Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект
Подождите немного. Документ загружается.
Интерес к Райху и его идеям психологии тела растет. Рост работы,
ориентированной на тело, — одна из интереснейших возможностей
дальнейшего развития психологии.
Согласно предложенному Райхом новому, отличному от Фрейда,
варианту структуры личности, она состоит из трех автономно
функционирующих уровней организации:
— «поверхностный слой», где подлинное лицо человека скрыто
под маской любезности, вежливости и учтивости, где индивид
прикрывается искусственной социальностью и искусственным
самоконтролем перед лицом существующих моральных норм и
требований социальных институтов общества;
— «антисоциальный слой», представляющий сумму
разнообразных «вторичных импульсов», включающих грубые,
садистские, сладострастные порывы и извращенные бессознательные
влечения;
— «глубинный слой», состоящий из природно-социальных
позитивных импульсов, эксплицируя которые человек предстает
здоровым и гармонически развитым, трудолюбивым, честным,
способным на истинно человеческую любовь и искренность [262,
263].
То есть в райховской интерпретации личности «глубинный слой»
представлен «природной социальностью», которая становится
иррациональной лишь на уровне «антисоциального слоя», где
природно-социальные инстинкты к труду, любви и познанию под
воздействием социальных, идеологических, моральных и культурных
санкциообразований западного общества приобретают отчужденный
и извращенный характер. По этой причине для Райха невроз и
«невротический характер» личности являются не отдельными
проявлениями болезни индивида, а проявлениями общей патологии
человека, патологией его существования в конкретно-исторических
условиях жизни.
Научиться уравновешивать, соотносить самоконтроль и свободное
выражение — необходимая часть продолжающегося процесса роста.
Райховские теории терапии и психологического роста, как правило,
ясны и прямы, как и его терапевтическая техника.
Он основывает свою работу на внушительных клинических и
экспериментальных доказательствах, хотя в его время его идеи были
слишком новыми, чтобы получить всеобщее признание.
121
Вильгельм Райх является особенно значимым для
трансперсональной психологии в теоретическом и психотехническом
аспектах.
Во-первых, его концепция оргона вводит человеческое существо в
энергетическом отношении в космическое измерение.
Во-вторых, его представления о семи поясах мышечных зажимов
как топологически, так и функционально совпадают с мистическим
учением о чакрах в индийской йогистической традиции и в некотором
смысле являются европейским психотерапевтическим осмыслением
этого учения.
В-третьих, ему принадлежит первенство использования
интенсивного дыхания в психотерапевтических и
трансформационных целях, и, если быть до конца честным, два
элемента холотропного дыхания — дыхание и фокусированная работа
с телом — были реализованы именно Райхом, который просто
родился и прожил до наступления своей эпохи [133].
Райх породил целое направление фрейдо-марксизма и социальной
философии, связанной с психологией, оказал влияние на
возникновение психоистории и ввел тему телесности, которую в
дальнейшем развивали, правда по-разному, и продолжают развивать и
многочисленные мыслители, и психологи-теоретики, и практики.
Другим интересным продолжением райховских идей является
представление о живом «сновидящем» теле, развиваемое в
постюнгианском трансперсональном направлении — процессуально-
ориентированной психологии. Особенно интересны последние идеи
Арнольда Минделла о симптомах, где он подробно прописывает идею
о нелокальном характере симптомов, о нелокальном характере
телесности. В этих представлениях тело почти полностью утрачивает
свою ощутимую, физическую субстанцию и становится не только, как
у Райха, экраном и фиксатором всех социальных взаимодействий, не
только как в пострайховских подолдах, энергетических
взаимодействий, но и вообще является перекрестком всех
проходящих через человека коммуникативных энергий. Тело является
фотопленкой, тем экраном, который позволяет нам увидеть все.
Дальнейшее развитие идей Райха постепенно ведет к строительству
таких интегральных карт, в которых уже объединены телесность,
культура, социология, глубинная психология [208].
122
6. АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К.Г. ЮНГА
Карл Юнг развил сложную и чарующую теорию психологии,
которая охватывает необыкновенно широкий круг человеческих
мыслей и поведения. Его анализ человеческой природы включает
исследования восточных религий, алхимии, парапсихологии и
мифологии. Он оказал большое воздействие на философов,
фольклористов, писателей и в меньшей степени на психологов и
психиатров. Сейчас, однако, рост интереса к человеческому сознанию
и человеческим возможностям вызывает возрождение интереса к
юнговским идеям.
В своих исследованиях и работах Юнг не игнорировал
негативную, плохо приспосабливающуюся сторону человеческой
природы; но его основные усилия были направлены на высшие
человеческие достижения и устремления. Одно из центральных
понятий Юнга — индивидуация; он называет так процесс развития
человека, включающий установление связей между эго — центром
сознания, и самостью — центром души в целом, объемлющей
сознание и бессознательное. Для Юнга сознание и бессознательное
находятся в постоянном взаимодействии; это не две отдельные
системы, а два аспекта одной системы. Юнговская психология
занимается в основном уравновешиванием сознательных и
бессознательных процессов и улучшением динамического
взаимодействия между ними [386].
Юнг и Фрейд не только по-разному понимали содержание
бессознательного и его структуру, но и по-разному интерпретировали
соотношение сознательного и бессознательного. У Фрейда они — две
самостоятельные сущности, постоянно конфликтующие между собой.
Юнг попытался преодолеть методологическую ограниченность
Фрейда введением понятия «установка» в функционировании
психики. С позиций установки Юнг сделал предположение, что
сознательное и бессознательное не противостоят друг другу, а
взаимно дополняют и обусловливают.
Обосновывая это положение, он различает сознательную и
бессознательную установку, считая, что такая двойственность
123
позволяет говорить о компенсации как функциональном
уравновешивании психики: деятельность бессознательного
рассматривается в плане уравновешивания сознательной установки, а
деятельность сознания, наоборот, – как уравновешивание
бессознательной установки.
Понимание природы человека Юнгом является более
гармоничным и намного менее механистичным, чем у Фрейда. Юнг
считал, что мучительная двойственность ума и тела, сознательного и
бессознательного, природы (как «Оно») и культуры («Я» и «Сверх-
Я»), физического и духовного принадлежит определенной стадии
развития человека, которая не является постоянной и неизменной.
В психологической культуре Юнг известен в основном как
ученый, который разработал понятие архетипов коллективного
бессознательного. Под архетипами он понимал элементы
коллективного бессознательного, обозначающие суть, форму и способ
связи наследуемых бессознательных первичных человеческих
первообразов и структур психики, обеспечивающих основу
поведения, структурирование личности, понимание мира, внутреннее
единство и взаимосвязь, взаимопонимание людей.
Юнг писал: «Любое отношение к архетипу, переживаемое или
просто именуемое, «задевает» нас; оно действенно именно потому,
что пробуждает в нас голос более громкий, чем наш собственный.
Говорящий праобразами говорит нам как бы тысячью голосов, он
пленяет и покоряет, он поднимает описываемое им из однократности
и временности в сферу вечно сущего, он возвышает личную судьбу до
судьбы человечества и таким путем высвобождает в нас все те
спасительные силы, что извечно помогали человечеству избавляться
от любых опасностей и превозмогать даже самую долгую ночь» [384].
Архетип является в наиболее обобщенном смысле сгустком
энергии коллективного бессознательного, формой энергии, несущей в
себе протосценарий типовых ситуаций. Архетип Младенца это то, как
ведет себя младенец во всех возможных ситуациях жизни и
проявляется во всех человеческих традициях. Это и появление на
свет, первичная чистота, нерасчлененность, это ранимая юность,
девственность восприятия, это и слабость, это и чистый духом.
Каждый раз мы можем найти эту многоаспектность архетипа, на
языке метафор и эмоционально насыщенных праобразов,
проявляющих первичные протосценарии человеческого сознания.
124
В терминологии К.Г. Юнга есть понятие «Самости», центрального
архетипа, первообраза упорядоченной целостности, центра и цели
индивидуации, т.е. становления личности, ее интеграции. На этом
пути сперва человек снимает свои Маски — результат социального
отчуждения человека. Юнг писал: «Есть опасность стать
тождественным свой Маске, скажем, когда профессор отождествляет
себя со своей кафедрой или тенор — со своим голосом. Маска — есть
то, что человек, по сути дела, не есть, но за что он сам и другие люди
принимают этого человека». В конечном счете, достижение
«Самости» происходит тогда, когда Анима и Анимус, мужское и
женское, соединяются в иерогамии — священном браке — интимном
союзе или внутреннем согласии бессознательной женственной
стороны мужчины с его духом.
Архетип, по Юнгу, сам по себе ни добр, ни зол. Он есть морально
индифферентное numen, которое становится таким или другим или
противоречивой двойственностью обоих лишь через столкновение с
сознанием. Этот выбор добра или зла, умышленно или неумышленно,
следует из человеческой установки. Человек в модели Юнга имеет
огромный потенциал развития самоосознавания и самопонимания, а
также прирожденную способность к целостной интеграции. В
отличие от Фрейда, Юнг серьезно интересовался древними и
незападными процессами терапии и интеграции личности и сделал
основательную попытку объединить техники, приемы и подходы,
совершенно чуждые механистической «научной» терапии Фрейда и
его последователей.
Наряду с Джеймсом, Юнг может считаться первым
представителем трансперсональной ориентации в психологии. По его
мнению, каждый индивидуум обладает тенденцией к индивидуации,
или саморазвитию, причем индивидуация является, по Юнгу,
синонимом термина «самореализация». Индивидуация, по Юнгу, —
это процесс движения к целостности, большей свободе, отсутствие
которых может привести к неврозам. Этот процесс включает в себя
развитие самости через интеграцию различных частей души, носящих
название архетипов: эго, персоны, тени, анимы или анимуса и др. По
мере интеграции содержания этих архетипов они выражают себя
более сложным образом. «Чем более мы сознаем себя посредством
самопознания... тем более слои личного бессознательного,
накладывающиеся на коллективное бессознательное, уменьшаются...
125
Расширенное сознание — это уже не тот раздражительный... комок
личных желаний, страхов, надежд и амбиций... это функция
отношений с миром объективности, вводящая индивидуума в...
связующее и неразрывное общение с широким миром» [387].
Индивидуация — это развитие самости, которая, по Юнгу, является
центральным архетипом, архетипом целостности личности. Самость –
не только центр, но и вся окружность, охватывающая и сознание, и
бессознательное, это центр всей целостности. С точки зрения самости,
цель состоит в единении сознания и бессознательного.
Юнг в своих работах описывает процесс индивидуации,
состоящий из нескольких этапов. Первый этап — раскрытие персоны,
т.е. того, какими люди представляют себя окружающим. Второй этап
— встреча с тенью, центром личного бессознательного, включающим
материал, несовместимый с персоной. Третий шаг — встреча с
Анимой или Анимусом, бессознательными структурами,
представляющими интерсексуальные связи в душе каждого
индивидуума. Последняя стадия процесса индивидуации —
собственно развитие самости. Самость становится новым центром
души, приносит единство и интегрирует сознательный и
бессознательный материал. Эго продолжает оставаться центром
сознания, но уже не кажется ядром всей личности. Все
вышеназванные стадии, по Юнгу, имеют свойство пересекаться, и
человек склонен возвращаться к старым проблемам. Индивидуация
может быть представлена как спираль, в которой человек продолжает
сталкиваться с теми же фундаментальными вопросами, но каждый раз
на новом уровне. Заканчивая анализ видения Юнгом проблемы
самореализации, важным представляется отметить то, что автор
отмечал, что те клиенты, которые обращались к нему за помощью в
первой половине своей жизни, относительно мало были вовлечены в
процесс индивидуации, а были заняты, как правило, проявлением себя
как индивидуума, достижением целей «Я». Клиенты же более
старшего возраста, разрешившие подобные задачи, имели обычно
иные цели и были заняты больше интеграцией, поисками гармонии и
целостности, нежели внешними достижениями.
Юнг тщательно указывал также и на значительные различия
между восточными и западными путями индивидуации. Социальные
и культурные обстоятельства, сильно различающиеся на Востоке и
Западе, делают различными также преобладающие отношения к
126
самой индивидуации и к тем, кто активно стремится к этой цели.
Желательность внутреннего развития и озарения широко
принимаются на Bостоке, где существуют ясно намеченные пути и
техники, облегчающие этот процесс.
Для современной российской психологии важно, что одним из
наиболее разработанных вариантов нетрадиционного понимания
предмета психологии является подход, сформулированный в
аналитической психологии К.Г. Юнга. Прежде всего, должна быть
отмечена попытка Юнга вернуть в науку психическое как реальность.
Магия психической реальности оказалась настолько сильной, что
переводчик книги на русский язык И. Якоби интерпретирует
юнговский термин Psyсhe (психэ, психика) как психическую
субстанцию. Речь у Юнга о психике как субстанции все же не идет.
Но трактовка психического как реальности, несомненно
существующей и составляющей предмет изучения психологии, очень
важна. Что касается Юнга, то для него психическая субстанция так же
реальна, как и тело. Будучи неосязаемой, она тем не менее
непосредственно переживается; ее проявления можно наблюдать.
Психическая субстанция — это особый мир со своими законами,
структурой и средствами выражения.
К.Г. Юнг отказывается от попыток соотношения психического и
физиологического, психического и биологического, для того чтобы
сосредоточиться на исследовании психики как таковой. Юнг писал,
что он посоветовал бы ограничиться психологической областью без
каких-либо допущений о природе биологических процессов, лежащих
в их основании. Вероятно, придет день, когда биолог, и не только он,
но и физиолог протянут руку психологу и встретятся с ним в туннеле,
который они взялись копать с разных сторон горы неизвестного.
Психика вполне заслуживает того, чтобы к ней относились как к
самостоятельному феномену; нет оснований считать ее
эпифеноменом, хотя она может зависеть от работы мозга. Это было
бы так же неверно, как считать жизнь эпифеноменом химии
углеродных соединений.
Психология обретает свой собственный предмет (психика для
Юнга – не свойство другой вещи!), то, что реально может
исследоваться с помощью вполне «рациональных» методов. Другое
дело, что эти методы не похожи на традиционные процедуры
расчленения содержаний сознания на элементы (достаточно сравнить
127
амплификативный метод Юнга и традиционную интроспекцию). С
помощью своего основного определения психики как «целокупности
всех психических процессов, сознательных и бессознательных» [384],
Юнг намеревался очертить зону интересов аналитической
психологии, которая отличалась бы от философии, биологии,
теологии и психологии, ограниченных изучением либо инстинкта,
либо поведения. Отчасти тавтологический характер определения
подчеркивает обособление проблемы психологичностью
исследования.
Юнговская психология отличается от экспериментальной
психологии тем, что не пытается изолировать отдельные функции
(функции восприятия, эмоциональные явления, процессы мышления и
т.д.), а также подчинить условия эксперимента исследовательским
целям; напротив, она занята естественно происходящим и целостным
психическим явлением, т.е. максимально комплексным образованием,
даже если оно может быть разложено на более простые, частичные
комплексы путем критического исследования. Однако эти части все-
таки очень сложны и представляют собой в общем и целом темные
для познания предметы.
Обращение к анализу сложнейших психических феноменов
требует и изменения методов исследования. Отличие аналитической
психологии от любого прежнего воззрения состоит в том, что она не
пренебрегает иметь дело с наисложнейшими и очень запутанными
процессами.
Согласно основным положениям юнговской общей психологии:
1) психическое далеко – не гомогенное образование, напротив, это
кипящий котел противоположных импульсов, запретов, аффектов и
т.д.;
2) психическое — чрезвычайно сложное явление, поэтому на
современном этапе исчерпывающая теория невозможна;
3) психическое имеет свою структуру, динамику, что позволяет
описывать и изучать собственно психологические законы;
4) источник движения психики в самой психике — она сложна, —
поэтому психология вполне может обойтись без той или иной формы
редукции психического;
5) можно говорить о психической энергии;
6) психическое представляет собой целостность;
128
7) объяснение психического не сводится лишь к причинному
объяснению (синхронистичность как акаузальный принцип);
8) разработаны свои, особые методы (например, синтетический,
амплификации и т.д.);
9) важная роль отводится построению типологий, позволяющих
сохранять «специфику» рассматриваемых явлений;
10) в юнговском подходе по-иному понимается роль теории: она,
скорее, инструмент анализа, чем формализованная система (иными
словами, в этом случае достигается единство теории и метода).
Как легко увидеть, понимание предмета у Юнга таково, что
позволяет избежать «диссоциаций», неизбежных при «узкой»
трактовке предмета, и наконец-то возвратить психику в лоно
психологии в качестве объекта усилий и исследований [335].
Что касается личностного роста и расширения сознания, то Юнг
утверждал, что восточные пути индивидуации, такие как йога или
буддизм, в общем, не подходят для западных людей. Культурный
контекст и отношения, связанные с этими практиками, во многом
чужды тем, кто родился и вырос на Западе. Те западные люди,
которые пытаются следовать восточным дисциплинам, пытаются
отрицать свое западное наследство, имитируя насколько возможно
восточную культуру и отрезая себя от важных частей своей же души
[386]. И все же, несмотря на отдельные ограничения, особенно
психотехнического и методического характера, Юнгу принадлежит
выдающаяся роль в формировании трансперсональной психологии.
Нужно понять, что Юнг предоставил мировой психологической,
психиатрической и философской научной общественности
теоретическую модель такой глубины, которая объемлет все
возможные уровни функционирования человеческой психики. И
часто его описание феноменологии психического, особенно
интерперсонального уровня, обладает той подробностью, что по
сравнению с ними некоторые современные трансперсональные карты
психического выглядят незрелыми набросками.
7. ПСИХОСИНТЕЗ Р. АССАДЖИОЛИ
129
Другим важнейшим предшественником трансперсональной
системы практической психологии и психотерапии является
психосинтез итальянского психиатра-психоаналитика Роберто
Ассаджиоли [10]. Его концептуальная система основана на
предположении, что индивид пребывает в постоянном процессе роста,
актуализируя свой непроявленный потенциал. Ассаджиоли
использует термин «самореализация» для обозначения двух ее
разновидностей: во-первых, под этим понимается самоосуществление
(психический рост, созревание, проявление скрытых возможностей
человека), а во-вторых, самореализация — это также и
самопостижение, «переживание и осознание себя как
синтезирующего духовного Центра» (Ассаджиоли, 1994). Первый вид
самореализации имеет некоторое сходство с самоактуализацией А.
Маслоу, а второй ее вид, самопостижение, близок к юнговской
индивидуации.
Самоактуализация, считает Ассаджиоли, может быть достигнута
на разных уровнях и не обязательно должна включать в себя так
называемый духовный уровень. Терапевтический процесс
психосинтеза включает несколько стадий. На первой стадии клиент
узнает о различных составляющих своей личности. Следующий шаг
— отказ от отождествления себя с этими элементами и приобретение
способности их контролировать. После того, как клиент постепенно
открывает свой объединяющий психологический центр, можно
достичь психосинтеза и соответственно кульминации
самореализации. Ассаджиоли описывает, ко всему прочему, и
преходящие невротические расстройства, могущие возникать на
разных этапах пути к самопостижению. Что же касается вообще
природы невротических симптомов, то данный автор считает, что они
обусловлены главным образом конфликтами между разными
сторонами личности или протестом против людей и обстоятельств.
Именно самореализация (самопостижение) может быть выходом в
данных ситуациях. Заканчивая описание взглядов Р. Ассаджиоли на
проблему самореализации, необходимо отметить, что выделение этим
автором двух ее разновидностей может являться основой для
интеграции взглядов на конструкт «самоактуализация»
(«самореализация»).
Ассаджиоли поначалу принадлежал к фрейдистской школе и был
одним из пионеров психоанализа в Италии. Однако в своей
130