Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект
Подождите немного. Документ загружается.
действия» Б.В. Зейгарник. Мы можем обозначить эту, первую, фазу
развития как стадия адекватного опредмечивания. На начальных
стадиях любая концепция является корректным объяснительным
механизмом конкретной территории психического: фрейдистское
толкование истерии, объяснение зрительного восприятия на
начальных этапах развития гештальтпсихологии, роль травмы
рождения Отто Ранка.
Затем наступает вторая стадия — экспансия. На этой стадии
объяснительный принцип начинает проецироваться на другие
территории психического. Возникают теории, объясняющие
активность личности вообще.
На третьей стадии глобализации и онтологизации концепция
принимает характер всеобъемлющей теории, которая уже имеет
мировоззренческий характер и претендует на истину, имеет своих
воинствующих сторонников, которые видят смысл своей жизни в том,
чтобы «реализовать самые передовые идеи»...
На третьей стадии теория превращается в ту карту, которая
топологически объемлет всю территорию, показывает не только
структурную мозаику, но и выстраивает динамические,
энергетические взаимодействия между областями.
Более того, теория становится объясняющим принципом
индивидуального развития личности от рождения до смерти и всей
эволюции человечества (Козлов, 2001).
В современной психологии появились концепции, которые с
самого зарождения претендуют на третий уровень — глобализации и
онтологизации.
Яркими примерами являются в этом отношении
трансперсональные модели психического Кена Уилбера и Станислава
Грофа.
Расширенная картография Грофа — это, по сути, психотопология
путей к целостности. Какими бы путями мы ни шли и каким бы
традициям мы ни следовали, с точки зрения картографии Грофа нам
предстоит решать одни и те же задачи, первый круг которых
относится к прояснению и распутыванию наших биографических
проблем и взаимоотношений, второй — к околородовой области —
снятию жесткого программирующего импринтинга «травмы
рождения» и третий — к расширению нашего понимания
общечеловеческих и космических проблем.
321
Сегодня, в начале третьего тысячелетия, психология подошла к
тому рубежу, когда требуется ясное осознание того, что происходит в
этой науке, каковы основные тенденции развития и взаимоотношения
основных реализуемых подходов и т.д. Необходима специальная
методология психологии, интегрирующая знания, которая могла бы
адекватно сложности своего предмета выстроить действенную
парадигму науки. Значимость методологии как совокупности
принципов и способов организации теоретической и практической
деятельности возрастает при работе с психикой как сложной системой
(Козлов,1995).
Методология как рефлексивная научная опора в понимании
связана с человеком в целом — в его биологическом, социальном и
духовном параметрах, обусловлена совокупностью взаимосвязанных
факторов, характеризующих все разнообразие человеческого
поведения и взаимоотношений. На наш взгляд, методология — это не
только система принципов, приемов и средств теоретического
познания действительности, но также и практического воздействия на
нее. Знание является «реализованной силой» в той мере, насколько
оно может служить потребностям общества и личности. Методология
должна быть «соизмерена» обыденностью человеческого
существования и инструментально адаптирована к его проблемам
жизни в обществе. Именно это является условием ее эффективности.
В европейской философии родоначальником интегративной
психологии можно считать Иммануила Канта (1724—1804), который
в своих философских трактатах высказал идею целостности природы
человека, наметив иерархические уровни его психики. Философская
антропология, возникшая в начале ХХ столетия в Германии,
воскресила взгляды И. Канта о единстве природы человека, однако
дало им новое, отвечающее духу времени, истолкование. В это же
время (в 1921 году) вышла первым изданием книга Эрнста Кречмера
«Сложение тела и характер», в которой со стороны психиатрии и
медицины приводились аргументы о необходимости интегрального
подхода к совершенствованию диагностики заболеваний и их
лечению.
Интегративный подход традиционен для отечественной науки, и
свое высшее проявление он находит в методологическом принципе
целостности.
322
Понятие интеграции является не новым для российской
психологии. Еще С.Л. Рубинштейн, Б.Г. Ананьев считали, что
основным принципом развития личности является принцип
интеграции. Учение об интегральной индивидуальности В.С.
Мерлина, обосновавшее соматопсихическое единство человека при
его подразделенности по определенным иерархическим уровням, и
психологическая антропология Б.Г. Ананьева, перекинув мостик от
психологии человека к его психофизиологии и биологии, послужили
мощным стимулом для возникновения интегративной психологии.
Б.Г. Ананьев писал, что «развитие действительно есть возрастающая
по масштабам и уровням интеграция — образование крупных
«блоков», систем или структур, синтез которых выступает как
наиболее общая структура личности» В конце 90-х годов один из
авторов основал прикладное психологическое направление, которое
назвал «интенсивные интегративные психотехнологии». Оно
рассматривается как система теорий, концепций, моделей, методов,
умений и навыков, которые ведут человека к большей целостности, к
меньшей конфликтности, раздробленности сознания, деятельности,
поведения.
В самое последнее время в психологической теории и
психотерапевтической практике наиболее актуальной является задача
построения многомерной языковой среды, трансформационного
пространства, в котором могли бы найти свое творческое выражение
все состояния сознания и которое обеспечивало бы общение между
различными его слоями. Классическим образцами данных подходов
являются психосинтез Роберто Ассаджиоли, расширенная карта
бессознательного С. Грофа и интегральная психология К. Уилбера.
В интегративной парадигме науки реализуется целостный подход,
который подразумевает системный анализ предмета науки.
Психология будущего является интегративной дисциплиной.
Принцип целостности предполагает также системный целостный
характер самой профессиональной деятельности психолога. Принцип
целостности постулирует понимание человека как живой, открытой,
сложной, многоуровневой, самоорганизующейся системы,
обладающей способностью поддерживать себя в состоянии
динамического равновесия и генерировать новые структуры и новые
ситуативные формы организации. Данное определение позволяет нам:
а) строить перспективные проекты трансформации личности;
323
б) опираться на внутренние ресурсы самой личности;
в) адекватно «психотехнологизировать» взаимодействие с
клиентом психосоциальной работы.
В качестве базисных посылок, описывающих принцип
целостности, мы можем обозначить следующие положения:
1. Основными процессами в функционировании психической
реальности являются процессы организации, т.е. образования новых
структур.
2. Основная функция человека как целостной системы —
структурный биоэнергоинформационный обмен со средой.
3. Процессы эволюции и инволюции систем понимаются
следующим образом: повышение целостности и внутренней
непротиворечивости является прогрессивным, а увеличение
раздробленности и конфликтности как регрессивное.
4. В ходе эволюции уровень организованной сложности,
количество взаимосвязанных уровней и гибкость психической
реальности человека как саморефлексирующей целостной системы
возрастает.
5. В самоорганизующихся системах процессы развития и
функционирования тождественны, т.е. психика как сложная система
имеет качество трансформации, внутреннего изменения (как
инвариантное, имманентно присущее ее существованию).
Методологический принцип целостности является краеугольным
камнем не только в познании предмета психологии, но и
стратегической отправной точкой построения профессиональной
деятельности [130].
Принцип целостности в исследовании личности предполагает:
— выявление взаимоотношений клиента с внешней социальной и
природной средой, нахождение основных триггеров психического
состояния в этих взаимоотношениях;
— выделение компонентов личности, влияющих на формирование
позитивной или негативной дезинтеграции, рассмотрение их свойств,
функций и роли в рамках целостной эволюции-инволюции;
— свойства психического состояния понимаются с учетом свойств
различных его составляющих, и наоборот;
— анализ различных типов связей между основными структурами
личности (Я-материальное, Я-социальное, Я-духовное, Я-реальное, Я-
324
потенциальное и др.), выделение системообразующих связей,
придающих системе упорядоченность;
— анализ структуры триггеров психического состояния по
горизонтали (рассмотрение связей между однотипными элементами)
и по вертикали (выделение различных уровней и их иерархии);
— определение возможностей управления, регулирования,
целенаправленного воздействия на позитивную эволюцию личности.
Целостность в исследовании дает возможность вскрыть
глубинные связи, раскрыть субстанциональные свойства, сущность и
выявить тем самым качественную определенность кризиса, способ его
существования и одновременно выстроить адекватную систему
выхода из него.
Не менее важен второй принцип интегративной парадигмы —
генетический или принцип развития. Само обозначение психики как
сложной многоуровневой открытой живой системы вносит
генетический принцип, как имманентно присущий человеку, его
психической реальности, а также социальным общностям на микро- и
макроуровнях.
Наиболее адекватное и инструментально полезное описание
проявления генетического принципа в развитии личности и
кризисных состояний существует в теории диссипативных структур.
Неравновесные (диссипативные) структуры проявляют следующие
свойства: избирательная неустойчивость, вероятностный отбор
состояний, «режим обострения» в ходе эволюции системы, а также
автономность, независимость собственной эволюции системы от
начальных условий ее возникновения.
Суть этих свойств состоит в следующем. Сложная,
многокомпонентная система, каковой является человеческая психика,
имеет потенциально множество векторов своего развития. Эти пути
определяются в критических точках — точках бифуркации, когда
система колеблется перед выбором и затем принимает направление
своего дальнейшего развития. В точке бифуркации даже небольшое
добавочное воздействие на систему может положить начало
эволюции в совершенно ином направлении, которое изменит все
поведение макроскопической системы. До очередной критической
точки система будет функционировать на детерминистских началах в
соответствии со своей природой. Это так называемые принципы
избирательной неустойчивости и вероятностного отбора состояний.
325
«Режим обострения» в ходе эволюции системы означает
следующее. Внутри сложной системы между ее отдельными
участками устанавливаются конкурентные отношения. Среди них
выделяется один основной, быстро развивающийся процесс,
подавляющий все остальные, и сам этот процесс идет с все большей
скоростью. Таким образом, побеждают все более совершенные
формы, возникающие быстрее и раньше других. Данное явление
связано с четвертым свойством нелинейной системы — с ее
автономностью, независимостью от исходных условий
возникновения. Суть последнего в том, что система как бы
«забывает» условия своего происхождения, другими словами, раз
возникшая в нелинейной среде структура приобретает статус
самостоятельности.
Генетический принцип созвучен с принципом
детерминированности в следующих положениях:
— неравновесное состояние системы воздействует на линейную
область, т.е. следствие влияет на вызвавшую его причину. Клиент в
зоне дисбаланса может интерпретировать факты биографии из точки
кризисного состояния, и содержание интерпретации будет
обусловлено неравновесным состоянием системы;
— содержательно одинаковые неравновесные состояния могут
детерминировать различные векторы эволюции системы —
прогрессивные и регрессивные — и возможный содержательный
континуум векторов (пример: одинаковый по содержанию
личностный кризис может привести как к суицидной попытке, так и к
просветлению);
— содержательная цель трансформации и психотерапии во
многом определяет процесс его достижения. Интенсивные
интегративные психотехнологии выстраивают технологию
проработки травмы рождения, и достаточно успешно участники групп
прорабатывают эту трансформационную цель.
Следующий принцип новой парадигмы имеет древнюю историю,
но не теряет своей важности при любой форме психологической
работы. Это принцип позитивности, который обозначает
центрированность специалиста и клиента на положительном опыте.
Многолетняя работа с клиентами показывает, что применение этого
принципа приносит большой трансформационный эффект.
326
Люди, приходящие к психологу или социальному работнику,
находятся в дисбалансированном состоянии, которое они оценивают
как «плохое» или «проблемное». Иногда нахождение позитивных
элементов в ситуации уже является шагом в трансформации, когда
система из неравновесного состояния за счет позитивного отношения
и поддержки переходит к равновесному состоянию более высокого
порядка, на следующую ступень интеграции.
Возможность положительных нравственных отношений, эмпатии,
добра, творческого жизнеутверждающего Эроса, милосердия
имманентна сущности психической реальности человека.
Любая теория, концепция, терапевтический миф, учение, идея,
житейское суждение о психической реальности при кажущейся
зачастую их полноте и универсальности являются справедливыми
лишь при определенных обстоятельствах и с известной долей
вероятности. Следует помнить, что как самые гениальные
психологические теории, так и заявления некоторых клиентов о
«сглазе», «порче» являются в первую очередь попыткой
структурировать и транслировать собственный внутренний опыт.
Предельное осознание относительности и в то же время истинности
любого понимания психического освобождает специалиста от догм и
приближает его к точке мудрости, к драгоценному состоянию
равностности. Наш разум производит объяснения, а реальность
снисходительно принимает любое из них (Козлов, 2001).
В заключение хотелось бы отметить, что методологические
принципы интегративного подхода являются не сводом правил,
определяющих процесс психосоциальной работы, а скорее
направлением профессионального мышления, философской и
психологической тенденцией, имеющей практическое применение.
Они отражают высокий методологический потенциал
трансперсонального подхода, который в этом смысле предоставляет
позицию метаметодологической рефлексии для всей психологии.
327
ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Абрамов В. Д. Путь встречи с учителями. Новосибирск, 1999.
204 с.
2. Адлер А. Теория и практика индивидуальной психологии. М.:
Прогресс, 1993. 175 c.
3. Ажажа В.Г. Иная жизнь. М.: Голос, 1998. 622 с.
4. Амстронг К. История Бога. Киев: София; М.: София, 2004. 496
с.
5. Андерхилл Э. Мистицизм. Киев: София, 2000. 496 с.
6. Андреев Д. Роза мира. М.: Иной Мир, 1992. 576 с.
7. Андреева Н.Г. Секреты здорового позвоночника. СПб.:
Невский проспект, 2000. 178 с.
8. Антология даосской философии /Под ред. В.В. Малявина, Б.Б.
Виногродского. М.: Клышников — Комаров и К., 1994. 446 с.
9. Антология средневековой мысли. СПб.: РХГИ, 2002. 635 с.
10. Ассаджиоли Р. Психосинтез: Теория и практика. М.: RELF-
book, 1994. 314 с.
11. Ауробиндо Ш. Синтез йоги. М.: Наука, 1993. 831 с.
12. Басилов В.Н. Избранники духов. М.: Политиздат, 1984. 208 с.
13. Басин Ф.В. К современному пониманию психологической
травмы общих принципов ее психотерапии: Руководство по
психотерапии. М.: Медицина, 1974. 115 с.
14. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.:
Искусство, 1979. 424 с.
15. Бейтсон Г. Экология разума. М.: Смысл, 2000. 476 с.
16. Бейтсон Г., Бейтсон М.К. Ангелы страшатся. М.:
Технологическая школа бизнеса, 1994. 216 с.
17. Бек Р.М. Космическое сознание. М.: Ник, 1995. 800 с.
18. Белый А. Глоссолалия. Томск: Водолей, 1994. 96 с.
19. Белый А. Душа самосознающая. М.: Канон+, 1999. 560 с.
20. Белый А. Символизм как миропонимание. М.: Республика,
1994. 528 с.
21. Беме Я. Аврора. М.: Политиздат, 1990. 415 с.
22. Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М.: Республика,
1994. 480 с.
328
23. Бердяев Н.А. Типы религиозной мысли в России. [Собрание
сочинений. Т. III]. Париж: YMCA-Press, 1989. 714 с.
24. Бесков И.А. О природе трансперсонального опыта //
Вопросы философии. 1994. № 2. С. 35—42.
25. Бинсвангер Л. Бытие в мире. М.: КСП+; СПб.: Ювента, 1999.
300 с.
26. Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная
наука, Кн. 1—2. М.: Экономика. 1989.
27. Болен Ж.Ш. Психология и Дао. М.: Breathe, 2001. 112 с.
28. Бревде Г.М. Ракурсы и взоры. Приближение. Радиальный
ответ (главы монографии) // Перспективы метафизики. СПб.: Алетейя,
2001. С. 359—381.
29. Бродов В.В. Истоки философской мысли Индии. Йога:
методология практических занятий. М.: МГУ, 1990. 224 с.
30. Бубеев Ю.А., Квасовец С.В., Иванов А.И. Современные
инструментальные средства психодиагностики и коррекции
стрессовых расстройств // Актуальные проблемы интегральной
медицины. М., 2001. С. 182—187.
31. Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения.
М.: Республика, 1994. 415 с.
32. Буддизм: Словарь // Абаева Л.Л., Андросов В.П., Бакаева
Э.П. и др.; Ред. Н.Л. Жуковская и др. М.: Прогресс, 1992. 287 с.
33. Булгаков С.В.. Православие. Расколы. Ереси. Секты.
Противные христианству и православию учения. Западные
христианские вероисповедания. Соборы Западной Церкви. Москва,
"Современник" 1994
34. Василюк Ф.Е. Жизненный мир и кризис: типологический
анализ критических ситуаций // Психологический журнал. 1995. № 4.
С. 90—115.
35. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М.:
Наука, 1988. 520 с.
36. Виллолдо А. Шаман, мудрец, целитель. Киев: София; М.:
Гелиос, 2001. 256 с.
37. Виногродский Б. С Востока на Запад. Минск: София, 2002.
528 с.
38. Восхождение к Дао / Сост. В.В. Малявин. М.: Наталис, 1997.
399 с.
329
39. Вэйл Э. Естественное здоровье, натуральная медицина. М.:
Рипол Классик, 1999. 352 с.
40. Вэйл Э. Самоисцеление. М.: Совершенство, 2001. 350 с.
41. Гавейн Ш. Созидающая визуализация. Минск: Вида-Н; М.:
Либрис, 1997. 176 с.
42. Гарфилд П. Путь к блаженству: метод мандалы сновидений.
М.: ТПИ, 1997. 272 с.
43. Гарфилд П. Творческое сновидение. М.: ТПИ; СПб.: Евразия,
1996. 376 с.
44. Герметизм, магия. М.: Канон+, 1999. 864 с.
45. Говинда А. Основы тибетского мистицизма. CПб.: Андреев и
сыновья, 1993. 470 с.
46. Голдмен Дж. Целительные звуки. Минск: София, 2003. 224 с.
47. Голдстейн Дж., Корнфилд Дж. Путь к сердцу мудрости.;
Голдстейн Дж. Опыт прозрения. СПб.: Андреев и сыновья, 1993. 445
с.
48. Голмен Д. Многообразие медитативного опыта. Киев:
София, 1993. 137 с.
49. Головачева З., Головачев В. Кто мы? Опыт
трансперсонального восприятия. М.: Эксмо-пресс, 2000. 140 с.
50. Гостев А.А. Дорога в Зазеркалье. М.: ИПРАН, 1998. 216 с.
51. Гостев А.А. Образная сфера человека в познании и
переживании духовных смыслов. М.: ИПРАН, 2001. 84 с.
52. Грейвс Р. Белая Богиня. СПб.: Амфора, 2000. 382 с.
53. Гримак Л.П. Резервы человеческой психики: Введение в
психологию активности. М.: Политиздат, 1987. 286 с.
54. Грин Ц. Осознанные сновидения. М.: Старклайт, 2003. 144 с.
55. Гроф C. За пределами мозга: рождение, смерть и
трансценденция в психотерапии. М.: ТПИ, 1994. 504 с.
56. Гроф C. Зов ягуара. М.: АСТ и др., 2001. 308 с.
57. Гроф C. Области человеческого бессознательного. М.: ТПИ,
1994. 278 с.
58. Гроф C. Психология будущего. М.: АСТ и др., 2001. 476 с.
59. Гроф C. Путешествие в поисках себя: измерения сознания и
новые перспективы психотерапии и внутреннего исследования. М.:
ТПИ, 1995. 342 с.
60. Гроф C. Холотропное сознание. М.: АСТ и др., 2002. 267 с.
330