Арендт Х. Vita Activa, или О деятельной жизни
Подождите немного. Документ загружается.
102
Вторая
глава:
Пространство
публичного
и
сфера
частного
тесь
злу"
-
с
тем
успехом, что
"коварные
правители
могут
тво
рить
столько
беды,
сколько
им
вздумается"
90.
Наш
пример
деятельного
добра
конечно
предельный
при
мер
локализации
человеческих
деятельностей
в
различных
об
ластях
мирской-человеческой
жизни,
поскольку
делание
доб
рых
дел
явно
даже
в
области
приватного
не
может
чувствовать
себя
надежно
и
уютно.
Однако
на
нем
отчетливо
видно,
отчет
ливее
пожалуй
на
первый
взгляд
чем
в
других
видах
повсед
невной
деятельности,
из
которых
состоит
vita activa
и к
кото
рым
мы
обратимся
в
нижеследующих
главах,
как
сильно
смысл
человеческих
дел
зависит
от места
где
они
предпринимаются.
На
нем
видно,
иными
словами,
что
дошедшее
до
нас
в
истори
ческой
традиции
единодушие
политических
сообществ
отно
сительно
места
определенных
деятельностей
и
относительно
того,
какие
из
них
заслуживают быть
публично
выставленны
ми
на
обозрение
и
какие
требуют
потаенности
в
приватной
сфе
ре,
не
произвольно
и
не
привязано
исключительно
к
истори
ческим
обстоятельствам,
но
заложено
в
самой
сути
дела.
Ставя
таким
образом
вопрос
о
политическом
смысле
vita activa,
я не
имею
цели
дать
какой-то
исчерпывающий
анализ
всех
вообще
относящихся
сюда
деятельностей;
это
невозможно
уже
потому
что
членения
внутри
самой
vita activa
настолько
оставлены
без
внимания
традицией,
ориентировавшейся
в
своих
анализах
исключительно
на
vita
сопtеmрlаtivа
с
ее
мерками,
что
надо
ра
доваться
уже
тому,
что
удается
хотя
бы
иметь
в
поле
зрения
некоторые
существенные
виды
деятельности
и
в
какой-то
мере
определить
их
политическое
значение.
90 Discorsi,
кн.
111,
гл.
1.
ТРЕТЬЯ
Г
ЛАВА
труд
Предварительное
замечание
Анализ
труда
не
может
обойтись
без
критического
разме
жевания
с
Карлом
Марксом,
а
подобное
предприятие
сегодня
легко
подставляет
себя
недоразумениям.
Современная
крити
ка
Маркса
рекрутируется
преимущественно
из
бывших
марк
систов,
которые
недавно
по
причинам,
не
имеющим
к
Марксу
никакого
отношения,
обратились
в
антимарксистов.
Следстви
ем
этого
явилось
то,
что весьма
обширная
литература
по
Марк
су,
фанатически
восхваляя
или
фанатически
отвергая
его,
по
сути
питается
до
сих
пор
богатым
арсеналом
догадок
и
прозре
ний,
содержащихся
в
произведениях
Маркса,
но
без
критичес
кого
прояснения
средоточия
его
творчества.
К
тому
же
в
пылу
борьбы
и
мнимых
побед
легко
забывается,
скольким
поколе
ниям
авторов
Маркс
доставил
хлеб
и
доход,
так что
иногда
те
перь
люди
наглеют
до
того
что
ставят
ему
в
упрек
неспособ
ность
зарабатывать
себе
на
жизнь.
Среди
этой
путаницы
мне
хотелось
бы
вспомнить
Бенжамина
Констана,
который,
когда
ему
поневоле
пришлось
критиковать
Руссо,
выразился
так:
"J'evitel'ai
сепев
de
mejoindre
аих
detracteurs
d'un
grand
homme.
Quand
le
hаsагd
fait
qu'
еп
аррагепсе
je
те
rencontre
avec
ецх
вцг
ип
seul
point,je
suis
еп
defiance de
гпог-гпёгпе;
et
роиг
те
сопзо'[ег
de
рагапге
цп
instant de leurs avis...
j'ai
besoin de desavoueI' et de
Пётпг,
autant
qu'il est
еп
пюг,
ces
ргётепсшв
аuхiliаiгеs"
1.
I
Везцатт
Сопзиии
, De
1а
1iberte des anciens
согпрагее
а
сеНе
des
ulOdernes (1819),
в
Coнrs
de la po1itique constitutionnelie, 1872, vol.
11,
р.
549
["Конечно,
я
буду
избегать
компании
критиков
великого
чело
века.
Если
мне
случается
сойтись
с
ними
в
каком-то
пункте,
я
делаюсь
Подозрителен
к
себе,
и
чтобы утешить
себя
в
том,
что
показался
на
Миг
имеющим
их
точку
зрения
...
я
чувствую
нужду
покаяться
и
дер
Жаться
как
можно
дальше
от
этих
мнимых
помощников."]
11 "
Труд
наших
тел
и
создан
ие
наших
рук"
~
Предлагаемое
здесь
различение
между
трудом
(работой)
и
созданием
(изготовлением)
непривычно,
пусть
оно
и
может
апеллировать
к
Локку.
Ни
древние
и
средневековые
источни
ки,
и
без
того
очень
скудные
в
данном
аспекте,
ни
очень
об
ширная
литература
Нового
времени
не
дают
ничего
кроме
раз
розненных
замечаний
в
подкрепление
различения
между
ра
ботой и
изготовлением,
да
и
эти
замечания
не
только
не
оказа
ли
влияния
на
теоретическую
традицию,
но
остались
без
долж
ного
развития
даже
в
трудах
самих
их
авторов.
Тем
не
менее
феномены,
которые
можно
предъявить
в
пользу
этого
различе
ния,
представляются
мне
тем
более
убедительными
в
своей
оче
видности, что
они
на
протяжении
столетий
с
бесподобным
упор
ством
осаждахись
в
наших
языках.
Все
европейские
языки,
живые
и
мертвые,
содержат
тут
два
этимологически
совершен
но
самостоятельных
слова,
и
хотя
словоупотребление
всегда
склоняется
к
тому
чтобы
трактовать
эти слова
как
синонимы,
они
все
же
продержались
вплоть
до
нашего
времени
как
раз
дехьные
".
Так,
локковское
эпизодическое
различение
"создающих"
рук
и
.лрудящегося"
тела
соответствует
греческому
различению
между
мастерящим-руками,
xeleOTSXJI'r}~,
и
теми,
кто
"своим
те
лом
обслуживает
жизненные
нужды":',
рабами
и
домашними
животными,
работающими
телом
-
TqJ
uШр.ат/
ее7а~еu.э-а/,
-
причем
конечно
в
этом
обороте
речи
уже налицо
известное
~
Эта
цитата
взята
из
Second Treaise
01'
Civil
Gоvегпшеl1t
Локка
(раздел
26).
3
Так
греческий
различает
между
7ТОJ/е,J/
и
ееl'а(еu'э-(u,
латинский
между
lаЬОГЮ'е
и
(асеге
или
fabricari,
причем
два
последних
имеют
один
этимологический
корень,
французский
между
travailler
и
опмгег,
немецкий,
наконец,
между
агоеиеп
и
wегkеп.
Во
всех
случаях
только
в
словах
для
..
работы,
труда"
явственно
проступает
побочное
значе
ние
нужды
и
муки.
В
немецком
пер
во
начально
только
о
крепостных,
работавших
в
сельском
хозяйстве,
говорили,
'по
они
"arbeiten";
о
ре
месленниках
говорили
..werken",
"мастерить".
Французское
travailleI'
заменило
более
старое
[аоопгег.
но
в
свою
очередь
происходит
от
ла
тинского
гпрайшп,
особого
рода
пытки,
стало
быть
имело
некогда
побочное
значение
пытки
(см.
Сгцтппв
\V6rterbllcl1, S. 1854
11.,
и
Еиаеп
Febre,
Travail: Evolution
d't!n
mot
et
d'une
idee,
в
JOtirnal
de
psychologie
normale
et pathologiqtie, vol. XLI,
по.
1, 1948).
4
Аристотеяъ,
Политика
1254Ь
25.
§ 11
Труд
наших
тел
и
создание
наших
рук
105
смешение
понятий,
поскольку
греческий
тут
применяет
слово
е(n,а~еtТ.э-а.I,
создавать,
а
не
слово
7rOllelll,
работать.
Лишь
в
одном,
для
языка
однако
решающем
аспекте
античное
и
современное
словоупотребление
систематически
избегает
синонимичности,
а
именно
в
образовании
соответствующих
имен
существитель
ных.
Что
существительные
подобно
,die Al"beit'
или
,le travail'
в
немецком
и
французском
словоупотреблении
можно
прила
гать
не
только
к
деятельности
работы,
но
и
к
продукту
труда,
это
сравнительно
новое
явление
-
и
например
в
английском
оно
не
привилось;
исходно
же
эти
существительные
были
суб
стантивированными
инфинитивами,
а
настоящие
существи
тельные
-
Weгk,
woгk
или
oeuvгe
-
были
производными
от
слов
wегkеп,
to
wOl"k
или
оцмгег,
т. е.
от
глаголов
деятельнос
ти,
которые
в
немецком
и
французском
сегодня
опять
же
ус
тарели".
И
вот
для
классической
античности
было
совершенно
есте
ственно
уделять
этому
различению
мало
внимания.
Правда,
презрение
к
труду
первоначально
касахось
только
деятехьнос
гей,
непосредственно
связанных
с
жизненными
нуждами
и
по
тому
не
оставляющих
никакого
следа,
никакого
памятника,
ни
произведения,
никакой
стойкой
вещи;
но
под
давлением
рас
тущих
требований,
какие
жизнь
в
полисе
ставила
перед
време
нем
и
силами
его
граждан,
презрение
к
любой
деятельности,
не
относящейся
прямо
к
политическому,
и
политическое
тре
бование
от
них
воздерживаться
(а-холtf])
распространялись
все
шире,
пока
в
конце концов
не
охватили
вообще
все,
что
только
требовал.о
значительного
телесного
напряжения.
В
ранние
вре
мена
до
полного
развития
полиса
различали
только
между
ра
бами
-
пленными
(31J,{JJet;
или
300лOl),
которые
подобно
прочей
добыче
становились
собственностью
победителя
и
в
сго
домо
хозяйстве
в
качестве
oixeTal
или
familial"cs
должны
были
для
"Лишь
в
английском
слове
'аЬоиг
еще
слышится
побочное
значе
ние
нужды
и
муки
труда,
тогда как
французское
tгаvаillег,
как
и
не
мецкое
arbeiten,
употребляются
вполне
нейтрально.
Эту
историю
слов,
которая
естественно
соответствует
фактическому
историческому
сдви
гу,
Гримм
сумел
заметить
уже
в
середине
прошлого
века:
"Тогда
как
в
старом
языке
значение
пюгевпа
и
тяжкого
труда
господствовало,
а
значение
opus,
орега
отступало
на
второй
план,
в
сегодняшнем
язы
ке,
наоборот,
это
последнее
выдвигается,
а
то
появляется
реже".
Ин
тересно
также,
что
субстантивы
Wегk,
оепуге,
work
во всех
трех
язы
ках
все
больше
и
больше
при
меняются
только
в
отношении
художе
ственных
произведений.
106
Третья
глава:
Труд
поддержания
жизни
господина
и
своей
собственной
выполнять
"рабскую"
работу,
-
и
ремесленниками,
~Ik/OV(!'YO;,
которые
за
нимались
своим
делом
не
дома,
а
ходили
работать
в
люди,
т.
е.
вольно
передвигались
в
публичной
сфере
6.
Эти
ремесленники,
которых
Солон
еще
называет
сынами
АфИНЫ
и
Гефеста,
стано
вятся
позднее
{3аvаито/,
мещанами;
ибо
уже
в
греческом
это
слово
имело
побочное
значение
пошлости
и
означало
людей,
интере
сующихся
только
ремеслом
и
равнодушных
к
публичным
де
лам.
Но
лишь
к
концу
пятого
столетия
полис
впервые
начал
классифицировать
все
занятия
мерой
требуемого
ими
телесно
го
усилия,
так
что
Аристотель
как
низших
характеризует
тех,
у
кого
"тело
изнашивается
всего
больше".
В
этом
же
смысле
он
был
готов
также,
хотя
и
не
желал
допускать
этих
!3avavuO/
в
граж
дане,
сделать
исключение
для
пастухов
и
художников,
однако
не
для
земледельцев
и
скульпторов
7.
б
"Этот
термин
у
Гомера
и
Гесиода
не
квалифицирует
изначально
ремесленника
в
прямом
смысле
этого
слова как
.рабочего':
он
служит
определением
любой
деятельности,
осуществляемой
вне
рамок
oixo~
а
в
пользу
публичности,
(Иjр,о~
а:
ремесленники
-
плотники
и
кузне
цы
-
но
не
в
меньшей
мере
гадатели,
глашатаи,
аэды"
(J.-B. Bernant,
Travail et
пашге
dans
la
Сгёсе
ancienne,
в
]оигпаl
de psychologie
normale
et
pathologique,
vol.
Lll,
по.
1, 1955).
i
Политика
1258Ь
35
САЛ.
К
вопросу
О
допущении
(3alluvuo/
к
граж
данству
там
же,
кн.
III,
гл.
5. -
Речь
у
Аристотеля
идет
здесь
не
столько
о
"теориях",
сколько
о
концептуально
упорядоченном
и
интерпрети
рующем
изображении
политической
реальности.
По
современным
оценкам
до
80%
тех,
кто
были
заняты
свободным
трудом,
ремеслом
и
торговлей,
не
пользовались
гражданскими
правами
и
были
либо
чу
жеземцами
(XUTOIXQiJvre~
и
р,б'ТOIХOI)
либо
эмансипированными
рабами,
которые
после
своего
отпущения
на
волю
обычно
принимались
в
одну
из
этих
групп,
стало
быть
гражданами
не
становились
(Hit:z.
Heichelheim,
Wirtscl1aftsgescl1ichte des Altertums, 1938, Bd. 1, S.
398
ff.).
Якоб
Бурк
хардт
в
Griechische Kulturgeschichte
обращал
внимание
на
то,
что
мы
не
имеем
от
античности
ни
одного
трактата
о
скульптуре,
что
в
срав
нении
с
множеством
дошедших
до
нас
трактатов
по
музыке
и
поэзии
едва
ли может
быть
случайностью.
То
же
можно
сказать
и
о
странном
обстоятельстве,
что
нам
известен
ряд
анекдотов,
отражающих
боль
шое
самомнение
знаменитых
художников,
но
нет
ничего
подобного
о
скульпторах,
они
явно
обладали
совсем
другим
социальным
статусом.
Это
различие
статуса
продержалось
на
протяжении
веков,
мы
нахо
дим
его
следы
еще
в
Ренессансе,
который
причислял
искусство
вая
ния
к
орега
servilia,
тог
да
как
живопись
занимает
срединное
положе
ние
между
свободными
и
несвободными
искусствами
(см.
Оио
Neurath,
§ 11
Труд
наших
тел
и
создание
наших
рук
107
Ниже
будет
видно,
что
независимо
от
презрения
к
труду
греки
имели
хорошие
основания
не
доверять
"мещанству"
ре-
Beitrage
зпг
Geschichte
der
Орега
Servilia,
в
Archiv
{uг
Sozialwissenschaft
und
Sozialpolitik, Bd.
хц.
Nr.
2,1915).
Что
полис
думал
о
профессиях
и
по
каким
критериям
о
них
су
дил,
всего
увлекательнее
вычитать
из
Аристотеля.
По
его
мысли,
су
ществует
много
образов
жизни,
и
из
них
"жизнь
пастухов
самая
лени
вая;
они
получают
свое
пропитание
без
труда
(1ТОJl~)
от
усмиренных
зверей
и
потому
живут
в
досуге
(U'.-G'оЛti(оvО"/v)"
(Политика
1256а
30
слл.).
Примечательно
в
этом
тексте
то,
что
Аристотель
здесь,
по-видимому
в
согласии
с
общественным
мнением
своего
времени,
называет
рядом
лень,
aee'Yia,
и
досуг,
О"'Х,оЛi;,
что
буквально
изначает
воздержание
от
определенных
деятехьностей,
причем
именно
это
воздержание
было
предварительным
условием
для
политической
деятельности.
Однако
вообще
говоря
в
греческом
эти
два
слова,
ацпiа
и
О"'Х,оЛi}
,
никак
не
связаны
друг
с
другом.
Лень
означала во
многом
то
же
что
у
нас,
и
жизнь
в
aee'Yia
была
не
тождественна
жизни
в
праздности.
Что
она
однако
потом
в
ходе развития
такою
ста.ла,
характерно
для
упадка
полиса,
дающего
здесь о
себе
знать
так
сказать
лингвистически.
Так,
уже Ксенофонт
сообщает,
что
Сократа
упрекали
за
цитирование
слов
Гесиода:
"Никакой
труд
(grnOli)
не
позор,
но
леность
(aЭfnia)
позор";
ему
поставили
на
вид,
что
он
внушает
своим
ученикам
рабский
образ
мысли.
При
разборе
этих
вещей
надо
постоянно
иметь
перед
глазами
различие
между
поздним
презрением
полиса
ко
всякой
неполитичес
кой
деятельности
и
другим,
ранним
и
более
радикальным,
ко
всякой
деятельности,
служащей
лишь
поддержанию
жизни.
Первое
вторич
но
по
своей
природе, поскольку
оно
объясняется
из
исторических
обстоятельств
жизни
в
полисе
и
ее
огромных
требований
к
времени
и
силам
отдельных
граждан.
Второе
опять
же
продержалось
вплоть
до
восемнадцатого
века,
определяющего
служебные
занятия,
орега
вег
vilia
как
то,
что
служит
для
поддержания
жизни,
ad vitae sustentatio-
пет.
В
гомеровском
мире
Парис
и
Одиссей
помогают
при
постройке
своих
домов,
а
Навсикая
стирает
даже
белье
своих
братьев.
Это
со
гласуется
с
самодостаточностью
гомеровских
героев,
с
независимос
тью
и
автономным
превосходством
личности.
Никакой
труд
не
рабс
Кий,
если
человек
обеспечивает
или
сохраняет
им
свою
независимость.
Та
же
деятельность
однако
может
быть
и
признаком
рабства,
если
служит
не
личной
независимости,
которая
важнее
всего,
а
простому
выживанию,
и
если
стало
быть
в
ней
проявляется
не
суверенность
личности,
а
подчинение
необходимости
и
вынужденность.
Что
Гоме
ру
позднейшее
презрение
к
ремеслу
еще
неизвестно,
знают
конечно
все.
Однако
подлинная
причина
этого,
соотв.
общая
житейская
ситу
ация
гомеровского
мира
самым
сжатым
и
красивым
образом
пред
ставлена
в
эссе
Рихарда
Хардера
"Своеобразие
греков"
(1949).
108
Третья
глава:
Труд
месленников,
ментальности
homo
[аЬег'а.
Но
это
недоверие
присуще
лишь
определенным
историческим
эпохам,
тогда
как
все
греческие
авторы
-
даже
если
они
иногда
подобно
Гесиоду
вроде
бы
оценивают
труд
несколько
выше
н
-
едины
в
том
что
телесная
работа
рабское
дело,
поскольку
продиктована
теле
сными
нуждами.
Соответственно
даже
когда
какне-то
занятия
не
сводились
непосредственно
к
физической
работе,
они
при
равнивались
к
презираемому
рабочему
состоянию,
если
изби
рались
не
ради
них
самих,
а
для
добывания
жизненно
необхо
димых
вещей.
Мнение
современных
историков,
будто
антич
ность
презирала
труд и
создание
потому
что
этим
были
заняты
рабы,
есть
предрассудок.
Древность
полагала,
наоборот,
что
рабы
нужны
поскольку
существуют
необходимые
занятия,
по
своей
природе
"рабские",
а
именно
состоящие
в
рабстве
у
жиз
ни
и
ее
нужд
9.
Поскольку
люди
подчинены жизненной
необхо
димости,
они
могут
стать
свободными
лишь
подчиняя
других
и
силой
заставляя
их
взять
на
себя
удовлетворение
жизненных
нужд
господ.
Попасть
в
рабское
состояние
было
судьбой
хуже
смерти,
именно
потому
что
тем
самым
в
самой
натуре
порабо-
н
Это
не
Гесиод,
а
его
современные
интерпретаторы
уже
не
умеют
различать
между
трудом
и
созданием.
Для
Гесиода
только
ё(ПОIi,
со
здание,
обязан
своим
существованием
богине
целительного
соперни
чества,
Эриде
(Труды
и
дни,
20-26),
тогда
как
работа,
тrQIiO~,
подобно
всякому
другому
злу
происходит
из
сундука
Пандоры
(90
слл.)
и
по
слана
Зевсом,
потому
что
он
хотел
отомстить
Прометею.
С
тех
пор
"боги
держат
ЖИЗНЬ
в
тайне
от
людей"
(42
САЛ.)
и
их
проклятие
лежит
на
"людях-хлебоедах"
(82).
Гесиод
славит
собственно
не
работу,
кото
рую
у
него
тоже
естественно
исполняют
рабы
и
животные,
а
обыден
ную
ЖИЗНЬ
-
что
конечно
у
грека
довольно-таки
удивительно;
его
идеал
не
человек,
в
поте
лица
обрабатывающий
поле,
а
владелец
зем
ли,
держащийся
своей
пашни,
призирающий
за
своими
домочадца
ми,
не
дающий
себя
сманить
приключениями
морского
плавания,
не
углубляющийся
в
публичные
дела
и
заботящийся
только
о
своем.
9
Аристотель
начинает
свой
знаменитый
разбор
рабства
(Полити
ка
1253Ь
25)
с
утверждения,
что
без
необходимых
вещей
невозможна
ни
жизнь,
ни
хорошая
жизнь.
Господство
над
рабами
оказывается
единственной
возможностью
для
человека
возобладать
над
необхо
димостью
и
потому
не
может
быть
противоестественным,
тrЩlа
q;U(ЛIi;
оно
согласуется
с
природой
человека.
Поэтому
как
Платон,
так
и
Ари
стотель
причислил
свободных
земледельцев,
чье
дело
заботиться о
жизненных
необходимостях,
к
той
же
общественной
группе
что
и
ра
бов
(см.
особ.
Robert Scblaifer,
Greek
'Птеопез
of' Slavery
[гош
Ношег
to
Aristotle,
в
Harvard
Studies
in Classical Philology, vol.
хьмп,
1936).
§
]]
Труд
наших
тел
и
создание
наших
рук
]09
щенного
совершался
переворот, когда
он
из
человека
стано
вился
существом
уже
ничем
решительно
не
отличающимся
от
домашнего
животного
\0.
Но
едва
лишь
статус
раба
менялся
или
его
отпускали
на
волю,
или
благодаря
изменению
полити
ческих
обстоятельств
известные
виды
деятельности,
до
того
чисто
приватные,
внезапнообретали
публичную
политическую
релевантность,
- как
вместе
с
тем
автоматически
менялась
и
его
.лтрирода";
вольноотпущенник
тут
же
расставался
со
своей
рабской
природой
11.
В
древности
институт
рабства
был
не
средством
добыть
де
шевую
рабочую
силу
или
"эксплуатировать"
людей
ради
при
были,
чем
он
стал
позднее,
но
намеренной
попыткой
исклю
чить
труд
из
числа
условий,
на
которых
людям
дана
жизнь.
То,
что
обще
человеческой
жизни
с
другими
формами
животной
жизни,
было
сочтено
не-человеческим.
Это
естественно
также
причина,
почему
люди
могли
считать
что
у
рабов
не-чехове
ческая
природа.
Аристотель,
чьим
подробным
разборам
мы
обязаны
более
точным
знанием
этих
воззрений,
для
полиса
само
собой
разумеющихся,
на
смертном
одре
все-таки
освободил
сво
их
рабов,
и
поступил
при
этом
не
так
непоследовательно
как
склонны
считать
современные
авторы.
Ведь
он,
разумеется,
никогда
не
сомневался
в
способности
рабов
быть
людьми,
а
ос
паривал
только
возможность
прилагать
имя
,человек'
к
суще
ствам,
которые
являются
разве
что
лишь
образчиками
челове
ческого
рода,
при
том
что
они
целиком
и
полностью
подчине
ны
необходимости
\2.
Верным
в
этих
мнениях
остается
то,
что
в
понятии
работающего
животного,
агшпайаоогапв,
-
в
отличие
от
крайне
проблематичной
дефИНИЦИИ
человека
как
разумно
го
животного,
апппа]
гапопа]е,
-
животное,
отвечая
сути
дела,
10
Так
Еврипид
порицает
рабов,
знающих
только
свое
"брюхо"
(фр.
49,
NQ
2
в
SlIpplementum
Euripideum,
ed. Arnim).
11
Так
Аристотель
рекомендует
рабов,
которым
доверены
"сво
бодные
дела"
(та
еЛеu::teеа
ты!!
ёе'УW!!),
уже
и не
рассматривать
как
ра
бов.
Или:
когда
в
первые
века
римской
империи
определенные
пуб
личные
функции,
всегда
отправлявшиеся
государственными
рабами,
возросли
в
публичном
престиже,
этим
servi pllbIici,
которые
по
сути
дела
были
государственными
служащими,
разрешили
носить
тогу
и
жениться
на
свободных
женщинах.
12
Психологически
говоря,
они
лишены
двух
свойств,
решитель
но
принадлежащих
к
бытию
человеком,
способности
взвешивать
и
решать,
то
t30uЛеUТIХО!!,
и
дара
предвидеть
и
выбирать,
1reoa;eeUI~.
Это,
конечно,
лишь
следствие
подчинения
необходимости.
IlO
Третья
глава:
Труд
стоит
на
переднем
плане.
Если
человека
определяют
как
рабо
тающее
животное,
то
он
действительно
не
может
быть
ничем
существенно
другим
чем
животное,
в
лучшем
случае
высшее
из
родов
животных,
населяющих
землю.
Что
классическая
античность
игнорировала
различие
меж
ду
работой
и
созданием,
не
удивительно.
Собственно
полити
ческие
различения
между
приватным
и
публичным,
между
сфе
рой
хозяйства
и
публичной
сценой,
между
рабами,
пленника
ми
дома
и
двора,
и
их
господином,
свободно
двигавшимся
по
агоре,
между
деятельностями,
которые
осуществлялись
в
сокры
тости,
И
такими,
которые
заслуживали
увидения,
услышания
и
упоминания,
отодвигали
как
бы
в
тень
все
прочие
различия,
так
что
в
отношении
человеческой
жизни
оставался
собственно
только
один
вопрос
где
ею
растрачена
большая
часть
отмерен
ного
ей
времени
и
возможного
для
нее
усилия,
в
области
при
ватного
или
публичного?
Чему
она
позволила
мотивировать
себя
в
своей
деятельности,
заботе
о
приватных
занятиях,
сига
privati negotii,
или
заботе
о
публичных
делах,
сига
rei publicae 13.
С
появлением
собственно
философских
политических
теорий
однако
даже
эти
различения,
вводившие
еще
какую-то
диффе
ренциацию
между
видами
деятельности,
были
утрачены,
ибо
с
точки
зрения
созерцания
все
деятельности
вообще
нивелиро
вались
до
одной
единственной.
Тем
самым
и
деятельность,
до
того
высшая
из
всех,
поступок
и
вдохновляющая
его
забота
об
общих
делах,
о
республике,
деградировала
до
уровня
необхо
димости,
которая
со
своей
стороны
задавала
общий
знамена
тель
и
критерий
для
оценки
любой
деятельности,
присущей
vita activa.
Христианство
позднее
лишь
заимствовало
это
осно
вополагающее
философское
различение
между
созерцанием
и
деятельностью
вообще,
Сформулировало
его
во
многом
утон
ченнее,
главное
же,
поскольку
религия
предназначалась
для
всех,
а
философия
наоборот
только
для
немногих,
обеспечило
ему
общезначимость.
Поразительно
однако,
во
всяком
случае
на
первый
взгляд,
что
Новое
время
несмотря
на
перевертывание
традиционных
иерархий
(не
только
задевшее
примат
созерцания
над
действи
ем,
но
и
через
прославление
труда
как
источника
всех
"ценно
стей"
переставившее
порядок
внутри
самой
vita activa
с
ног
на
голову
и
впервые
поставившее
трудовое
животное,
animallabo-
rans,
на
место
разумного
животного,
animal
гаtiопаlе)
теорети-
13
См.
Цицерон,
De
ге
publicaV 2.
§ 11
Труд
наших
тел
и
создание
наших
рук
111
чески
нигде
не
выставило
разницу
между
animallaborans
и
Ьото
faber,
между
"работой
нашего
тела"
и
"созданием
наших
рук".
Вместо
этого
уже
на
начальных
стадиях
новоевропейского
раз
вития
обнаруживается
различение
между
производительным
и
непроизводитехьным
трудом,
вытесненное
затем
дифферен
циацией
между
трудом
квалифицированным
и
неквахифици
рованным,
чтобы
в
конечном
счете
уступить
место
делению
всех
видов
деятельности
на
умственную
и
физическую,
коль
скоро
из
всех
различений
это
казалось
самым
элементарным.
И
тем
не
менее
сути
дела
касается
только
самое
раннее
из
этих
разли
чений,
а
именно
между
производительным
и непроизводитель
ным
трудом,
и
не
случайно,
что
два
виднейших
теоретика
в
этой
области,
Адам
Смит
и
Маркс,
положили
его
в
основание
своих
разработок.
Ибо
решающей
для
новоевропейского
по
вышения
статуса
труда
была именно
его
.лтроизводитехьностъ",
и
задуманная
Марксом
как
святотатственная
формулировка,
что
труд
(а
не
Бог)
сотворил
человека
или
что
труд
(а
не
разум)
придал
ему
отличие
от
всех
прочих
животных,
лишь
с
шокиру
ющей
радикальностью
протоваривает
то,
в
отношении
чето
все
Новое
время
было
по
сути
единодушно
11.
14
К
.лвмопорождению
человека
через
труд"
Маркс
возвращается
снова
и
снова.
Оно
обнаруживается
во
многих
вариантах
в
юношес
ких
сочинениях,
равно
как
в
критике
гегелевской
диалектики,
где
он
приписывает
эту
идею
Гегелю
(см.
Магк-Епаев-Оеэаппапвяаое,
Tei11,
Bd. 5,
Вегliп
1932, S. 156, 167).
Из
контекста
проясняется,
насколько
Маркс
желал
заменить
традиционную
дефиницию
человека
как
anima1
rationa1e
его
дефиницией
как
anima11aborans.
Так,
он
отчетливо
гово
рит
в
одной,
позднее
правда
вычеркнутой,
фразе
из
"Немецкой
иде
ологии":
"Первый
исторический
акт
этих
индивидов,
которым
они
отличают
себя от
зверей,
не
в
том
что
они
мыслят,
но
в
том
что
они
начинают
производить
свои
средства
для
жизни"
(там
же,
8. 568).
Сходные
формулировки
встречаются
затем
также
в
"Экономически
философских
рукописях" и
в
"Святом
семействе"
(8.125,189),
а
также
у
Энгельса,
скажем
в
позднейшем
предисловии
к
"Происхождению
семьи"
(1884)
или
в
журнальной
статье
1876
года,
появившейся
впер
вые
посмертно
двадцать
лет
спустя
в
"Новом
времени",
о
"Роли
труда
в
процессе
превращения
обезьяны
в
человека".
Первым
автором,
увидевшим
в
труде
difТerentia
specifica
челове
ка
от
животного,
был,
кажется,
не
Маркс
и
не
Гегель,
а
Юм
(так
у
Адриана
Тильгера:
Tilgher
А.,
Ното
{аЬег,
1929).
Но
это
представляет
лишь
академический
интерес,
поскольку
труд
в
остальной
филосо
фии
Юма
не
играет
сколько-нибудь
решающей
роли;
у
Юма
челове
ческая
жизнь
благодаря
труду
делается
не
производительнее,
а
лишь