
"Теория государства и права: учебник" (Н.И. Матузов, А.В. Малько) (Юристъ, 2004)
181
В свою очередь, такой же легальной в процедурном отношении формой снятия коллизии является
преодоление вето Президента на тот или иной закон квалифицированным большинством голосов обеих
палат Федерального Собрания. А подобное противоборство между указанными ветвями власти
происходит практически постоянно.
Особо следует отметить роль Конституционного Суда РФ в разрешении довольно частых и
серьезных коллизий, возникающих в сфере федеративных отношений, взаимодействия ветвей власти,
реализации прав граждан, осуществления различными органами и должностными лицами своих
полномочий, споров о компетенции, соответствия издаваемых нормативных актов Конституции страны.
Это наиболее авторитетный и высокопрофессиональный уровень рассмотрения конфликтных ситуаций.
К тому же все решения Конституционного Суда являются источниками права и им присуща
материально-правовая сила закона. Прецеденты, создаваемые Конституционным Судом, как и акты
толкования, имеют нормативно-регулирующее значение, и в этом смысле они также являются высшими
по своей юридической силе правовыми нормами, распространяются на неопределенно большой круг
случаев и субъектов конституционно-правовых отношений.
Конфликты, разрешаемые Конституционным Судом, как правило, имеют повышенное не только
юридическое, но и политическое значение, получают большой общественный резонанс. Например,
лишение судов общей юрисдикции права возвращать дела на доследование по собственной инициативе,
а только по ходатайству обвинения и защиты; приостановление вынесения смертных приговоров впредь
до повсеместного введения суда присяжных и др.
Следует подчеркнуть, что в любом случае путь устранения юридических коллизий, даже самых
острых, должен быть правовым, а не силовым. Противоречия должны разрешаться законным,
цивилизованным методом, ибо сила, как известно, рождает силу - проблема сохраняется или загоняется
вглубь. Пример - чеченская "коллизия". Если бы в 1994 г. российские лидеры, усмирив свои амбиции и
проявив больше гибкости и благоразумия, сели за стол переговоров с чеченскими руководителями и
попытались найти компромисс, войны бы не было, а следовательно, и не было бы ее ужасных
последствий - физических, моральных, материальных.
Но это не значит, что принуждение как таковое всегда и во всех случаях - зло. В определенных
ситуациях, предусмотренных законом, оно оказывается не только оправданным, но и неизбежным,
особенно в федеративных государствах. Мировая практика знает институт "федеральной интервенции",
т.е. насильственного вмешательства, когда иного способа разрешения конфликта не остается. Важно,
чтобы это было строго легитимно, с соблюдением порядка и условий применения такой акции, причем как
с точки зрения внутреннего, так и международного права.
В настоящее время примерно половина нормативных правовых актов субъектов Федерации не
соответствует общероссийскому законодательству; имеются случаи прямого неисполнения предписаний
центра, нарушения Конституции РФ, игнорирования судебных решений, проявлений сепаратизма. Дело
доходит до того, что на местах самостийно вводятся чрезвычайное положение, смертная казнь,
помилование, гражданство, переподчиняются федеральные структуры, отказываются направлять в
армию призывников и т.д. 19 республик из 21 объявили себя суверенными. Этого нет ни в США, ни в
Канаде, ни в ФРГ, ни в Австрии, ни в других федеративных государствах.
На расширенном заседании Минюста России 31 января 2000 г. с участием и.о. Президента с
тревогой отмечалось, что огромное число региональных правовых актов противоречит законам России и
правам человека. Таких несоответствий насчитывается уже свыше 10 тыс. Их дальнейшее накопление
может достигнуть критической массы, способной взорвать единое правовое поле страны. Опасно
разрушена исполнительная вертикаль, складывается ситуация, когда никто никому не подчиняется.
Поэтому удивительно, что реформы еще идут.
Чтобы преодолеть эти угрожающие тенденции, чреватые распадом государства, в президентском
Послании Федеральному Собранию 1999 г. предлагается осуществить следующие меры: "Необходимо
как можно быстрее законодательно закрепить систему инструментов федерального контроля за
законностью актов субъектов Федерации, предусматривающую, в частности, введение федерального
Регистра правовых актов субъектов Федерации и установление санкций за умышленное неподчинение
должностных лиц правовым актам федеральных органов власти. Требуется в короткие сроки разработать
механизм реализации решений Конституционного Суда о признании неконституционными нормативно-
правовых актов субъектов Федерации, противоречащих федеральному законодательству. Процедуры
федерального принуждения на законной основе - обязательный элемент любой жизнеспособной
федерации".
Однако процесс корректировки законодательства должен быть двусторонним - сверху и снизу. Ибо
многие российские законы тоже несовершенны, содержат разного рода щели, лазейки. Более того,
рыхлые законы кое-кому выгодны. На это указывают губернаторы, не без оснований заявляя, что по этим
законам ловкачи могут разграбить полстраны, а вторую половину вывезти за рубеж и им все сойдет с рук.
Особенно это касается актов по приватизации, банкротству, внешней торговле и другим вопросам.
Поэтому местные лидеры вынуждены принимать свои законы, диктуемые необходимостью, а не злым
умыслом. Кроме того, региональное законодательство нередко опережает федеральное и оказывается
более прогрессивным. На этом основании Президент Татарстана, например, считает, что в чем-то должен
уступить центр, в чем-то - регионы. Необходим разумный баланс интересов.
Это принципиально важный и эффективный способ разрешения политико-юридических коллизий в
сфере федеративных отношений. Если в том или ином регионе предпринимаются шаги, направленные на
распад государства, то центр должен иметь возможность легально пресекать их. Предлагается даже в