Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война
Подождите немного. Документ загружается.
захватила в плен около 10 тыс. немцев и свыше 20 тыс. итальянцев,
а также около 450 танков и свыше 1000 орудий. Это была солидная компенсация
за потерю 13500 человек и за то разочарование, которое пережили англичане
при виде ускользающего каждый раз Роммеля.
После короткой паузы для подвоза предметов снабжения англичане возобновили
наступление. Но это было скорее движение за противником, чем его
преследование.
Контрудары Роммеля оставили такое глубокое впечатление, что англичане
осторожно развивали наступление по прибрежной дороге, а не через пустыню,
по хорде бенгазийской дуги. Головные танки достигли Мерса-Бреги только
26 ноября, более чем через две недели после того, как они пересекли
восточную границу Киренаики. Роммель уже давно обосновался па этой
позиции. Единственную серьезную трудность и угрозу его силам в период
отступления через Киренаику представлял недостаток горючего. В Мерса-Бреге
войска Роммеля были усилены свежей итальянской танковой дивизией "Чентауро"
и подразделениями трех итальянских пехотных дивизий, хотя последние,
будучи немоторизованными, являлись больше обузой, чем подмогой.
Наступила еще одна пауза. Она длилась две недели, пока англичане подвозили
подкрепления и предметы снабжения для наступления на позицию Мерса-Брега,
Монтгомери опять подготовил план "уничтожения противника на его
оборонительных позициях". Он планировал сковать Роммеля мощным
фронтальным ударом. Вновь сформированной сильной группе предстояло
в это время совершить широкий обходный маневр и преградить противнику
путь отхода. Фронтальный удар намечалось нанести 14 декабря. Ему должны
были предшествовать массированные налеты авиации в ночь на 12 декабря
с целью отвлечь внимание от начинающегося в это время обходного движения
по пустыне.
Однако в ночь на 12 декабря Роммель ускользнул и тем самым свел на
нет английский план. Совершив стремительный скачок, он отошел па позиции
близ Буэрата, в 250 милях к западу от Мерса-Бреги и вдвое дальше от
новой передовой базы 8-й армии в Бенгази.
К концу года Роммель все еще удерживал позицию у Буэрата, так как
на этот раз Монтгомери потребовалась месячная пауза на сближение и
наращивание своих сил и средств для возобновления наступления. Тем
не менее становилось ясно, что военная обстановка в Африке решительно
изменилась. Теперь было маловероятно, что армию Роммеля удастся довести
до численности, сопоставимой с возможностями 8-й армии, а его тыловым
районам и возможным тыловым позициям угрожало продвижение англоамериканской
1-й армии в восточном направлении, из Алжира в Тунис.
Однако вскоре у Гитлера вновь разыгралась фантазия, а Муссолини лишь
способствовал этому, потому что не мог видеть, как рушится африканская
империя Италии. Однако никому из них все еще не было ясно, удастся
ли Роммелю ускользнуть от преследователей и вывести остатки своей
разбитой армии. Благополучно достигнув Мерса-Бреги, Роммель получил
распоряжение "любой ценой" удерживать этот рубеж и не допустить
проникновения англичан в Триполитанию. Для подкрепления этого фантастического
требования Роммель, как и прежде, при наступлении на Египет, был подчинен
маршалу Бастико. Встретившись с Бастико 22 ноября, Роммель прямо заявил
ему, что приказ "сопротивляться до конца" на этом пустынном
пограничном рубеже означает верную гибель оставшихся войск: "Либо
мы потеряем эту позицию на четыре дня раньше и спасем армию, либо
потеряем и позицию и армию на четыре дня позже".
24 ноября к Роммелю прибыли Кавальеро и Кессельринг. Роммель заявил
им, что только около 5 тыс. немецких солдат имеют оружие, а для удержания
позиции у Мерса-Бреги ему необходимо срочно, пока Монтгомери не начал
наступать, доставить 50 танков типа IV, вооруженных новыми длинноствольными
75-мм пушками, и 50 противотанковых пушек такого же типа, а также
достаточное количество горючего и боеприпасов. Это были скромные требования,
но Роммель хорошо понимал, что они вряд ли будут удовлетворены, так
как большая часть военных материалов и подкреплений была переключена
на Тунис. Тем не менее Роммелю приказывали удерживать Мерса-Брегу.
В надежде убедить Гитлера взглянуть в лицо фактам и реально оценить
обстановку Роммель вылетел в ставку фюрера вблизи Растенбурга, в лесах
Восточной Пруссии. Роммель встретил холодный прием, и, когда высказал
мнение, что самым мудрым решением будет эвакуация из Северной Африки,
Гитлер "пришел в ярость" и не стал слушать дальнейших доводов.
Эта вспышка больше, чем все прежнее, поколебала веру Роммеля в фюрера.
Он записал в своем дневнике: "Я начал понимать, что Адольф Гитлер
просто не хочет видеть обстановки, как она есть, и, вместо того чтобы
принять правильное решение, которое подсказывает разум, реагирует
чисто эмоционально. Гитлер настаивал на <192>политической необходимости
удерживать важный плацдарм в Африке и не отходить с рубежа Мерса-
Брега<169>"<$FThe
Rommel Papers, p. 366>.
На обратном пути Роммель заехал в Рим и обнаружил, что Муссолини больше
склонен к доводам разума и лучше сознает трудности доставки необходимых
запасов в Триполи и перевозки их к Мерса-Бреге. Роммелю удалось получить
разрешение Муссолини подготовить промежуточную позицию у Буэрата,
чтобы своевременно перебросить туда немоторизованную итальянскую пехоту
и отвести остатки своих скудных сил, если англичане начнут наступать.
Роммель поспешил воспользоваться этим разрешением и отвел свои войска
при первых же признаках английского наступления. Более того, он сам
решил не останавливаться у Буэрата или перед Триполи, чтобы не дать
возможности Монтгомери поймать его в ловушку. У Роммеля уже сформировался
план отхода вплоть до тунисской границы и дефиле Габес, где англичане
не смогли бы обойти немецкие позиции с фланга и где появилась бы возможность
нанести эффективный контрудар.
ГЛАВА 21. Операция "торч" -- новая
волна с Атлантического океана
Войска союзников высадились во Французской Северной Африке 8 ноября
1942 года, через две недели после начала наступления англичан на позиции
Роммеля у Эль-Аламейна на крайнем северо-востоке Африки и через четыре
дня после падения этих позиций.
На конференции "Аркадия", проведенной в Вашингтоне в рождественские
дни 1941 года, первой конференции союзников после нападения японцев
на Пирл-Харбор и вступления Соединенных Штатов в войну, Черчилль выдвинул
"проект северо-западной Африки" в качестве шага к "замыканию
и сжатию кольца вокруг Германии". Он сообщил американцам, что
уже существует план "Джимнест", предусматривающий высадку
в Алжире, если 8-я армия добьется достаточно решающего успеха в Киренаике
и продвинется на запад к тунисской границе. Далее Черчилль предложил,
чтобы "одновременно американские войска, получив согласие французов,
приступили к высадке па побережье Марокко". Президент Рузвельт
одобрил этот проект, сразу увидев его политические выгоды с точки
зрения большой стратегии, однако его военные советники сомневались
в осуществимости плана и выражали тревогу, как бы он не помешал перспективам
скорейшего и более прямого удара против Германии в Европе. Самое большее,
на что они были готовы согласиться, -- это продолжать изучение
операции, которую теперь переименовали в "Супер-Джимнест".
В течение последующих нескольких месяцев обсуждение сосредоточилось
на проекте наступления через Ла-Манш, которое планировалось начать
в августе или сентябре в ответ на требование Сталина открыть второй
фронт. По настоянию начальника штаба армии Соединенных Штатов генерала
Маршалла и генерал-майора Эйзенхауэра, которого Маршалл назначил командующим
американскими силами на Европейском театре, высадку было решено осуществить
на полуострове Котантен. Англичане предостерегали от преждевременной
высадки в Европе недостаточными силами, чтобы высадившиеся войска
не подвергать опасности разгрома, поскольку тогда русские не получат
никакой помощи. Однако президент Рузвельт поддержал проект, предложенный
американским командованием, и, когда в мае в Вашингтон прибыл Молотов,
заверил его, что "надеется" и "рассчитывает" открыть
"второй фронт в Европе в 1942 году"<$FРешение об открытии
второго фронта было принято в ходе переговоров между СССР, США н Англией,
состоявшихся в мае -- июне 1942 года в Лондоне и Вашингтоне. Переговоры
завершились принятием совместного коммюнике (12.6 1942 г.), в котором
указывалось, что "достигнута полная договоренность в отношении
неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году".
Осуществление этого решения могло не только оказать существенную помощь
Советскому Союзу, который нес основную тяжесть войны против Германии,
но и значительно ускорить разгром всего фашистского блока, сократить
продолжительность войны, число ее жертв в целом. Однако Англия и США
уклонились от выполнения взятых обязательств. Вскоре после переговоров
они приняли одностороннее решение перенести открытие второго фронта
на 1943, а затем на 1944 год. Это диктовалось стремлением реакционных
кругов США и Англии максимально ослабить силы СССР и Германии во взаимной
вооруженной борьбе и занять господствующее положение в послевоенном
мире. Второй фронт был "заменен" высадкой американо-английских
войск в Северной Африке (операция "Торч"), а затем в Сицилии
(операция "Хаски") и Италии (операция "Эвеланш"),
которая отвлекла лишь незначительные силы фашистского вермахта. На
Тегеранской конференции, где по инициативе СССР было принято решение
нанести согласованные стратегические удары по Германии, США и Англия
взяли на себя обязательство открыть второй фронт к 1.5 1944 года.
Второй фронт был открыт 6 июня 1944 года (операция "Оверлорд"),
когда вооруженная борьба на советско-германском фронте уже предрешила
разгром фашистской Германии. -- Прим. ред.>.
Неожиданный крах англичан в северо-восточной Африке, который произошел
в июне после упреждающего удара Роммеля у Эль-Газаля, вновь заставил
обратиться к проекту высадки в северо-западной Африке.
В то время, когда сражение у Эль-Газаля принимало плохой оборот, Черчилль
вылетел 17 июня в Вашингтон со своими начальниками штабов для новой
конференции. По прибытии он посетил Гайд-Парк, семейную резиденцию
Рузвельта на р. Гудзон, для конфиденциальных переговоров. Черчилль
вновь указал на опасность преждевременной высадки во Франции и предложил
подготовить и провести операцию "Джимнест". Английские и американские
начальники штабов на встрече в Вашингтоне 21 июня не пришли к единому
мнению относительно проекта высадки на полуострове Котантен и единодушно
признали проект высадки в Северной Африке неразумным.
Однако их общий отрицательный вывод относительно этого проекта вскоре
изменился под влиянием событий и настойчивого стремления Рузвельта
осуществить какую-то положительную акцию в 1942 году, которая выполнила
бы, хотя и не в такой мере, как предполагалось, его обещание русским.
21 июня поступило сообщение, что крепость Тобрук пала под ударами
Роммеля и что остатки английской 8-й армии отступают к Египту.
В течение последующих недель положение англичан продолжало ухудшаться.
Соответственно усиливались доводы в пользу прямого или косвенного
вмешательства американцев в Африке. К концу июня Роммель, преследуя
англичан по пятам, подошел к Эль-Аламейну и начал наступление. 8 июля
Черчилль телеграфировал Рузвельту, что от операции "Следжхэммер"
(план высадки во Франции) в этом году надо отказаться, и продолжал
настаивать на осуществлении операции "Джимнест". Затем Черчилль
направил послание через фельдмаршала Дилла, который теперь возглавлял
английскую объединенную штабную миссию в Вашингтоне. Черчилль писал:
"<192>Джимнест<169> -- единственное средство, при помощи которого
США могут нанести удар Гитлеру в 1942 году, иначе обоим западным союзникам
придется остаться бездеятельными в 1942 году".
В ответ на это утверждение американские начальники штабов вновь возразили
против операции "Джимнест". Маршалл осудил этот план как "дорогостоящий
и бесплодный". Его поддержал адмирал Книг, который заявил, что
"невозможно выполнять обязательства военно-морских сил на других
театрах и в то же время обеспечивать доставку грузов и эскортирование,
если будет предпринята эта операция". Американские военачальники
пришли также к единому мнению, что возражения англичан против высадки
во Франции в 1942 году ясно свидетельствуют о том, что они не пойдут
на такой риск и в 1943 году. Поэтому Маршалл, которого охотно поддержал
Кинг, предложил коренным образом изменить стратегию: если англичане
не примут американский план скорейшей высадки через Ла-Манш, американцы
переключатся на Тихий океан и нанесут решающий удар по Японии; другими
словами, будут вести оборонительные действия против Германии и использовать
все имеющиеся средства на Тихом океане.
Однако президент воспротивился идее такого ультиматума английским
союзникам. Рузвельт выразил несогласие с предлагаемым изменением стратегии
и заявил своим начальникам штабов, что, если они не смогут убедить
англичан предпринять высадку через Ла-Манш в 1942 году, надо будет
либо начать операцию во Французской Северной Африке, либо послать
сильные подкрепления на Ближний Восток. Рузвельт подчеркнул, что политически
необходимо до конца года предпринять какие-то решительные действия.
Можно было ожидать, что, учитывая мнение президента, начальники штабов
скорее изберут курс на временное усиление англичан на Ближнем Востоке,
чем на проведение операции "Джимнест", против которой они
так решительно и настойчиво возражали. Тем более что, рассмотрев оба
варианта, штаб Маршалла, осуществлявший планирование, пришел к выводу,
что первый вариант является меньшим злом. Однако, вопреки ожиданиям,
Маршалл и Книг круто изменили свое мнение в пользу операции "Джимнест".
Они предпочли эту альтернативу после того, как в середине июля побывали
в Лондоне вместе с Гопкинсом в качестве представителей президента
и убедились, что английские начальники штабов решительно возражают
против плана Эйзенхауэра о скорейшей высадке около Шербура.
По словам Гопкинса, главной причиной, побудившей Маршалла избрать
в качестве альтернативы северо-западную Африку, а не посылать подкрепления
на Ближний Восток, было нежелание подчинять американские войска английскому
командованию па Ближнем Востоке.
План операции "Супер-Джимнест" был сформулирован па двух заседаниях
объединенного англо-американского штаба в Лондоне 24 и 25 июля и
незамедлительно
одобрен Рузвельтом. Более того, в своей телеграмме он подчеркнул,
что высадку надо осуществить "не позже 30 октября". Такую
директиву подсказал ему Гопкинс в личной телеграмме, чтобы "избежать
проволочек и задержки". По ипициативе Черчилля операция была переименована
в "Торч". Такое название ему казалось более вдохновляющим.
Была также достигнута договоренность верховное командование поручить
американцу. Черчилль охотно предоставил это утешение недовольным американским
начальникам штабов, и 26 июля Маршалл сообщил Эйзенхауэру, что ему
предстоит занять пост командующего.
Хотя решение о проведении операции "Торч" оказалось --
принятым безоговорочно, вопросы о ее времени и месте еще не были согласованы
и даже полностью исследованы. По обоим этим вопросам возникли новые
разногласия.
Английские начальники штабов, побуждаемые Черчиллем, предложили начать
операцию 7 октября. Американские начальники штабов называли дату 7
ноября как "самую раннюю разумную дату для высадки войск, учитывая
наличие десантных транспортов".
По вопросу о месте высадки взгляды союзников расходились еще больше.
Англичане настаивали на высадке на северном Средиземноморском побережье
Африки, чтобы можно было быстрее продвинуться к Тунису. Американские
же начальники штабов твердо придерживались ограниченной цели плана
"Джимнест", который предусматривал чисто американскую операциюОни
стремились ограничить высадку районом Касабланки на западном, Атлантическом
побережье Марокко, опасаясь не только сопротивления французов, но
и враждебной реакции Испании, а также контрудара немцев с целью захватить
Гибралтар и блокировать вход в Средиземное море. Англичан привел в
смятение такой осторожный подход к этой стратегической проблеме. Они
доказывали, что это лишь позволит немцам выиграть время для захвата
Туниса, усилит сопротивление французов в Алжире и Марокко или приведет
к замене их немецкими войсками. Все это лишь расстроит замысел операции
союзников.
Эйзенхауэр и его штаб склонялись принять точку зрения англичан, Первый
вариант плана, сформулированный Эйзенхауэром 9 августа, был компромиссом.
Эйзенхауэр предлагал осуществить высадку одновременно на Атлантическом
и Средиземноморском побережье, но не дальше к востоку, чем в Алжире,
чтобы но подвергнуться опасности ударов авиации противника из Сицилии
и Сардинии. Исключение составляла вспомогательная высадка в Боне с
целью захвата аэродрома (Бон находится в 270 милях к востоку от Алжира
и в 130 милях к западу от Бизерты). Этот компромисс не удовлетворил
англичан, так как он, видимо, не соответствовал главному условию успеха,
которое они определяли следующим образом: "Мы должны занять ключевые
пункты Туниса через 26 дней после прохождения Гибралтара и предпочтительно
через 14 дней". По .мнению англичан, для достаточно быстрого наступления
на Тунис главную высадку необходимо было произвести в Боне, и даже
еще восточнее.
Эти доводы произвели впечатление на президента, и он дал указание
Маршаллу и Кингу вновь изучить проект. Такой же точки зрения, видимо,
придерживался и Эйзенхауэр, так как он сообщил в Вашингтон, что американские
представители в его штабе убедились в разумности доводов англичан
и что он разрабатывает новый план, согласно которому высадка в Касабланке
отменяется и сокращаются сроки других высадок.
21 августа штаб Эйзенхауэра подготовил второй вариант плана, который
в значительной степени отвечал идее англичан. Отвергая высадку в Касабланке,
план предусматривал высадку американцев в Оране (250 миль восточнее
Гибралтара) и высадку англичан в Алжире и Боне. Однако сам Эйзенхауэр
одобрил этот план с оговоркой, отметив, что такая экспедиция, проводимая
полностью на Средиземном море, будет весьма уязвимой с фланга. Такого
же мнения придерживался и Маршалл.
Второй вариант плана оказался столь же неприемлем для американских
начальников штабов, как первый для английских. Маршалл заявил президенту,
что "наличие единственной линии коммуникаций через Гибралтарский
пролив чрезвычайно опасно", и возражал против всякой высадки на
Средиземноморском побережье восточнее Орана (600 миль западнее Бизерты).
Черчилль получил сообщение об этом по возвращении из поездки с генералом
Бруком в Египет и Москву. Сталин бросил им обидный упрек в неспособности
западных держав открыть второй фронт, задавая такие презрительные
вопросы, как: "Не думаете ли вы, что мы будем выполнять всю работу,
пока вы наблюдаете?.. Неужели вы никогда не начнете воевать? Вы убедитесь,
что это не так плохо, когда начнете!" Это, естественно, уязвило
Черчилля. Правда, ему удалось вызвать у Сталина интерес к операции
"Торч". Черчилль живо описал, как она может косвенно облегчить
положение русских. Можно представить, как же был шокирован Черчилль,
узнав, что американцы предлагают свести на нет этот план!
27 августа он направил пространную телеграмму Рузвельту, где утверждал,
что изменения, предлагаемые американскими начальниками штабов, могут
оказаться "роковыми для всего плана" и что, "если мы не
возьмем в первый день Алжир и Оран, пропадет весь смысл операции"<$FВ
меморандуме И. В. Сталина, направленном У. Черчиллю
13 августа 1942 года, содержалась ясная оценка позиции, занятой
Великобританией
в отношении открытия второго фронта. "Легко понять, --
говорилось в меморандуме, -- что отказ Правительства Великобритании
от создания второго фронта в 1942 году в Европе наносит моральный
удар всей советской общественности, рассчитывающей на создание второго
фронта, осложняет положение Красной Армии на фронте и наносит ущерб
планам Советского Командования" (Переписка Председателя Совета
Министром СССР с Президентами США и Премьер-Министрами Великобритании
по время Великой Отечественной войны 1941--1945 гг. Т. 1. М., 1957.
стр. 58--59). -- Прим. ред.>.
В своем ответе от 30 августа Рузвельт настаивал па том, что "при
любых обстоятельствах одна из наших высадок должна произойти на Атлантическом
побережье". Рузвельт предложил, чтобы американцы высадились в
Касабланке и Оране, а англичане произвели высадку в восточных пунктах.
Кроме того, памятуя о военных действиях англичан против вишистских
французских сил в Северной Африке, Сирии и других местах, Рузвельт
поднял новый вопрос:
"Я твердо убежден, что первоначальные удары должны нанести исключительно
американские сухопутные войска... Я пойду еще дальше п скажу с полным
основанием, что одновременная высадка англичан и американцев вызовет
сильное сопротивление французов в Африке, тогда как первоначальная
высадка американцев без английских сухопутных войск имеет реальные
шансы на то, что французы не окажут никакого сопротивления или что
оно будет чисто символическим... Мы считаем, что немецкие воздушно-десантные
или парашютные войска не смогут быть доставлены в Алжир или Тунис
в сколько-нибудь значительном количестве раньше чем через две недели
после первоначального удара"<$FW. Churchill. The Second
World War. Vol. IV, p. 477>.
Англичан пугала мысль о длительной паузе накануне высадки в восточных
районах, имевшей более важное значение для достижения стратегических
целей, чем высадка в западных районах. Не разделяли англичане и
оптимистического
мнения американцев о том, что немцы не смогут эффективно вмешаться
раньше чем через две недели.
Черчиллю очень хотелось использовать сильное влияние американского
посла при правительстве Виши адмирала Леги в целях облегчения задачи
в политическом и психологическом отношении. Хотя Черчилль "стремился
сохранить американский характер экспедиции", а потому был готов
держать английские войска, "насколько это физически возможно,
на заднем плане", он не считал необходимым скрывать тот факт,
что большая часть транспортных судов, поддерживающей авиации и военно-морских
сил будет английской и что они проявят себя раньше, чем сухопутные
войска. Черчилль коснулся этих вопросов в тактичном ответе Рузвельту
1 сентября и отметил, что, "если политически бескровная победа,
на которую, я согласен с Вами, имеются хорошие шансы, не удастся,
произойдет военная катастрофа, чреватая очень большими последствиями".
И далее: "Наконец, несмотря на трудности, нам представляется жизненно
важным, чтобы Алжир был занят одновременно с Касабланкой и Ораном.
Это самое дружественное и обнадеживающее место во всей Северной Африке,
где политическая реакция будет наиболее решительной. Отказываться
от Алжира ради вряд ли осуществимой высадки в Касабланке представляется
нам весьма опрометчивым решением. Если это приведет к тому, что немцы
упредят нас но только в Тунисе, но и в Алжире, произойдет весьма прискорбное
нарушение равновесия сил на всем Средиземном море"<$FIbid., pp.
479--480>.
Этот веский довод в пользу высадки в Алжире не содержал упоминаний
о необходимости высадки дальше к востоку и ближе к Бизерте. Это была
не только уступка, но и упущение, имевшее роковые последствия для
шансов на скорый стратегический успех.
3 сентября, отвечая на телеграмму Черчилля, Рузвельт согласился включить
в план высадку в Алжире при условии, чтобы американские войска высадились
первыми, а "в течение часа вслед за ними и английские войска".
Черчилль согласился с этим предложением при условии, что численность
войск, предназначенных для высадки в Касабланке, будет сокращена настолько,
чтобы обеспечить успех высадки в Алжире. Рузвельт дал на это согласие
в иной форме, предложив сократить на "один усиленный полк"
десант в Касабланке и на столько же в Оране, чтобы предоставить "10
тыс. человек для использования в Алжире". Черчилль телеграфировал
5 сентября: "Мы согласны с предлагаемым Вами планом. У нас достаточно
войск, хорошо подготовленных для высадки. Если это удобно, они могут
надеть вашу форму. Они с гордостью будут ее носить. С транспортами
будет все в порядке". В тот же день Рузвельт ответил одним словом:
"Ура!"
Таким образом, в результате обмена телеграммами между Рузвельтом и
Черчиллем вопрос был окончательно урегулирован. Через три дня Эйзенхауэр
определил дату высадки -- 8 ноября, но отклонил предложение Черчилля
одеть английских "коммандос" в американскую форму, так как
хотел, чтобы первая высадка была целиком американская. Черчилль примирился
с отсрочкой и с изменением плана. В телеграмме Рузвельту от 15 сентября
он писал: "Во всей операции <192>Торч<169> я считаю себя в военном
и политическом отношении Вашим помощником; прошу только разрешения
прямо излагать Вам свои мнения"<$FW. Churchill. The Second
World War. Vol IV, p. 488.>
"Ура!" Рузвельта в телеграмме от 5 сентября завершило "трансатлантическое
состязание", хотя Маршалл продолжал высказывать сомнения, а его
непосредственный политический начальник военный министр Стимсон жаловался
президенту по поводу решения о высадке в Северной Африке. Решение
президента позволило ускорить детальное планирование, приостановленное
в период проволочки. Впрочем, план таил в себе обоюдоострые последствия
компромисса. Уменьшая шансы на быстрый решающий успех в Северной Африке,
он неизбежно на длительное время отвлекал усилия союзников в районе
Средиземного моря. Это официально признают и подчеркивают американские
историки.
Согласно окончательному плану, высадку на Атлантическом побережье
с целью захвата Касабланки производили только американские войска
численностью в 24 500 человек под командованием генерал-майора Паттона
с кораблей Западного оперативного соединения ВМС под командованием
контр-адмирала Хьюитта. Оно отправлялось прямо из Америки (большая
часть -- из Хэмптон Роудса) и состояло из 102 кораблей и судов,
в числе которых было 25 транспортов.
Задачу захвата Орана предстояло выполнить Центральному оперативному
соединению (американские войска численностью 18 500 человек) под
командованием
генерал-майора Фридендолла, а его переход морем обеспечивало соединение
английских кораблей под командованием коммодора Трубриджа. Оно отплывало
из Клайда, так как состояло из американских войск, доставленных в
Шотландию и северную Ирландию в начале августа.
Операции по высадке в Алжире осуществляло Восточное оперативное соединение
ВМС, состоявшее полностью из английских кораблей под командованием
контр-адмирала Бэррофса. Десантная группа состояла из 9 тыс. англичан
и 9 тыс. американцев, командовал ею американец генерал-майор Райдер.
Кроме того, американские войска общей численностью в 2 тыс. человек
были включены в состав отрядов английских "коммандос". Такой
странный смешанный состав был задуман в надежде на то, что выдвижение
американцев напоказ в первые ряды заставит французов думать, будто
десантная группа состоит из одних американцев. На второй день после
высадки, 9 ноября, общее командование всеми союзными войсками в Алжире
должен был принять командующий вновь сформированной английской 1-й
армией генераллейтенант Андерсон.
Войска десанта, предназначавшиеся для высадки в Оране и Алжире, отплыли
из Англии двумя большими конвоями: более медленный конвой отправился
22 октября, а более быстроходный -- через четыре дня. Эти сроки
были определены с таким расчетом, чтобы оба конвоя могли одновременно
пройти через пролив Гибралтар в ночь на 5 ноября. В дальнейшем их
должна была прикрывать часть английского Средиземноморского флота
под командованием адмирала Эндрю Каннингхэма. Этого оказалось достаточно,
чтобы удержать итальянский флот от вмешательства даже после высадки.
Каннигхэм с сожалением отмечал, что его мощным силам пришлось "попусту
крейсировать". Однако работы Каннингхэму хватало, так как, будучи
командующим союзными военно-морскими силами, подчиненными Эйзенхауэру,
оп отвечал за все морское обеспечение операции "Торч". Включая
суда с запасами, прибывшие с передовыми конвоями в начале октября,
из Англии отправилось более 250 торговых судов, из них около 40 транспортов
(в том числе три американских), а английские военно-морские силы,
привлеченные к операции, включали до 160 боевых кораблей разных типов.
Дипломатическая прелюдия к высадке напоминала смесь детектива и вестерна
с комическими интерлюдиями, разыгрываемыми на сцене истории. Главный
американский дипломатический представитель в Северной Африке Мэрфи
активно готовил почву для высадки, осторожно зондируя мнения французских
высших офицеров, которые могли бы сочувствовать плану и оказать ему
помощь. Мэрфи особенно рассчитывал на генерала Маста, командующего
войсками в алжирском секторе (бывшего начальника штаба главнокомандующего
генерала Жуэна), и на генерала Бетуара, командующего войсками в секторе
Касабланки (в целом этот сектор находился под командованием адмирала
Мишелье, и этого не учли американцы).
Маст настаивал, чтобы в Алжир тайно прибыл старший военный представитель
союзников для закулисных переговоров и обсуждения планов с Жуэном
и другими. В ответ на это требование в Гибралтар вылетел генерал Кларк
(только что назначенный заместителем командующего операцией "Торч")
с четырьмя ответственными штабными офицерами. Оттуда всю группу переправили
на английской подводной лодке "Сераф" на виллу, расположенную
в 60 милях к западу от Алжира. Подводная лодка прибыла в указанный
район утром 21 октября, но слишком поздно, чтобы высадить группу Кларка
до рассвета. Подводной лодке пришлось весь день оставаться в погруженном
состоянии. Озадаченные и разочарованные французы уехали назад. С подводной
лодки в Гибралтар была отправлена радиограмма, которую передали по
секретному радиоканалу в Алжир. Мэрфи с несколькими французами вернулся
на виллу. Группа Кларка на четырех парусиновых лодках, одна из которых
перевернулась при посадке, высадилась на берег. Ориентиром для них
служила лампа, выставленная в окне на фоне белого одеяла.
Кларк в общих чертах информировал Маста о том, что крупные американские
силы готовятся к отправке в Северную Африку и что их будут поддерживать
английские военно-воздушные и военно-морские силы. Сообщение Кларка
было недостаточно откровенным. Более того, в интересах секретности
он не назвал Масту время и пункты высадки союзников. Такая чрезмерная
осторожность при переговорах с человеком, чья помощь имела огромное
значение, была неразумной, так как лишала Маста и его коллег возможности
точно планировать и осуществлять совместные мероприятия. Кларк, правда,
уполномочил Мэрфи сообщать Масту дату высадки накануне, но не называть
места. При таких обстоятельствах Маст не успел бы известить своих
коллег в Марокко.
Совещание было временно прервано появлением французской полиции,
заподозрившей
неладное. Кларка с коллегами поспешно спрятали в пустом винном погребе.
Когда полицейские наконец ушли, не освободившись от подозрений и готовые
снова вернуться, Кларка и его группу ждала новая неприятность. В сумерках
при сильном прибое они пытались сесть в лодки, лодка генерала перевернулась,
и Кларк чуть не утонул. При новой попытке на рассвете перевернулись
и другие лодки. В конце концов им удалось преодолеть буруны. Насквозь
промокшие, Кларк с коллегами благополучно добрались до подводной лодки.
На следующий день летающая лодка доставила группу в Гибралтар.
На этом совещании обсуждался и такой важный вопрос, как выбор наиболее
подходящего французского руководителя, который сумел бы привлечь французские
войска в Северной Африке на сторону союзников. Жуэн в частной беседе
благосклонно отнесся к идее высадки, но он стремился как можно дольше
сохранять нейтралитет и не хотел брать на себя инициативу. Старшие
из его подчиненных не имели достаточного престижа и тоже не хотели
предпринимать никаких решительных шагов в разрез с распоряжениями
правительства Виши. Главнокомандующий вооруженными силами Виши (и
вероятный глава государства в случае смерти престарелого маршала Петэна)
адмирал Дарлан в 1941 году намекал Леги, а позже и Мэрфи, что он готов
отказаться от политики сотрудничества с Германией и привлечь Францию
на сторону союзников, если получит гарантии американской военной помощи
в достаточно широком масштабе. Однако Дарлан так долго заигрывал с
Гитлером, что его намеки не внушали доверия. К тому же он питал предубеждение
в отношении Англии, которое, естественно, усилилось из-за английской
акции против французского флота в Оране и других местах после падения
Франции в 1940 году. Позиция Дарлана вызывала сомнения еще и потому,
что трудно было скрыть тот факт, какая важная роль предназначалась
англичанам в операции "Торч".
Генерала де Голля исключили по иной причине. Его неповиновение Петэну
в 1940 году и участие в дальнейшем в мерах, предпринятых Черчиллем
против Дакара, Сирии и Мадагаскара, не вызывали сомнения в том, что
французские офицеры, оставшиеся верными Виши (даже те, кто жаждал
сбросить германское ярмо), не согласятся на кандидатуру де Голля как
руководителя. Этот довод, выдвинутый Мэрфи, охотно признал Рузвельт,
который питал глубокое недоверие к суждениям де Голля и которому не
нравилось его высокомерие.
Черчилль подчинился Рузвельту, и де Голлю ничего не сообщили о проекте
высадки.
В этих условиях американцы, начиная с президента и ниже, охотно согласились
с мнением генерала Маста и его коллег, что самым приемлемым кандидатом
в руководители французов в Северной Африке является генерал Жиро.
Об этом Мэрфи сообщил еще до совещания. Жиро, командовавший армией
в 1940 году, был взят немцами в плен, но в апреле 1942 года ему удалось
бежать. Он добрался до неоккупированной части Франции. Ему разрешили
остаться при условии, что он будет поддерживать власть Петэна. Жиро
поселился вблизи Лиона. Находясь под наблюдением, Жиро все-таки связался
со многими офицерами как в самой Франции, так и в Северной Африке,
которые разделяли его стремление организовать с помощью американцев
восстание против господства немцев. Жиро изложил свою точку зрения
в письме к одному из своих сторонников генералу Одику: "Мы не
хотим, чтобы американцы нас освободили; мы хотим, чтобы они помогли
нам освободиться, а это не совсем одно и то же". В конфиденциальных
переговорах с американцами Жиро поставил одним из условий, что командовать
союзными войсками на французской территории везде, где сражаются французы,
будет он. Из полученного им сообщения Жиро понял, что Рузвельт принимает
его условия, однако для Эйзенхауэра было полной неожиданностью, когда
7 ноября, накануне высадки, Жиро прибыл в Гибралтар, чтобы встретиться
с ним.
Жиро доставила та же самая английская подводная лодка "Сераф"<$FЖиро
поставил условие, чтобы по политическим соображениям за ним прислали
американский корабль. Его требование удовлетворили, назначив номинальным
командиром "Серафа" американского морского офицера капитана
1 ранга Райта и снабдив подводную лодку американским флагом, который
можно было выставить в случае необходимости. Жиро сопровождали его
сын и два молодых штабных офицера. Один из них, капитан Борф, играл
важную роль в планировании мер по вовлечению французской армии в боевые
действия против немцев. Впоследствии Райт и Борф заняли высокие посты
в соответствующих видах вооруженных сил Франции и в системе командования
НАТО. -- Прим. авт.>, которая переправляла Кларка
с его секретной миссией на алжирское побережье. Потом Жиро пересадили
на летающую лодку. Прибыв в Гибралтар, он был ошеломлен сообщением,
что союзники высаживаются в Северной Африке на следующее утро (ему
говорили, что высадка намечена на следующий месяц). Еще больше его
потрясло то, что командование войсками поручено Эйзенхауэру, а не
ему. Последовал горячий спор. Жиро, ссылаясь на свой более высокий
ранг и полученные им заверения, неустанно повторял, что, если ему
не предложат пост верховного командующего, будет нанесен ущерб не
только его престижу, но и престижу его страны. Утром 8 ноября переговоры
возобновились, и Жиро примирился с ситуацией, так как его заверили,
что он возглавит французские войска и администрацию в Северной Африке.
Это обещание вскоре было аннулировано под предлогом практической
целесообразности
доверить все адмиралу Дарлану<$FЖиро -- с декабря 1942 по июнь
1943 года верховный комиссар Франции в Северной Африке. В июне 1943
года вместе с де Голлем возглавил Французский комитет Национального
освобождения. По обвинению в тайных контактах с правительством Виши
в ноябре 1943 года был снят с этой должности и в дальнейшем значительной
политической роли не играл. Дарлан -- сторонник Петэна, министр
обороны и главнокомандующий вооруженными силами правительства Виши
(с 1941 года). В период англо-американского вторжения в Северную Африку
в ноябре 1942 года, находясь в Алжире, Дарлан отдал приказ о прекращении
сопротивления союзникам и вступил с ними в сотрудничество. --
Прим. ред.>.
При высадке во Французской Северной Африке американцы добились такой
внезапности, что привели в замешательство своих друзей и помощников
даже больше, чем противника. Французы оказались не подготовленными
к оказанию эффективной помощи по расчистке пути, и большинство французских
командиров, потрясенных внезапным вторжением, реагировали так, как
было естественно в подобных обстоятельствах, то есть сохраняли верность
законной власти маршала Петэна. Поэтому десант вначале встретил
сопротивление;
правда, в Алжире меньшее, чем в Оране и Касабланке.
Командир французской дивизии в Касабланке генерал Бетуар поздно вечером
7 ноября получил сообщение о том, что высадка состоится в 2 часа ночи
8 ноября. Он выделил группы из своих войск, чтобы арестовать членов
немецкой комиссии по перемирию, и выставил нескольких офицеров для
встречи американцев на берегу у Рабата, в 50 милях севернее Касабланки,
полагая, что они высадятся именно в этом месте, поскольку там не было
батарей береговой обороны и Рабат являлся резиденцией французского
правительства в Марокко.
Приняв предварительные меры, сам Бетуар с батальоном пехоты захватил
штаб армии в Рабате. Далее Бетуар отправил письма генеральному резиденту
(и командующему войсками) в Марокко генералу Ногесу и адмиралу Мишелье,
сообщив им, что вскоре высадятся американцы, что прибывает генерал
Жиро для командования всеми войсками во Французской Северной Африке