Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект
Подождите немного. Документ загружается.
конца у лестницы Иакова, человек никогда не достигнет духовной
реализации. Глубокие мистические школы прекрасно понимали, что
мы не развиваем в себе нечто, а открываем в себе то, что уже есть. И
то, что называется зарождением духа, или инициацией, — это первое
прикосновение к тому, чем мы уже обладаем.
Таким образом, грофовская картография и мир его не только
структурируют мир практической трансперсональной психотерапии,
но и содержат в себе онтологию познания, связанную с продвижением
по стадиям самосовершенствования. Когда ближе знакомишься с этим
миром, он оказывается настолько необычным, настолько
отличающимся по своей психотопологии от мира обычного, в
котором мы живем, что больше похож на мир сказочный. Когда
занимаешься эмпирической психотерапией, работаешь в необычных
состояниях сознания, в новых интенсивностях, оказывается, что
порой, чтобы попасть из точки А в точку В, нужно идти не прямо, а в
противоположную сторону, иначе, если пойдешь прямо в точку А, она
всегда будет от тебя удаляться на бесконечное расстояние. Например,
если мы будем идти в основанной на опыте ординарного сознания,
стратегии Фрейда, в конечную причину наших неврозов в настоящем,
некоторый травмирующий опыт и максимально артикулировать ее, то
чем точнее мы будем определять данную ситуацию, сидя на
традиционной психотерапевтической кушетке, тем более жесткой,
ригидной и более пустынной будет наша жизнь в настоящем.
Кажется, что в мире души, в мире психологии действует тот же
самый закон соотношения неопределенностей, который В. Гейзенберг
открыл в мире квантовом. Чем точнее мы определяем координаты
события, тем более неопределенным становится наше знание о том,
что же действительно произошло. Если мы пытаемся идти дальше
биографических травм, то за этими травмами разворачиваются
перинатальные травмы. Но, пережив перинатальные травмы,
оказывается, мы можем пережить множество других событий,
трансперсональных травм. И Гроф описывает, в частности, ситуации,
когда то, что можно назвать исцелением, наступало только тогда,
когда человек переживал события, которые не происходили с ним, в
его биографии, не случались при его рождении, а которые относятся к
чисто трансперсональной мистерии. Например, он участвовал в
ситуации заклания древних ацтеков, и его пронзали ножом и
вырывали сердце, и после того, как он это пережил, боли в сердце
221
исчезли. Или кто-то был Прометеем, и орел рвал его печень, и после
этого переживания, симптомы, связанные с печенью, у него также
исчезают. Или симптоматика может принимать иное направление.
Оказывается, существует некая бесконечность перспективы, и то, что
вырисовывалось как самоочевидное в гуманистической психотерапии,
в психоанализе, в трансперсональной психотерапии вводит нас в
совершенно новую перспективу и подразумевает иную стратегию
работы.
Чем дольше мы преподаем холотропное дыхание,
трансперсональную психологию, обучаем профессионалов, тем
больше мы понимаем, что пути терапии бывают столь же
неисповедимы, как и пути Господни. Что нет никакого метода, нет
никакого сценария, алгоритма, по которому мы могли бы из
состояния страдания, нездоровья попасть в состояние исцеления или
другого расширенного самочувствия. Тут действуют другие законы.
Гроф лаконично формулирует это так. Каждому из нас присуще
врожденное стремление к целостности, к счастью, к тому, что
называют холотропным целостным состоянием. При энергизации
нашей психики, когда взбадривается наше спящее латентное
состояние, когда расправляется то, что спит в нас, когда
расправляются наши возможности восприятия переживаний, когда мы
находим все эти метафоры, через которые я пытаюсь
прокоммуницировать с вашим опытом, когда мы входим в
расширенные необычные состояния сознания, в новые
интенсивности, мы попадаем каждый в свой мир необычных
переживаний [59]. Как будто бы существуют записанные на нас узоры
власти, я так бы назвал, прутья клеток, ментальные, эмоциональные,
физиологические циклы. Психологические и философские барьеры,
которые через описание тела, описание эмоций, через привычки,
через броню, через характерную броню, как говорил Вильгельм Райх,
указывают нам на всех уровнях, кто мы есть, и поддерживают нашу
самоидентичность.
В нас существуют всевозможного рода напряжения. По сути дела,
то, что мы называем своим «Я», есть фокус в центре этих
напряжений. Привычный взгляд изнутри на наше психологическое,
психосоматическое самоощущение и самочувствие. Для того чтобы
поддерживать эти напряжения, нам необходимо постоянно
затрачивать энергии. Каждый носит в себе целый склад
222
нереализованных надежд, клеток и напряжений, которые мы
называем психологическими травмами, своей структурой, структурой
своего характера, своими особенностями. Что же происходит с нами,
когда мы пытаемся выйти за пределы данной клетки?
Представьте себе не очень красивый образ нас, как некоторую
дырявую бочку, в которую под давлением начинают закачивать воду.
В тот момент, когда бочка наполнена, из всех дыр начинает хлестать
вода, и у нас впервые появляется возможность видеть все свои
дырявые места. Нечто подобное происходит с нами при сеансах
эмпирической психотерапии и на сессиях холотропного дыхания,
когда наш энергетический потенциал за счет того, что мы дышим,
получаем больше праны, активизируем себя, взбадриваем себя, за
счет того, что мы наполняем себя энергией и нас начинает прорывать,
и прорывать именно в тех местах, где у нас дыры, где у нас что-то не
заделано, где всегда в обычных состояниях мы теряем энергию через
наше эмоциональное отождествление, через нашу защиту, через наши
напряжения. Или, допустим, мы сидим в клетке, а потом выходим
наружу, первым, что мы начинаем ощущать, это свои барьеры, прутья
клетки давят на нас, давят, как физические давления, как напряжения
в теле, как боль, как тоска или что-то еще или какие-то иные
привязанности, к приятным состояниям. Такие вещи мы начинаем
ощущать в процессе интенсивной терапии.
Для понимания механизмов этого удобно ввести гипотезу
голографичности человека. Голографичность означает, что в нас
содержится возможность всех знаний, и в каждом из нас
присутствуют уникальные способы обретения собственной
целостности. Если смотреть на нас таких, какими мы являемся сейчас,
как на некий осколок целой голограммы.
В цикле «Янтарные хроники» американского фантаста Р. Желязны
есть представления об Образе и его всевозможного рода отражениях,
и можно путешествовать по отражениям, как это делали герои-
рыцари. Но все отражения существуют благодаря тому, что есть
некоторый первообраз. И если бы не было голографического
первообраза совершенного человека, никакое просветление, никакое
исцеление, никакое обретение, никакое развитие не было бы
возможно. В силу того что каждый из нас имеет свой уникальный
первообраз, который опять-таки совмещен на другом уровне с
223
универсальным человеческим первообразом, каждый из нас имеет
уникальные пути интеграции приобретения собственной целостности.
Нет универсального рецепта для всех. Поэтому максимально
эффективны те стратегии, когда, как в холотропном процессе, мы
следуем за энергией и за тем, что появляется. Потому что здесь мы
следуем как раз по тем путям интеграции, которые оптимальны. И
конечно, нельзя ограничивать себя представлениями об интеграции
как о взаимодействии каких-то выделенных сторон процесса
переживания.
Если помыслить до конца эту старую мистическую идею об
интеграции, то получится, что, работая над собой, мы неизбежно
работаем одновременно со всем миром, потому что мы — это поля,
поля энергии, поля мысли, которые принимают такую
квазизаконченную форму. Мы постоянно общаемся, нам нельзя уйти
от своей полевой природы, нельзя спасти что-то внутри себя, нельзя
добиться здоровья исключительно в этом теле. Хороший целитель
знает, что давание милостыни ребенку, уход за больной собакой,
сострадание, проявленное к чему-то, — это часть его работы как
целителя. Невозможно исцелить себя, если ты постоянно не
находишься в этом поле и не осознаешь такого рода закон.
Достаточно вслушаться в эти слова:
СО-ОБЩЕНИЕ.
СО-ВЕСТЬ, СО-ЗНАНИЕ без У-ТАЕК.
Сознание как ВСЕ-СВЯЗНОСТЬ.
В достижении этой чистоты смысл заповедей христианства,
монастырских уставов, различных моральных тренировок в духовных
традициях. Такая установка противоположна обычной, когда мы с
детства обмениваемся двойными посланиями, расщепляем себя, соз-
давая в себе и вокруг себя мир глобальной шизофрении (Г. Бейтсон).
Чтобы вылечиться от этой запутанности, религии предлагают
возлюбить себя и переобучить с этой чистой любовью. По сути, все
«сиддхи» есть результат жизни в состоянии «со-вести» и «со-знания»,
так, как будто бы каждая твоя мысль выставлена на всеобщее
обозрение, будто бы каждый видит тебя насквозь и читает все твои
мысли. И жизнь в таком бесхитростном состоянии оборачивается
«сиддхами» ясновидения, целительства, наделения знаниями. Тут нет
224
никакой тайны: душа, живущая по такому закону, естественно
раскрывает в себе эти качества. Это физика и экология реализации.
С точки зрения холотропного подхода проблемы, несчастья,
комплексы есть топологически сложные зоны молчания, это всегда
обрыв общения, связей, их искажение. Всегда что-то отрывается от
нашей жизни, вместо того чтобы свободно присутствовать в
настоящем моменте. Рвутся тонкие связи в самой ткани сознания и
жизни, и что-то выпадает. В таком случае универсальным методом
для интеграции этих зон жизни является просто поднятие уровня
энергии, которое на другом уровне является запросом к этим зонам
молчания. На уровне переживания это означает, что тот материал,
который мы не помнили годами, вдруг начинает переживаться еще с
большей яркостью, чем это было когда-то. И вот если в этот момент
мы выдерживаем это состояние, не теряем присутствия, испытывая,
осознаем происходящее, то тогда происходит то, что называется
магическим словом исцеление или интеграция. Тогда разглаживаются
складки коммуникативной ткани сознания. Процесс исцеления и есть
процесс общения. Тогда то, что находилось в зонах молчания или в
зонах смерти, это то, чего уже не слышно: нет никакой
коммуникации, никакого общения. И наша природа устроена таким
удивительным образом, что мы сами можем включать то, что было
травмой, в нашу жизнь и сами собой исцеляться.
С этой точки зрения работу по коммуницированию, которую
выполняет в культуре психотерапия, выполняют и многие другие
институты. Например, средства массовой информации выполняют ту
же самую работу, они дают связь, информируют нас о том, что
происходит в отдаленных уголках мира, и, вообще говоря, кредо
профессионализма журналиста-газетчика совпадает с кредо
профессионализма психотерапевта: быть идеальным каналом и в то
же время иметь высокоразвитую личность, причастность, т.е., давать
личностный срез ситуации, когда предельно сформирован желанием
служения, и быть чистым каналом.
Вопрос о том, какой должна быть структура мира, чтобы в ней
были возможны такие вещи, как исцеление, мгновенное
взаимодействие, отсылает нас обратно к древним текстам
мистических традиций о том, что есть нечто вроде объединяющего
поля. По-видимому, есть какие-то механизмы, позволяющие
мгновенную связь между переживаниями, людьми, событиями,
225
считающимися разделенными в пространстве и времени. И в каком-то
смысле происходящее на сеансах холотропного дыхания напоминает
путешествие на машине времени. В расширенных состояниях
сознания мы начинаем активно взаимодействовать со своим прошлым
и будущим, и влияя непосредственно на свое прошлое, осознавая его,
изменяя его, одновременно восстанавливаем целостность себя в
настоящем. И тогда вся цепочка жизни развивается иначе, как будто
мы прожили другую жизнь. Оказывается, одного факта осознания
достаточно, чтобы избавиться от многих симптомов и проблем. Вот
почему холотропная терапия явилась ключом к другим терапиям.
Если мы понимаем суть холотропного подхода, мы можем
чувствовать себя уверенно, потому что мы понимаем суть любого
психотерапевтического подхода.
По сути дела, во всех подходах работает один и тот же принцип,
состоящий в том, что исцеление, самопознание — это отдельные
грани, отдельные имена для одного и того же процесса. И от нас
требуется не вмешиваться в этот процесс, а чувствовать его тонкую
внутреннюю динамику, отслеживая по симптомам, по зонам боли и
дискомфорта, где мы закрыты, где мы застряли. Само тело своей
болью, дискомфортом, жесткостью подсказывает нам, что нужно
расслабить, что отпустить, куда идти. Это удивительный подход,
прямой подход, который дает площадку для нового типа работы, для
новой психотерапии, нового исцеления. В отличие от психоанализа и
многих других подходов, которые апеллируют к психоанализу и где
наибольшее время работы происходит в области вербального
общения, холотропная терапия представляет еще одну возможность
— возможность невербального общения, возможность взглянуть на
все с птичьего полета. Уникальной особенностью холотропной
терапии является также фантастическая интенсивность работы. Здесь
мы как бы стряхиваем с себя все, что налипло к нам, здесь мы имеем
возможность освободиться от своей привычной личности, от своей
привычной клетки и смоделировать прямо в сеансе новую личность
более раскрытую, более цельную, более здоровую, узнать нового
себя.
Сознание в этом смысле — это открытое коммуникативное поле.
Мы всегда находимся в общении с собой, с миром, с другими людьми.
Это общение — не только обмен информацией, словами, эмоциями,
мыслями, но и обмен веществом и энергиями. Мы связаны с миром
226
множеством каналов: каналами пяти органов чувств, каналами
биоэнергетики, каналом интуиции и т.д. Через нас струится поток
жизни. Мы поддерживаем постоянство своей среды, то, что
называется нашим телом, нашим «Я», именно за счет того, что мы
постоянно находимся в общении. Если меняются функции потоков
общения, меняется наша внутренняя структура, меняется наше «Я»,
меняется наше сознание. Если бы мы были даосскими практиками,
мы могли бы сказать,что этот поток есть не что иное, как Дао, которое
свободно струится через нас, когда мы следуем этому потоку в
каждый момент своей жизни. Если же мы сопротивляемся, не следуя
Дао, то возникают острые углы, заносы, несовпадение скорости
потока и скорости нашей жизни. Мы чувствуем дискомфорт в теле,
одеревенение, усталость, мы не подключаемся к потоку речи, что-то
не совпадает. Если мы не чувствительны к своей жизни и к тому
потоку, который струится через нас, мы заполучаем проблемы,
тревожные сигналы, симптомы, которые потом разворачиваются в
болезни. У нас возникают зоны молчания: мы боимся чего-то и не
можем об этом говорить.
Но в принципе все, что разворачивается в сессии холотропного
дыхания, есть стремление нашего организма включиться в поток
жизни, в холотропное состояние, в естественное состояние
максимальной энергии и благополучия. Это удивительный дар
человеку, дар от его собственной природы. Мы устроены так, что
если мы следуем этому потоку, то приходим в состояние
максимальной энергии, максимального знания максимальной
естественности, максимальной свободы и т.д. Если мы тормозим этот
поток, начинаются проблемы. В силу того, что мы живем в некотором
диапазоне человеческих предрассудков, в нас действуют
человеческие ограничения, человеческое видение. Наши проблемы
могут приводить к кризису средних лет, когда в районе сорока лет у
людей появляются сложные симптомы, потому что клетка, в которой
живет человек, слишком тесна. Поскольку одновременно с этим
присутствует осознание безграничной свободы и желание выйти из
клетки, то часто единственной возможностью выхода для нашего духа
является прохождение через катастрофическую ситуацию, болезнь
или даже саму смерть. Смерть тоже является освобождением от этой
клетки, от этого тела. Если мы не прислушиваемся к этим сигналам,
не чувствуем их, не включаемся в жизнь, не научаемся быть потоком,
227
то тогда неизбежно мы будем расплачиваться крахом своей жизни,
утратой здоровья.
Холотропная терапия показала, что процесс исцеления часто
непостижим на уровне нашего здравого смысла и теоретических
представлений, почерпнутых из различных психотерапевтических и
психологических школ. Более того, при глубинной работе процесс
исцеления зачастую напоминает безумие и совершенно непонятен.
Поэтому главная стратегия холотропной терапии состоит не в том,
чтобы пытаться определять заранее, что такое проблема, с чем мы
будем работать, а в том, чтобы поддерживать любые процессы,
которые возникают при работе над проблемами. Ни врач, ни пациент,
ни участники тренинга личностного роста не решают того, с чем
будет проводиться работа, а все они доверяют мудрости процесса или
холотропному сознанию.
Ну и наконец, холотропная терапия бросила своего рода вызов,
перчатку большинству традиционных подходов: психоанализу,
бихевиористской терапии, некоторым видам гуманистической
терапии — и показала определенную ограниченность этих подходов.
Более того, факты, открытые в холотропной терапии и в
трансперсональной психологии, поставили нас перед новыми
вопросами о природе реальности: ведь в самом деле, каков должен
быть мир, чтобы были возможны такие переживания, с которыми мы
встречаемся в ходе сессии холотропного дыхания? Возможно ли
действительно вновь пережить свой опыт рождения, ведь, согласно
традиционной медицинской модели, невозможно вспомнить эти
события в силу того, что у новорожденного не завершен процесс
покрытия нервных волокон миелином и существует феномен так
называемой «детской амнезии». Тем не менее опыт холотропной
терапии показал, что возможно не только пережить заново опыт
детских травм, опыт биографический, но пережить и опыт
перинатальный, т.е. относящийся к рождению. И более того, можно
открыть безмерные области, которые называются
трансперсональными переживаниями, области действия архетипов,
мифов, те пространства, где мы можем переживать самые
невероятные, самые необычные состояния и испытывать весь спектр
сверхпсихических явлений, быть одним с миром, со Вселенной,
переживать экстатические состояния.
228
Холотропная терапия открыла, что корни проблем коренятся
вовсе не только в событиях биографической травмы — это всего лишь
один из уровней фиксации проблемы. На более глубоком уровне
травмы коренятся в опыте рождения, как говорил психолог Отто
Ранк, который внес эту тему в европейскую психологию. А на еще
более глубоком уровне события травмы могут основываться на
трансперсональном опыте.
В отличие от терапий, которые направлены на работу с
вспоминанием травмы, со свободным ассоциированием вокруг
травмы, с переструктурированием контекста травматической
ситуации с использованием разных методик, холотропная терапия
ориентирована прежде всего на интеграцию травмы и, более широко,
всех голосов переживания. Любая психотерапия, если только она
успешна, всегда связана с самопознанием, и это самопознание
осуществляется как интеграция в холотропном состоянии сознания.
Мы постоянно устанавливаем диалог, непрестанную коммуникацию,
восстанавливаем животворную неразрывную ткань сознания, которая
сама состоит из бесконечных коммуникативных потоков общения
между разными частями нас самих. Сознание — это и есть живая
ткань общения, оно создано общением и им соединено в одно целое, а
это значит, что между одной частью целостного сознания и другой
всегда существует мгновенная коммуникация, мгновенное
понимание, нет никакой дистанции, нет никакого барьера — это
качество всесвязности, качество потенциально неограниченной
возможности коммуникации.
Согласно Грофу, симптомы психосоматических и эмоциональных
расстройств представляют собой попытку организма освободиться от
старых травматических импринтов, исцелить себя и упростить свое
функционирование. Они являются не просто неприятностями и
осложнениями жизни, но также несут в себе большую возможность
изменения жизни. Эффективная терапия осуществляется через
временную активацию, интенсификацию и последовательное
разрешение симптомов. Этот принцип холотропная терапия разделяет
вместе с гомеопатией. Терапевт-гомеопат применяет те лекарства,
которые в процессе исцеления производят симптомы, проявляемые
самим клиентом. Холотропное состояние сознания имеет тенденцию
функционировать как универсальное гомеопатическое средство в том,
229
что оно активирует любые существующие симптомы и экстеризирует
симптомы, которые являются латентными [59].
6. ИНТЕГРАЛЬНЫЙ ПОДХОД И ТЕОРИЯ СПЕКТРА СОЗНАНИЯ
К. УИЛБЕРА
Выдвинутая Кеном Уилбером современная версия «вечной
философии» состоит в попытке согласованной интеграции почти всех
областей знания от физики и биологии, теории систем и теории хаоса,
искусства, поэзии и эстетики, всех значительных школ и направлений
антропологии, психологии и психотерапии, великих духовно-
религиозных традиций Востока и Запада [310-315]. Уилбера сегодня
считают одним из влиятельнейших представителей
трансперсональной психологии, возникшей около тридцати лет назад.
Он родился 30 января 1949 года в семье военного летчика. Учился в
Университете Дьюка и Университете Небраски по специальности
биохимия и биофизика, по которой защитил магистрскую степень.
Еще не закончив университета, он написал свою первую книгу
«Спектр сознания» (1973), опубликованную в 1977 году. В этой книге
присутствуют многие характерные черты его более зрелых работ:
здесь впервые представлен его «интегральный подход», согласно
которому различные школы философии, психологии, антропологии,
психотерапии, как академические, так и духовные (или
трансперсональные), понимаются не как конкурентные, взаимно
исключающие дисциплины, а как подходы, справедливые лишь в
определенных частях полного «спектра сознания». В это же время он
стал одним из основателей и главным редактором журнала «Ревижн»
(1978—1982), сыгравшего важную роль в обсуждении новой научной
парадигмы и в развитии трансперсональной психологии.
В 1979—1984 годах Уилбер опубликовал книги и эссе, в которых
артикулировал интегральные модели индивидуального развития
(1980, 1981), культурной и социальной эволюции (1983),
эпистемологии и философии науки (1982, 1983), социологии (1983) и
разнообразные проблемы психопатологии и психотерапии (1986). В
последних книгах Уилбер продолжает развивать свою центральную
идею о том, что глубиннейшей целью эволюции человека, а также
всей жизни и даже всего мира является реализация Духа, понимаемая
230