иной раз уникальной

квалификации, но иного, не педагогического профиля.

Каковы же ресурсы развития педагогики журналистики? К ним в первую очередь

относится ее целенаправленная и комплексная разработка как отдельного направления

теории журналистики — и на фундаментальном уровне, и на прикладном, методическом,

инструментальном. Лишь при выполнении этого условия удастся в каждом вузе избежать

любительского подхода к образованию. При неясности и зыбкости теоретических

оснований неизбежно становятся столь же неопределенными результаты обучения. Для

сотрудников редакций

вопрос о практической полезности университетских лет

оказывается едва ли не самым трудным для конкретного ответа. Один из выпускников

припомнил, что его научили брать с собой на задание запасные ручки и карандаши...

Студенты с благодарностью вспоминают университетскую атмосферу, товарищество,

помогавшее в дальнейшем поддерживать корпоративные связи, и особенно — яркие

личности некоторых своих

наставников. Личность преподавателя в реальных условиях

нашей журналистской школы, при дефиците учебной литературы, становится главным

ресурсом преподавания. Им, безусловно, надо дорожить и гордиться, но нельзя считать

его достаточным для регулярного производства специалистов. Спрос на таланты велик

прежде всего в редакциях, и кафедрам вряд ли когда-нибудь достанутся в полное их

распоряжение

самые одаренные публицисты. Занятия в аудиториях ведут главным

образом «рядовые» учителя, методично отрабатывающие стандартные программы

обучения.

На фоне этой реальности вызывает сомнения тенденция к расширению круга так

называемых новых центров журналистского образования. Появление свежеиспеченных

отделений и кафедр, не имеющих в запасе ни традиций, ни кадровых сил для учебно-

методического самообеспечения,

способно только понизить и без того в значительной

степени любительский потенциал педагогики журналистики, которым мы располагали до

недавнего времени. Надеждам дополнить энтузиазм организаторов этих кафедр опытом

практикующих газетчиков не суждено сбыться по определению. Журналисты не относятся

к числу тех специалистов, которым свойственна систематизированная авторефлексия. К

примеру, многолетняя практика проведения в СПбГУ

семинаров под общим названием

«Журналистика и социология» убеждает в том, что наименее удачными бывают

дискуссии, посвященные саморегулированию и самооценке в журналистской среде, в то

время как обсуждение взаимоотношений СМИ с обществом, властью, учредителями

обычно проходит весьма оживленно и продуктивно. Соответственно ежедневный диалог с

учащимися по определенной программе — это явно не

тот жанр, который в должной мере

освоен мастерами публицистики. Единственным препятствием на пути к кустарничеству в

системе образования может стать усиление крупных, «старых» центров обучения, их

развитие до уровня научно-педагогических школ, оказывающих свое влияние на

обширные регионы через свои филиалы, местные отделения и т.д.

Еще одним ресурсом

развития педагогики журналистики является точное

определение сферы и предмета ее интересов. Но решение этой задачи затруднено одним

новейшим обстоятельством в организации обучения. Имеется в виду совмещение под

одной «крышей» разнородных специальностей — журналистики и связей с

общественностью, рекламного дела, маркетологии и т.п. Такое «обогащение» предмета

деятельности способно привести лишь к его исчезновению. В некоторых университетах

уже обсуждаются проекты трансформации факультетов журналистики в некие школы

коммуникаторов, определить профессиональную принадлежность которых не

представляется возможным. Ссылки на то, что в массово-информационной

действительности репортерство смешивается с имиджмейкерством и

рекламным бизнесом,

свидетельствуют скорее о неблагополучии в СМИ, чем о рождении социально полезного

симбиоза. На одном из семинаров для газетчиков из областей Северо-Запада участники

рассказывали о том, как они «делали» депутатов Государственной Думы. Это «больная»

практика, на базе которой нельзя вырастить здоровую прессу будущего. Попытки

устроителей семинара повернуть разговор

в русло стандартов профессиональной

практики — правовых, этических, технологических — имели слабый успех, поскольку

само поле деятельности потеряло сколько-нибудь определенные контуры. Чтобы начать

формировать его заново, придется признать, что журналистика исчерпала себя как род

общественной и профессиональной деятельности. Но к такому выводу ни теория, ни

практика СМИ, ни — главное — общество сегодня еще

не пришли.

Напротив, для мировой и отечественной науки актуальной стала проблема

профессионализма в журналистике. В числе прочих компонентов профессионализм

включает в себя овладение алгоритмами выполнения трудовых операций, с одной

стороны, и способность преодолевать схематизм стандартных методик, творчески решая

конкретную задачу, с другой стороны. Ориентация на свободное индивидуально-

личностное проявление автора

в его текстах заслуженно считается завоеванием

российской системы журналистского образования. Однако она выражает скорее

интегральный результат широкой гуманитарной подготовки в университете и

воспитательного процесса, чем собственно научения, привития навыков. Большинство

учебных дисциплин профессионального цикла призвано решать именно эту, прикладную

задачу. Значит, закономерно возникает потребность в нормативных учебниках по

специальным курсам. Ее

отчетливо ощущают и студенты, которые настроены

прагматически: им предстоит сдавать зачеты и экзамены, а не утолять свои

познавательные интересы, поглощая тома теоретико-дискурсивных сочинений.

Обеспеченность учебниками служит одним из ведущих показателей зрелости

системы образования. Любой преподаватель журналистики из собственных наблюдений

знает, как много мы проигрываем в глазах студентов вузовским учителям

иностранных

языков, литературы, социологии и т.п., адресующим свою аудиторию к стабильным

учебникам, а не малодоступным статьям в научной периодике. Справедливости ради

следует отметить, что в последние годы издается как никогда много учебных пособий,

причем в регионах наблюдается не меньшая активность, чем в столичных университетах.

Однако выпуск пособия представляет собой неполное

решение педагогической задачи по

обеспечению курса учебной литературой. Пособие, по своей природе и назначению,

охватывает лишь часть учебного материала, оно помогает, «пособляет» разобраться в тех

или иных темах курса. Следовательно, сама его жанровая специфика как бы снимает с

автора ответственность за представление целостного знания по учебной дисциплине.

Здесь допустимы такие вольности, как апробация «сырых» пока что идей, увлечение

автора отдельными аспектами тематики, даже закодированность смысла в тяжеловесном

наукообразии изложения (как, впрочем, и «практикоподобная» облегченность

содержания

). Такие недочеты извинительны, если в запасе у студента есть спасительный

учебник с его логической, структурной, языковой прозрачностью и полнотой. Пособия

образуют периферию обязательной литературы. Они лишь частично оправдывают свое

существование, если отсутствует учебник — надежное ядро комплекса изданий по курсу.

Есть такие дисциплины, по которым писать учебники относительно просто, но есть

и прямо противоположные случаи. Более всего располагают к работе в этом жанре курсы,

в которых явно выражена технологическая составляющая. К ним относятся, например,

техника газетного дела или технология производства телевизионных передач.

Некоторыми преимуществами в этом плане обладают пограничные социально-

профессиональные дисциплины. Так, при разработке социологии журналистики,

психологии журналистики, права и этики

СМИ преподаватели переносят на «территорию»

прессы понятия, термины, даже до некоторой степени проблематику, сложившиеся у

смежников — социологов, социальных психологов, правоведов. Трудность здесь как раз

заключается в том, чтобы не превратить журналистику в этакую область проекции иного

по происхождению знания, а точно обозначить суверенный предмет изучения. Скажем, в

психологии журналистики надо

выявить психологические инструменты

профессионального мышления, поведения и оценки качества труда и продукции в СМИ.

Едва ли не самые большие сложности при создании учебников доставляют

предметы из области журналистского мастерства. Здесь тоже не годятся напыщенные

рассуждения о творческом характере работы в прессе — из них невозможно построить

обучающую программу. Попытки представить гигантскую совокупность

умений в виде

нескольких композиционно-структурных схем (студенты скоро познакомятся с ними:

«перевернутая пирамида», «правильная пирамида» и т.п.) наталкиваются на

противодействие редакционной практики, в которой шаблонные решения оказываются

недостаточно эффективными. Переключая внимание на методы сбора и обработки

данных, на способы взаимодействия с аудиторией, авторы пособий вступают в зону

интересов

эмпирической социологии или социальной психологии, которая уже освоена

социологией и психологией журналистики. Получается, что центральные, по идеологии

образования, дисциплины остаются без специфического содержания и ясной цели

обучения.

Имеется несколько подходов к решению этой сложной проблемы, причем не

обязательно прямолинейных. Один из них связан с кооперацией вузов, каждый из

которых накопил

собственный опыт преподавания журналистского мастерства. Собирание

в едином педагогическом проекте знаний и методов преподавания, рассредоточенных по

огромному национальному и международному пространству, даст возможность показать

студенту многообразие профессионально-творческих техник взамен догматического

внушения ему «единственно правильной» версии трудовой деятельности. Именно по этой

причине в библиотеках и книжных магазинах все чаще появляются учебники,

подготовленные межвузовскими коллективами авторов.

У кооперации есть хорошие перспективы и в более широком масштабе — как у

международного сотрудничества педагогов. Даже представители самых стабильных

развитых в журналистском отношении стран сталкиваются с проблемами, которые

пытаются решить у себя российские вузы. Так, немецкие профессора признают, что, хотя

у них на родине действуют солидные учебные заведения, ведущие издательства не всегда

бывают довольны качеством подготовки выпускников. Коллеги в редакциях говорят, что

«в сущности там учат только тому

, что в редакционной практике приобретается

автоматически, что называется learning by doing» (обучение в процессе работы). Вместе с

тем недостаточно уделяется внимания новым журналистским профессиям. К ним относятся

редактор телетекста, редактор банка данных, технический редактор, редактор-

документалист, редактор-исследователь, менеджер редакции, продюсер, редактор

редакционного маркетинга

(в Германии по традиции редакторами называют всех

штатных сотрудников редакции. — С. К.). Примером международного сотрудничества

служит Свободный Российско-Германский Институт публицистики, созданный в середине

1990-х годов при МГУ. И в чтении лекций, и в издании литературы по профессии на

равных участвуют как российские, так и европейские специалисты.

Еще один

вариант выхода из проблемной ситуации возникает, если меняется угол

зрения на задачи прикладного обучения мастерству. Текст (произведение) можно

рассматривать как целостное и синтетическое явление, в создании которого отражаются

все «частные» знания и умения автора, а также его чувственный опыт, интуиция и проч.

Научить процессу создания такого произведения, а тем более

рассказать о нем в

учебнике с исчерпывающей полнотой вряд ли возможно. Со стороны студентов было бы

наивно рассчитывать на то, что в университете их будут учить главным образом «водить

пером по бумаге». Давайте послушаем, что ценят в своем далеком уже университетском

прошлом люди, достигшие высот профессионального мастерства и известности.

Корреспондент «Новой

газеты» Алла Боссарт говорит об этом так: «Я пошла учиться на

журналиста, потому что ужасно хотелось писать. Я не знала, о чем. Я не знала, как. Я

знала только — зачем: "чтобы мое имя мелькало в печати". Писать меня на факультете не

научили, так, само наросло. Зато научили читать». Умение писать

следует понимать как

способность точно и выразительно передать свое видение мира и конкретной ситуации.

Оно «нарастает само» только в том случае, когда для этого есть богатая культурная

«почва».

Но у образования есть и еще одна цель, о которой фактически ничего не говорится

Ратцке Д. Вступительное слово//Новые технологии и развитие СМИ в России и Германии.

Вып. 1/Redaktionelle Bearbeitung G. Woronenkowa, D. Ratzke. Frankfurt am Main, 1998. S. 35.

в литературе, а именно — подготовка компетентного критика продуктов журналистской

деятельности. Мы как бы переворачиваем учебную задачу, делая упор не на

индивидуально неповторимом акте творения, а на его оценке по точно сформулированным

критериям. Достижение такой цели в учебной литературе представляется вполне

реальным делом.

Журналистская критика не получила заслуживаемого ею внимания ни

в культурном

обороте общества, ни в учебных аудиториях. Сама постановка вопроса о ней нередко

вызывает удивление. Право на существование театральной, литературной, балетной

критики (в последнее время — даже ресторанной) никто из специалистов не ставит под

сомнение. Между тем массово-информационная продукция оказывает ничуть не меньшее

влияние на духовную жизнь населения, чем

театр и кинематограф, и ее изготовление

подчиняется отнюдь не менее строгим законам. Рассматривая проблему изнутри

профессии, мы увидим, что сотрудник редакции выступает в качестве критика

повседневно: когда берется за доделку своего репортажа, редактирует авторский текст

или объясняется с внештатным сотрудником, пишет обзор печати, выступает на собрании

своего творческого коллектива... Вот здесь

ему и требуются набор критериев и

способность выразить свою позицию в четких определениях.

Для подготовки автора текстов и их критика исключительную ценность имеет

литература особого свойства — «задачники», сборники упражнений на профессиональную

экспертизу практических ситуаций (case studies). Некоторый опыт выпуска таких изданий

уже накоплен в различных вузах. Он заслуживает распространения на все

дисциплины. С

помощью «задачников» отрабатываются алгоритмы профессионального мышления и

поведения, развивается внимание к деталям ситуаций, обостряется реакция на

стандартные положения в социальной и редакционной практике. Между прочим,

отличным материалом для подготовки таких сборников упражнений служат учебные

работы самих студентов.

Пусть не смущает учащихся критический анализ состояния журналистской

педагогики. Они не ошиблись

в своем выборе специальности. Но приступать к

профессиональной учебе надо с ясным пониманием среды, в которую ты погружаешься, и

возможностей, которые она предоставляет.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ,

КОНЦЕПЦИИ И МОДЕЛИ ЖУРНАЛИСТИКИ

Возникновение журналистики

Как и всякий общественный институт, журналистика прошла сложный

исторический путь, прежде чем занять свое сегодняшнее положение в мире. Она

возникла, совершенствовалась и росла под влиянием того общества, которому была

призвана служить. Приступая к изучению теории печати, надо твердо усвоить, что пресса

является продуктом и составной частью человеческой цивилизации, «зеркалом»

национальной и

мировой культуры, а содержание и формы ее деятельности прямо зависят

от потребностей определенной социальной системы на конкретном рубеже истории.

По сравнению с другими институтами общества (государством, армией, церковью и

др.), журналистика имеет короткую биографию. Она не существовала, например, в

античном мире и во времена средневековья. Конечно, и в глубокой древности

действовали службы сбора и распространения новостей, для этого применялись

специальные средства. В этой связи часто вспоминают, например, древнеримские

рукописные вестники «Акта сенатус» и «Акта публика» и ежедневные выпуски «Акта

дьюрна попули романи». Последние расклеивались на стенах домов, продавались всем

желающим, рассылались в провинции империи

. Некоторые исследователи называют

подобные явления пражурналистикой или протожурналистикой.

Но ни вывешенные на городской стене распоряжения правителей, ни звучные

сигналы герольдов, ни рукописные послания, доставлявшиеся гонцами, не были в

собственном смысле слова журналистикой. Они в такой же мере относятся к ее

предыстории, как и передача сведений с помощью огней на сторожевых

башнях

крепостей или удары вечевого колокола, призывающего горожан к всеобщему сбору.

Развитие, совершенствование форм распространения социально значимых сведений стало

информационной предпосылкой зарождения прессы как качественно нового феномена в

истории человечества.

На примере этой предпосылки видно, что истолкование журналистики как

явления только информационного будет неполным и недостаточным ответом на вопрос о

ее

природе. В принципе, исследователи могут выстроить прямую линию

последовательного восхождения техники передачи сигналов от самой примитивной до

новейшей, электронно-цифровой. Однако в действительности такая последовательность

нарушалась под влиянием обстоятельств развития каждой конкретной нации. Так, для

населения других стран рукописные вестники Древнего Рима не были обязательным

этапом подготовки к изданию газет —

они просто не существовали и не были известны в

других культурах. Нередко печать привносилась в жизнь тех или иных народов извне, в

Соколов В. С., Виноградова С. М. Периодическая печать Италии. СПб., 1997. С. 6-8.

«готовом» виде, а не как результат длительной эволюции средств информирования. Вот,

например, воссозданные учеными способы обмена сведениями в истории башкир, одного

из крупнейших этносов России. В древности привычной для них стала устная форма

массового общения — йыйын (народное собрание рода или племени). Авторитетными

распространителями новостей были поэты-импровизаторы, в том

числе и в XVII—XVIII вв.,

когда в Европе газеты уже завоевали довольно прочное положение. В периоды

социальных потрясений (крестьянских волнений, антиколониальных восстаний, в

частности пугачевского бунта) широкое хождение получали произведения так называемой

народной публицистики — письма, воззвания, прокламации. Вместе с тем первая в

башкирском крае газета, «Оренбургские губернские ведомости», увидела свет только в

1838 г., причем родилась она по инициативе «сверху», исходившей от общероссийской

административной власти

Другие предпосылки складывались в сфере духовной культуры. Часть из них

связана с духовной и творческой сущностью самой прессы. На протяжении веков

формировались традиции публичного, полемически заостренного и страстного выражения

взглядов по актуальным вопросам общественной жизни. Характерно, что уже древние

римляне, высоко чтившие искусство публичной речи, различали ораторов и риторов.

Ораторами

считались государственные мужи, которые использовали слово как средство

политической деятельности; риторами же назывались знатоки формальных правил

красноречия, не дерзавшие публично судить о судьбах государства

. В дальнейшем

ораторская линия получила необычайно сильное продолжение. Она стала неотъемлемым

элементом культуры различных стран и народов. В феодальном обществе, где духовная

жизнь зачастую приобретала религиозную окраску, широкую известность получали

проповедники, вероучители, выступавшие одновременно и как идейные наставники своих

слушателей в области гражданского поведения. Вспомним в этой связи таких яростных

обличителей официальной церкви, как итальянский монах Савонарола (XV в.) и русский

раскольник протопоп Аввакум (XVII в.).

Полемические тенденции активно проникали и в светское общение: в публичные

выступления властителей и крамольные речи бунтарей, в переписку политических

оппонентов и литературно-исторические летописи. Таков один из истоков публицистики,

которая своим подлинным рождением обязана появившейся позднее печати

Особенно значимую роль сыграло распространение грамотности, которая из

привилегии знатных сословий все больше превращалась в достояние средних слоев

населения, становилась массовой. Этот процесс сопровождался непрерывным

совершенствованием шрифта — системы знаков для написания текстов. Современный

читатель даже не представляет себе, какая напряженная идейная борьба и

Кузбеков Ф. Т. Становление средств массовой информации Башкортостана и развитие

этнической культуры башкир (XIX в. — 1930-е гг.): Автореф. докт. дис. СПб., 2001. С. 33-39

Ученова В. В. У истоков публицистики. М., 1989. С. 8—9.

художническая работа предшествовали возникновению привычной сегодня формы букв.

Наряду с существованием орнаментальной графики церковного письма вырабатываются

более простые в пользовании гражданские шрифты, развивается техника деловой и

бытовой скорописи. В Европе деятели эпохи Возрождения горячо выступали против

старинных готических шрифтов — сложных в написании, неудобочитаемых, утомляющих

зрение. Характерно, что письмо, которое появилось

в результате их усилий, получило

название гуманистического.

Для культурного расцвета России решающее значение имело создание на рубеже

IX—Х вв. славянско-русской азбуки и системы письма — кириллицы, связанное с именами

легендарных братьев Кирилла и Мефодия. Но это было лишь началом долгой эволюции

письменной речи из церковно-славянской (для узкого круга книжников

) в

общедоступную. На примере изданий петровского

времени видно, что использование той или иной графики шрифта было самым

практическим, насущным вопросом о популярности и доходчивости газетного слова.

Поначалу газеты набирались древнерусским шрифтом. В 1708 г. Петр I провел реформу и

вместо архаичного полуустава ввел гражданскую азбуку, которая и служит

первоисточником русского шрифта до

сего дня. С 1710г. нововведение распространилось

на газетную полиграфию, однако еще долгое время часть тиража выполнялась в прежней

технике: ведь значительная часть потенциальных читателей обучалась грамоте по

церковно-славянскому алфавиту.

К числу материально-технических предпосылок возникновения журналистики

относится прогресс в научной и производственной областях, расширявший материальную

базу образования и культуры. Сменяют

друг друга, становясь все более удобными, орудия

и материалы для письма. Вместо громоздких свитков появляются первые книги, вместо

дорогостоящего пергамента — бумага. В Германии Иоганн Гутенберг из Майнца (XV в.)

применил наборный шрифт — отдельные литеры (буквы, знаки), из которых можно

составить любой текст, и использовал виноградный пресс для напечатания Библии. Его

считают

изобретателем книгопечатания, ознаменовавшего начало новой эры в истории

мировой культуры. В судьбе каждого народа есть подобные памятные страницы. В России

высоко ценится дело первопечатника Ивана Федорова, который вместе с Петром

Мстиславцем выпустил русскую книгу «Апостол» (XVI в.). На территории Америки

печатный пресс был впервые использован для издания восьмистраничной брошюры,

повествовавшей о землетрясении

, в 1541г. Благодаря совершенствованию

полиграфического производства расширялись возможности для тиражирования

актуальной информации и ее оценки, для появления массовой читательской аудитории.

Забегая на пути истории вперед, упомянем здесь и другие великие технические

новации, решительно изменившие скорость распространения массовой информации и,

значит, сказавшиеся на развитии журналистики: изобретение телеграфа (1832),

фотографии (1839), телефона (1876), звукозаписи (1877), телевидения (1884),

радио

(1895) и т.д. Непосредственно в полиграфии революционные перевороты совершили

ротационная печатная машина (1846), заменившая плоскую печать отдельных листов на

работу с рулоном бумаги, и строкоотливная машина линотип, изобретенная американцем

О. Мергенталером (1884), которая пришла на смену ручному набору отдельных литер.

Процесс совершенствования средств фиксации и доставки информации, разумеется,

продолжился в XX в., он не останавливается и в наши дни.

Для возникновения журналистики

недостаточно было зрелости какой-либо одной

из названных предпосылок. Требовалось, чтобы одновременно сказалось действие целой

группы факторов экономического, культурного, материально-технического порядка. И

самое главное — должна была выявиться острая потребность общества в новом

социальном институте, иначе говоря, нужны были социальные предпосылки.

Катализатором этого процесса стал переход от феодально-абсолютистского строя

буржуазному.

Закономерно, что периодика как неотъемлемый элемент общественной жизни и

культуры поначалу возникла в европейских странах, а, скажем, не в Азии, где печатное

дело получило высокое развитие гораздо раньше. Жители Кореи по праву считают своей

национальной гордостью музей древнего книгопечатания: здесь хранятся самое древнее

на планете издание, выполненное с помощью

досок-клише (751), и книга «Чикчжи

симчхе», напечатанная наборным металлическим шрифтом за 70 лет до изобретения

Гутенберга. В Китае уже в VII—Х вв. (правление Танской династии) выходили рукописные

газеты дибао, а наборные шрифты применялись в типографиях уже в XI в. Историки

упоминают китайскую газету «Kingpao» («Вестник столицы») как старейшую в мире.

Правда, называя датой

ее основания 911 г., они ссылаются на предание, а не на точные

свидетельства. С 1361 г. газета начала выходить регулярно, один раз в неделю. Однако

она содержала лишь императорские декреты и другие придворные известия. Значит, в

стране, несмотря на зрелость одной из предпосылок, не возникла еще острая социальная

потребность в периодике как зеркале

текущей истории, как событийной картине мира.

Китайские ученые говорят, что пресса, в современном смысле слова, на их родине

появилась в начале XIX в., причем связывают это событие с издательской активностью

иностранцев, открывавших для себя далекую страну

Потребность в периодике раньше всего появлялась там, где быстрее шло

становление капитализма. На Европейском континенте самые первые газеты начали

выходить даже до изобретения здесь книгопечатания. Это были рукописные листы

новостей. В странах Европы они именовались «аввизо», «нувель», «цайтунг», «коранто»,

«реляция»

. Любопытно, что так же, на традиционный лад называются и многие

нынешние периодические издания: «Нувель обсерватер» («Le Nouvel Observateur») во

Франции, «Нойе цюрхер цайтунг» («Neue Zurcher Zeitung») в Швейцарии, «Курант, ниве

Ли Д. "Пресса Китая в условиях экономической реформы (90-е годы XX века). СПб., 2000.

С. 3.

Соколов В. С. Периодическая печать Франции. СПб., 1996. С. 8.