Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война
Подождите немного. Документ загружается.
войск, ряд объективных оценок противника и теоретических рассуждений
о взаимодействии факторов силы и пространства в войне, роли массированного
применения танков и авиации. Советский читатель, несомненно, найдет
в книге фактический материал, представляющий, при критическом его
анализе, значительный интерес для изучения истории второй мировой
войны.
@SIGN = Полковник О. А. Ржешевский.
* ЧАСТЬ I *
@CS1 = ПЕРЕД ВОЙНОЙ
ГЛАВА 1. КАК БЫЛО УСКОРЕНО НАЧАЛО ВОЙНЫ
1 апреля 1939 года мировая пресса сообщила, что кабинет Чемберлена,
отказавшись от политики умиротворения и самоизоляции, дал клятвенное
обещание в интересах обеспечения мира в Европе защищать Польшу от
любой угрозы со стороны Германии<$FВ марте 1939 года английское правительство
заявило, что оно окажет Польше в случае нападения на нее Германии
"всю поддержку, которая в его силах". Позднее аналогичные
гарантии были выданы Румынии, Греции и Турции. 6 апреля односторонние
английские гарантии Польше были заменены предварительным двусторонним
соглашением о взаимной помощи между Англией и Польшей. В дальнейшем
англо-польский союз был оформлен в виде соглашения о взаимной помощи
и секретного протокола, подписанных в Лондоне 25 августа. Аналогичное
соглашение между Францией и Польшей было подписано 4 сентября 1939
года. В действительности гарантии Польше были преднамеренным обманом,
провоцировали нападение гитлеровцев на Польшу, служили целям тех реакционных
кругов западных держав, которые стремились таким путем вывести вермахт
на рубежи советских границ, столкнуть Германию с СССР. 22 августа
1939 года, за девять дней до нападения на Польшу, Гитлер на одном
из совещаний заявил своим генералам: "В действительности Англия
поддерживать Польшу не собирается". Когда началась война, Англия
и Франция предали Польшу, не оказали ей никакой реальной помощи в
борьбе с германской агрессией. (Подробнее см. История второй мировой
войны 1939--1945 гг. Т. II. М., Воениздат, 1974, гл. 4; там же,
т. III, гл. 1.) -- Прим, ред.>.
Однако 1 сентября гитлеровские полчища перешли границу Польши. Двумя
днями позже, после бесплодных требований к Гитлеру вывести войска,
Англия и Франция вступили в войну. В Европе началась вторая мировая
война.
Западные союзники вступили в войну с двоякой целью. Во-первых, им
необходимо было выполнить свои обещания по сохранению независимости
Польши; во-вторых, устранить потенциальную угрозу для самих себя и
таким образом обеспечить собственную безопасность.
Прежде чем рассматривать причины возникновения войны, уместно суммировать
ее последствия. Понимание результатов войны поможет более реалистично
изучить вопрос о причинах ее возникновения. В ходе Нюрнбергского процесса
достаточно было утверждать, что в развязывании войны и во всех ее
последствиях виновата исключительно гитлеровская агрессия. Однако
это слишком простое и поверхностное объяснение.
Гитлер меньше всего хотел начинать еще одну "большую войну".
Народ Германии и особенно немецкие генералы не были готовы пойти на
подобный риск: их пугал опыт первой мировой войны. Подчеркивать этот
важный факт -- не значит пытаться оправдать свойственную Гитлеру
агрессивность или агрессивность многих немцев, с готовностью последовавших
за фюрером. Однако Гитлер, несмотря на свою в высшей степени неразборчивость
в средствах, долгое время был осторожен в достижении своих целей.
Военное руководство в еще большей степени опасалось любого шага, который
мог бы привести к всеобщему конфликту.
После войны была захвачена значительная часть немецких архивов, и,
таким образом, появилась возможность для их изучения. Эти документы
свидетельствуют о серьезных опасениях и глубоком неверии немецких
руководителей в способность Германии вести "большую войну".
Когда в 1936 году Гитлер решил оккупировать демилитаризованную зону
в Рейнской области, немецкие генералы были встревожены этим обстоятельством
и той реакцией, которую мог вызвать такой шаг у Франции. В результате
их протестов в Рейнскую область были направлены лишь небольшие силы,
которые можно считать "соломинками на ветру". Когда Гитлер
захотел послать войска в Испанию, чтобы помочь Франко в гражданской
войне, немецкие генералы вновь запротестовали против этого рискованного
шага, и фюрер согласился ограничить помощь Франко. Однако Гитлер не
посчитался с опасениями военных руководителей относительно вторжения
в Австрию в марте 1938 года.
Когда некоторое время спустя Гитлер вознамерился оказать нажим на
Чехословакию, чтобы вернуть Судетскую область, начальник генерального
штаба генерал Бек составил проект меморандума, где утверждал, что
агрессивная экспансионистская программа Гитлера, несомненно, вызовет
мировую катастрофу, гибельную для Германии. Этот проект был зачитан
на совещании высших военных руководителей и с общего согласия отправлен
Гитлеру. Однако фюрер не проявил никаких признаков изменения политики,
и начальник генерального штаба подал в отставку<$FЗдесь и в дальнейшем
автор придерживается несостоятельной и давно разоблаченной буржуазной
концепции о существовавшей якобы оппозиции закватническим планам Гитлера
со стороны фашистского генералитета. -- Прим. ред.>.
Гитлер пытался убедить своих генералов в том, что Англия и Франция
не будут воевать за Чехословакию. Генералы же были весьма далеки от
веры в это и, чтобы предотвратить войну, решили организовать военный
переворот, арестовать Гитлера и других нацистских руководителей.
Однако опора из-под их контрплана была выбита, поскольку Чемберлен
уступил необузданным требованиям Гитлера относительно Чехословакии
и совместно с Францией согласился оставаться в стороне, пока эта несчастная
страна подвергалась расчленению и разоружению.
Для Чемберлена Мюнхенское соглашение означало "мир для нашего
времени". Для Гитлера это был дальнейший и более внушительный
триумф не только над его иностранными противниками, по и над собственными
генералами. После того как все их опасения Гитлер раз за разом опровергал
победами, одержанными без всякого сопротивления и совершенно бескровно,
немецкие генералы потеряли и уверенность, и авторитет. А сам Гитлер,
естественно, стал чрезмерно уверен в постоянном и легком успехе. Даже
когда он начинал сознавать, что дальнейшие рискованные шаги могут
повлечь за собой войну, то и тогда считал, что это будет "малая"
и краткосрочная война. Его сомнения тонули в привычном и укрепившемся
в нем ощущении опьяняющего успеха.
Если бы Гитлер действительно планировал всеобщую войну, в-том числе
и против Англии, он должен был бы приложить все усилия к тому, чтобы
построить военно-морской флот, способный противостоять английскому
господству на море. Однако Гитлер не создал военно-морского флота
даже в том ограниченном масштабе, который предусматривался англо-германским
военно-морским договором 1935 года<$FФашистское руководство действительно
уделяло первостепенное внимание строительству сухопутных сил и авиации,
а не военно-морского флота. Однако основной причиной являлось отнюдь
не стремление гитлеровцев избежать "большой войны". Они рассчитывали
достигнуть с Англией компромисса на выгодных для себя условиях, а
основные усилия сосредоточить на сухопутном театре в войне против
СССР, многие годы наращивая для этого мощь сухопутных войск вермахта.
Советский Союз являлся главным препятствием на пути фашистских планов
завоевания мирового господства -- основной цели захватнической
политики фашизма. -- Прим, ред.>. Гитлер постоянно
заверял своих адмиралов в том, что им не следует опасаться начала
войны с Англией. После подписания Мюнхенского соглашения он сказал
им, что конфликта с Англией не будет по меньшей мере в течение последующих
шести лет. Даже летом 1939 года он повторил свои заверения, хотя и
с меньшей убежденностью.
Как же получилось тогда, что Гитлер оказался вовлеченным в "большую
войну", которой так хотел избежать? Ответ следует искать в той
поддержке, которую ему так долго оказывали западные державы своей
уступчивой позицией, и в их неожиданном "повороте" весной
1939 года. "Поворот" был столь резким и неожиданным, что война
стала неизбежной.
Если позволить кому-либо нагревать паровой котел до тех пор, пока
давление пара превысит опасный уровень, ответственность за взрыв ляжет
на человека, разрешившего такой нагрев,
Эта истина в равной степени применима и в политике, особенно в международных
делах.
Со времени прихода Гитлера к власти в 1933 году правительства Англии
и Франции уступали этому опасному автократу неизмеримо больше, чем
прежним демократическим правительствам Германии.
По убеждению Гитлера, Германии следовало приобрести больше "пространства,
полезного в сельскохозяйственном отношении", в малонаселенных
районах Восточной Европы. Было бы напрасно надеяться, что ей с готовностью
уступят это пространство. "История всех времен -- Римская империя.
Британская империя -- доказала, что любое пространственное расширение
может быть осуществлено лишь путем подавления сопротивления, путем
риска... Ни в прошлые времена, ни сейчас не существовало и не существует
пространства без владельца". Эту проблему следовало решить не
позже 1945 года, ибо "после этого можно будет ожидать лишь перемен
к худшему". Все возможные каналы подвоза были бы тогда перекрыты,
и обострился бы кризис снабжения продовольствием.
Планы Гитлера были гораздо шире, чем намерение вернуть территории,
отнятые у Германии после первой мировой войны, и было бы неправильно
утверждать, будто западные государственные деятели не знали об этом.
В 1937--1938 годах многие из них были весьма откровенны в частных
беседах, но не в своих публичных выступлениях. В английских правительственных
кругах выдвигалось немало предложений относительно того, чтобы позволить
Германии осуществить экспансию в восточном направлении и таким образом
отвести опасность от Запада. Эти круги доброжелательно относились
к стремлению Гитлера приобрести жизненное пространство и давали ему
понять это. Однако они не удосужились подумать о том, как, если не
угрозой применения подавляющей силы, можно заставить покориться владельцев
этого пространства<$FПравящие кругл западных держав прекрасно понимали,
каким путем гитлеровцы будут завоевывать "жизненное пространство".
С откровенным цинизмом их концепция была сформулирована американским
послом в Париже Буллитом в беседе с польским послом в Вашингтоне Потоцким.
"Вполне отвечало бы желаниям демократических государств, --
говорил Буллит, -- если бы на Востоке произошло военное
столкновение между Германским рейхом и Россией.>
Поскольку силы Советского Союза пока неизвестны, могло бы оказаться,
что Германия слишком удалилась бы от своих баз и была бы вынуждена
вести длительную и истощающую войну. Только тогда демократические
государства атаковали бы Германию и принудили бы ее капитулировать".
(Цит. по кн.: И.<%20> Овсяный<%0>. Тайна, в которой война рождалась.
М., 1971, стр. 286.) -- Прим, ред..
Немецкие документы свидетельствуют, что Гитлера особенно ободрил визит
лорда Галифакса в ноябре 1937 года. Галифакс был тогда лордом --
председателем совета, вторым лицом в правительстве после премьер-министра.
Сохранилась стенограмма беседы Галифакса с Гитлером. Галифакс дал
Гитлеру понять, что Англия не будет мешать ему в Восточной Европе.
Возможно, Галифакс имел в виду не совсем это, но таково было впечатление
от его слов, и это имело чрезвычайно важное значение.
В феврале 1938 года министр иностранных дел Идеи после неоднократных
споров с Чемберленом был вынужден уйти в отставку. В ответ на один
из протестов Идена Чемберлен предложил ему "отправиться домой
и принять аспирин". Министром иностранных дел был назначен Галифакс.
Несколькими днями позже английский посол в Берлине Гендерсон посетил
Гитлера для конфиденциальной беседы. Фактически она явилась продолжением
ноябрьских переговоров фюрера с Галифаксом. Гендерсон дал понять,
что английское правительство весьма симпатизирует стремлениям Гитлера
к "переменам в Европе" на благо Германии и что нынешнее английское
правительство обладает "острым чувством действительности".
Как свидетельствуют документы, эти события ускорили действия Гитлера.
Он решил, что перед ним открыли "зеленую улицу", позволяя
двигаться на Восток. Это был вполне закономерный вывод.
Еще больше ободрила Гитлера та сговорчивость, с какой правительства
Англии и Франции восприняли его вторжение в Австрию и включение этой
страны в состав рейха. (Единственным осложнением в этом легком маневре
было то, что по дороге на Вену вышло из строя большое число танков.)
И наконец, еще большее удовлетворение Гитлер получил, узнав, что Чемберлен
и Галифакс отклонили предложения русских о созыве конференции относительно
коллективного плана гарантий против агрессии Германии.
Здесь следует добавить, что, когда в сентябре 1938 года угроза Чехословакии
стала очевидной, русское правительство публично и в частном порядке
вновь заявило о своей готовности сотрудничать с Францией и Англией
в принятии мер по защите Чехословакии. Предложение русских было игнорировано.
Более того, Россию демонстративно лишили участия в Мюнхенском совещании,
на котором решалась судьба Чехословакии. Это "пренебрежение"
год спустя имело фатальные последствия<$FМюнхенское соглашение о разделе
Чехословакии было подписано 29 ноября 1938 года премьер-министром
Англии Чемберленом, премьер-министром Франции Даладье, фашистскими
диктаторами Гитлером и Муссолини. Соглашение венчало политику "умиротворения"
агрессора и "невмешательства", которую накануне второй мировой
войны проводили правящие круги западных держав. Цель такой политики
состояла в том, чтобы добиться сговора с агрессивными государствами,
и в первую очередь с германским империализмом, за счет стран Центральной
и Юго-Восточной Европы, обезопасить Англию и Францию от гитлеровской
агрессии и повернуть ее на Восток, против СССР. По Мюнхенскому соглашению
Германии передавалась принадлежащая Чехословакии Судетская область,
а также навязывались другие условия, подрывавшие промышленный и оборонный
потенциал страны. В период подготовки мюнхенского диктата Советский
Союз заявил о своей решимости оказать Чехословакии вооруженную помощь
для отпора германской агрессии, выполнить обязательства по советско-
чехословацкому
пакту 1935 года. Однако правительство Бенеша -- Годжи, несмотря
на решимость народа к сопротивлению, предпочло капитулировать. В марте
1939 года гитлеровцы захватили и расчленили всю Чехословакию. Единственной
страной, которая отказалась признать захват Германией Чехословакии,
был Советский Союз. В ноте от 18 марта послу Германии в СССР действия
Германии были признаны "произвольными, насильственными, агрессивными",
разоблачалась сделка гитлеровцев с реакционной частью чехословацкой
буржуазии и версия германской дипломатии о "добровольном"
согласии Чехословакии на оккупацию немецко-фашистскими войсками. --
Прим. ред.>.
После того как английское правительство выразило молчаливое согласие
с продвижением немцев на восток, Гитлер был неприятно удивлен резкой
реакцией и объявлением частичной мобилизации в Англии, когда в сентябре
он предъявил ультиматум Чехословакии. Однако Чемберлен уступил требованиям
Гитлера и активно помог навязать Чехословакии свои условия. Гитлер
понял, что минутная угроза сопротивления была всего лишь актом спасения
престижа, чтобы удовлетворить требования части английской общественности
во главе с Черчиллем, выступавшей против правительственной политики
примирения и уступок. Не менее ободрила Гитлера и пассивность французов.
Поскольку они так легко оставили своего чехословацкого союзника, который
обладал самой оснащенной армией из всех малых государств, казалось
маловероятным, что Франция вступит в войну для защиты какого-либо
из оставшихся звеньев в цепи ее союзников в Восточной и Центральной
Европе.
Таким образом, Гитлер понял, что может в скором будущем завершить
свои планы в отношении Чехословакии, а затем продолжать продвижение
на восток. Сначала он не думал о нападении на Польшу, хотя именно
ей принадлежала большая часть территории, отрезанной от Германии после
первой мировой войны. Польша, подобно Венгрии, была полезна Гитлеру
тем, что угрожала тылу Чехословакии и таким образом вынуждала ее уступить
его требованиям. Между прочим, Польша воспользовалась случаем и тоже
захватила часть территории Чехословакии. Некоторое время Гитлер был
склонен считать Польшу младшим партнером при условии, что она вернет
ему порт Данциг и гарантирует Германии свободный проход в Восточную
Пруссию через Польский коридор. В создавшихся условиях это было удивительно
умеренное требование со стороны Гитлера. Однако в ходе переговоров
Гитлер обнаружил, что поляки упорно отказываются пойти на подобные
уступки и даже вынашивают необоснованную идею о собственном могуществе.
И все же Гитлер продолжал надеяться, что в дальнейшем Польша станет
сговорчивее. 25 марта Гитлер в беседе с главнокомандующим сухопутными
войсками заявил, что "не хочет решать, вопрос о Данциге путем
применения силы". Однако неожиданный маневр Англии, последовавший
за новым шагом Гитлера, изменил это решение.
В начале 1939 года руководители английского правительства чувствовали
себя счастливее, чем когда-либо в прошлом. Они успокаивали себя мыслью,
что ускоренные меры по перевооружению, программа перевооружения Америки
и экономические трудности Германии уменьшают опасность положения.
10 марта в частном разговоре Чемберлен высказал мнение, что перспективы
мира сейчас лучше, чем когда бы то ни было, и выразил надежду до конца
года созвать новое совещание по разоружению. На следующий день министр
внутренних дел Хор в своей речи заявил, что мир вступает в "золотой
век". Министры уверяли своих сторонников и противников, что трудное
экономическое положение Германии не позволит ей вести войну и поэтому
она вынуждена принять условия правительства Англии, чтобы получить
помощь, предусмотренную торговым договором. Два министра, Стэнли и
Хадсон, уже собирались в Берлин готовить подписание такого договора.
На этой же, неделе журнал "Панч" поместил карикатуру с изображением
"Джона Булля", который со вздохом облегчения пробуждается
от кошмарного сна, а в это время из окна вылетает его недавний "страх
перед войной". В эти дни, приведшие к мартовским событиям 1939
года, как никогда, проявилась абсурдность оптимистических иллюзий
англичан.
Чтобы осуществить раскол Чехословакии изнутри, нацисты поощряли в
ней сепаратистские движения. 12 марта, после того как лидер оппозиции
Тисо<$FИ.<%20> Тисо<%0> -- главарь словацких фашистов. --
Прим. ред.> посетил Гитлера в Берлине, Словакия объявила о
своей независимости. Еще более слепо действовал министр иностранных
дел Польши полковник Бек, который публично выразил свою полную поддержку
словакам. 15 марта, после того как президент Чехии уступил требованиям
Гитлера установить "протекторат" над Богемней и оккупировать
страну, немецкие войска вступили в Прагу.
Осенью 1938 года при подписании Мюнхенского соглашения правительство
Англии обязывалось защищать Чехословакию от агрессии. Однако после
мартовских событий 1939 года Чемберлен заявил в палате обшил, что,
по его мнению, распад Чехословакии аннулировал эти гарантии и он не
считает себя связанным этим обязательством. Выразив сожаление по поводу
того, что произошло в Чехословакии, Чемберлен сказал, что не видит
причин, почему этот вопрос должен "уводить в сторону" политику
Англии.
Однако через несколько дней Чемберлен совершенно изменил свой курс.
Это было настолько неожиданно и чревато последствиями, что удивило
весь мир. Чемберлен вдруг принял решение блокировать любое дальнейшее
продвижение Гитлера и 29 марта направил Польше предложение поддерживать
ее против "любой акции, которая угрожает независимости Польши
и сопротивление которой польское правительство считает жизненно необходимым".
Теперь невозможно выяснить, что именно оказало преобладающее влияние
на это решение: возмущение общественности или его собственное возмущение;
гнев из-за того, что Гитлер его обманывает, или унижение тем, что
в глазах собственного народа он предстал глупцом.
Неслыханные условия гарантий поставили Англию в такое положение, что
ее судьба оказалась в руках польских правителей, которые имели весьма
сомнительные и непостоянные суждения. Более того, выполнить свои гарантии
Англия могла только с помощью России, но пока не было сделано даже
предварительных шагов к тому, чтобы выяснить, может ли Россия предоставить,
а Польша принять подобную помощь.
Кабинету предложили одобрить гарантии, даже не ознакомив с докладам
комитета начальников штабов, где доказывалась практическая невозможность
эффективной помощи Польше. Правда, сомнительно, чтобы это изменило
что-нибудь в преобладавших тогда настроениях.
При обсуждении в парламенте гарантии получили общую поддержку. Только
Ллойд Джордж счел возможным предупредить парламент, что брать на себя
такие чреватые последствиями обязательства, не заручившись поддержкой
России, -- это безрассудство, подобное самоубийству. Гарантии
Польше были наиболее верным способом ускорить взрыв и начало мировой
войны. Они сочетали в себе максимальное искушение с открытой провокацией
и подстрекали Гитлера доказать бесплодность подобных гарантий по отношению
к стране, находящейся вне досягаемости Запада. В то же время полученные
гарантии сделали твердолобых польских руководителей еще менее склонными
соглашаться на какие-либо уступки Гитлеру, а тот теперь оказался в
положении, не позволявшем отступить без ущерба для своего престижа.
Почему польские правители приняли столь фатальное предложение? Частично
это произошло потому, что у них было до абсурда преувеличенное представление
о могуществе своих устаревших вооруженных сил (они хвастливо заявляли
о некоем "кавалерийском рейде на Берлин"). Другая причина
была обусловлена чисто личным желанием Бека, который, по его же словам,
решил принять предложение Англии, "не успев дважды стряхнуть пепел
с сигареты". Далее Бек пояснил: при встрече с Гитлером в январе
ему было весьма трудно "проглотить" замечание Гитлера о возвращении
Данцига, и потому, когда ему передали предложение Англии, он ухватился
за него, как за возможность дать Гитлеру пощечину. Такими путями часто
решается судьба народов.
Единственная возможность избежать войны заключалась в том, чтобы заручиться
поддержкой России, единственной державы, которая могла оказать Польше
непосредственную помощь, и таким образом сдержать Гитлера. Однако,
несмотря на всю остроту положения, действия правительства Англии были
вялыми и неискренними. Чемберлен питал чувство глубокой неприязни
к Советской России, а Галифакс -- религиозную антипатию. Кроме
того, они оба в равной мере недооценивали мощь России и переоценивали
силы Польши. Если теперь они и признавали желательность заключения
оборонительного соглашения с Россией, то хотели заключить его на своих
условиях и никак не могли понять, что своими преждевременными гарантиями
Польше они поставили себя в такое положение, когда им самим следовало
бы добиваться соглашения с Россией и на ее условиях.
Помимо колебаний Англии были еще возражения правительства Польши и
других малых стран Восточной Европы, которые выступали против принятия
военной помощи от России, опасаясь, что она примет форму вторжения
русских войск. Итак, темпы англо-русских переговоров стали медленными,
как похоронное шествие<$FАнгло-франко-советские (московские) переговоры
проходили в Москве с апреля по август 1939 года. В ходе переговоров
Советский Союз стремился к достижению соглашения о совместном отпоре
германской агрессии. Однако Англия и Франция преследовали другую цель
-- оказать давление на Германию и подтолкнуть ее к агрессии против
СССР. Как свидетельствуют рассекреченные в 1970 году архивы английского
кабинета, Галифакс видел главный смысл переговоров в том, чтобы "блокировать
любое соглашение между Германией и СССР" (S.<%20> Aster.<%0> 1939.
The Making of the Second World War. London, 1973, p. 270). (Подробно
по вопросу этих переговоров см.: СССР в борьбе за мир накануне второй
мировой войны. Документы и материалы. М., 1971, стр. 543--636;
История второй мировой войны 1939--1945 гг. Т. II. М., Воениздат,
1974, гл. 4.) -- Прим, ред.>.
Совершенно по-иному реагировал на изменившуюся позицию Англии Гитлер.
Пробные шаги к заключению советско-германского союза были сделаны
в апреле<$FТакой шаг был предпринят Берлином 19 мая, когда немецкому
посольству в Москве направили указание возобновить прерванные в феврале
1939 года экономические переговоры с СССР. (Подробнее см. История
второй мировой войны 1939--1945 гг. Т. II, гл. 7.) -- Прим.
ред.>. Переговоры велись с величайшей осторожностью и проходили
в атмосфере взаимного недоверия, так как каждая сторона подозревала
другую в том, что та, возможно, просто пытается помешать ей достичь
соглашения с западными державами. Застой в англо-русских переговорах
подстегивал немцев использовать эту возможность, чтобы поскорее достичь
соглашения с русскими.
До середины августа Молотов не давал никаких обещаний, затем последовали
решительные перемены. Возможно, сыграл свою роль очевидный факт, что
Гитлер не мог начать военные действия в Польше позже, чем в первые
дни сентября. С другой стороны, отсрочка подписания советско-германского
соглашения до конца августа сохраняла русским уверенность в том, что
у Гитлера и западных держав не останется времени для заключения нового
"мюнхенского соглашения".
23 августа Риббентроп вылетел в Москву, и пакт был подписан. Однако
советско-германский пакт не произвел на англичан того впечатления,
на которое рассчитывал Гитлер. Сталин прекрасно сознавал, что западные
державы давно склонны позволить Гитлеру двигаться на восток, на Россию.
Возможно, он считал советско-германский пакт удобным средством, с
помощью которого агрессивную деятельность Гитлера возможно повернуть
в обратном направлении. Другими словами, Сталин сталкивал лбами своих,
непосредственных и потенциальных противников. А это, по меньшей мере,
означало ослабление угрозы Советской России и, вполне возможно, общее
ослабление ее противников, что обеспечило бы России доминирующее влияние
в послевоенном мире.
В 1941 году, после того как Гитлер вторгся в Россию, шаг, предпринятый
Сталиным в 1939 году, выглядел фатально близоруким актом<$FБуржуазные
историки ведут многолетние атаки на решение Советского правительства
принять предложение Германии и заключить с ней договор о ненападении,
строя по этому поводу различные домыслы. Они бессильны скрыть тот
факт, что Советское правительство, исчерпав все возможности добиться
согласованных мер по пресечению германской агрессии, сумело этим решением
расколоть фронт империалистических держав, отвести на время прямую
военную угрозу от СССР. Реакционные круги западных стран дождались
нападения Германии на СССР, но к тому времени их собственное существование
зависело от способности Советского Союза выстоять и победить. --
Прим. ред.>. Возможно, Сталин переоценил способность западных
стран к сопротивлению и тем самым преуменьшил мощь Германии. Возможно
также, что он переоценил свои собственные силы к сопротивлению. Тем
не менее при рассмотрении положения в Европе в последующие годы нельзя
сказать с такой уверенностью, как в 1941 году, что меры, предпринятые
Сталиным, нанесли ущерб России. Западу же все это нанесло неизмеримый
урон. И главными виновниками этого являются те, кто был ответствен
за проведение политики колебаний и спешки в обстановке, явно чреватой
взрывом.
Рассматривая обстоятельства вступления Англии в войну (после описания
того, как она позволила Германии перевооружиться и поглотить Австрию
и Чехословакию и как в то же время отвергла предложения России о совместных
действиях), Черчилль пишет:
"...Когда все эти преимущества и вся эта помощь были потеряны
и отброшены, Англия, ведя за собой Францию, выступила с гарантией
целостности Польши, той самой Польши, которая всего полгода назад
с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого
государства. Имело смысл вступить в бой за Чехословакию в 1938 году,
когда Германия едва могла выставить полдюжины обученных дивизий на
Западном фронте, а французы, располагая 60--70 дивизиями, несомненно,
могли бы прорваться за Рейн или в Рурский бассейн.
Однако все это было сочтено неразумным, неосторожным, недостойным
современных взглядов и нравственности. И тем не менее теперь две западные
демократии наконец заявили о готовности поставить свою жизнь на карту
из-за территориальной целостности Польши. В истории, которая, как
говорят, в основном представляет собой список преступлений, безумств
и несчастий человечества, после самых тщательных поисков мы вряд ли
найдем что-либо подобное такому внезапному и полному отказу от проводившейся
пять или шесть лет политики благодушного умиротворения и выражению
готовности пойти на явно неизбежную войну в гораздо худших условиях
и в самых больших масштабах. Наконец было принято решение -- в
наихудший момент и на наихудшей основе, -- решение, которое,
несомненно, должно было привести к истреблению десятков миллионов
людей..."<$FW.<%20> Churchill<%0>. The Second World War. Vol.
I. pp. 311--312.>
Это довольно резкое обвинение Чемберлена в безрассудстве, однако высказано
оно неосмотрительно, поскольку Черчилль в самый разгар событий сам
поддерживал настойчивое предложение Чемберлена об английских гарантиях
Польше<$FЧитатель заметит далее, что Черчилль для автора -- оракул
и истина в конечной инстанции. Он обожествляет лидера британских
консерваторов,
который на протяжении многих лет, вплоть до начала Великой Отечественной
войны, был одним из главных вдохновителей агрессивных планов международного
империализма, направленных на уничтожение Советского государства.
Трезвый расчет привел Черчилля к признанию необходимости совместной
с СССР борьбы против гитлеровской агрессии. Но еще в ходе второй мировой
войны, и особенно после ее окончания, Черчилль вновь возвратился на
прежние антисоветские позиции. -- Прим. ред.>.
ГЛАВА 2. СООТНОШЕНИЕ СИЛ ПЕРЕД НАЧАЛОМ
ВОЙНЫ
В пятницу 1 сентября 1939 года германские войска вступили в Польшу.
В воскресенье 3 сентября, во исполнение ранее данных Польше гарантий,
правительство Англии объявило войну Германии. Шестью часами позже
правительство Франции последовало примеру Англии.
Приветствуя заявление правительства об объявлении войны от имени
лейбористской
партии, Гринвуд подчеркнул, что "невыносимая агония неизвестности,
от которой мы все страдали, прошла. Теперь мы знаем худшее". Это
заявление было встречено бурными аплодисментами, так как Гринвуд выразил
общее мнение парламента. Гринвуд закончил речь словами: "Да будет
война быстрой и короткой, и пусть мир, который восторжествует, гордо
установится навсегда на руинах дьявольского режима".
Никакой разумный анализ соотношения сил и ресурсов не давал оснований
считать, что война будет "быстрой и короткой", или даже надеяться,
будто Франция и Англия своими силами сумеют победить Германию, как
бы долго война ни продолжалась. Еще более нелепым было заявление о
том, что "теперь мы знаем худшее".
Представления о военной мощи Польши были также иллюзорны. Лорд Галифакс,
которому, как и премьер-министру, надлежало бы быть хорошо осведомленным,
полагал, что Польша в военном отношении сильнее России, и предпочитал
иметь в качестве союзника именно Польшу. Об этом он и сказал американскому
послу 24 марта -- за несколько дней до принятия неожиданного решения
предложить Польше английские гарантии. В июле генеральный инспектор
вооруженных сил генерал Айронсайд побывал в частях польской армии
и по возвращении представил доклад, который Черчилль назвал "самым
благоприятным".
Еще большие иллюзии существовали относительно французской армии. Сам
Черчилль назвал ее "наиболее высоко подготовленной и надежной
мобильной силой в Европе". За несколько дней до начала войны Черчилль
встретился с главнокомандующим французской армии генералом Жоржем,
который познакомил его со сравнительными данными о военной мощи Франции
и Германии. Эта информация настолько поразила Черчилля, что он воскликнул:
"Да вы же хозяева положения!"<$FВ это время Жорж занимал должность
заместителя главнокомандующего сухопутными войсками. Осведомленный
о стремлении Англии максимально ограничить свою помощь Франции в случае
нападения на нее Германии, он тогда сказал Черчиллю: "У немцев
очень сильная армия, и нам никогда не позволят нанести первый удар.
Если они нападут, обе наши страны будут выполнять свой долг". --
Прим. ред.>
Возможно, под впечатлением этой информации Черчилль присоединился
к тем, кто требовал от французов скорейшего объявления войны на стороне
Польши. В донесении французского посла говорилось: "Больше других
возбужден Черчилль". Еще в марте Черчилль заявил о том, что он
абсолютно согласен с премьер-министром "относительно гарантий
Польше". Подобно многим политическим лидерам Англии, он считал
эти гарантии ценным средством сохранения мира. Единственным человеком,
отмечавшим непрактичность и опасность выданных Польше гарантий, был
Ллойд Джордж. Газета "Тайме" назвала его предостережения "взрывом
безутешного пессимизма".
Здесь следует отметить, что все эти иллюзии относительно будущего
не разделялись в более трезво мыслящих военных кругах. Однако в основном
в тот период преобладали настроения, перегруженные эмоциями, которые
притупили чувство реальной действительности и заслоняли перспективы.
Могла ли Польша продержаться дольше? Могли ли Франция и Англия сделать
больше, чем они сделали для того, чтобы ослабить давление Германии
на Польшу? На первый взгляд при наличии ныне известных данных о численности
вооруженных сил кажется, что ответ на оба вопроса должен быть положительным.
Численность польской армии была вполне достаточной, чтобы остановить
продвижение немецких войск или, в худшем случае, долгое время препятствовать
их продвижению. Если иметь в виду только цифровые показатели, то не
менее очевидно, что Франция вполне могла бы нанести поражение силам
Германии, остававшимся на Западе.
Польская армия насчитывала в своем составе 30 кадровых и 10 резервных
дивизий, кроме того, имелось не менее 12 кавалерийских бригад, правда,
лишь одна из них была моторизована. Мобилизационные возможности Польши
в личном составе были еще более значительными, поскольку она имела
около 2,5 млн. обученных, готовых к мобилизации резервистов.
Франция имела около 110 дивизий, из них не менее 65 были кадровыми.
Они включали пять кавалерийских, две механизированные и одну бронетанковую
дивизию, находившуюся в процессе формирования. Остальные дивизии были
пехотными. В общей сложности, обеспечив оборону Южной Франции и Северной
Африки от возможного нападения Италии, французское командование могло
сосредоточить против Германии 85 дивизий. Кроме того, Франция могла
мобилизовать еще 5 млн. резервистов.
Англия давно обещала с началом войны послать во Францию четыре регулярные
дивизии, и она действительно отправила силы, эквивалентные пяти дивизиям.
Однако трудности с морским транспортом и необходимость использовать
кружной путь во избежание воздушных налетов задержали прибытие первого
контингента английских войск до конца сентября.
Помимо содержания небольшой, но хорошо подготовленной регулярной армии,
Англия вела формирование и оснащение "территориальной полевой
армии" в составе 26 дивизий. С началом войны правительство решило
создать в общей сложности 55 дивизий, однако первые контингенты этих
новых формирований не удалось подготовить до 1940 года. До этого времени
Англия могла оказывать помощь союзникам лишь в традиционной форме,
применяя военно-морские силы в целях морской блокады. Конечно, такая
форма давления на противника не позволяла добиться решительных результатов
в короткий срок.
Бомбардировочная авиация Англии насчитывала немногим более 600 самолетов,
то есть вдвое больше, чем у Франции, но вдвое меньше, чем у Германии.
Тактико-технические характеристики самолетов, однако, не позволяли
надеяться на эффективность ударов по объектам в Германии.
Германия имела 98 дивизий, в том числе 52 (включая 6 австрийских)
кадровые. Из остальных 46 лишь 10 дивизий были боеготовными, но и
они в большинстве своем состояли из новобранцев, находившихся на службе
всего около месяца. Еще 36 дивизий были укомплектованы главным образом
ветеранами первой мировой войны -- сорокалетними солдатами, малознакомыми
с современными оружием и тактикой. Кроме того, эти дивизии испытывали
нехватку в артиллерии и других видах вооружения. Чтобы полностью
укомплектовать
и подготовить эти дивизии, потребовалось много времени -- в два
раза больше, чем предполагало немецкое командование, весьма обеспокоенное