Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект
Подождите немного. Документ загружается.
динамическому потоку опытов, без выбора, ведет к полному
пониманию и полной любви. Это осознание без выбора в каждый
момент, во всех жизненных обстоятельствах есть единственная
эффективная медитация (Мистики XX века, 1996). Читая
Кришнамурти, понимаешь и чувствуешь не утешение, не ласку, не
поддержку, а единение человечества в сложнейших и вечных
проблемах, решать которые необходимо здесь, в этой жизни каждому.
ГЛАВА III
ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ
В ГЛУБИННОЙ ПСИХОЛОГИИ:
НАУЧНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ
1. ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ У. ДЖЕЙМСА
И ЕГО ТЕОРИЯ СОЗНАНИЯ
Философия и психология Уильяма Джеймса (1842—1910) вновь
возрождается после периода относительного забвения. Совсем
недавно его основные работы были переизданы и теоретические
101
воззрения получили новую оценку. Его интерес к внутреннему опыту
долгое время казался устаревшим, поскольку психологи были
увлечены открытиями психоанализа и бихевиоризма. Кроме того,
фиксированность на «объективных данных» оставляла мало места для
блестящих и тонких размышлений джеймсовской философии. Сейчас
мы находимся на гребне новой волны исследований природы
сознания. Исследователи интересуются измененными состояниями
сознания, паранормальными феноменами, интуитивными и
мистическими состояниями. Это заставляет вновь обратиться к
Джеймсу, одному из первых исследователей этих областей.
Работы Джеймса [82, 83] свободны от тех споров, которые сейчас
разделяют психологические школы. Он полагал, что различные
модели могут объяснять различного рода данные, и более
интересовался прояснением сути дела в каждом отдельном случае,
нежели разворачиванием единого теоретического подхода. Его
философия оказалась предшественницей различных направлений в
психологии: скиннеровского бихевиоризма, экзистенциальной
психологии, гештальт-теории, роджерианских представлений о
самости. Но самое главное: Джеймс был первым трансперсональным
психологом.
Наиболее важным вкладом Джеймса в психологию духовности
был его анализ мистического сознания в книге «Многообразие
религиозного опыта» [83]. В этой работе Джеймс защищает три
важных положения:
1. Он утверждает, что религия находится внутри индивидуума.
Под этим он имеет в виду, что источник религии, в первую очередь,
находится в личностных переживаниях. Поэтому Джеймс
концентрирует внимание на живых человеческих документах:
личностных откровениях людей об их религиозных пробуждениях.
2. Джеймс считает, что исследование бессознательного является
дверьми к трансформирующим переживаниям. Под этим он имеет в
виду, что любой метод, с помощью которого человек соприкасается
со своими внутренними переживаниями, является лишь первым
шагом самоисследования и что за пределами повседневной
«бодрствующей» реальности затем открывается огромный диапазон
состояний сознания.
3. Джеймс делает выводы, что истина мистических переживаний
или опытов может быть измерена лишь тем результатом, насколько
102
они способны повысить моральное и эстетическое качество
повседневной жизни и улучшить взаимодействие между людьми.
«Через их плоды вы узнаете их». Это выражение Иисуса стало
джеймсовской мерой для проверки любых религиозных верований. В
этой дискуссии Джеймс подчеркивает этическое качество
мистических состояний. Мистическое сознание невыразимо, говорит
Джеймс, независимо от того, как мы пытаемся описать такие
переживания, мы всегда терпим неудачу. Также мистические
эпизоды, длящиеся даже короткое время, оказывают глубокое
влияние на человека [83]. В этой связи Джеймс стал первым
использовать термин «трансперсональное».
Джеймс был убежденным «моральным» психологом — термин,
почти исчезнувший из современного словаря. Он глубоко сознавал,
что ни один исследователь не может быть совершенно объективным.
Он напоминал учителям, что их действия всегда имеют этическое и
моральное содержание: если ученики верят в то, чему вы их учите, и
действуют в соответствии с этой своей верой, ваше учение имеет
реальные последствия. Сам Джеймс принимал полную
ответственность за свои действия и страстно работал в пользу дела, на
стороне которого стоял.
Основные работы Джеймса — «Принципы психологии»,
«Многообразие религиозного опыта» и «Прагматизм» — продолжают
быть актуальными. Вопросы, которые он поставил, до сих пор в
значительной степени не нашли ответа и все в большей мере
оказываются в центре обсуждения современной психологии и
философии.
Джеймс писал едва ли не обо всех аспектах человеческой
психологии, от функционирования ствола мозга до религиозного
экстаза, от восприятия пространства до психического медиумизма. Он
часто рассматривал противоположные стороны вопроса с одинаковым
блеском. Не было предела джеймсовской любознательности и не
было теории, даже среди мало популярных, с которой ему не было бы
интересно поиграть. Он концентрировался на понимании и
объяснении основных единиц мышления. Его интерес привлекали
фундаментальные понятия, такие как характеристики, мысли,
внимание, привычка, чувство рациональности. Его больше
интересовало внимание, как таковое, чем объекты, на которые кто-то
103
обращает внимание; его больше удивлял сам феномен привычки, чем
особые привычки и их сочетания.
Личность, по Джеймсу, возникает как взаимодействие
инстинктивных и привычных граней сознания, а также личных
волевых аспектов. Патологии, персональные различия, стадии
развития, тенденции самоактуализации и все остальное — это формы
организации основных строительных блоков, предоставленных
природой и обработанных эволюцией. При внимательном чтении
нетрудно обнаружить противоречия в его теоретических
представлениях. Он сознавал это, называя это «плюралистическим
мышлением», обоснованием, действительным для одного случая, но
не действительным для другого. Джеймс считал, что психология не
стала еще зрелой наукой и не располагает достаточными знаниями,
чтобы формулировать определенные законы восприятия и
чувствования или описать природу сознания. Так что он легко
мирился со взглядами, которые противоречили его собственным.
Некоторые теоретики уклоняются от кажущейся
парадоксальности личности как чего-то одновременно непрерывного
и постоянно изменяющегося. Джеймс же предлагает решение,
основанное на том, как переживается мысль. То, что наличествует в
данный момент, сознательно или нет, есть личность. Каждая
проявляющаяся мысль берет часть своей силы, фокусировки,
содержания и направления из предыдущих мыслей. «Сознание, таким
образом, не представляется самому себе разделенным на кусочки.
Такие слова, как «цепь» или «последовательность», не описывают его
адекватно, как оно представляется непосредственно. Оно не есть что-
то связанное: оно протекает. «Река» или «поток» — метафоры,
описывающие его наиболее естественно. Говоря о нем впредь, будем
называть его потоком мысли, или сознания, или субъективной жизни»
(цит по: Фейдиман и Фрейгер, 1996).
Этот поток непрерывен. Джеймс (как позже Фрейд) основывал
многие свои идеи о ментальном функционировании на предпосылке
непрерывности мысли. Даже при восприятии разрывов в сознании
они не сопровождаются чувством нарушения непрерывности.
Например, просыпаясь утром, вы не спрашиваете в удивлении, кто
это проснулся, вам не нужно бежать к зеркалу, чтобы убедиться, что
это вы. Вам не нужно убеждать себя, что сознание, с которым вы
проснулись, является тем же сознанием, с которым вы легли спать.
104
Джеймс предпочитал абсолютам, таким как «Бог», «истина» или
«идеализм», личный опыт и обнаружение того, что способствует
самосовершенствованию человека. Постоянная тема его писем —
возможность личной эволюции, наличие в каждом внутренней
способности изменять свое положение и поведение. Он приходит к
выводу, что стремление к развитию опирается на некий резервуар
определенного рода опыта, латентного или осознанного.
Фундаментальным выражением этого внутреннего ядра был для
Джеймса религиозный опыт. «Реальные переживания... сами по себе
не основываются на интеллекте, они принадлежат к более глубокой,
более жизненной и практической сфере, нежели та, где обитает
интеллект. Поэтому их и нельзя разрушить посредством
интеллектуальных аргументов и критики... Таким образом, мы
убедительно сознаем присутствие сферы жизни, более обширной и
более мощной, чем наше обычное сознание... Впечатления, импульсы,
эмоции и возбуждение, которые мы, таким образом, получаем,
помогают нам жить, они создают непреодолимое убеждение в
существовании мира за пределами чувств, они смягчают наши сердца
и придают значение и ценность всему, делая нас счастливыми» [83].
Несмотря на новаторские работы Джеймса, интерес к сознанию на
какое-то время отошел на периферию психологических исследований.
В последние годы маятник двинулся в обратную сторону, и
исследования сознания бурно развиваются. Возникли
профессиональные ассоциации, такие как Общество исследования
биологической обратной связи и Ассоциация трансперсональной
психологии, публикуются журналы и поддерживаются новые
направления исследования. Возникла волна общественного интереса,
появились статьи и бестселлеры о сознании.
Некоторые из этих областей особенно важны для теории
личности. Исследования психоделиков, биологической обратной
связи, гипноза, медитации и экстрасенсорного восприятия принесли
открытия, которые ставят под вопрос некоторые фундаментальные
предположения относительно сознания и природы реальности,
переживаемой в опыте. Мы используем новые методы, новый
инструментарий, мы вновь стремимся исследовать субъективные
феномены в попытке найти научные основания для джеймсовских
философских размышлений.
105
2. ФРЕЙД: ТРАНСПЕРСОНАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ
ПСИХОАНАЛИЗА
Даже беглый взгляд на западную психологию обнаруживает
фундаментальные разногласия относительно основополагающей
динамики человеческого ума, природы эмоциональных расстройств и
техник психотерапии. Это относится не только к школам, которые
возникли на базе таких априорно несовместимых философских
подходов, как бихевиоризм и психоанализ, но также и к тем
направлениям, основатели которых начинали исходя из тех же или
очень схожих посылок. Лучше всего это видно на примере сравнения
теорий классического психоанализа [333,3340, сформулированных
Зигмундом Фрейдом, и концепций Альфреда Адлера, Вильгельма
Райха, Отто Ранка и Карла Густава Юнга; все они вначале были его
поклонниками и преданными учениками, а затем создали свои
собственные школы, критикующие классический психоанализ.
Взгляды относительно психодинамики еще более усложняются,
если учесть психологические системы, созданные духовными
традициями Запада и Востока. Среди них можно назвать различные
формы йоги, дзен-буддизма, випассану, ваджраяну, даосизм, суфизм,
алхимию или каббалу. Существует огромный разрыв между
большинством западных психотерапевтических школ и этими
утонченными, изысканными теориями ума, сформировавшимися в
результате многовековых глубинных исследований сознания. И все
же существует преемственность между психоанализом,
аналитической психологией Юнга и трансперсональной психологией.
Все они принадлежат той традиции европейской психологии ХХ века,
которая называется глубинной психологией.
Самой влиятельной фигурой, оказавшей действие на все развитие
гуманитарных наук ХХ столетия, вне сомнения, была личность
Зигмунда Фрейда. Любая теоретическая система, которая появилась
во время жизни этого воистину великого психиатра, психолога и
философа науки, находилась во взаимосвязи с его теоретическими и
практическими исследованиями.
Сеансы гипноза, проводимые с истерическими больными Жаном
Мартином Шарко в парижской больнице Сальпетриер, а также
исследования гипноза, проводимые в Нанси Ипполитом Бернгеймом и
Амбруазом Огюстом, оказали глубокое влияние на профессиональное
106
развитие Зигмунда Фрейда. Во время своего учебного путешествия во
Францию Фрейд посетил группы Шарко в Нанси, где научился
использованию гипноза. Он применял полученный навык в своих
ранних исследованиях бессознательного пациентов. Ранние
аналитические рассуждения Фрейда были вдохновлены его работой с
одной пациенткой, страдавшей истерией, которую он лечил
совместно со своим другом Е. Блейлером. Эта пациентка, которую
Фрейд в своих работах называет мисс Анна О., переживала эпизоды
спонтанных необычных состояний, в которых она постоянно
возвращалась в детство. Возможность наблюдать переживание
травматических воспоминаний, происходившее в этих состояниях, а
также психотерапевтические эффекты этого процесса оказали
глубокое влияние на становление идей Фрейда.
Однако ввиду многих причин Фрейд в дальнейшем радикально
изменил свою стратегию. Он отказался от использования гипноза и
переместил акцент от непосредственных переживаний к свободным
ассоциациям, от действительной травмы к фантазиям по поводу
Эдипова комплекса, от сознательного переживания и эмоционального
отреагирования бессознательного материала к динамике переноса.
Оглядываясь назад, можно сказать, что эти перемены были
неудачными: они ограничили западную психотерапию и задали ей на
последующие пятьдесят лет неправильное направление (Гроф, 1994).
В результате психотерапия первой половины ХХ века стала
практически синонимом беседы — разговорами один на один,
свободными ассоциациями психоанализа и снятием поведенческих
обусловленностей.
Как только психоанализ и другие формы вербальной
психотерапии набрали силу и завоевали репутацию, статус
непосредственного эмпирического доступа к бессознательному
драматически изменился. Необычные состояния, ранее считавшиеся
потенциально лечебными и способными предоставить ценную
информацию о человеческой психике, стали связываться с
патологией. С тех пор основным методом лечения этих состояний,
если они возникают спонтанно, стало их подавление любыми
средствами. Прошло много лет с тех пор, как специалисты начали
вновь открывать ценность необычных состояний и непосредственных
эмоциональных переживаний.
107
После отказа от применения гипноза Фрейд разрабатывает
основной психоаналитический метод — метод свободных
ассоциаций. В это время формируются основные положения
фрейдовского учения о бессознательном: понятие о сопротивлении и
учение о вытеснении, представление об основных типах влечений и
стадиях их развития, понятие так называемого эдипова комплекса и
т.д. Принципиальное значение приобретает анализ так называемого
феномена переноса. После 1914 года происходят изменения и
дополнения в учении о влечениях, вводится представление о двух
основных влечениях: Эросе и Танатосе. Принимает окончательный
вид представление об основных инстанциях личности: «Я», «Оно» и
«Сверх-Я». Таким образом, к 20-м годам ХХ столетия психоанализ
сложился как принципиально законченное представление о структуре
и функционировании психического.
Классический психоанализ исходит из того, что травматические
переживания, аффективные переживания, неисполнившиеся желания,
конфликты и т.д. не исчезают бесследно из психики, а подвергаются
вытеснению в бессознательное, где продолжают активно
воздействовать на психическую деятельность, проявляясь часто в
зашифрованной, замаскированной форме в виде символов,
невротических симптомов. Они рассматриваются Фрейдом как
компромиссные психические образования, возникшие в результате
столкновения вытесненных влечений с противостоящей им
внутренней цензурой сознательного «Я». Такого же рода
компромиссные психические образования Фрейд видел в сновидениях
и ошибочных действиях (оговорках, описках, забывании слов,
впечатлений и намерений, знаний и т.д.), остротах. Эти наблюдения
вывели Фрейда за пределы собственно психиатрии и поставили
проблему связи между нормальными и патологическими явлениями
психики: в тех и других существуют общие психические механизмы
символизации, замещения, компенсации (Фрейд, 1991, 1993).
Согласно Фрейду, каждое психическое явление должно быть
раскрыто в трех аспектах:
— динамическом (как продукт взаимоотношений разных сил);
— энергетическом (энергетические взаимоотношения в реальном
психическом процессе);
— структурном (место и роль сознательного, предсознательного и
бессознательного: «Оно», «Я», «Сверх-Я»).
108
Для демонстрации рассмотрим динамику двух основных влечений
человека: влечение к жизни (Эрос) и влечение к смерти (Танатос).
Влечение к жизни (Эрос) действует по принципу наслаждения и
стремится к упрочнению целостности жизни. Танатос стремится к
возвращению в бессознательное состояние, предшествующее
рождению, и действует по принципу нирваны. В своей активности оба
основных влечения сталкиваются с внешним миром, который для них
слишком беден и враждебен, чтобы обеспечить непосредственное
удовлетворение влечения к жизни, он провоцирует существенные
изменения основных влечений, происходящие на основе их
переориентации и торможения. Результат — заторможенное,
отсроченное, основанное на замещении, но лишь благодаря этому
относительно надежное и приносящее пользу удовлетворение
влечений. Динамика влечений, таким образом, выступает как борьба
между Эросом и Танатосом, Эроса с внешним миром и Танатоса с
внешним миром.
Учение о различных формах и проявлениях психической энергии
было разработано еще в 90-е годы позапрошлого века. Фрейд считал,
что основная психическая энергия заключена в «либидо». Учение о
психической структуре Фрейда сводится к следующему: психика как
некая целостность состоит из трех структур — «Я», «Оно», «Сверх-
Я».
Наиболее архаическая, безличная, всецело бессознательная часть
психического аппарата получила наименование «Оно». Это резервуар
психической энергии, где локализованы все основные влечения,
стремящиеся к немедленному удовлетворению. Эта часть психики
лишена контакта с внешним миром и не знает различия между
внешней реальностью и субъективной сферой.
Вторая психическая структура, «Я», формируется как оттиск
внешней реальности на начальной массе влечений и импульсов. «Я»
формируется, по мнению Фрейда, под влиянием механизма
идентификации. «Я» — посредник между «Оно» и внешним миром,
влечением и удовлетворением. «Я» руководствуется принципом
реальности, сдерживает бессознательный натиск «Оно» с помощью
защитных механизмов, таких как вытеснение, проекция, регрессия,
реактивное образование, идентификация, инверсия.
«Сверх-Я» формируется в результате интроекции социальных
норм, воспитательных табу и поощрений и выступает как источник
109
моральных установок личности. «Сверх-Я» функционирует большей
частью бессознательно, проявляясь в сознании как совесть,
вызываемые им напряжения в психической структуре
воспринимаются как чувства страха, вины, депрессии,
неполноценности.
Самой красивой метафорой, которая показывала роль личности в
функционировании целостной психики, была метафора айсберга. При
этом лишь надводная часть этой ледяной глыбы сопоставлялась с
«Я», а основная же масса — с бессознательными «Оно» и «Сверх-Я».
Даже эта метафора показывает, что предмет исследовательского
интереса Фрейда не ограничивается функционированием «Я», а
многие феномены, обозначенные им, такие как либидо, травма
рождения, Танатос, Эрос, мифологические протосценарии, имеют
поистине интерперсональное и трансперсональное звучание [135].
Экспериментальные данные, полученные С. Грофом во время
исследований по психоделической терапии в Праге, показали, что при
глубоких переживаниях, связанных со смертью и биологическим
рождением, система Фрейда становилась неадекватной для
понимания происходивших процессов. Определенные аспекты
процесса смерти-возрождения, особенно значение смерти и кризис
смысла, можно было интерпретировать уже с точки зрения
экзистенциалистской философии и психотерапии. Безудержная
энергетическая разрядка и последующее разрушение мышечной
«брони», происходящие в менее выраженной форме на
биографической стадии, достигают в ходе перинатальных процессов
крайней интенсивности. И, например, для работы с такими аспектами
психоделического опыта могут быть чрезвычайно полезны
терапевтические приемы и концепции, разработанные Вильгельмом
Райхом (Гроф, 1994).
По мнению Грофа, основная проблема западной психотерапии
заключается в том, что по разным причинам отдельные исследователи
сосредоточили свое внимание преимущественно на одном
определенном уровне сознания и обобщили результаты,
распространив их на человеческую психику в целом. По этой причине
они заблуждаются в главном, хотя могут получать полезные и
довольно точные описания уровня, с которым работают, или одного
из основных его аспектов (Гроф, 1994, 1996).
110