Покрышкин А.И. Небо войны

Подождите немного. Документ загружается.

Подбирая группу, я заботился теперь не только о ее

составе, но и о расстановке летчиков в группе. От это-

го будет во многом зависеть успех выполнения поста-

вленной перед нами задачи.

Летим шестеркой. Пару обеспечения ведет Речка-

лов. Он отличается тем, что быстро улавливает идею

каждого боя. И как бы ни складывалась обстановка в

воздухе, почти всегда доводит до конца начатую схват-

ку, добивается победы.

Уже в воздухе, на маршруте, слышу по радио:

– Я «Тигр», я «Тигр». В направлении Краснодара

идут три девятки «юнкерсов». Прикройте город.

Я ответил командиру дивизии, что приказ принял, и

немедленно изменил курс.

Не долетев до Краснодара, увидел ниже нас вось-

мерку «мессершмиттов». Значит, бомбардировщики

еще прибудут. Я с ходу спикировал из-под самых обла-

ков и атаковал одну из вражеских машин. У меня было

преимущество в высоте, удар получился внезапным.

Вспыхнув, «мессершмитт» пошел вниз. Речкалов сбил

второго.

Группа противника рассыпалась и, прижимаясь к зе-

мле, бросилась наутек. Паника, известно, никогда не

прибавляет силы. Мы начали преследовать врага. Да-

же мой ведомый, молоденький паренек, с которым

я сегодня летел впервые, увязался за «мессершмит-

том».

– Атакую, атакую, прикройте, прикройте! – кричал он

по радио.

Мне было понятно состояние молодого летчика,

впервые участвовавшего в бою. Один из тех, кого мы

старательно учили почти целых полгода, кому не раз

говорили о выдержке при встрече с противником, сей-

час вошел в азарт и проявлял торопливость, желая

сбить врага и показать себя перед командиром и това-

рищами.

– Прикрываю, прикрываю, атакуй! – ответил я спо-

койно и пошел за ним.

Ведомый не вытерпел и открыл по «мессершмитту»

огонь с большой дистанции.

– Спокойней, не торопись стрелять, – поправил я

его. – Подойди ближе…

Эти слова он услышал в момент наивысшего напря-

жения нервов и мысли, когда стремление уничтожить

врага и ощущение близкой победы могут затуманить

рассудок даже опытного воздушного бойца. Мое напо-

минание о расчете и точном прицеливании как бы от-

резвило молодого летчика. Он спокойнее и увереннее

стал сближаться с противником. Новая выпущенная им

пулеметная очередь оказалась неотразимой: «мессер-

шмитт» загорелся.

Тут я вспомнил о главной нашей задаче: прикрыть

Краснодар, куда рвутся вражеские бомбардировщики.

Даю команду, и группа разворачивается к городу. Мой

ведомый хорошо держится в строю, уверенно ведет

машину. «Молодец!» – говорю ему по радио.

Одна группа «юнкерсов», очевидно, уже успела про-

рваться к цели: над окраиной города висело облако ды-

ма. В небе кружились наши друзья, истребители из ча-

сти, которая базировалась на краснодарском аэродро-

ме.

«Где же остальные девятки „юнкерсов“? – подумал

я. – Неужели их уже перехватили другие наши истре-

бители?» Вот к нашей шестерке пристроился какой-то

самолет. Присмотрелся-это «киттихаук» из полка Дзу-

сова. Знать, нелегкой была схватка с врагом, если он,

отбившись от своих, не сумел их найти. Но летчик не

торопился домой: пока тянул мотор и действовало ору-

жие, он жаждал драться. Это радовало.

Только я перенес взгляд с «киттихаука» на облака,

как заметил группу «мессершмиттов». Форсируя мото-

ры, фашисты догоняли нас. Мы резко развернулись и

пошли им навстречу. Атакой снизу, в «живот», я сбил

ведущего. Оставляя позади полосу дыма, он пошел к

земле. Остальные поспешили нырнуть в облака.

Мы взяли курс на Крымскую. На встречном курсе по-

казалась новая группа «мессершмиттов». И опять за-

вязалась схватка. Их вдвое больше, чем нас. Но ухо-

дить нельзя. Надо хоть еще немного продержаться над

передним краем. Когда наши пехотинцы видят в воз-

духе своих истребителей, они чувствуют себя намного

уверенней.

А «мессершмитты» наглеют. Вижу, как один из них

устремился в атаку на «киттихаук». Доворачиваю ма-

шину и пристраиваюсь ему в хвост. Он уже в прицеле,

но за ним виден и наш самолет. Если дать очередь из

пушки, то вместе с врагом можно поразить и своего.

Поэтому открываю огонь только из пулемета. «Мессер-

шмитт» как бы нехотя переворачивается и срывается

вниз. Опоздай я хоть на секунду, наш истребитель не

отделался бы несколькими безопасными пробоинами.

Не буду описывать всех так или иначе повторяющих-

ся подробностей боя. Скажу только, что закончился он

так же внезапно, как и начался. Мне в этот вылет уда-

лось сбить четыре «мессера».

Когда возвратились домой, с удивлением узнали,

что за нашим поединком наблюдал с переднего края

командующий ВВС фронта генерал К. А. Вершинин. В

полк уже пришла от него радиограмма, в которой он

объявлял всем летчикам моей группы благодарность

за смелые действия и сбитые вражеские самолеты.

Через некоторое время на аэродром возвратилась

четверка, которую водил Крюков. Вслед за ним то-

же пришла благодарственная радиограмма. Крюков на

глазах у Вершинина сбил три немецких истребителя.

Его и меня командующий приказал представить к на-

граждению боевыми орденами.

К чувству радости внезапно примешалась тревога.

Мне вдруг подумалось: как отнесется к радиограмме

Краев? Наверное, прочтет и скажет: всего несколько

дней воюем – и уже к награде представлять? Рано!

А главное – кого? Того, кого он собирался под суд от-

дать?

Но я тут же отбросил эти мысли. Самым важным и

самым приятным для меня было то, что нам удалось

одержать верх над численно превосходящим нас вра-

гом. А что будет, когда полк введет в бой всех молодых

летчиков, когда в воздух поднимутся полнокровные эс-

кадрильи?! Держитесь тогда, «мессеры» и «фоккеры»!

На земле, в полку, пока мы были в полете, жизнь то-

же приготовила новость. К Вадиму Фадееву приехала

молодая жена. Когда мы отправились на фронт, она

осталась в городке возле Баку. И вот не выдержала

разлуки.

Фадеев, не доехав до общежития, на ходу спрыгнул

с машины у домика, который Людмила сняла под квар-

тиру. Махнув ему рукой, я смотрю вослед, думаю о нем.

С доброй завистью думаю. В первых же боях над Тама-

нью он снова отличился, упрочив за собой славу хра-

брого и умелого истребителя. У нас в полку все его лю-

бят за добрый и веселый характер, за отвагу в боях. Я

радуюсь успехам друга, мне приятно, что не ошибся в

нем.

Правда, мне не всегда по нутру удаль Фадеева, по-

рой я ругаю его за отсебятину и лихачество, которые

могут привести к печальным последствиям. Вот и се-

годня он всех заставил изрядно поволноваться.

Мы возвратились с боевого задания. Самолеты один

за другим стали заходить на посадку. И вдруг Вадим

выкинул очередной фокус. Он стремительно пронесся

над самыми верхушками деревьев, круто ушел вверх

и начал крутить «бочки». Эффект, конечно, был потря-

сающим. Мы, разумеется, поняли, для кого старался

Фадеев, кто, кроме нас, наблюдал с земли за его цир-

ковыми номерами.

Неожиданно в небе появились немецкие истребите-

ли-охотники. Вывалившись из облаков, четверка «мес-

серов» как снег на голову обрушилась на наш одино-

кий самолет. А Вадим, увлекшись фигурами, ничего не

замечал вокруг себя.

Находившиеся на аэродроме летчики встревожи-

лись не на шутку. Федоров бросился к своей маши-

не, чтобы включить рацию и предупредить Фадеева

об опасности. Успеет ли? Но, к счастью, Вадим сам

как-то догадался оглянуться. И когда в воздухе сверк-

нула вражеская пулеметная очередь, он резко бросил

машину в сторону и затем круто спикировал почти до

самой земли. Спасся, как говорится, чудом. Не сумев

сбить его внезапной атакой, «мессеры» сразу же раз-

вернулись и ушли за облака.

Когда мы оказались с Вадимом наедине, я по-дру-

жески поругал его и посоветовал отказаться от ребя-

ческих замашек. Он попытался все свести к шутке, но

наш разговор случайно услышал подошедший Погреб-

ной.

– Он дело говорит, Фадеев, – поддержал меня зам-

полит, – тебе надо крепко подумать над своим поведе-

нием в воздухе.

Фадеев остался на аэродроме, а мы с Погребным

пошли на КП. По дороге замполит попросил меня:

– Поговори с ним еще раз. Он тебя лучше поймет.

Верно, что ребячество в нем скоро перебродит. А лет-

чик он замечательный.

– Я тоже боюсь за него, – откровенно признался я

Погребному. – Ухарство всегда кончается плохо.

Из этого случая были сделаны и другие выводы.

Учитывая, что вражеские истребители-охотники стали

подкарауливать наших летчиков на посадке, командо-

вание полка приняло меры предосторожности. Теперь

при возвращении группы с задания одна пара самоле-

тов обязательно оставалась в воздухе для прикрытия

аэродрома. Она садилась последней. А тот, кто призе-

млился первым, оставался в кабине до тех пор, пока

не сядет патрулировавшая пара, готовый сообщить по

радио об опасности. Пришлось снова, как когда-то при

обучении молодежи под Зерноградом, повторять лет-

чикам известную истину: пока ты не оставил кабину са-

молета, полет для тебя не кончился, все время будь

начеку.

Попутной машиной приехал в Поповическую Козлов.

Он рассказал, что произошло с ним в воздухе, не умол-

чал и о странном поведении ведущего четверки в ре-

шительный момент боя. Мне стало ясно, что Паскееву

больше доверять нельзя. Но командир полка все еще

медлил с выводами.

Несколько успешно проведенных боев окончатель-

но убедили летчиков, насколько правильны новые най-

денные нами тактические приемы. Но для того чтобы

применять их с наибольшим эффектом, у нас просто

не хватало пока сил: в каждом полете численный пе-

ревес был на стороне вражеской авиации. Да и коман-

дование полка все еще считало, что для прикрытия пе-

реднего края нашей обороны лучше посылать мелкие,

чем большие группы.

Что ж, гудеть так гудеть. Летая над боевыми поряд-

ками своей пехоты, мы замечали, что к фронту подхо-

дят наши свежие резервы. Значит, готовится наступле-

ние. Скорее бы!

14. Над «Голубой линией»

На гигантском фронте от Баренцева до Азовского

моря стояло относительное затишье. Весна лишила

войска дорог, сделала недоступными реки.

Но к середине апреля обстановка на Таманском по-

луострове улучшилась: «Голубая линия» сузилась, по-

левые дороги просохли. Передышка для немцев кон-

чилась. Наши войска перешли в наступление. О нем

мы узнали, когда до аэродрома донеслась артилле-

рийская канонада.

А потом нас информировали и о цели этого удара

– овладеть Крымской – важным опорным пунктом вра-

жеской обороны.

Нашему полку поставили задачу – прикрыть с воз-

духа свои наземные части в районе прорыва. Мы по-

нимали, что сделать это будет нелегко, поскольку про-

тивник сосредоточил здесь крупные силы бомбардиро-

вочной и истребительной авиации.

На аэродроме стоял неутихающий гул моторов. Од-

на за другой к Крымской отправлялись четверки и ше-

стерки истребителей нашего и соседнего полков. Гля-

дя на них, хотелось встать посреди летного поля и не

выпускать их в воздух такими мелкими группами. Пусть

летят только вместе, громят врага кулаком, а не расто-

пыренными пальцами.

С раскрытым планшетом Краев стоит в окружении

летчиков и делает в блокноте какие-то отметки.

– Науменко! Поведете четверку, – негромко объявля-

ет он.

– Есть! – отвечает летчик.

Я смотрю на Александра Науменко, стараясь взгля-

дом подсказать ему, чтобы просил группу побольше.

Мы много раз летали с ним вместе еще в сорок вто-

ром году. Он-то хорошо знает, что значит сложная об-

становка в воздухе.

Науменко выжидающе уставился на командира: не

назовет ли он ведущего еще одной группы, которая по-

летит рядом с ним?

– Покрышкин! Поведете четверку. Ведущий второй

пары – Крюков.

Науменко оборачивает ко мне довольное лицо. Ви-

жу: он рад.

– Есть! – отвечаю командиру.

– Взлетите через полчаса после Науменко, – сухо

уточняет Краев. – Для наращивания сил.

– Для какого наращивания? – вырывается у меня во-

прос. – Пока я появлюсь над полем боя, немцы съедят

четверку Науменко. Надо идти сразу восьмеркой.

– Вы поняли мою задачу? – каким-то чужим голосом

спрашивает Краев и смотрит на меня в упор. Его гла-

за наливаются непроницаемой чернотой, а губы сжи-