Покрышкин А.И. Небо войны

Подождите немного. Документ загружается.

маются, словно стараются сдержать очередь ругатель-

ных слов. – Выполняйте!

– Есть, товарищ командир!

Летчики расходятся. Какое-то время Краев даже не

замечает, что остался один. Расстроенный, я подхожу

к своему самолету. Как хочется, чтобы командир пол-

ка поскорее ушел в штабную землянку. Если он не бу-

дет точно знать, когда взлетела первая группа, я смогу

подняться в воздух пораньше и помочь ей.

Вот четверка Науменко взмыла в небо и вскоре

скрылась из глаз. Сидя в кабине самолета, я отсчиты-

вал про себя минуты. Надо поскорее взлетать и моей

группе. Мне отчетливо виделось, что творится сейчас

над Крымской. Такое представление о воздушных боях

может иметь лишь тот, кто сам каждодневно участвует

в них и не раз испытал радость побед и горечь пораже-

ний. А что может знать о войне Краев, если он ни разу

не ходил с летчиками на выполнение боевых заданий?

Он только посылает людей в огонь, только приказыва-

ет… именем Родины и народа.

Не взглянув на часы, я подал рукой знак – запускаю

мотор. Мне показалось, мы опаздываем. Лишь в возду-

хе я увидел, что взлетели на пятнадцать минут раньше.

В наушниках шлемофона гулко плескался голос

Науменко:

– Иду в атаку… Не растягиваться! Над нами вось-

мерка «мессеров»!

Я передал по радио на командный пункт, что иду ра-

ботать. Воздушная обстановка над Крымской звала в

бой.

На фоне земли я различил «юнкерсов» лишь вбли-

зи. Они тоже были зеленые, только чуть посветлее. Ги-

тлеровцы уже сыпали бомбы вниз.

Я веду свою группу на девятку «юнкерсов», которые

разворачиваются на боевой курс. От кабин стрелков

навстречу мне тянутся огненные трассы. Захожу сзади

снизу и открываю огонь. Один бомбардировщик начи-

нает дымить.

– Сзади «мессеры», – слышу тревожный голос моего

ведомого Федорова. Оглядываюсь: над нами действи-

тельно нависли четыре «мессершмитта». Но мне не

хочется оставлять «юнкерса», который вот-вот вспых-

нет. Рядом проносятся огненные трассы. Рывком вы-

вожу самолет из атаки и бросаюсь на четверку «мес-

сершмиттов», которая увязалась за Федоровым.

И закружилась карусель. Отбиваясь от атак враже-

ских истребителей, мы в то же время стараемся про-

рваться к бомбардировщикам. Но такой малочислен-

ной группой это невозможно сделать. Приходится ду-

мать лишь о собственной защите. Поэтому большин-

ству «юнкерсов» удается сбросить бомбы на цель. Мы,

таким образом, не сумели надежно прикрыть свои вой-

ска.

Возвратились на аэродром. Ко мне подходят летчи-

ки. Все живы, здоровы. Радуюсь этому, как победе. И

все-таки на душе тягостно оттого, что не выполнили за-

дания.

Направляемся на КП, идем мимо стоянок звена Нау-

менко. Там вместо четырех только три самолета.

– Где Науменко?

– Сбили. Иду и думаю, что сказать Краеву. Молчать

уже нет сил. Так дальше воевать нельзя!

Возле командного пункта рядом с Краевым вижу за-

местителя командующего армией генерала Н. Ф. Нау-

менко (однофамильца нашего погибшего товарища).

Доложив о результатах вылета, отхожу в сторону. Ска-

зал только о том, что делала в воздухе моя четверка.

Обо всем остальном умолчал. И не потому, что сма-

лодушничал. Что говорить, если генерал сам знает о

малочисленности наших групп, отражающих массиро-

ванные налеты противника? Очевидно, такая тактика

обусловлена нашими возможностями. Раз у нас само-

летов меньше, чем у немцев, значит нужно хотя бы не-

прерывным патрулированием создать у нашей пехоты

впечатление, что она не беззащитна.

– Покрышкин, ты почему такой злой? – спраши-

вает Науменко. Внимание всегда трогает, особенно

если оно проявлено со стороны большого начальника.

Оставив Краева, он подходит ко мне и ждет, что я ска-

жу.

– Нельзя так воевать, товарищ генерал!

– Чем недоволен, говори!

И я высказываю то, о чем не раз думал, что меня

давно мучает и угнетает:

– А тем, что мы до сих пор пытаемся бить врага

растопыренными пальцами. Это же не сорок первый

год, товарищ генерал, а сорок третий. У нас позади

Сталинград!

– Как же, по-твоему, надо бить?

– Кулаком! Только кулаком и, как говорится, под са-

мую скулу. Разве мы не можем послать на перехват

«юнкерсов» большую группу и встретить их еще там,

за линией фронта? Что мы, как шмели, жужжим только

над полем боя? И много ли может сделать четверка?

– Не горячись, расскажи подробно, что произошло, –

негромко говорит Науменко и приглашает меня прой-

тись.

Я открыл ему все, что тяготило мою душу. Речь шла

и о чувствах, вызванных последней потерей, и опять

же о тактике, о разумном расчете. Факты были нали-

цо: немцы приходят на передний край группой до два-

дцати истребителей для очистки неба перед появле-

нием бомбардировщиков. Потом группы истребителей

сопровождают армаду «юнкерсов». А мы что проти-

вопоставляем им? Наращивание боя четверки четвер-

кой. Смешное сравнение! Да скорее печальное, чем

смешное. Если мы видим, сколько авиации бросил на

этот участок враг, значит нужно не дать ему здесь ни

в одном вылете жить иллюзиями о своем численном

превосходстве. Ни в одном вылете! Если это нужно,

значит надо бросать в бой только большие группы.

Неизвестно, что думал в те минуты обо мне генерал.

Знаю только, что замечательной была сама дружеская

беседа генерала с командиром эскадрильи. Мои мы-

сли, высказанные здесь, на тропке у тихой зеленой ле-

сополосы, очевидно, не были для него новыми – они

могли только в какой-то мере дополнить его собствен-

ные размышления и соображения на этот счет. Гене-

рал все время молчал. Какое впечатление увез он с со-

бой в штаб от нашего разговора, я не узнал.

Утром, посылая мою группу первой на задание, так-

же всего-навсего четверку, Краев сказал, чтобы услы-

шали все присутствовавшие на КП:

– Быть все время над самой Крымской! Чтобы ни од-

на бомба не упала на головы нашим. Понятно?

Мы ответили в один голос: «понятно». По пути к ма-

шинам я сказал ведущему второй пары Речкалову:

– Будем встречать «бомберов» не над Крымской, а

дальше – над морем!

Речкалов удивленно посмотрел на меня, но ничего

не сказал. Он хорошо понимал, что значит вести бой в

глубине вражеской территории, но он также понимал,

что такой бой может принести гораздо больший успех.

Мы увидели их на фоне облаков. По силуэтам я

определил, что это бомбардировщики Ю-87. Они шли,

конечно, на Крымскую, где наши войска вклинились во

вражескую оборону.

Нам повезло: «юнкерсы» летели совсем без прикры-

тия. Очевидно, немецкие истребители проскочили не-

сколько раньше и теперь ищут нас над линией фронта.

Они уже привыкли встречаться с нами именно там. Что

ж, мы воспользуемся просчетом фашистов и постара-

емся как следует отомстить им за гибель Науменко.

Девятки бомбардировщиков летели одна за другой,

словно на параде. Вероятно, гитлеровцы даже не сле-

дили за воздухом, уверенные в том, что на дальних

подступах к цели их никто не побеспокоит.

«Подождите же!» Я дал команду атаковать и пере-

вел машину в пике. Я сближался с «юнкерсами» под

таким углом, который позволял при пролете над ни-

ми обстрелять сразу несколько самолетов. По моим

расчетам, выпущенная мной длинная очередь из пуш-

ки должна напоминать своего рода огненный меч, на

острие которого будут напарываться вражеские само-

леты. Эта неоднократно проверенная в боях атака по-

казалась мне сейчас наиболее подходящей.

Нажимаю на гашетку и вижу, как «юнкерc», лишен-

ный возможности быстро изменить направление поле-

та, буквально налезает на пулеметную очередь. Пе-

ревалившись через крыло, он срывается вниз. Вот и

второй уже чертит дымом свой последний путь. Этого

сбил из пушки. Всего несколько снарядов попало в его

фюзеляж, но и такой порции оказалось достаточно.

В прицеле промелькнул следующий. Его счастье. За

ним идут еще и еще. Ярость, жажда уничтожить их всех

переполняет меня, овладевает всеми моими чувства-

ми. Я непрерывно атакую и стреляю. Уже горит тре-

тий… Оглянувшись назад, убеждаюсь, что он падает, и

продолжаю полет над цепочкой врагов, выстроивших-

ся для того, чтобы через несколько минут методично,

аккуратно, ровными порциями сыпать смертоносные

бомбы на кубанскую землю.

Но вот строй «юнкерсов» ломается. Видя, как вспы-

хивают и падают машины ведущей девятки, гитлеров-

цы высыпают бомбы, не доходя до цели, на… свои вой-

ска! Потом бомбардировщики разворачиваются и ны-

ряют вниз, чтобы, маскируясь местностью, побыстрее

уйти. Струсили! А ведь их почти полсотни против че-

тверки!

Развернувшись, я увидел, как Речкалов расстрели-

вает «юнкерсы», проскочившие подо мной. На земле

их уже пять. Перспектива для тех, что еще не подошли,

малоинтересная, и они поворачивают вспять. Броса-

емся им вдогонку и в то же время посматриваем за воз-

духом. Могут прилететь «мессершмитты». Они появля-

ются с востока.

Их в несколько раз больше, чем нас. Разделившись

на две группы, они устремляются ко мне слева и спра-

ва. Но Речкалов со своим ведомым уже успел выско-

чить на высоту. Стремительной атакой он срывает за-

мысел противника. При таком умении взаимодейство-

вать, каким обладает Речкалов, нам нечего бояться чи-

сленного превосходства гитлеровцев. Мы смело идем

в лобовые атаки, делаем крутые горки, оттягиваясь на

свою территорию. Там, над передним краем, наверня-

ка есть наши ЛАГи, они нам помогут…

Возвратившись на аэродром, я сразу же пригласил к

самолету инженера по вооружению капитана Жмудя. В

напряженном бою у меня родилась интересная мысль,

надо было посоветоваться со специалистом.

Дело в том, что много снарядов я привез обратно.

Произошло это потому, что во время атак мне прихо-

дилось сначала нажимать на гашетку пулеметов, а по-

том уже пускать в ход пушку. Такая последователь-

ность диктовалась отнюдь не тактическими соображе-

ниями или какими-либо расчетами. Просто две гашет-

ки находились под разными пальцами, причем пуле-

метная располагалась удобнее. А если бы я посылал

пули и снаряды в цель одновременно, эффективность

огня была бы значительно выше и «юнкерсы» падали

бы вниз гораздо «охотнее».

Выслушав мои соображения, инженер сказал: –

Можно и объединить, это нетрудно сделать.

В следующем бою от моей массированной очереди

вражеский бомбардировщик почти сразу развалился в

воздухе. Видевшие это однополчане потом стали рас-

спрашивать, с какой дистанции я стрелял, куда целил-

ся. Я раскрыл им свой секрет. А на следующий день

капитан Жмудь разыскал меня и стал жаловаться:

– Ну что же вы наделали! Теперь все летчики просят

перестроить гашетки.

– Раз просят, надо сделать. Командиру докладывали

об этом?

– Пока нет. Такие вопросы инженер может и сам ре-

шать.

– Правильно! – поддержал я капитана, зная, что Кра-

ев ни за что бы не одобрил эту рационализацию.

В последующие дни нашим летчикам не довелось

использовать возросшую огневую мощь своих самоле-

тов.

Погода внезапно испортилась, небо затянуло обла-

ками, начались дожди. Видимо, из-за этого и наступле-

ние наших войск приостановилось. Крымская осталась

в руках противника.

Обсуждая итоги напряженной боевой работы, лет-

чики в один голос заявили, что полеты малыми группа-

ми себя не оправдывают. Нужно действовать крупными

силами, перехватывать и уничтожать вражеских бом-

бардировщиков на дальних подступах к линии фронта.

Вскоре все мы испытали необыкновенную радость.

На наш участок фронта советское командование пере-

бросило два крупных соединения истребительной ави-

ации. Причем вооружены они были новенькими ско-

ростными ЯКами.

В дни, когда прибыло подкрепление, в небе над Та-

манским полуостровом царило затишье. Летчики на-

шего полка в основном прикрывали катера, когда те

поутру возвращались из разведки. Ночные рейды мо-

ряков к северному побережью Азовского моря вызыва-

ли большой переполох во вражеском тылу. Мы искрен-

не радовались успехам катерников, но прикрывать эти

малые суда было довольно скучно.

В период непродолжительного затишья только один

полет запомнился мне своей необычностью. Как-то

Краев отозвал меня в сторону и, раскрыв карту, сказал:

– Полетите во главе восьмерки. Вот на этом аэро-

дроме должен стоять наш ЯК. Надо его сжечь во что ни

стало. Одна четверка будет подавлять зенитный огонь,

другая – выполнять задачу.

– Есть уничтожить ЯКа, – ответил я, хотя такое зада-

ние меня крайне удивило. Как мог оказаться на враже-

ском аэродроме наш новенький истребитель? Коман-

дир, к сожалению, ничего не сказал об этом.

Прикрываясь облачностью, наша группа скрытно по-

дошла к указанному пункту и выскочила на аэродром.

Но на нем, к моему удивлению, вообще не оказалось

никаких самолетов.

Когда я по возвращении доложил об этом Краеву, он

сокрушенно заметил:

– Успели спрятать, черти. Теперь глядите в оба, нем-