Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект

Подождите немного. Документ загружается.

сверхъестественной энергией и получает связь с элементами природы.

Чувствуя себя возрожденным или омоложенным, он или она

переживает свое восхождение в верхние миры. Символизм этой фазы

также может варьироваться от одной культуры к другой и от одного

исторического периода к другому. Человек может чувствовать себя

похищенным орлом или иной птицей, которая традиционно

ассоциируется с солнцем, или же свое действительное превращение в

такое существо. Подъем в верхний мир может принимать форму

восхождения по Мировому дереву — архетипической структуре,

связывающей нижний, средний и верхний миры визионерских

пространств. В некоторых культурах такую же роль может играть

гора, радуга или лестница. Кульминацией этой фазы часто бывает

достижение области солнца и объединение с его энергией (Уолш,

1996; Харнер, 1996).

Какую бы символическую форму ни принимало шаманское

посвящение, его общим знаменателем обычно является чувство

разрушения старого чувства идентичности и переживание

экстатической связи с природой, с космическим порядком вещей и с

творческой энергией Вселенной. В процессе смерти-возрождения

шаман переживает свою собственную божественность и достигает

глубоких инсайтов в природу реальности. Это обычно дает ему

понимание происхождения многих болезней и учит его тому, как

диагностировать и лечить их.

Если этот процесс завершен, а экстраординарный опыт хорошо

проинтегрирован в повседневном сознании, то результатом этого

может быть драматическое эмоциональное и психосоматическое

исцеление и глубокая трансформация личности. Индивид может

выйти из такого кризиса в несравненно лучшем состоянии, чем то,

которое было у него, когда он вошел в него. Происходит не только

усиление чувства собственного благополучия, но и улучшение

социальной адаптации, что дает возможность шаману

функционировать в роли почитаемого лидера своего сообщества

(Кенин-Лопсан, 1999).

Несмотря на негативизм и скепсис, который испытывают многие

ученые, теологи, философы и психологи современности по

отношению к шаманизму, следует признать, что люди еще не

прекратили свое существование в той примитивной (на первый

взгляд) модели мира, которая была предложена шаманизмом.

Все мировые религии не ушли в картографии реальности

«нижних» (ад), «верхних» (рай) и среднего (обыденная юдоль

человеческого существования) миров шаманизма. И многие

психологические карты также по своей сущности, содержанию и

функциям очень напоминают миры шамана (профессиональному

психологу или психотерапевту наверняка вспомнится по аналогии Ид,

Супер-Эго и Эго З.Фрейда).

Возможно, будет когда-то написана шаманская история

европейской культуры, основой которой будут данные о связи

необычных состояний сознания и великих поворотных пунктов

развития человеческой цивилизации. Обычные состояния сознания

служат для поддержания существующего порядка, а необычные

состояния — для изменения, для радикальной революционной

трансформации. Поэтому для того, чтобы сделать что-то новое, нужно

быть мастером измененных состояний сознания, мастером экстаза и

трансценденции. По сути дела, вся техника инноваций,

преобразования — это техника экстаза, трансценденции. Если мы

проанализируем историю духовных движений и науки, то поймем,

что все новое входит в наш мир под маской совершенной

необычности, в некотором смысле — безумия, в котором всегда есть

нечто от шаманских экстазов. Подводя итог, можно отметить, что

шаманизм явился исторически первой артикулированной формой

трансперсонального проекта в культуре. Независимо друг от друга в

несвязанных между собою частях земли шаманы открыли одни и те

же психотехнологии трансценденции и экстаза, с помощью которых

они начали успешно преодолевать ограничения надличного

существования, выходить за рамки сенсорного восприятия и

переживать этот новый расширенный опыт в необычных для

соплеменников состояниях сознания.

2. МИРОВЫЕ РЕЛИГИИ КАК НОСИТЕЛИ

ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОГО ПРОЕКТА

В ДУХОВНЫХ ТРАДИЦИЯХ

Необычные состояния сознания играли решающую роль в древних

религиозных обрядах и практиках. Они повсеместно встречаются в

мистериях смерти и возрождения — сакральных таинствах, в которых

посвящаемый переживал сильное психодуховное преображение. Эти

мистерии были основаны на мифологических повествованиях о

божествах, символизирующих смерть и преображение. У древних

шумеров ими являлись Инанна и Тамуз, у египтян — Изида и Осирис,

у греков — Аттис, Адонис, Вакх и Персефона. Их месо-

американскими параллелями были ацтекский Кецалькоатль и

близнецы-герои из эпоса майя «Пополь-Вух». Эти мистерии были

широко распространены в странах Средиземноморья и на Среднем

Востоке, примером чему служат шумерские и египетские храмовые

посвящения, мистерии митраизма, а также греческие ритуалы

корибантов, вакханалии и элевсинские мистерии.

Впечатляющим свидетельством в пользу силы и воздействия

подобных переживаний является тот факт, что элевсинские мистерии

проводились регулярно и непрерывно в течение почти двух тысяч лет,

не переставая привлекать выдающихся людей всего античного мира.

Культурная значимость этих мистерий для Древнего мира становится

очевидной, когда мы узнаем, что среди посвященных в них были

многие знаменитые и прославленные деятели античности. Список

неофитов включал в себя такие имена, как философы Платон,

Аристотель, Эпиктет, военный лидер Алкивиад, драматурги Эврипид

и Софокл, а также поэт Пиндар (Гроф, 1997).

Необычные состояния также играли важную роль в великих

мировых религиях. Визионерские переживания основателей этих

религий послужили им источником жизни и вдохновения. В то время

как изначальные переживания были в той или иной степени

спонтанны и стихийны, многие религии на протяжении своей истории

разработали сложные процедуры, специально предназначенные для

вызова мистических переживаний. К таким процедурам относятся

различные методы йоги, медитации випассаны, дзен и тибетского

буддизма, а также духовные упражнения даосской традиции и

сложные тантрийские ритуалы. Мы могли бы также сюда добавить

различные методы, разработанные суфиями, исламскими мистиками.

В своих священных церемониях, или зикрах, они регулярно

использовали усиленное дыхание, религиозные песнопения и танец

кружения, вызывающий состояние транса.

Из иудеохристианской традиции мы здесь можем упомянуть

дыхательные упражнения ессеев и их крещение, где человека пог-

ружали в воду и топили до полусмерти, христианскую Иисусову

молитву (исихазм), практики Игнатия Лойолы, а также различные

каббалистические и хасидские процедуры. Методы, предназначенные

для того, чтобы вызывать непосредственные духовные переживания и

способствовать их развитию, характерны для всех мистических

ответвлений великих религий и их монашеских орденов (Торчинов,

1997)

Но предельно хорошо нужно понимать, что использование

методов и техник индукции необычных состояний сознаний в

мировых религиях всегда имели чрезвычайно важную функцию –

интроекции трансперсонального, надличностного в обыденную и

тварную жизнь адептов этих традиций (Козлов,2003).

Сущность любой религии трансперсональна и функция любой

религии - обслуживание потребности человеческой личности в

трансцендентном.

3. БУДДИЗМ

Буддизм трудно назвать религиозной системой. Это, скорее,

философско-этическая доктрина и психотехническая система,

созданная на основе древних учений Индии (Козлов, 1995).

Сначала Будда проповедовал учение хинаяны, в котором

содержатся «четыре благородные истины».

Здесь Будда учил тренировке моральных качеств, чтобы управлять

собственной жизнью, т.е. тому, как остановить, предотвратить

причины отрицательной кармы. Принцип хинаяны состоит в том,

чтобы не создавать осложнений для других. Это путь для людей,

обладающих небольшими способностями. Поэтому это называется

малой колесницей.

В махаяне главное правило — это Бодхичитта, намерение. Если

вы соблюдаете обет или самаю махаяны, то это значит, что вы

стараетесь осознанно наблюдать за своими намерениями. Если вы по-

настоящему можете это делать, то вы можете управлять своей

отрицательной кармой, потому что без дурного намерения вы никогда

не сможете создать потенцию дурной кармы. Принцип махаяны —

создание наибольшего блага для других.

Суть ваджраяны, или тантрического буддизма, состоит в том,

чтобы оказаться в чистом видении.

Различные по сложности учения были даны Буддой на различных

уровнях: сутры — на уровне тела, тантры — на уровне энергии и

дзогчен — на уровне ума.

Истинный смысл дзогчена — это наше реальное состояние. Это не

название какой-то книги, школы или традиции. Учение дзогчен

существует для того, чтобы понять это состояние (Намкхай Норбу,

1998).

И хотя в основном считают, что дзогчен принадлежат к традиции

Ньингмапа, это не значит, что дзогчен равнозначен Ньингмапа. Он не

принадлежит ни к какой традиции, выходит за пределы всех традиций

(Рейнольдс, 1999).

Сущность хинаяны изложена в «четырех благородных истинах»,

дающих онтологию человеческой жизни и обосновывающих

необходимость пути к совершенству.

Первая «истина» — истина о наличии страдания — «существует

страдание». Его непременно и обязательно испытывает любое живое

существо, поэтому всякая жизнь есть страдание. Любому живущему

уготованы неизбежные страдания, и никто не в силах избежать их.

Вторая «истина» — истина о причине страдания — «имеются

причины страдания». Человек, пользуясь материальными вещами и

духовными ценностями, рассматривает их как реальные, постоянные,

поэтому он желает обладать и наслаждаться ими, отказываясь от

других.

Третья «истина» — истина о прекращении страдания — «можно

прекратить страдание». Полное искоренение и добрых, и дурных

желаний соответствует состоянию нирваны — конечной цели

существования.

Четвертая «истина» — истина о пути — утверждает, что

существует путь к прекращению страдания.

Путь к прекращению страдания — это «благородный

восьмеричный путь». Он состоит из следующих принципов:

Правильное понимание (свободное от суеверий и заблуждений).

Правильное мышление (высокое и подобающее разумному

человеку).

Правильная речь (добрая, открытая, правдивая).

Правильные действия (мирные, честные, чистые).

Правильный образ жизни (не приносящий ущерба или опасности

живым существам).

Правильное усилие (в самовоспитании и в самоконтроле).

Правильное внимание (активный, бдительный ум).

Правильное сосредоточение (глубокая медитация на подлинной

сущности жизни).

Психотехнологические системы буддизма и по сей день

практикуются не только в монастырях, но и многими европейскими

холистическими центрами в целях интеграции личности. Практика

медитации и соблюдение норм морали, согласно буддийским

канонам, позволяют сосредоточить внимание на размышлении о

сущности бытия.

Посредством обучения постепенно развивается состояние

медитативного сознания в повседневной деятельности, состояние

пробужденности.

Все психотехническое пространство буддизма может

рассматриваться, прежде всего, как способ создания покоя и

ощущения центрированного осознавания, невовлечения в свои мысли,

эмоции, желания. Буддизм — это мировоззрение с «открытыми

глазами», духовный путь «бодрствования» и сознательного

самопреобразования.

В конце концов, не обязательно жить в монастыре и с утра до

вечера медитировать на Будду, или читать мантры, или заниматься

утонченной випассаной.

Часто мы вспоминаем слова Будды, когда нас посещают мысли об

аскезе и удалении от мирского в целях духовного поиска: «Я говорю

тебе — оставайся на своем месте в жизни и с усердием занимайся

своим делом. Не жизнь, богатство и власть порабощают людей, а

привязанность к жизни, богатству и власти» [127].

В конце концов, буддизм — призыв освоить трансперсональные

психические состояния, узнать «изначальное» как свою единственную

родину и прекратить страдание, возвыситься над полем болезни,

старости и смерти (Козлов,1995).

В XIX веке буддизм достиг обоих побережий Соединенных

Штатов, и западного, и восточного. На Востоке он привлек внимание

интеллектуалов Новой Англии, таких как Генри Дэвид Торо и Ральф

Уолдо Эмерсон, а на Западе буддизм школ чань и чистой земли был

частью идеологии китайских иммигрантов, приехавших работать на

строительстве железной дороги или на золотые прииски. Позднее

свои традиции привезли и японские иммигранты. Важной вехой стал

мировой парламент религий, созванный в Чикаго в 1893 году. На него

приехал дзенский наставник Соен Сяку, а его ученик Д.Т. Судзуки

провел в Штатах несколько лет. За ними последовали другие дзенские

учителя, прежде всего Нёген Сенсаки и Сокеи-ан Сасаки, в результате

чего японский дзен превратился здесь в преобладающую форму

буддизма. Тем временем, эмигрировавший в Соединенные Штаты в

1938 году Алан Уотс нашел в восприимчивых американцах, в

особенности в приверженцах калифорнийской психоделической

контркультуры 60-х годов, аудиторию, внимавшую его ясным и

убедительным работам, популяризировавшим буддийские и даосские

идеи. В 60-е годы в США стали приезжать тибетские ламы, они также

находили у молодых американцев восторженный прием.

Сегодня в Соединенных Штатах довольно распространены дзен и

тибетские формы буддизма, но лишь очень немного ортодоксальной

тхеравады. Впрочем, развивается новое движение мирян,

основывающееся на медитации випассаны и группирующееся вокруг

Общества интуитивной медитации в Барре, штат Массачусетс.

Развитие качеств спокойствия и сосредоточенности является

необходимым предварительным условием для практики випассаны,

которая представляет собой более активный анализ и исследование

всех феноменов, попадающих в сферу, доступную сознанию (в

некоторых текстах они перечисляются довольно подробно), для того

чтобы добиться проницательного постижения их истинной природы.

Обратившись к крупнейшим мировым традициям, аккуму-

лировавшим опыт интроспективной работы, психотехнологии,

саморегуляции, трансперсональная психология уделила большое

внимание буддизму, особенно традиции тибетского буддизма, чья

практика постижения глубин сознания наиболее глубока. Не

последнюю роль в этом сыграли работы Г. Гюнтера, представившего

англоязычному читателю глубокую философскую интерпретацию

тибетских учений через сопоставление их с вершинами западной

науки и философии (Guenter, 1976).

Тибетцы считают ваджраяну (тантрический путь, алмазную

колесницу) наикратчайшей, наиболее прямой дорогой к

просветлению. Согласно тибетской метафоре, она стремится достичь

вершины горы через прямое восхождение по скале; но, хотя путь и

является прямым и быстрым, он также весьма рискован и требует

полной отдачи, громадной дисциплинированности и готовности

встретиться лицом к лицу с самой неприятной правдой о своей жизни.

Таким образом, особенно подчеркивается необходимость в знающем

и вызывающем доверие гиде, который проделал подобное

восхождение сам. Ваджраяна делает также громадный акцент на

упайя — мастерских средствах, и ваджраянистский путь располагает

множеством техник для своего прохождения.

Считают, что искусный практик достигает освобождения через те

же самые вещи, которые омрачают видение обычного человека, и

вследствие этого тантрический путь ничего не отвергает и может

использовать все. Тантрические практики задействуют тело, речь и ум

и включают распевание мантр, визуализацию, ритуалы, медитацию с

формой и без формы, физические упражнения, интенсивное

философское обучение и многое другое. Для тибетцев ваджраяна

является кульминацией буддистского пути. В отношении к

предыдущим янам (колесницам), хинаяне и махаяне, она

располагается как плод дерева к его стволу и ветвям. Тибетское слово

для тантры означает «непрерывность». Само слово «тантра»

происходит от санскритского родственного слова, означающего

«ткать», «плести», и тантрический взгляд на жизнь есть таковой, в

котором все аспекты жизни сплетены и сращены друг с другом.

Еще более прямым и быстрым путем является Дзогчен, который

сами тибетцы считают путем, в котором преодолеваются все

ограничения воззрений и практик, характерных для предшествующих

путей.

Анализируя публикации, выходившие в начале 60-х годов, можно

сделать вывод, что в первые годы своего существования

трансперсональная психология в немалой степени выполнила роль

переводчика и интерпретатора восточных учений (особенно

буддизма) для западного сознания (Майков, 1992). С другой стороны,

тибетцам — ламам-изгнанникам — для обоснования в США были

очень важны на первых порах помощь и авторитетное

посредничество. Чтобы быть услышанным и понятым, тибетскому

буддизму необходима была такая мирская ипостась, благодаря

которой он вписался бы в американскую культуру и молодежный

авангард и смог бы занять со временем более прочную позицию.

Далеко не случайно, что американский вариант секуляризации

ваджраяны (до середины ХХ века одного из самых эзотерических и

неизвестных Западу буддистских учений) осуществлялся в немалой

степени через посредничество трансперсональной психологии,

причем сам этот процесс был в то же время процессом теоретического

обогащения и самоопределения трансперсонологов. Это особенно

заметно в развиваемых ими теориях сознания, медитации,

человеческого становления и развития (Boorstein, 1980; Welwood,

2000).

Буддистская культура исследовала богатейшие возможности

восприятия, не обремененного концепцией о существовании

индивидуального независимого я. Буддистское учение о восприятии

— Абхидхарма — показало, что, прежде чем проявиться в знакомых

нам формах, восприятие проходит семнадцать стадий и только на

последних стадиях возникает привычный наблюдатель и его мир. В

учении Абхидхармы был досконально описан «атом восприятия»,

состоящий из великих первоэлементов и органов чувств. Вся

совокупность дхарм Абхидхармы может рассматриваться как

«алфавит базисных состояний», из которого могут быть составлены

любые слова и предложения языка переживаний. Буддистская

практика медитации предоставила нам совершенный метод

исследования восприятия и изучения его механизмов. В буддизме

хинаяны были выработаны точные методы очищения от страстей. В

тантрическом буддизме были разработаны методы трансформации

страстей в мудрость. В Дзогчене были разработаны методы

самоосвобождения от страстей в самый момент их возникновения.

Все базовые традиции буддизма (хинаяна, махаяна и ваджраяна)

имеют трасперсональный смысл – выход за пределы привычного

профанического Эго. Вне сомнения, все три колесницы имеют

различное содержание, модель мира, и ориентированы на различные

аспекты функционирования личности и бытия в мире человека. Но

всех их объединяет одно стремление – выйти за пределы своих

ограничений, развить в себе состояния и возможности, имеющие

трансперсональное измерение [135].

Для нас еще важно и то, что буддизм является открытым учением

для трансперсонального восхождения – каждый человек в

зависимости от интеллектуальной и духовной продвинутости,

когнитивных и других способностей, мотивационных особенностей,

может найти свою форму буддизма, свой язык рефлексии, свой путь

роста к индивидуальному Атману и через него – растворение в

Брахмане, в нирване, блаженстве несотворенного – чистого Аллайя –

предельном измерении трансперсонального.

4. ИНДУИЗМ

История индуизма насчитывает пять тысячелетий. Значительные

археологические находки были сделаны в 1922 году в Мохенджо-

Даро в долине Инда, среди них — отпечатки мужей или божеств,

медитирующих в йогических позах. Рисунки, возраст которых не

менее четырех тысяч лет, — художественное свидетельство

древнейшего происхождения йоги. Художники той далекой эпохи

вряд ли бы стали изображать что-то чуждое культуре своего времени

или лишь зарождающееся.

Веды, Упанишады, «Бхагавадгита», сутры и тантры, а также

серия трактатов по хатха-йоге — вот основная литература по

индуизму. Параллельно существуют также и другие источники. Эти

источники охватывают период с IV тысячелетия до н. э. до XVIII века.

Благодаря произведениям Ауробиндо Гхоша, Шивананды,

Сатьянанды, Ийенгара и других авторов, древняя литературная

традиция йоги жива и современна. Однако важнейшими источниками

являются «Бхагавадгита» и сутры. В этих текстах содержатся ссылки

на многочисленные йоговские техники и методики, но акценты

расставлены не одинаково. Если в «Бхагавадгите» подчеркивается

роль бескорыстного и самозабвенного служения, то в сутрах

выделяется аспект самоанализа и медитации (Девере, 1997).

Однако нигде нет письменного упоминания о происхождении

йоговской науки. Вероятнее всего, более ранние источники

фиксировали уже опробованные и передаваемые из уст в уста

методики. Учитывая, что устная традиция в Индии существует с

древних времен и поныне, такое предположение кажется достаточно

вероятным, к тому же оно находит немало подтверждений. Один из

археологических памятников свидетельствует, что медитация

практиковалась, по крайней мере, за тысячу лет до появления первого

письменного документа и за две с половиной тысячи лет до