Братусь Б.С. Аномалии личности

Подождите немного. Документ загружается.

организация нервной системы даст срыв при трудных обстоятельствах

или надо иметь уже некий врожденный дефект, слабину этой

организации? П. Б. Ганнуш-кин склонялся ко второму мнению, считая

по сути, что вовсе нет «чистых неврозов», что это лишь до поры до

времени замаскированные, скрытые «психопатии». Современная же

западная психология, как уже говорилось, напротив, чуть ли не все

аномалии личности сводит к внутренним конфликтам и возникающим

вследствие их неврозам. На наш взгляд, привлечение строгих

психологических методов, данных экспериментальных исследований

неврозов и психопатий поможет наконец найти более четкие критерии

дифференциации этих страданий, что станет существенным

дополнением к клиническим и психофизиологическим подходам.

Теперь, после краткого и схематического описания клинической сути

соотношения неврозов и психопатий, вернемся к экспериментальному

исследованию механизмов целеполагания '

. В. Н. Павленко была

разработана специальная методика, применение которой позволяло

судить об особенностях динамики соотношения реальных и идеальных

целей. Полученные данные экспериментально подтвердили гипотезу о

том, что степень разведения реальных (конкретных) и идеальных

(общих) целей у здоровых испытуемых занимает срединное положение,

в то время как при психопатиях это разведение обнаруживает

тенденцию к сближению разноуровневых целей, а у больных неврозом

— тенденцию к их гиперразведению.

Особенно показателен анализ конкретной динамики становления

целевых структур. Здоровые испытуемые (контрольная группа)

нередко начинают свою деятельность с незначительного разведения

разноуровневых целей, однако после первых же неудач они кор-

ректируют свои программы, и кто раньше, кто позже, но, как правило,

приходят к адекватной целевой структуре. Испытуемые

психопатического склада в отличие от здоровых оказывались

неспособными в процессе эксперимента скорректировать должным

образом целевую структуру деятельности. Навык гибкого соотнесения

реальных и идеальных целей у них фактически не формировался и за

время эксперимента. При этом нередко наблюдались два варианта

целевых структур. Они различались не по способу разведения

реальных и идеальных целей, которые и в том и в другом вариан-

208

те остаются сближенными, а в разной направленности векторов этого

сближения: при первом варианте реальная цель подтягивается вверх, к

труднодоступной идеальной, а при втором, напротив, идеальная

низводится до заведомо облегченной реальной. В дальнейшем при

удачном выполнении заданий по целевой программе второго варианта

испытуемые психопатического склада могут возвращаться к первому

варианту, потом опять ко второму и т. д. Тем самым (что мы видели

выше на клиническом, жизненном материале) все время как бы

«проскакивается» зона оптимальных тактик решения, поскольку

недостает существенного звена, рычага успеха — способности гибкого

разведения разноуровневых целей.

Для больных неврозом, как уже отмечено, характерно гиперразведение

целей. Это достигается за счет выраженного занижения уровня

реальных целей при достаточно высоком уровне идеальных.

Характерной чертой этих больных является неуверенность, ожидание

неудач, что проявляется в частых высказываниях типа: «я не смогу»,

«не справлюсь», «не сумею» и т. п. Малейший неуспех легко приводит

к отказу от работы, и для ее продолжения нередко требуются уговоры и

дополнительная стимуляция со стороны экспериментатора. При этом в

качестве оправдания отказа приводятся многочисленные жалобы

невротического характера на свое здоровье.

Как влияют выявленные нарушения целевых структур на уровень

эффективности, успешности деятельности? Для ответа на этот вопрос

было подсчитано соотношение удачно и неудачно решенных заданий.

Для контрольной группы испытуемых оно составило 1:3, для больных

неврозом — 1:8, для группы психопатий — 1:12. Таким образом,

аномальные целевые структуры ведут к снижению продуктивности

деятельности, увеличению неудач в ее осуществлении, причем особен-

но пагубным является недифференцированная целевая структура,

свойственная психопатиям.

Выявленные нарушения целевых структур ведут не только к снижению

эффективности конечных результатов деятельности, но и к

определенным, специфическим изменениям внутри самой

деятельности, в характере ее протекания. Прежде всего это затрагивает

соотношение ориентировочной и исполнительской частей

деятельности. Так, при психопатиях вследствие

209

недифференцированности целевой иерархии обнаруживается

выраженное сокращение предварительного, ориентировочного этапа

деятельности. В жизни это обычно ведет к появлению импульсивных,

необдуманных поступков, совершаемых «сходу», без предварительного

планирования и прогнозирования последствий своей деятельности *.

Иная картина у больных неврозом. Вследствие ги-перразведения целей

у них в большей степени страдает исполнительская часть деятельности,

процесс ее реализации. Больные прекрасно осознают, что необходимо

сделать для осуществления намеченного, много об этом думают и

рассуждают, но к самой реализации так и не приступают. Если за

исходный принцип нормального соотношения между ориентировочной

и исполнительской частями деятельности принять пословицу «Сначала

семь раз отмерь, потом один раз отрежь», то можно сказать, что при

психопатическом складе сразу без отмеривания режут, в то время как

страдающие неврозом без конца отмеряют.

Особый интерес представляет проблема взаимоотношений целевых

структур деятельности и самооценки. Согласно нашей гипотезе, разные

виды целевых структур деятельности должны быть тесно связанными

со специфическими особенностями самооценки испытуемых, составляя

вместе целостные психологические синдромы, характерные для

определенного типа личностных изменений.

Проверка этой гипотезы была осложнена следующим обстоятельством.

Если людям психопатического склада приписывается, как правило,

завышенная самооценка, то относительно больных неврозом мнения

авторов существенно расходятся: одни определяют их самооценку как

завышенную, другие — как заниженную. Для объяснения причин этих

расхождений надо рассматривать самооценку не как однородное, одно-

значно определяемое образование, а как образование структурно

сложное, порой внутри себя противоречи-

* В. В. Гульдан и В. А. Иванников экспериментально показали, что для

психопатий типичным является прямое следование часто случайно

возникшей ситуации, непосредственным влияниям внешних условий

без учета соответствующего вероятностного прогноза. Люди этого

склада обычно опираются на очень короткий ряд предшествующих

событий. Если в норме этот ряд в специально организованных опытах

составлял 5—9 сигналов, то для психопатий — всего 2—3 ".

210

вое. В. Н.„ Павленко предложила в этой связи различать по крайней

мере две основные подструктуры:

общую оценку собственной ценности («я» как ценность) и оценку себя

с точки зрения удовлетворенности какими-либо конкретными

качествами, возможностями, способностями, достижениями. Первую

подструктуру можно тогда условно рассматривать как ценностную

форму самооценки, вторую — как операционально-техническую.

Исходя из предложенного разделения теоретически возможны

следующие четыре варианта соотношения названных подструктур: 1)

высокая оценка себя как ценности сочетается с высокой степенью

удовлетворенности своими (операционально-техническими) воз-

можностями; 2) низкая оценка себя как ценности сочетается с низкой

степенью удовлетворенности своими возможностями; 3) высокая

оценка себя как ценности сочетается с низкой степенью

удовлетворенности своими возможностями; 4) низкая оценка себя как

ценности сочетается с высокой степенью удовлетворенности своими

возможностями.

Согласно полученным экспериментальным данным

, больные

неврозом являют собой яркий пример третьего из выделенных

вариантов соотношения подструктур самооценки, когда высокий

уровень представлений о собственной ценности сочетается с низким

уровнем представлений о своих внутренних возможностях. Поэтому об

их самооценке можно говорить как о внутренне противоречивой,

дисгармоничной, что и приводит к столь разным мнениям

специалистов, одни из которых говорят о высокой, а другие — о

низкой самооценке при неврозах, поскольку в первом случае имеется в

виду ценностная сторона самооценки, а во втором — операционально-

техническая.

В отличие от группы больных неврозом самооценка у людей

психопатического склада выглядит, как правило, внутренне

согласованной, гармоничной: высокое представление о собственной

ценности сочетается с высокой же оценкой своих возможностей.

Согласованность сохраняется и в периоды декомпенсации больных,

когда наблюдается резкое занижение самооценки по параметрам

удовлетворенности собственными возможностями, которое

сопровождается и падением представлений о собственной ценности и

незаурядности (второй из выделенных вариантов соотношения

211

подструктур самооценки). Исключение составляют лишь те особые

случаи, когда декомпенсация идет по невротическому типу (на

обсуждении данных исследования таких больных мы остановимся

ниже).

Показатели группы здоровых испытуемых занимают в целом

промежуточное положение по сравнению с результатами других групп.

В группе здоровых встречался наиболее широкий разброс данных,

здесь были представлены фактически все варианты из рассмотренных

нами структур самооценки, что говорит об отсутствии жесткой связи

элементов самооценки, ее достаточной вариативности и гибкости.

Рассмотрим теперь, как увязываются полученные данные с нашим

предположением о наличии тесной связи особенностей целевых

структур деятельности и особенностей самооценки. Характер

выдвижения идеальных целей взаимосвязан с ценностной стороной

самооценки, представлениями о собственной значимости; реальные

цели, их конкретная программа — с оценкой наличных

операционально-технических возможностей и ресурсов. Так, высокое

представление больных неврозом о своей значимости и ценности сов-

падает с постановкой ими далеких, часто недостижимых, идеальных

целей, в то время как занижение операционально-технической стороны

самооценки связано с выдвижением явно заниженных реальных целей.

В противовес такой рассогласованной структуре самооценки, прямо

коррелирующей с гиперразведением реальных и идеальных целей, у

людей психопатического склада наблюдается иная картина: жесткая

спаянность внутренних сторон самооценки согласуется с не-

дифференцированностью реальных и идеальных целей. Таким образом,

можно было, на наш взгляд, говорить о целостных психологических

синдромах, относительно устойчивых специфических взаимосвязях

целевых структур и особенностей самооценки, характерных для

определенных типов личностных изменений.

Итак, на этом можно было бы, казалось, закончить описание

результатов. Они в целом подтвердили в ходе экспериментальной

проверки выдвинутые нами ранее гипотезы и дополнили их рядом

новых существенных данных и аспектов. Однако реальная научная

жизнь (что, впрочем, случается достаточно часто) сложилась так, что

едва закончившееся исследование сразу потребовало новых

уточняющих экспериментов,

212

новых доказательств исходной гипотезы. Поскольку причина этого

требования прямо касалась некоторых принципиальных положений,

стоит ее назвать. Когда результаты работы докладывались, на

авторитетном собрании московских патопсихологов, то было, причем

достаточно единодушно, высказано мнение, что нельзя предполагать

единый механизм нарушения постановки целей у столь разных по

своим феноменологическим проявлениям групп психопатий. В самом

деле, говорили выступавшие, разве можно хоть в чем-то сравнивать,

скажем, стеснительного психастеника и «работающего на публику»

истероида, замкнутого шизоида или представителя взрывчатой,

эксплозивной психопатии: они ведь столь различны, что и механизмы,

лежащие в основе их нарушений, должны быть разными.

С одной стороны, высказанные замечания следовало признать во

многом справедливыми: всякая научная гипотеза требует тщательных

доказательств, тем более что разница в феноменологии отдельных

видов психопатий налицо. С другой стороны, под сомнение ставилась

сама возможность существования единых внутренних механизмов для

разных по своим феноменологическим проявлениям страданий,т.е.

затрагивался вопрос, принципиальный для концепции данной работы.

Вот почему необходимо было сразу, незамедлительно продолжить

исследование, дополнив его новым экспериментальным материалом.

Суть дополнения состояла в том, что если раньше мы рассматривали

группу психопатий в целом, то теперь надо было разбить ее на

подгруппы, соответствующие основным, выделенным в клинике

формам психопатий. К этим формам, как известно, относят психопатии

возбудимого, тормозимого и истероидного круга. То же предстояло

сделать и относительно неврозов, разбив их на основные виды:

неврастению, невроз навязчивых состояний, истерический невроз. Для

этой цели был расширен контингент испытуемых, который теперь

составил 60 человек психопатического склада (из них возбудимых —

20, истероидных — 20, тормозимых — 20 человек) и 57 больных

неврозом (из них истерическим неврозом — 20, неврастенией — 20,

неврозом. навязчивых состояний — 17 человек). Это исследование, как

и предыдущее, было выполнено под нашим руководством В. Н.

Павленко. Процедура опыта была та же, что и в уже описанном

исследовании.

213

Прежде всего, как и следовало ожидать, обнаружились достаточно

яркие, броские различия во внешней, феноменологической картине

поведения испытуемых названных подгрупп. Так, испытуемые,

принадлежащие к возбудимому кругу психопатий, нередко реа-

гировали на неудачу с выраженной аффективной насыщенностью,

агрессивностью: могли разбросать материал заданий, нагрубить,

обвинить экспериментатора в том, что он «все подстроил», и т. п.

Испытуемые исте-роидного круга реагировали на неудачи иным

образом:

ощутив свою несостоятельность, они начинали усиленно

демонстрировать весь набор жалоб, с которыми поступили в клинику

(говорили о внезапном головокружении, нехватке воздуха, просили

воды и т. п., не забывая при этом наблюдать за производимым ими

впечатлением). Испытуемые тормозимого круга при неудачах нередко

совершенно терялись, замыкались в себе, иногда у них наблюдалась

общая дезорганизация деятельности. Однако, что для нас принципиаль-

но важно, дополнительное исследование в целом подтвердило наличие

единого, общего для психопатий механизма целеполагания. Несмотря

на выявленные определенные внутренние нюансы и особенности *, для

всех испытуемых психопатического склада независимо от конкретного

круга психопатий, к которому они принадлежали, были характерны

недифференцированность целевой структуры деятельности, отсутствие

навыка разведения разноуровневых целей, должной коррекции,

перестройки целевых структур по мере накопления опыта в данной

деятельности.

Данные относительно структуры самооценки оказались менее

однородными: у возбудимых наблюдалась

* Так, у возбудимых явно выражен резкий переход от сближения,

подтягивания реальных целей к идеальным до обратного варианта,

когда идеальные цели низвергаются до уровня реальных (понятно,

однако, Что и в первом и во втором варианте целевая структура

остается по-прежнему недифференцированной). Сходное было и у

истероидных, с той лишь разницей, что если у возбудимых особенно

легко («сходу») провоцировался переход от первого варианта ко

второму, то у истероидных наиболее проторенным оказывался

обратный переход — от второго к первому варианту. При психопатиях

тормозимого круга были зафиксированы наименьшая степень

дифференцировки разноуровневых целей и — в ряде случаев —

интересный, не наблюдавшийся в других подгруппах феномен, когда

идеальная, перспективная цель опускалась ниже уровня реальной

(отрицательное значение показателя степени разведения целей),

2)4

выражение недифференцированная структура, у тормозимых —

наиболее близкая среди других подгрупп психопатий к нормативным

показателям, истероидные занимали как бы промежуточное положение.

Но и здесь, несмотря на эти отличия, оказалась прежней общая

тенденция к сближению основных подструктур самооценки,

уменьшению «дистанции» между ними.

Дополнительное исследование больных неврозом также не изменило

общего вывода основного исследования: несмотря на вариации

феноменологической картины поведения и определенные, выявляемые

с помощью психологического анализа внутренние особенности и

различия, для всех больных неврозом независимо от формы протекания

была характерна тенденция к гиперразведению реальных и идеальных

целей. Если исследование самооценки при психопатиях обнаружило

(при сохранении общей тенденции к сближению подструктур)

достаточные различия между показателями форм психопатий, то

структура самооценки больных неврозом представляла собой почти

неизменяемое от формы к форме, инвариантное образование (различия

между данными испытуемых, принадлежащих к разным формам

неврозов, касались преимущественно степени выраженности

отдельных показателей и не достигали статуса статистически значи-

мых) . Основными чертами этой самооценки были уже отмеченные

выше, при обсуждении данных основного исследования,

дисгармоничность, значительный разрыв между подструктурами,

между ценностной и операционально-технической сторонами

самооценки.

Однако результаты, полученные в дополнительном исследовании, не

только в целом подтвердили существование определенных общих

механизмов, во многом обусловливающих рассматриваемые аномалии,

но и породили некоторые новые проблемы. Пожалуй, главной из них

была следующая. Малая дифференцировка разноуровневых целей

выявилась весьма отчетливо при всех формах психопатий, тогда как

исследование самооценки обнаружило (при сохранении общей

тенденции к сближению подструктур) известные различия. При

неврозах картина была как бы обратной: вариации приходились в

основном на процессы целеразведения, тогда как структура самооценки

оставалась, как было уже отмечено, несмотря на разность форм

неврозов, по сути инвариантной. Это ставило по крайней мере

215

два вопроса. Во-первых, о том, какая же из выделенных сторон

является главной для каждого из рассматриваемых страданий и, во-

вторых, полностью ли подтверждается в свете полученных данных

гипотеза о наличии целостных психологических синдромов, состав-

ленных из устойчивых связей между целевыми структурами

деятельности и особенностями самооценки?

Для ответа на эти вопросы показательными были бы данные

эксперимента, в котором сталкиваются между собой

разнонаправленные тенденции, представленные в нашем случае

психопатиями, с одной стороны, и неврозами —с другой. Богатство

клинического материала обнаруживает и такую возможность. Дело в

том, что неврозом могут заболеть не только ранее относительно

психически здоровые люди, но и люди психопатического склада.

Изучение таких случаев и предоставляет возможность установить, что

меняется, а что остается неизменным в интересующих нас психо-

логических синдромах при их столкновении, наложении друг на друга.

Понятно при этом, что тот признак, который остается неизменным,

будет более существенным для психопатии, а тот, который

привнесется, видоизменяя наличный,— более существенным для

невротической болезни.

Исследование проводилось на испытуемых психопатического склада, у

которых наблюдался невротический срыв. В этих случаях, по данным

В. Н. Павленко, было обнаружено отсутствие навыка разведения

реальных и идеальных целей, их слитность и недиф-

ференцированность, т. е. жесткая целевая структура, типичная для

психопатий. В то же время соотношение между подструктурами

самооценки резко изменилось по сравнению с типичной для

психопатий картиной — появились дисгармоничность, значительный

разрыв между ценностной и операционально-технической сторонами

самооценки, т. е. та структура, которая встречается лишь у больных

«чистым» неврозом.

Таким образом, можно с известным основанием говорить, что ядерным,

патогномоничным для психопатий являются нарушения

целеобразования, целевой структуры деятельности, тогда как для

больных неврозом — нарушения в структуре их самооценки. Отсюда, в

частности, становится понятным, почему мы наблюдали известные

вариации в целевых структурах при неврозах и самооценочных

структурах при психопатиях,

216

тогда как самооценка в первом случае и способы целе-полагания — в

последнем оставались относительно неизменными.

Что касается ответа на второй вопрос, связанный с гипотезой о

наличии психологических синдромов, устойчиво соединяющих

особенности целевых структур деятельности с выделенными

подструктурами самооценки, то надо признать, что данное

исследование заставляет внести коррективы в эту гипотезу. Действи-

тельно, исходя из предыдущих экспериментов казалось очевидным, что

каждая выделенная подструктура самооценки коррелирует с

определенным видом целей:

ценностная — с выдвижением далеких идеальных целей,

операционально-техническая — с постановкой реальных целей. Однако

последнее исследование продемонстрировало возможность и иных

отношений структурных элементов самооценки с целевым строением

деятельности (недифференцированность целевых структур при

психопатиях, осложненных неврозом, сочеталась с гиперразведением,

рассогласованностью элементов самооценки). И хотя эти отношения

являются в данном случае как бы нетипичными, их наличие все же

заставляет переформулировать гипотезу, точнее, сделать

формулировку более осторожной и мягкой, говоря не об однозначно

сцепленной, жесткой, а лишь о достаточно опосредствованной, гибкой

связи между целевыми структурами деятельности и подструктурами

самооценки.

Подытоживая, сведем данные о некоторых установленных

психологических механизмах в обобщенную таблицу (см. табл. на с.

218).

Мы не случайно довольно подробно остановились на описании

результатов исследования. Нашей задачей было представить хотя бы

небольшой фрагмент реальной логики научного поиска, показать,

сколь трудоемким и для самих исследователей подчас неожиданным

является путь к установлению даже одного рядового психологического

механизма. Однако, обнаружив все же такой механизм, определив

особенности его функционирования, психолог получает реальную

возможность не только по-новому понять феномены аномального

развития, но и обосновать определенные способы их диагностики и

коррекции.

Выясненные в нашем случае механизмы позволяют к чисто по сути

феноменологическим, во многом ин-

217