Первушин Антон. Битва за звезды: Ракетные системы докосмической эры

Подождите немного. Документ загружается.

трубе ЦАГИ Т-101 показал, что самолет «5-1» обладает не-

благоприятным соотношением между поперечной и путевой

устойчивостями. Это отчасти послужило причиной аварии

«5-1» в третьем полете, состоявшемся 5 сентября 1948 года.

Самолет подошел к взлетно-посадочной полосе с креном,

вначале коснулся земли одной консолью крыла, затем уда-

рился другой и в конце пробега резко клюнул носом. Летчик

остался цел, но самолет был разбит и восстановлению не

подлежал.

Произошедшая авария задержала испытания. Они про-

должились только в январе 1949 года, когда был выпущен са-

молет «5-2». Конструктивно он почти не отличался от «5-1»,

но на нем выполнили ряд доработок. В частности, для улуч-

шения путевой устойчивости увеличили удлинение и стрело-

видность вертикального оперения, что повлекло увеличение

длины самолета до 11,2 метра; подкрыльные дуги заменили

специальными амортизирующими костылями, поглощавши-

ми энергию удара в момент касания земли.

Полеты на самолете «5-2» выполнял летчик-испытатель

Георгий Шиянов. Первый полет новой машины состоялся

26 января 1949 года, но из-за посадки за пределами взлет-

но-посадочной полосы закончился аварией. «5-2» был по-

врежден и нуждался в ремонте. Главная причина неточных

приземлений самолетов «5-1» и «5-2» заключалась в трудно-

сти построения расчета на посадку, особенно в первом поле-

те, из-за весьма небольшой тогда посадочной полосы Летно-

исследовательского института.

В ходе ремонта самолета «5-2» шло его дальнейшее усо-

вершенствование. Посадочную лыжу установили параллель-

но строительной горизонтали фюзеляжа, это сделало про-

бег самолета более устойчивым и позволило отказаться от

хвостового костыля, а позже на его месте расположить

подфюзеляжный киль для увеличения путевой устойчи-

вости.

После ремонта самолета «5-2» испытатель Шиянов вы-

полнил на нем второй полет, закончившийся благополучно.

Анализ результатов первого и второго полетов показал, что

нужное соотношение между поперечной и путевой устойчи-

востями все еще не достигнуто. Чтобы улучшить его, конст-

Глава 3

322

Ракеты и ракетопланы Советской России 323

Схема самолета «5-2» после всех модификаций

рукторы нашли оригинальное решение: установили на кон-

солях так называемые «ласты».

После всех доработок самолета Шиянов совершил на

«5-2» еще шесть полетов, последний из которых состоялся в

июне 1949 года. Масса самолета составляла 1710 килограм-

мов, а наибольшая скорость, достигнутая в пикировании на

высоте 5400 метров, соответствовала 0,775 Маха. Самолет

обладал удовлетворительными пилотажными качествами.

Управление с помощью необратимых гидроусилителей (бус-

теров) практически не отличалось от обычного. Все системы

были отлажены и самолет подготовлен для полетов с ЖРД,

но было принято решение о прекращении дальнейших ра-

бот. К этому времени опытные самолеты с турбореактивны-

ми двигателями уже вышли на рубеж скорости 1200 км/ч и

необходимость в продолжении испытаний ракетоплана ис-

чезла.

В ходе испытаний самолета «5» и его модификаций впер-

вые в СССР были исследованы особенности отделения

летательных аппаратов со стреловидным крылом от самоле-

тов-носителей, а при доводках накоплен практический опыт,

использованный при создании новых скоростных самолетов.

На базе самолета «5» Бисноват и Исаев создали крылатую

ракету «воздух-поверхность» «Р-1».

324

Глава 3

Судьба самолета «5» весьма типична для конца 40-х годов

космического века. Ракетопланы уверенно вытеснялись тур-

бореактивными машинами Микояна, Лавочкина, Яковлева и

Сухого. Эти новые самолеты оказались более экономичны и

надежны в эксплуатации, ВВС с удовольствием принимали

их на вооружение. История «космической» авиации закон-

чилась, не успев начаться. По крайней мере, именно так мог-

ло показаться со стороны...

Альтернатива-2: Аэрокосмические войска для това-

рища Сталина. В книге Германа Оберта «Пути осуществле-

ния космического полета» я наткнулся на такой пассаж:

«В конечном счете можно сказать, что ракетный самолет не

представляет переходной ступени от самолета к средству

межпланетного сообщения. Это — многообещающее в буду-

щем родственное изобретение».

Увы, даже друг и соратник Макс Валье не сумел убедить

Оберта в том, что ракетный самолет (или, если угодно, пило-

тируемая крылатая ракета) может стать основой для отдель-

ного (и, может быть, даже базового) направления в развитии

космонавтики. Авторитет Германа Оберта плюс успехи чле-

нов «Немецкого ракетного общества» в деле освоения ракет

«Мирак» и «Репульсор» привели к тому, что среди немецких

ракетчиков альтернативная аэрокосмическая схема даже не

обсуждалась.

Совсем иное дело — Россия. Надеюсь, вы обратили вни-

мание, что, начиная с Николая Кибальчича, через работы

Циолковского, Цандера и Кондратюка, проводилась мысль

о том, что подобная схема вполне может оказаться конку-

рентоспособной и даже имеет очевидные преимущества пе-

ред обычной ракетной. Эта мысль пришлась по вкусу моло-

дым энтузиастам из ГИРДа: ведь они в большинстве своем

были инженеры-авиационщики, да еще и планеристы. Все

ранние статьи того же Королева пронизаны верой в то, что

аэрокосмическая схема является наилучшей из возможных и

именно ей следует отдать предпочтение при планировании

будущей космической программы. Полагаю, планерист Ко-

ролев и бывший летчик Валье при встрече нашли бы общий

язык.

Возникает вопрос: каким путем могла бы двинуться со-

ветская космонавтика, если бы Сталин, расправившись с Ту-

хачевским, не тронул подчиненных ему ракетчиков? Слиш-

ком много «бы»? Не слишком. После 37-го года Иосиф Вис-

сарионович стал уже по факту единоличным правителем

Советского Союза, его кадровые решения не обсуждались в

принципе. Что ему мешало убрать одного начальника и тут

же на его место поставить другого — например, Климента

Ворошилова?..

Модный ныне публицист Виктор Суворов (вслед за совет-

скими историками, которых он так не любит) повторяет на-

бивший оскомину тезис, согласно которому технологиче-

ский прорыв в довоенной Советской России был возможен

только из-под палки. Мол, реальный продукт в кратчайшие

сроки наши инженеры и конструкторы могли выдавать

лишь в условиях «шарашки», когда отвечаешь за срыв плана

не «тринадцатой» зарплатой, а головой. При этом как-то за-

бывается, что некоторые из них так и не сумели попасть в

«шарашку», потому что были расстреляны или погибли в ла-

герях. Например, Сергей Королев находился на грани физи-

ческого истощения и смерти, когда его перевели под начало

Туполева.

В своей книге «Очищение» Суворов весьма убедительно

доказывает, почему Сталин расстрелял Тухачевского и дру-

гих военачальников. С одной стороны, большинство из них

принадлежали к так называемому «червонному казачеству»,

представлявшему сильную оппозицию внутри Красной Ар-

мии; с другой стороны — не соответствовали занимаемым

должностям и потенциально были не готовы к захватниче-

ской войне, которую Сталин собирался развязать в Европе.

Суворов приводит множество аргументов, почему Тухачев-

ский и ему подобные должны были умереть, но ни одно-

го — почему должны были умирать ракетчики.

Тут логика Суворова и подобных ему «неосталинистов»

дает сбой. Цельный образ мудрого и жестокого горца, возна-

мерившегося покорить весь мир и никогда не ошибавшего-

ся, дает трещину. Даже если допустить, что высшие руково-

дители Советского Союза не верили в будущее ракет и раке-

топланов, все равно остаются вопросы. Почему тогда не был

Ракеты и ракетопланы Советской России 325

326

Глава 3

ликвидирован уже разгромленный РНИИ? Почему работы

над ракетами и ракетными самолетами продолжались? По-

чему на третьей неделе войны Сталин нашел время, чтобы

встретиться с проектантами «БИ» и дать им свое добро на

разработку истребителя с ракетным двигателем? Почему, в

конце концов, на вооружение Красной Армии поступила ма-

шина реактивной артиллерии «БМ-13» («Катюша»)?..

Значит, интерес к ракетам у советского руководства все

же был. Тогда получается, что уничтожение ведущих специа-

листов в области ракетостроения — это серьезнейшая ошиб-

ка или, как сказали бы в те времена, «вредительство».

Однако акция государственного террора, направленная

против Тухачевского и его «подопечных» из РНИИ, повлия-

ла не только на расстановку сил и приоритетов в отечествен-

ном ракетостроении — она серьезнейшим образом изменила

историю космонавтики, а значит, и историю всего мира.

На опыте ГИРДа и РНИИ видно: все шло к тому, что

предпочтение было бы отдано аэрокосмической схеме, про-

стейшим вариантом которой является ракетоплан. Космиче-

ская программа Фридриха Цандера, получившая развитие в

работах Сергея Королева, вполне могла быть реализована в

предвоенные и военные годы. Разумеется, на первом этапе

она имела бы чисто военное применение: по схеме ракето-

плана можно строить высотные истребители-перехватчики

и пикирующие бомбардировщики. Следующий этап — со-

здание комбинированной схемы на основе тяжелых самоле-

тов, способных нести на себе несколько ракетопланов. При

нормальном развитии программы Цандера-Королева эти

машины могли бы появиться уже к концу войны.

Что было бы дальше, трудно сказать. Но одно несомненно:

когда перед советскими ракетчиками раскрылись бы «тайны

Пенемюнде», выбор направления развития ракетной техники

в Советском Союзе был бы уже сделан и отказаться от опыта

строительства «стратолетов» в пользу баллистических ракет

было бы гораздо сложнее. Скорее всего, достижения команды

Вернера фон Брауна просто приняли бы к сведению, запустив

с полигона несколько ракет «Фау-2» и убедившись в малой

эффективности этого громоздкого, необычайно дорогого и

капризного в эксплуатации вида оружия.

В любом случае разгром РНИИ на несколько лет затор-

мозил развитие отечественной высотной авиации и космо-

навтики, а нацисты и американцы за счет этого получили

определенную фору во времени, чем не преминули восполь-

зоваться.

Неблагоприятное стечение обстоятельств нарушило есте-

ственный ход эволюции космической техники. И только сей-

час мы начинаем понимать, сколько усилий и средств было

из-за этого потрачено впустую...

Для тех, кто по-прежнему считает, что история развива-

ется по объективным и не зависящим от случайностей зако-

нам, приведу только один (довольно забавный, на мой

взгляд) пример. Ответьте на такой вопрос: каким образом

лошадь повлияла на выбор габаритных размеров американ-

ского космического корабля «Спейс шатл»?.. Не догадывае-

тесь? Сейчас объясню.

Всякий грамотный инженер знает, что габаритные раз-

меры любой крупной конструкции еще на стадии проекти-

рования жестко лимитируются минимальными поперечны-

ми размерами тоннелей и железнодорожных мостов, через

которые и по которым данная конструкция будет доставле-

на от сборочного цеха к месту ее эксплуатации. По этому же

принципу назначались габариты «шатлов». А с каким разме-

ром жестко увязаны поперечные размеры тоннелей и мос-

тов? Правильно, с шириной железнодорожной колеи. А как

выбиралась ширина железнодорожной колеи в Соединен-

ных Штатах Америки? Правильно, она в точности совпадает

с шириной английской железнодорожной колеи. А как в

свою очередь выбиралась ширина английской железнодо-

рожной колеи? Правильно, она в точности совпадает с ши-

риной колеи римской колесницы. А как выбиралась ширина

колеи римской колесницы? Правильно, по габаритам сред-

ней лошади...

А теперь остановитесь на минутку и попробуйте себе

представить, как бы выглядела современная космическая

техника, если бы римские легионеры ездили на слонах...

Ракеты и ракетопланы Советской России 327

Глава 4

ГОНКА ЗА ЛИДЕРОМ

«Эффект разорвавшейся бомбы». Не так давно в Рос-

сии наконец-то перевели и опубликовали одну из литерату-

роведческих монографий «короля ужастиков» Стивена Кин-

га. Называется этот фундаментальный труд «Танец смерти»,

и в нем, в частности, Кинг приводит описание ярчайшего со-

бытия в своем детстве, ставшего основой страха для целого

поколения американцев. Не откажу себе в удовольствии

процитировать этот фрагмент целиком:

«Мы сидели на стульях, как манекены, и смотрели на

управляющего. Вид у него был встревоженный и болезнен-

ный — а может, это было виновато освещение. Мы гадали,

что за катастрофа заставила его остановить фильм в самый

напряженный момент, но тут управляющий заговорил, и

дрожь в его голосе еще больше смутила нас.

— Я хочу сообщить вам, - начал он, - что русские вывели

на орбиту вокруг Земли космический сателлит. Они назвали

его... «спутник».

Сообщение было встречено абсолютным, гробовым мол-

чанием. Полный кинотеатр детишек с ежиками и хвостика-

ми, в джинсах и юбках, с кольцами Капитана Полночь, дети-

шек, которые только что узнали Чака Берри и Литтла Ричар-

дса и слушали по вечерам нью-йоркские радиостанции с

таким замиранием сердца, словно это были сигналы с другой

планеты. Мы выросли на Капитане Видео и «Терри и пира-

тах». Мы любовались в комиксах, как герой Кейси разбрасы-

вает, как кегли, целую кучу азиатов. Мы видели, как Ричард

Карлсон в «Я вел тройную жизнь» тысячами ловит грязных

коммунистических шпионов. Мы заплатили по четверть дол-

лара за право увидеть Хью Марлоу в «Земле против летаю-

щих тарелок» и в качестве бесплатного приложения получи-

ли эту убийственную новость.

Гонка за лидером 329

Помню очень отчетливо: страшное мертвое молчание ки-

нозала вдруг было нарушено одиноким выкриком; не знаю,

был это мальчик или девочка; голос был полон слез и испу-

ганной злости: «Давай показывай кино, врун!»

Управляющий даже не посмотрел в ту сторону, откуда до-

несся голос, и почему-то это было хуже всего. Это было

доказательство. Русские опередили нас в космосе. Где-то над

нашими головами, триумфально попискивая, несется элект-

ронный мяч, сконструированный и запущенный за железным

занавесом. Ни Капитан Полночь, ни Ричард Карлсон (кото-

рый играл в «Звездных всадниках», боже, какая горькая иро-

ния) не смогли его остановить. Он летел там, вверху... и они

назвали его «спутником». Управляющий еще немного посто-

ял, глядя на нас; казалось, он ищет, что бы еще добавить, но не

находит. Потом он ушел, и вскоре фильм возобновился».

Мы, жители России, привыкли воспринимать запуск пер-

вого советского спутника, состоявшийся 4 октября 1957 го-

да, как триумф научной мысли и достижение всего человече-

ства. Чисто национальная гордость отступила за минувшие

годы на второй план, и как-то уже забывается, что то давнее

событие имело исключительное политическое значение. Те-

перь об этом можно судить лишь по реакции Запада. И это

была реакция стороны, которая вдруг осознала, что проигра-

ла затяжную войну. А что может быть страшнее?

Американский журнал «Форчун» впоследствии напишет:

«Мы не ждали советского спутника, и поэтому он произвел

на Америку Эйзенхауэра впечатление нового технического

Перл-Харбора».

«Нью-Йорк таймс» развивает мысль: «Первый советский

спутник до основания потряс миллионы американцев, по-

скольку впервые поставил под сомнение их уверенность в

полном превосходстве Соединенных Штатов и в неизбежно-

сти победы Америки в «холодной войне».

«Рухнула догма о техническом превосходстве Соединен-

ных Штатов», — вторит «Пари Матч».

Обозреватель С. Сульцбергер подытоживает: «Соединен-

ные Штаты вступают в новую ущербную фазу своей

национальной истории и международного влияния. Амери-

канского века не было и нет».

330

Глава 4

Если для нас 4 октября 1957 года связано только с теплы-

ми и светлыми воспоминаниями, то для американцев — это

кошмар. Все они, от школьника до президента, были

буквально раздавлены новостью о советском искусственном

спутнике, она стала для них первым звонком к Армагеддону.

Небо над Америкой перестало быть безопасным, оно больше

не принадлежало американцам.

И, что самое интересное, это был вполне закономерный

итог.

Космический иллюзион. ...Первый полет в космос со-

вершил, разумеется, американец...

Это не фантастика, И даже не ирония.

Очень не хочется злословить по поводу наших новых

«геополитических партнеров», но из песни слова не выки-

нешь: при существующей в США системе пропаганды, осно-

ванной на принципе «Америка — родина слонов, а Бенджа-

мин Франклин — основоположник учения о слонах», никто

особенно не удивится, если завтра американцы заявят о

своем исключительном приоритете в области освоения кос-

мического пространства. Тем более что опыт уже есть. Ка-

жущийся нам малозначительным на фоне собственных до-

стижений эпизод запуска баллистической двухступенчатой

ракеты на высоту 400 километров, состоявшийся 23 февраля

1949 года в рамках проекта «Бампер» («Bumper» или «Bum-

per-WAC»), уже полстолетия представляется всему миру как

первый шаг человечества в космос. При этом как-то забыва-

ется, что если взять за основу собственно американское

определение границы космического пространства, то «пер-

вый шаг» за все человечество сделали конструкторы Третьего

рейха, которые еще в середине 1944 запускали свою «Фау-2»

на высоту более 190 километров.

Но идеологи Нового мирового порядка вполне могут

пойти еще дальше. И повод для этого есть. В книге Николая

Рынина «Ракеты и двигатели прямой реакции» (1929 год) вы

можете обнаружить картинку, на которой изображена ме-

таллическая (?) труба, установленная на примитивном подо-

бии стартового комплекса; на трубе сидит человек в кожа-

ной куртке и шлеме летчика. Зовут этого человека Лоу, и

Гонка за лидером

331

фантастическая

ракета Лоу

он, по утверждению американских

газет, на которые ссылается Ры-

нин, воспроизвел подвиг незабвен-

ного китайского мандарина, но с

более эффективным результатом -

13 марта 1913 года он поднялся на

трубе-ракете в небо Нью-Йорка,

после чего, «отцепившись» от нее,

спустился на парашюте, снимая

виды города с помощью киноаппа-

рата. Рынин, разумеется, не прини-

мает всерьез сообщение о полете

Лоу, явно недооценивая то влия-

ние, которые оказывали и оказыва-

ют средства массовой информации

на человеческое представление о

мире. Очень многие американцы

могли прочитать о Лоу и легко поверить в историю его поле-

та, поскольку она лишний раз доказывала то самое «техниче-

ское превосходство» США, которым они так привыкли гор-

диться.

Эту веру подкреплял и мощный поток фантастического

чтива — книг и комиксов, выбрасываемых на лотки магази-

нов десятками издательств. Джон Картер из романов Эдгара

Раиса Берроуза, Капитан Фьючер из романов Эдмонда

Гамильтона, Ричард Сетон из романов Эдварда Элмера «До-

ка» Смита, Лакки Стар из романов Айзека Азимова, Флэш

Гордон и Бак Роджерс из одноименных комиксов — все они

стопроцентные американцы, отстаивающие идеалы демо-

кратии и прогресса на других планетах под светом других

солнц. С какого-то момента грань между вымышленным и

реальным мирами стиралась, чему подтверждением появле-

ние множества фан-клубов, объединивших вовсе не любите-

лей литературы о нереальном (как это было, скажем, в Со-

ветском Союзе), а тех, кто уверовал в реальность нереаль-

ного. Космос в представлении многих и многих был уже

населен и перенаселен; там, в черной пустоте, обитали более

высокоразвитые существа, строились и разрушались целые

галактические империи, и чтобы стать одним из «небожите-