Арендт Х. Vita Activa, или О деятельной жизни
Подождите немного. Документ загружается.
122
Третья
глава:
Труд
которым
жизнь
жизненно
поддерживает
себя.
Обусловленные
телесными
нуждами
и
произведенные
тяжелым
телесным
тру
дом,
но
не
имеющие
своего
постоянства,
эти
блага
появляются
и
исчезают
в
окружении
вещей,
подлежащих
не
потреблению,
а
употреблению,
к
которым
мы
подлаживаемся
в
этом
употреб
лении
и
с
которыми
в
ходе
употребления
свыкаемся.
Благода
ря
им
возникает
интимная
близость
к
нам
мира,
его
порядков
и
обычаев,
регулирующих
обхождение
людей
с
вещами, равно
как
общение
между
людьми.
Значению
потребляемых
благ
для
жизни
человека
соответствует
значение
употребляемых
им
предметов
для
его
мира.
Какая-то
вещественность
потребитель
ским
благам
присуща
вообще
лишь
поскольку
они
появляются
в
этом
предметном
вещном
мире.
И
язык,
исходно
не
давший
трудовой
деятельности
закрепиться
в
имени
существительном,
указывает
все
же
на
то,
что
без
"труда
наших
рук"
мы
наверное
и
не
знали
бы
что
такое
вообще
"вещь".
Помимо
потребляемых
продуктов
и
употребляемых
пред
метов
мы
знаем,
наконец,
также и
отличные
от
них
результаты
поступков и
слов,
составляющие
в
сумме
ткань
человеческих
взаимоотношений
и
занятий.
Самим
по
себе
им
не
только
не
присуща
осязаемая вещность,
они
не
обладают
даже
мимолет
но
преходящей
прочностью
потребительских
товаров.
Их
дей
ствительность
зависит
исключительно
от
человеческой
множе
ственности,
в
постоянном
наличии
которой
они
нуждаются,
ибо
даже
простое
существование
их
не
будет
засвидетельствовано,
пока
их
не
увидят,
о
них
не
услышат
и
их
не
вспомнят.
При
всем
том
поступок
и
слово
тоже
суть
лишь
внешне
воспринима
емые
проявления
человеческой
экзистенции,
знающей
только
одну
деятельность,
которая,
состоя
в
разнообразных
отноше
ниях
к
внешнему
миру,
не
обязательно
заявляет
себя
в
мире,
не
обязательно
должна
быть
увидена
и
услышана,
потреблена
или
употреблена,
чтобы
быть
реальной,
и
это
деятельность
мышления.
Тем
не
менее
у
поступка,
слова
и
мысли
в
их
принадлежно
сти
к
миру
больше
общего
между
собой
чем
между
любым
из
них
и
созданием
пли
трудом.
А
именно,
они
откровенно
"не
производитехьны"
,
ничего
не
создают,
а в
качестве
деятельно
сти
летучи
как
сама жизнь.
Чтобы
вещественно
войти
в
мир,
чтобы
внедриться
в
мир
в
качестве
деяний,
фактов
и
событий
или
в
качестве
мыслей,
мыслительных
форм
и
идей,
они
долж
ны
быть
сначала
увидены,
услышаны,
упомянуты
и
затем видо
изменены,
а
именно
овеществлены,
чтобы
обрести
предметный
§ 13
Труд
и
жизнь
123
характер,
- как
сочиненное
стихотворение,
написанная
стра
ница,
напечатанная
книга,
картина
или
скульптура,
как
все
памятники
и
завещания
человеческого
духа.
Фактичность
со
вокупной
сферы
дел
человеческих
зависит
во-первых
от
того,
что
налицо
имеются
люди,
которые
видели,
слышали
и
потому
будут
помнить,
а
во-вторых
от
успеха
превращения
всей
неуло
вимости
мысли
в
некую
вещественную
осязаемость.
Без
памя
ти и
овеществления,
возникающего
из
самой
же
памяти,
ибо
память
требует
овеществления
для
своего
собственного
воспо
минания
(почему
она
и
мать
всех
искусств,
как
говорили
гре
ки),
живой
поступок,
произнесенное
слово,
продуманная
мысль
исчезли
бы
бесследно,
как
только
акт
поступания,
говорения,
мышления
пришел
бы
к
своему
концу;
получилось
бы
так,
слов
но
его
вовсе
не
было.
Видоизменяющее
опредмечивание
-
цена,
которую
платит
живое
чтобы
вообще
суметь
остаться
в
мире;
и
цена
эта
очень
высока,
потому
что
всегда
на
место
того,
что
на
протяжении
летучего
мига
было
действительно
"живым
духом",
выступает
"мертвая
буква".
Поступок,
слово
и
мысль
чтобы
внедриться
в
мире
нуждаются
всегда
в
какой-то
иной
деятельности
чем
та,
которая
дала
им
жизнь.
Вещественность,
единственная
гарантия действительности
и
долговечности
внут
ри
мира,
способна наделить
их
лишь
той
же
"действенностью",
какой
обязаны
своим
существованием
в
мире
и
прочие
вещи.
Действительность
и
надежность
мира
покоятся
на
том
что
окружающие
нас
вещи
обладают
большей
долговечностью
чем
произведшая
их
деятельность
и
эта
долговечность
способна
пережить
даже
жизнь
их
создателей.
Насколько
человеческая
жизнь
развертывается
в
мире
и
формирует
мир,
она
втянута
в
процесс
постоянного
овеществления.
И
степень
миропринад
лежности
создаваемых
вещей,
представляющих
в
своей
сово
купности
творение
человеческой
руки,
может
быть
измерена
лишь
теми
длинными
или
краткими
промежутками
времени,
на
какие
вещи
мира
переживают
вспыхивающую
и вновь
исче
зающую
жизнь
смертных
людей.
13
труд
u
жизнь
Среди
всех
предметов,
находимых
нами
в
мире
и
окружа
ющих
нас,
потребляемые
продукты
обладают
наименьшей
сте
пенью
постоянства,
они
едва
пережпвают
момент
своего
изго
товления.
Именно
эти,
как
писал Локк,
"хорошие
вещи",
с
та-
124
Третья
глава:
Труд
кой
несомненностью
"удобополезные"
для
человеческой
жиз
ни,
что
они
непосредственно
олицетворяют
свою
собственную
жизненную
необходимость,
"бывают
обычно
столь
недолговеч
ны, что
просто
сами
собой
портятся
и
гибнут,
если
не
погло
щаются
потреблением"
:\2.
После
краткого
пребывания
в
мире
они
возвращаются
в
лоно
своей
создательницы
природы,
будь
то
пог
лощенные
процессом
человеческого
живого
существа,
будь
то
подчинившись
природному
порядку
И
беспорядку
без
этой
промежуточной
ступени.
Во
всяком
случае
в
приданном
им
людьми
образе,
благодаря
которому
они
на
краткий
миг
появляются
в
творимом
людьми
вещном
мире,
словно
бы
тоже
к
нему
принадлежа,
они
исчезают
быстрее
чем
любая
другая
вещь.
С
точки
зрения
мира
они
самые
внемирные
из
вещей
мира
и
именно
поэтому
также
самые
естественные
из
всех
про
изводимых
человеком
вещей.
Они
требуют
даже
собственно
не
производства,
а
только
обработки
и
подготовки,
и
в
качестве
такой
природы
внутри
мира
приходят
и уходят
в
согласии
с
постоянно
повторяющимся,
кружащим
движением
природно
го.
Кругообразны
подобно
природе
и
процессы
живого
орга
низма
и
человеческого
тела,
насколько
оно
способно
вынести
перемены,
которые
пронизывают
его,
одновременно
раздра
жая
и
поддерживая
в
жизни.
Жизнь
есть
процесс,
повсемест
но
подтачивающий
все
постоянное,
изнашивающий
и
стира
ющий
его,
пока
в
конце
концов
мертвая
материя,
продукт
рас
пада
отдельных
малых
кругообразных
жизненных
процессов,
не
возвратится
в
объемлющее
громадное
круговращение
самой
природы,
которая не
знает
начала
и
конца
и
в
которой
все
природные
вещи
несутся
в
неизменном,
неумирающем
возвра
щении.
Природа
и
круговращательное
движение,
в
какое
она
втя
гивает
все
живое
вещество,
не
знает
ничего
о
рождении
и
смер
ти
в
человеческом
смысле.
Ибо
рождение
и
умирание
людей
не
просто
перипетии
природы,
они
могут
быть
поняты
лишь
В
их
отнесенности
к
миру,
куда
рождаются
и
откуда
уходят
в
смерть
индивиды
-
уникальные,
незаменимые
и
неповторимые.
Рож
дением
и
смертью
человека
предполагается
мир,
а
именно
не
что
не
скользящее
в
постоянном
движении,
нечто
своей
долго
вечностью
и
относительным
постоянством
допускающее
самый
факт
прихода
и
расставания,
нечто
поэтому
всегда
уже
бывшее
и
имеющее
остаться
после
всякого
частного
исчезновения.
Не
32 Locke,
ар.
cit., § 46.
§ 13
Труд
и
жизнь
125
будь
мира,
в
который
родятся
люди
и
из
которого
они
умира
ют,
человеческое
существование
действительно
приравнялось
бы
к
"вечному
возвращению",
оно
было
бы
неумирающим
все
гдашним
бытием
человеческого
рода
подобно
всякому
друго
му
роду
животной
жизни.
Всякой
философии
жизни
придется
вместе
с
Ницше
прийти
к
учреждению
"вечного
возвращения"
в
качестве
высшего
бытийного
первоначала;
не
сделай
она
это
го,
она
не
будет
знать
о
чем
ведет
речь.
Нечто
совсем
другое
однако
слово
"жизнь"
означает
когда
оно,
относясь
к
миру,
отмечает
промежуток
времени,
прове
денный
в
мире
между
рождением
и
смертью.
Эта
жизнь
очер
чена
началом
и
концом,
она
проходит
между
двумя
основными
событиями,
своим
появлением
в
мире
и
своим
исчезанием
из
него,
и
следует
однозначно
прямолинейно
определенному
дви
жению, при
том
что
это
линейное
движение
со
своей
стороны
подпитывается
движущей
силой
биологического
жизненного
процесса,
чье
движение
протекает
по
кругу.
Гхавный
признак
человеческой
жизни,
появление и
исчезание
которой
суть
со
бытия
в
мире,
состоит
в
том
что
она
сама
как
бы
состоит из
событий,
которые
в
конечном
счете
могут
быть
рассказаны
как
история,
жизненная
повесть,
присущая
всякой человеческой
жизни
и
способная,
будучи
записана,
т.
е.
овеществлена
в
био
графию,
существовать
впредь
как
вещь
мира.
Об
этой
жизни,
о
(3;0';
в
отличие
от
(w-YJ,
Аристотель
говори.л
что
она
"есть
тсеа
g,<;,'
33.
Ибо
поступание
и
речь,
о
тесной
соотнесенности
кото
рых
в
греческом
понимании
политики
мы
уже
упоминали,
суть
поистине
две
деятельности,
в
конечном
счете
всегда
создаю
щие
историю,
т.
е.
движение,
которое,
сколь
бы
случайно
и
не
впопад
ни
развертыва.лось
оно
в
своих
отдельных
событиях
и
причинах,
в
итоге
все
же
демонстрирует
достаточно
связности
чтобы
сделать
возможной
повесть
о
нем.
Как
рождение
и
смерть
события
не
в
природе
а
в
мире,
так
и
круговое
движение
природы
только
в
человеческом
мире
проявляется
как
возрастание
и
упадок.
Они
тоже,
подобно
рождению
и
смерти,
не
имеют
себе
места
в
непрестанном,
не
устанном
круговращении,
размах
которого
характеризует
хо
зяйство
природы.
Лишь
когда
природные
процессы
вторгают
ся
в
человеческий
мир,
есть
смысл
характеризовать
их
как
воз
растание
и
упадок.
Лишь
когда
природные
вещи
-
дерево,
со
баку
-
мы
рассматриваем
как
отдельные
существа
и
тем
са-
~~
Политика
1254а
7.
126
Третья
глава:
Труд
мым
уже
выделили
из
их
"естественного"
окружения
и
пере
местили
в
наш
"искусственный"
мир,
они
начинают
возрастать
и
гибнуть.
Если
природное
в
человеке
дает
о
себе
знать
через
кругообразное
движение
телесных
функций,
то
ПРI~рода
заяв
ляет
о
себе
в
созданном
людьми
мире
как
постоянная
угроза
заглушить
мир
и
довести
его
до
упадка
в
его
вещном
составе.
Общее
у
биологического
телесного
процесса
и
мирового
про
цесса
возрастания
и
упадка
заключается
в
том,
что оба
суть
ча
сти
круговращения
природы
и
вследствие
этого
выступают
в
бесконечной
повторяемости.
Человеческие
деятельности,
воз
никающие
из
необходимости
противостоять
этим
природным
процессам,
оказываются
оттого
сами
привязаны
к
круговраще
нию
природы;
они
не
могут
иметь
ни
начала
ни
конца.
В
про
тивоположность
созданию,
завершенному
когда
предмет
полу
чил
свой
должный
облик
и
отныне
может
быть
встроен
как
го
товая
вещь
в
наличный
вещный
мир,
труд
никогда
не
"готов",
но
вращается
в
бесконечном
повторении
по
неизменно
возвра
щающемуся
кругу,
который
предписан
ему
биологическим
жизненным
процессом
и
"тяготы
и
бедствия"
которого
нахо
дят
себе
конец
лишь
со
смертью
влачащего
их
организма
:\1.
34
В
литературе
по
пробхеме
труда
вплоть
до
последней
трети
девятнадцатого
столетия
еще
не
было
непривычным
подчеркивать
тесную
связь
труда
с
биологическим
круговоротом.
Так,
еще
Шуль
це-Делич
начинает
свой
доклад
о
труде
(Schulze-Delitzscll, Die Arbeit,
Leipzig 1863)
вполне
непринужденно
этим
круговоротом
и
заключа
ет
замечанием:
"С
последним откусанным
куском
уже
начинается
пе
реваривание".
Наоборот,
во всей
обширной
новейшей
литературе,
целиком
и
полностью
зависимой
от
Маркса,
мне
известен
только
один
автор,
который
специально
указывает
на
этот
элементарнейший
ас
пект
труда.
Это
Пьер
Навиль,
автор
и
без
того
интереснейшей
и
по
жалуй
оригинальней
шей
книги
в
этой
области
(Naville Pierre, La vie
de travail et ses
ргоотёшев,
1954).
Так,
в
контексте
анализа
рабочего
дня
в
отличие
от
других
способов
измерения
рабочего
времени
он
констатирует
следующее:
"Le trait principal est son
сагасгёге
cyclique
ои
rythmique.
Се
сагастеге
est
Нё
а
la fois
а
I'esprit naturel et cosmologique
de
'а
journee
... et
аи
сагастеге
des
[опсгопв
physiologiques de
Гёгге
humain,
ql1'il
а
еп
сопппцп
avec les
еврёсеэ
animales
впрепсцгеэ
... Il est
evident
que
le travail devait
ёгге
de
prime
abord
lie
а
des rythmes et
юпспопз
naturels".
Отсюда
следует
циклический
характер,
определя
ющий
временное
единство
трудового
дня.
Важнейшее
наблюдение
Навилля
то,
что
временность
человеческой
экзистенции,
в
том
плане
что
человек
рассматривает
как
время
своей
жизни
не
только
какую
то
частицу
жизни
рода,
вступает
в
противоречие
с
циклическим
вре-
§ 13
Труд
и
жизнь
127
Когда
Маркс
определяет
труд
как
"процесс
между
челове
ком
и
природой,
в
котором
человек
своим
собственным
деяни
ем
обеспечивает,
упорядочивает
и
контролирует
свой
обмен
веществ
с
природой"
,
так что
его
продуктом
становится
"при
родное
вещество,
приспособленное
путем
изменения
формы
к
человеческим
потребностям",
то
биологически-физиологичес
кая
связанность
этой
деятельности
столь
же
ясно
видна,
как
и
то,
что
труд
и.
потребление
суть
лишь
две
различные
формы
или
стадии
в
круговращении
биологического
жизненного
про
цесса
:\5.
Это
круговращение
поддерживает
себя
пог
лощая,
и
то,
что
предоставляет
средства
для
этого
пог
лощения,
называется
трудом
3б.
Едва
приготовленные,
продукты
труда
сразу
должны
снова
быть
предоставлены
человеческому
жизненному
процес
су,
и
это
регенерирующее
жизненный
процесс
потребление
в
свою
очередь
продуцирует,
или
лучше, "репродуцирует"
новую
"рабочую
силу",
в
которой
нуждается
тело
для
своего
дальней
шего
поддержания
37.
С
точки
зрения
жизненных
необходимо-
менем
рабочего
дня,
так
что
счет
по
рабочим
дням
в
известном
смыс
ле
бесчеловечен.
"Les limites natureHes
зврёпешев
de la vie...
пе
sont
pas dictees,
сотте
сеНе
de la
journee,
раг
la
пёсёввпё
et la possibilite de
se
reproduire,
mais
аи
contraire,
раг
l'iшрossiЫlitе
de se
гепоцмезег;
зшоп
а
l'ec11eIle
de
Геврёсе.
Le cycle
в'ассогпрш
еп
цпе
fois, et
пе
se
гепопеейе
рав"
(р.
19-24).
""
Эти
и
подобные
формулировки
встречаются
у
Маркса
очень
часто
и
нередко
со
словесными
повторами.
Процитированное
в
на
шем
тексте
можно
найти
в
"Капитале",
гл.
5,
разд.
1;
совершенносход
ные
фразы
обнаруживаются
в
гл.
48
третьего
тома
"Капитала".
Для
Маркса
"жизненный
процесс
социума"
был
не
метафорой.
:16
Для
Маркса
труд
действительно
был
"производительным
по
треблением",
и
он
никогда
не
упускал
из виду,
что
"живой
труд"
есть
нечто
физиологическое.
",
Вся
теория
Маркса
держится
на
ранней
догадке,
что
трудящийся
прежде
всего
репродуцирует
свою
собственную
жизнь.
Это
причина,
по
какой он
думал,
"что
люди
начинают
отличаться
от
зверей
когда
они
начинают
производить
себе
средства
для
жизни".
Перед
лицом
исключительного
упрямства,
с
каким
тот
же
самый
Маркс
держался
идей
своей
юности,
примечательно
то,
что
позднее
он
все-таки
был
не
очень
доволен
своей
дефиницией
человека.
Ему
бросается
в
глаза,
что
.лтаук
производит
операции,
подобные
действиям
ткача,
и
пчела
постройкой
своих
восковых
ячеек
устыжает
многих
человеческих
архитекторов.
Однако
изначахьно
самого
плохого
архитектора
от
са
мой
хорошей
пчелы
отличает
то,
что
он
построил
ячейку
в
своей
го
лове,
прежде
чем
сложить
ее
в
воске.
В
конце
трудового
процесса
128
Третья
глава:
Труд
стей
-
.лгесевыгу
of
subsisting",
как
называл
это
Локк,
-
труд
и
потребление
так
быстро
следуют
одно
за
другим,
что
выступа
ют
почти
уже
и не как
две
раздельных
деятельности,
а
как
одно
цельное
движение,
которое,
едва
окончившись,
опять
уже
на
чинается
снова.
Жизненная
необходимость
правит
как
трудом
так
и
потреблением,
и
когда
труд
срывает
и
"собирает"
предла
гаемое
природой,
телесно
"с
ним
сплетается"
:\Н
или
его
препа
рирует
и
потом
"связывает
себя
с
предметом"
39,
то
"своим
соб
ственным
деянием"
он
делает
то
же,
что
тело
делает
еще
ин
тенсивнее
когда
принимает
в
себя
пищу.
Труд
подобно
потреб
лению
есть
прежде
всего
поглощающий
процесс,
в
котором
материя
не
превращается
а
разрушается,
и
облик,
запечатхяе
мый
трудом
на
своем
"материале",
есть
лишь
приготовление
к
пред
стоящемууничтожению.
Свой
деструктивно-погхощающий
аспект
труд
являет
есте-
получается
результат,
который
при
его
начале
в
представлении
ра
ботника,
т. е.
идеально
уже
наличествовал"
("Капитал",
гл.
5,
разд.
J).
Здесь
Маркс
явно
говорит
уже
не
о
труде,
а
об
изготовлении,
о
кото
ром
он
в
других
местах
не
заботится
-
и
выходит,
что
слово
"идеаль
но"
ему
приходится
применить
как
бы
в
первом
приближении,
при
чем
во
вполне
платонической
чеканке.
Столь
же
характерно,
что
мы
слышим
здесь
о
человеческой
силе
представления,
которая
в
осталь
ном
у
Маркса
никогда
не
играет
роли.
Однако
в
третьем
томе
"Капи
тала"
мы
уже
слышим
лишь,
что
производство
есть
собственно
"про
сто
средство
неизменно
расширяющегося
формирования
жизненно
го
процесса"
общества
и
что
"определенный
квант
прибавочного
тру
да"
необходим
для
"соответствующего
нарастающего
расширения
процесса
воспроизводства"
(S. 278, 872).
Так
что
несмотря
на поя
в
лявшиеся
иногда
сомнения
Маркс
был
все-таки
убежден,
что
Миль
тон
произвел
"Потерянный
рай"
не
иначе.
чем
шелковичный
червь
свой
шелк,
как
Маркс
однажды
замечает
в
"Теориях
прибавочной
стоимости.
ЗМ
СМ.
Locke,
ор.
cit., §§ 46, 26, 27, 34.
39
Маркс,
ор.
сп.,
там
же.
Когда
Маркс
говорит,
что
труд
"потреб
ляет
свои
материальные
элементы,
свой
предмет
и
свои
средства,
съе
дает
их"
и
т.
Д.,
то
часто
невозможно
отделаться
от
впечатления,
что
знаменитый
§ 26
в
цитированной
работе
Локка,
содержащий
in
писе
Марксову
теорию
труда,
равно
как
его
теорию
общества
("Whatsoever
[тап]
removes
out
of'the state
that
Nаtше
hath
provided
апо
let't it
ш,
Ье
hath
mixed his
[аооцг
with it,
агк]
joined
to it something
that
is his own,
апо
thereby makes it his
ргорепу"),
оказал
больше
влияния
на
его
тео
рии
труда,
чем
можно
было
бы
подумать,
замечая,
что
он
его
почти
не
цитирует.
§ 13
Труд
и
жизнь
129
ственно
лишь
когда
рассматривается
с
точки
зрения
мира
и
в
противоположность
созданию,
которое
не
приготовляет
мате
рию
для
пог
лощения,
а
превращает
ее
в
материал
для
обработ
ки
и
для
преобразования
в
предмет.
С
точки
зрения
природ
ных
вещей
и
экологии
природы,
наоборот,
деструктивно
как
раз
создание
а
не
труд,
ибо
лишь
процесс
создания
навсегда
изымает
нужную
ему
материю
из
природы,
ограбляя
ее,
тогда
как
труд,
хотя
и
питается
"благами"
земли,
однако
путем
обме
на
веществ
в
человеческом
теле
всегда
возвращает
их
обратно.
Не
так
выпукло,
но
не
менее
тесно
связанной
с
круговраще
нием
природы
предстает
вторая
задача
труда,
заключающаяся
в
непрестанной
борьбе
против
процессов
возрастания
и
упад
ка,
когда
природа
постоянно
вторгается
в
созданный
челове
ком
мир,
угрожая
его
постоянству
и
пригодности
для
челове
ческих
целей.
Не
только
поддержание
тела,
но
и
поддержание
мира
требует
тягостной,
монотонной
организации
каждоднев
но
повторяющихся
работ.
Хотя
эта
трудовая
борьба
(В
отличие
от
автоматизма
операций,
непосредственно
продиктованных
потребностями
тела)
пожалуй
еще
.лгепроизводитехьнее"
чем
простой
обмен
веществ
человека
с
природой, она
все
же
состо
ит
в
гораздо
более
тесных
отношениях
к
миру,
защищая
его
наличие
наперекор
природе.
В
сагах
и
мифах
мы
часто
слы
шим
о
ней
как
о
чудесных
геройских
деяниях,
как
например
в
историях
о
Геракле,
в
чьи
двенадцать
"трудов",
как
известно,
входила
и
очистка
авгиевых
конюшен.
В
средневековом
при
менении
слова
труд
- arebeit, travail
и
т.
д.
-
нередко
тоже
есть
призвук
достижений,
требующих
героической
силы
и
ве
ликого
мужества.
От
таких
героических
деяний
фактически
в
обыденной
мелочной
борьбе,
какую
должно
вести
человечес
кое
тело
ради
сохранения
и
поддержания
чистоты
мира,
оста
ется
конечно мало
следов;
терпение,
требующееся
чтобы
каж
дый
день
заново
расчищать
то
что
вчерашний
день
привел
в
беспорядок,
уже
не
мужество,
и
столь
тяжким
делает
это
уси
лие
не
опасность
а
бесконечное
повторение.
"Труды"
Геракла
имеют
со
всеми
героическими
деяниями
то
общее,
что
они
од
нократны;
к
сожалению,
лишь
авгиевы
конюшни
обладают
уди
вительным
свойством
оставаться
навсегда
чистыми
после
одно
кратной
очистки.
5
Зак.
3078
14
Плодовитость
труда
в
отличие
от
его
мнимой
"nроизводитеЛЪ1l0сти"
Внезапное
лучезарное
восхождение
труда
с
низшей
и
наи
более
презираемой
ступени
до
ранга
наиболее
высоко
цени
мой
деятельности
началось
теоретически
с
открытия
Локка,
что
труд
источник
собственности.
Следующий
решающий
шаг
был
сделан
когда
Адам
Смит
выявил
в
нем
источник
богатства;
и
высшей
точки
достиг
он
в
Марксовой
"системе
труда"?",
где
он
становится
источником
всякой
производительности
и
выраже
нием
человечности
человека.
Причем
из
них
троих
лишь
Маркс
действительно
интересовался
трудом
как
таковым;
для
Локка
дело
шло
об
учреждении
частной
собственности
как
основы
общества,
а
для
Смита
все
сводилось
к
нестесненному
развер
тыванию
и
накоплению
капитала и
богатства
в
обществе.
В
од
ном
они
были
однако
все
едины,
хотя
лишь
Маркс
впервые
отчетливо
выделяет
этот
пункт
в
его
значении,
а
именно
под
черкивая
что
труд
представляет
собой
наиболее
продуктивную,
собственно
миросозидающую
способность
человека.
Посколь
ку
же
на
самом
деле
труд
природнейшая
и
тем
самым
наименее
мирская
из
всех
человеческих
деятельностей,
то
все
трое,
но
Маркс
всех
очевиднее,
впали
в
определенные
противоречия,
лежащие
в
природе
вещей.
Простейшее
решение
этих
проти
воречий,
соотв.
очевиднейшее
основание,
почему три великих
теоретика
их
не
заметили,
лежит
в
отождествлении
ими
созда
ния
с
трудом,
соотв.
В
том
что
они
при
писывали
труду
опреде
ленные
способности,
какими
обладает
только
создание.
Подоб
ные
сближения,
противоречащие
самой
сути
дела,
должны
ес
тественно
вести
к
абсурду
именно
тогда,
когда
автор
держится
феноменальной
явности
и
не
пытается
подобно
второразряд
ным
и
третьеразрядным
писателям
исказить
ее
в
угоду
теории.
Опять
же
лишь
когда
феноменальная
явность,
приведшая
к
противоречию,
забыта
и
понятия
окаменели
в
бессодержатель
ности,
абсурд
может
стать
таким
вопиющим,
как
в
нижеследу
ющем
тезисе
Веблена:
,ДолговеЧllая
очевидность
производитель
ного
труда
есть
его
материальный
продукт
-
как
правило
пред-
40
Карл
Дункман
справедливо
говорит,
что
"Капитал"
Маркса
"можно
назвать
.системой
труда',
единственной
в
своем
роде"
(Dullck-
тапп
к.,
Soziologie
der
Arbeit,
НаНе
1933, S. 71).
41
Так
у
Веблена
(Thorstein Veblell,
The
theory
of'
the
leisuгe
class,
1917).
§ 14
Плодовитость
труда
131
мет
nотребления"!1
(курсив
мой).
Здесь
черта
долговечности,
с
которой
начинается
фраза
чтобы
подчеркнуть
производитель
ность
труда,
уже
через
несколько
слов
в
конце
фразы
оказыва
ется
чем-то
предназначенным
как
раз
не
для
долговечности,
а
для
поглощения
и
потребления.
Не
столь
кричаще,
но
в
принципе
немногим
иначе
обстоит
дело
у
Локка.
Чтобы
спасти
труд
от
неспособности
произвести
на
свет
ничего
лучшего
чем
"things
of
short
duration",
он
вы
нужден
ввести
в
свои
анализы
"нечто
долговечное, что
можно
сохранить
от
порчи",
и
так
словно
deus
ех
machina
появляются
деньги,
без
которых
трудящееся,
подчиненное
жизненному
процессу
тело
действительно
никогда
не
смогло
бы
стать
ис
точником
ничего
постоянного
и
дхяшегося,
чего
требует
у
Лок
ка
собственность,
объясняемая
из
накопления
устойчивых
пред
метов,
Согласно
выкладкам
самого
Локка,
чистый
процесс
тру
да
как
раз
никогда
таких
устойчивых
вещей
произвести
не
мо
жет.
Он
думает
тут
конечно
о
том
самом,
что
Маркс
позднее
развернул
в
теории
прибавочной
стоимости
как
естественный
избыток
рабочей
силы.
Только
в
отличие
от
Маркса
Локк
по
нимал,
что
избыток
сил
работающего
ничуть
не
делает
труд
продуктивнее;
продукты
труда,
через
накопление
которых
дело
только и
доходит
впервые
до
образования
собственности,
не
становятся
долговечнее
оттого
что
их
производится
больше
чем
может
потребить
рабочий.
Этой
стабильности
они
могут
дос
тичь
лишь
когда
они
обменены
на
деньги;
но
природа
денег
никак
не
дедуцируется
из
чистого
процесса
труда.
Даже
Маркс,
действительно
определявший
человека
как
animallaborans,
работающее
живое
существо,
перед
убийствен
ной
очевидностью
феноменов
вынужден
был
признать
что
про
изводительность
труда
строго
говоря
начинается
лишь
с
"оп
редмечивания",
а
именно
с
"создания
предметного
мира":"
и
42
Слово
.лшредмегитъ"
встречается
у
Маркса
редко,
но
всегда
в
решающем
контексте.
Так
в
"Юношеских
сочинениях"
он
выражает
ся
следующим
образом:
"Практическое
порождение
предметного
мира,
обработка
неорганической
при
роды
есть
сохранение
человека
как
сознательного
родового
существа
...
[Животное]
производит
под
властью
непосредственной
потребности,
тогда
как
человек
произво
дит
и
будучи
свободным
от
физической
потребности
и
впервые
по
настоящему
производит
на
свободе
от
нее"
Uugendschrif'ten..., S. 88).
В
этих
фразах акцент
стоит
несомненно
на
слове
.сознатехьного',
чело
века
отличает
от
животного
его
сознание.
Как
и
в
процитированных
Выше
(прим.
37)
фразах,
Маркс
впадает
здесь
"обратно"
в
традицион-