Долбик Е.Е. и др. Современный русский язык: хрестоматия. В 3 ч. Часть 3

Подождите немного. Документ загружается.

между темой и ремой не показывают. Для их осмысления требуется тща-

тельный анализ контекста («смысловые куски» Станиславского).

69. Сложным является и вопрос об актуальном членении вопроси-

тельных высказываний и правомерности самого рассмотрения их в каче-

стве высказываний. Как правило, актуальное членение рассматривается

на базе повествовательных предложений. Своеобразие вопросительных

высказываний заключается

в том, что они лишь побуждают собеседника

к ответу, к высказыванию мысли, интересующей того, кто задал вопрос.

Свойственны они прежде всего устной, главным образом разговорной

речи, поэтому актуальное членение выражено в них интонационно.

Своеобразной ремой является слово, с которым связан смысл вопроса:

Ты был в театре? Ты был в театре? Ты

был в театре? Где ты был?

Где ты был? В отличие от ремы повествовательного высказывания рема

вопросительного высказывания отличается не понижением, а наоборот,

резким повышением тона. Если рема не заканчивает вопросительное вы-

сказывание, после нее наблюдается понижение тона. Особенно резкое

повышение тона характерно для ремы вопросительного высказывания,

организованного без вопросительных

слов. <…>

185

СЕМАНТИЧЕСКИЙ СИНТАКСИС

Г. А. Золотова

КОММУНИКАТИВНЫЕ АСПЕКТЫ

РУССКОГО СИНТАКСИСА

ТИПЫ ПРЕДИКАТОВ И ТИПЫ ПРЕДЛОЖЕНИЙ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

1. Правомерность постановки вопроса о соотносительности типов

предикатов и типов предложений сомнений теперь, очевидно, не вызы-

вает. Отображая категориальные связи между явлениями действительно-

сти, типовые значения предложений обнаруживаются прежде всего в ка-

тегориально-грамматическом характере предиката.

Известно многообразие форм и значений предиката. С точки зрения

морфологии в качестве предиката употребляются разные

части речи и их

формы, в морфологизованных и неморфологизованных способах выра-

жения. С точки зрения семантики предикат сообщает о действии, состоя-

нии, качестве и других признаках предмета, названного предицируемым

именем. С точки зрения синтаксиса предикат есть предикат, сказуемое,

но существенно то, что разные грамматические формы, выступающие в

роли сказуемого, располагают разными

синтаксическими возможностя-

ми: формы личного глагола, в отличие от других глагольных форм,

функционируют только как предикаты, определенные формы имени су-

ществительного выступают в роли как предиката, так и атрибута, или в

других соотносительных позициях. Многообразие семантико-граммати-

ческих видов предиката не использовалось последовательно как основа-

ние для классификации типов предложений.

В описании способов выра-

жения сказуемого учитывалась обычно его морфологическая форма, но

не обращалось внимания на соотношение морфологических, синтаксиче-

ских, семантических его свойств.

Комплексное, «объемное» рассмотрение свойств глагольного преди-

ката открывает возможности построения семантико-синтаксической

классификации предложения, выявляющей единство формы и содержа-

ния в синтаксисе. Категориально-грамматические типы предикатов и

взаимнообусловленные

типы и формы предицируемых, субъектных ком-

понентов – объективный критерий, способный конструировать единую

семантико-синтаксическую классификацию предложений. Устанавливая,

какими формами в каких моделях, при каких предикатах могут быть вы-

ражены разного типа субъекты предложения, мы выявляем, в формиро-

вании какого грамматического значения они участвуют. Если с этой точ-

186

ки зрения рассмотреть, например, предложения (1) Я не пишу – (2) Мне

не пишется; (3) Буря сломала дерево – (4) Бурей сломало дерево обнару-

живается, что в обеих парах структура предложения создается предика-

тивным сочетанием двух составов, или двух компонентов: субъекта-

носителя, производителя предикативного признака и предикативного

признака. Противостоят они в синтаксической системе не как личные

двусоставные – безличным, односоставным, но по форме компонентов:

именительный падеж первого компонента в примерах (1) и (3) –

косвенные падежи (дательный и творительный) в (2) и (4); личные глаго-

лы в (1) и (3) –безличные в (2) и (4). Какое же грамматическое значение

сигнализируется различиями в форме субъектов и в форме предикатов?

Во-первых, субъектные формы дательного и творительного

в конст-

рукциях, представленных примерами (2) и (4) в предикативном сочета-

нии с безличными глаголами (для (2) также с инфинитивом или предика-

тивным наречием Мне работать; Мне весело), выражают грамматиче-

ское значение независимости предикативного признака от воли субъекта,

тогда как в примерах (1) и (3), с именительным падежом имени субъекта

и личной формой глагола-предиката

, это значение не выражено, не мар-

кировано (ср.: Я работаю – Я тоскую; Буря сломала дерево – Прохожий

сломал дерево).

Во-вторых, форма субъекта и предиката показывает их взаимную

избирательность (оба предикативно сопрягаемых компонента своими се-

мантико-синтаксическими потенциями, по выражению И. П. Распопова,

«подготовлены к встрече друг с другом»

), распределенность между ни-

ми семантико-грамматического значения или, вернее, общность их уси-

лий выразить это значение.

Отсюда следует, что структура предложения вопреки вербоцентри-

ческим концепциям определяется не только предикатом и тем более не

только глаголом, но взаимной соотнесенностью двух организующих мо-

дель компонентов, субъектного и предикатного. Неверно было бы недо-

учитывать сложность взаимных отношений субъекта и предиката пред-

ложения. С одной стороны, по замечанию Э. Бенвениста, «предикатив-

ный член достаточен сам по себе, так как он детерминирует «субъект»

субъект же сам по себе недостаточен для предложения. С другой сторо-

Распопов, И. П. К соотношению членов предложения с частями речи /

И. П. Распопов // Русский синтаксис. Воронеж, 1976.

Бенвенист, Э. Общая лингвистика / Э. Бенвенист. М., 1974. С. 138. Ср. также:

«То, что мы для удобства называем предложением, является или одним-

единственным глаголом, или глаголом, сопровождаемым одним или более существи-

тельным... » (Чейф, У. Значение и структура языка / У. Чейф. М., 1975. С. 116).

187

ны, предикат – функция субъекта и осуществляется лишь постольку, по-

скольку существует субъект

Представление о достаточности предиката справедливо в разной

степени по отношению к разным моделям предложения. Например, в ря-

ду предикатов: Узнаю. Едем. Напиши. Выиграли. Скучно. Жарища. Здо-

ров. Хороша. Коротковата. Убавилось. Не пришло. Слышится. В руке.

Синего цвета и т. д. коммуникативно-информативная достаточность их,

в порядке расположения, все больше обеспечивается

контекстом, так что

граница между «достаточным» предикатом и «недостаточным» любым

другим компонентом предложения в реплике диалога в конце концов

расплывается.

По-видимому, адекватнее определял положение еще Ф. И. Буслаев,

констатируя, что «есть в языке предложения, состоящие только из ска-

зуемого... но нет ни одного предложения, которое состояло бы только из

подлежащего

. Справедливее, следовательно, говорить о возможности

функционирования в языке предложений, состоящих только из сказуемо-

го, но не о принципиальной достаточности предикативного члена или

глагола. Литературные попытки построить текст из одних глагольных

предикатов, без имен, осуществимы лишь в пределах известного жанра и

тематики. См. пример с 16-й страницы «Литературной газеты» от 16 ап-

реля 1980 г.:

В. Чудодеев. Глаголы женского рода.

Очнулась. Взглянула. Обомлела – проспала! Вскочила, стала будить. Буркнул,

отвернулся. Растолкала, подняла. Кинулась разогревать, накрывать, накручиваться.

Позвала. Молчит. Заглянула – накрылся, храпит... Выскочила, помчалась.

Отходит! Догнала, уцепилась, повисла. Доехала. Спрыгнула. Звенит! Побежала,

ворвалась, отпихнула, проскочила. Отлегло!

Поднялась. Уселась. Вскочила, позвонила, напомнила погасить, выключить,

причесать, застегнуть, обуть... Бросил. Разложилась

, начала работать.

Шепчутся. Прислушалась...

2. Итак, общие категории субъекта и предиката мысли-предложения

реализуются в различных моделях как частные значения лица и его дей-

ствия, состояния, свойства, предмета и его качественной или количест-

венной характеристики, выражаемые структурно-семантическими ком-

понентами моделей в их конкретно-типовых формах. Соответствие ос-

«Процесс (явление, действие, состояние, качество) не мыслится нами без суб-

станции, которая служит его местопребыванием. Это местопребывание процесса и

является субъектом: нельзя мыслить движения, шум, цвет, жизнь, смерть, страдания

и т. д. без субъекта»,– писал Ш. Балли (Балли, Ш. Общая лингвистика и вопросы

французского языка / Ш. Балли. М., 1955. С. 138).

Буслаев, Ф. И. Опыт исторической грамматики русского языка / Ф. И. Буслаев.

М., 1959. С. 258.

188

новного категориального значения ведущих частей речи в составе пре-

диката основным категориям внеязыковой действительности, структури-

рованной национальным языковым сознанием, лежит в основе организа-

ции предложения и его типологии.

Вступая в роли субъекта и предиката предложения, синтаксические

формы слова (синтаксемы) вступают в предикативные отношения. Это

означает, что данный предикативный признак приписывается

предмету-

носителю в определенном плане времени, модальности и лица (значение

вневременности, гномичности – одно из частных значений временного

плана). Тем самым сообщение, возникающее как результат предикатив-

ного сопряжения главных компонентов, оказывается отнесенным к вне-

языковой действительности. В таком понимании предикативности полу-

чает разрешение мнимая, как представляется, оппозиция двух трактовок

предикативности: как

отношения содержания предложения к действи-

тельности и как отношения между субъектом и предикатом

. Фактически

это две стороны одного и того же явления.

Односторонняя сосредоточенность в ряде работ на грамматическом

выражении предикативности, ограничение предикативных отношений

морфологическим выражением этих отношений, в отвлечении от их со-

держательного существа, и сделали возможным противопоставление по-

нятий предикативного минимума и информативного минимума предло-

жения. С этих позиций косвенные падежи

с субъектным значением не

допускаются в структурную схему на том основании, что только имени-

тельный падеж диктует сказуемому формы числа, рода и лица, носите-

лем предикативности признается вспомогательный модальный глагол, и

даже подлежащее в именительном падеже низводится на роль второсте-

пенного члена в тех предложениях, где оно не является необходимым

для

выражения модальных и временных значений

. Но как не может

Ср.: «Одни ученые понимают предикативность как грамматическую катего-

рию, соотносящую содержание предикативной единицы с действительностью, другие

сводят предикативность к отношению между главными членами» (Сиротинина, О. Б.

Лекции по синтаксису / О. Б. Сиротинина. М., 1980. С. 44). См. также раздел «Преди-

кативность» в кн.: Теоретические проблемы синтаксиса современных индоевропей-

ских языков. Л., 1975. С. 133–182.

Чехословацкие русисты закрепляют это противо-

поставление терминологически, различая понятия предикативности и предикации

(Русская грамматика. Ргаhа, Асаdеmiа, 1979. Т. 2. С. 681) и не ставя вопроса об их со-

отнесенности.

См., например: Белошапкова, В. А. Современный русский язык. Синтаксис, с.

109 и др.; Михеева, Н. С. Роль различных компонентов двусоставного предложения в

формировании предикативных категорий / Н. С. Михеева // Синтаксис сложного

предложения. Калинин, 1978.

189

быть предикативного признака, приписываемого ничему, так не может

предикативный признак заключаться в отнесении ничего к временному и

модальному плану. Что касается формальных средств выражения преди-

кативной связи между предметным и признаковым компонентами, из-

вестна их факультативность. Для русского синтаксиса характерно сосу-

ществование морфологизованных и неморфологизованных средств вы-

ражения, моделям с

согласованными (координированными) главными

членами противостоят несогласованные, моделям с морфологически вы-

раженными значениями времени, модальности и лица противостоят мо-

дели с теми же значениями, выраженными конструктивно-синтаксичес-

кими способами

. Условия научной квалификации явлений требуют опо-

ры не на факультативные, переменные, а на обязательные, существенные

их признаки.

В состав категорий, выражающих предикативность, вступая в пре-

дикативный союз, каждая из сторон вносит свой вклад. Временную и

модальную характеристику получает признак, предикативно приписы-

ваемый носителю. Категория лица характеризует в этом союзе субъект-

ный компонент, организуя противопоставление трех значений лица по

отношению к участникам коммуникации, а также противопоставление

личного и предметного субъектов с присущим каждому из них набором

средств реализации.

В предикативном акте взаимопроникновение этих категорий осуще-

ствляется и в плане содержания (позицией говорящего лица определяют-

ся частные значения времени, модальности, лица), и в

плане выражения

(согласование в лице, числе и роде между охарактеризованными по этим

категориям субъектным и предикатным компонентам, слияние в гла-

гольных флексиях значений времени, модальности и лица).

Требует специального изучения вопрос о формально-содержатель-

ных показателях форм имени существительного, способных вступать в

предикативную связь. Грамматика-80 широко раздвинула границы для

предикативных

падежных и предложно-падежных форм, что само по се-

бе выражает реалистическую тенденцию но сравнению с концепциями

вербоцентрического толка. Но утверждение, что «позиция сказуемого

открыта для всех присловных значений» (§ 2727 и др.), и его иллюстра-

ции вызывают сомнения.

Такие примеры, как Решение – в последнее мгновение; Ссора – меж-

ду друзьями; Беседа

– с учениками; Погрузка – с механизмами; Рецен-

зия – на статью; Игра – в карты; Большинство – в один голос; Стро-

См.: Виноградов, В. В. Введение / В. В. Виноградов // Грамматика русского

языка. Т. II. Ч. 1. М., 1954. С. 82.

190

гость – без милосердия; Дело – по обвинению в растрате и др. под. не

воспринимаются как независимые от контекста модели, предикативно

сопрягающие субъектный и признаковый компоненты, даже если их су-

ществование может быть проиллюстрировано текстуально. Скорее это

сочетания с определительным или объектным распространителем, актуа-

лизованным в условиях верификативного текста, когда говорящий уточ-

няет или корректирует ранее сказанное в ответ на вопрос или реакцию

собеседника. Возможен путь разграничения моделей предложений,

функционирующих как нейтрально-информативные единицы, и предло-

жений, функционирующих в тексте (чаще диалогическом) верификатив-

ного типа. Можно думать, однако, что это деление не дало бы ничего но-

вого сравнительно с делением языковых моделей

и их речевых реализа-

ций, так или иначе зависимых от контекста.

Языковая модель предложения – вне влияния распространителей и

контекста. Если такая зависимость обнаруживается, то либо перед нами

речевая вариация модели, либо неверен принцип ее выделения.

Грамматико-семантическая структура предложения (в его предика-

тивном минимуме) определяется его компонентным составом: значением

и взаимообусловленным

способом выражения субъектного и предикат-

ного компонентов. И наоборот: сопряжение субъектного и предикатного

компонентов в определенной форме и с определенным категориальным

значением дает соответствующую грамматико-семантическую структу-

ру, или модель предложения. Таким образом, пути анализа: от целого к

компонентам или от компонентов к целому – взаимно детерминированы.

Дискуссионный вопрос о том,

задаются ли компоненты моделью или

сами создают модель, представляется разрешимым только в смысле вза-

имной обусловленности модели и компонентов: без компонентов нет и

моделей, а предикативное сочетание компонентов происходит в рамках

одной из предназначенных для этого моделей.

3. Типологическое соотнесение моделей предполагает конвенцио-

нальное установление признаков, наличие (или отсутствие) которых ха-

рактеризует основные, исходные, центральные модели, отличая их от

моделей, представляющих грамматические, структурно-семантические,

экспрессивные модификации или речевые реализации первичных моде-

лей. За исходное условие анализа примем, что основные модели просто-

го предложения характеризуются следующими признаками:

По способу отражения действительности они представляют собой

сообщения о существовании, функционировании или других признаках

предметов и

явлений действительности, выраженные наиболее эконом-

ным языковым способом, путем первичной номинации компонентов.

191

С точки зрения грамматической характеристики основные модели

выражают предикативную соотнесенность предметного и признакового

компонентов в категориях модальности, времени и лица. При этом в

плане времени за исходную форму условно принимается настоящее вре-

мя при парадигматической соотнесенности с формами прошедшего и бу-

дущего; в плане лица – одна из трех форм представления личного субъ-

екта и форма 3-го лица для неличного (неодушевленного) субъекта; в

плане модальности основная модель выражает одно из противопостав-

ленных значений: реальности/ирреальности (потенциальности) отноше-

ния предикативного признака к действительности (I модальный план);

другие модальные значения, выражающие то или иное отношение гово-

рящего к высказываемому (II модальный план), или отношения волюнта-

тивного характера между носителем признака и предикативным призна-

ком (III модальный план), дают структурно-смысловое усложнение

предложения, отодвигающее его по парадигматической оси модальности

от центра.

Исходная модель отличается экспрессивной нейтральностью.

Задача типологии предложения – не только и не столько в номина-

ции, обозначении типов, моделей предложения, сколько в том, чтобы на

основе дифференциальных

признаков соотнести их друг с другом, вы-

явить сходства и различия в их структурно-смысловом устройстве, опре-

делить таким путем системное место каждой модели и получить в ре-

зультате общую картину системной организации русского синтаксиса.

Всякая научная классификация – результат борьбы противодейст-

вующих стремлений: стремления к максимальной полноте и детализации

фактов

и стремления к ограничению и обобщению. Первое стремление

побеждает в классификациях экстенсивного типа, второе – в классифи-

кациях интенсивного типа.

Выбор классификационных подходов и решений должен быть целе-

направленным. По-видимому, нельзя поддаваться желанию быть «просто

объективным». «Просто объективная» информация об объекте похожа на

разомкнутый кулак, описываемые таким образом признаки растекаются в

разные стороны. Целеустремленная интенсивная классификация похожа

на сомкнутый кулак, и это не означает какого-либо насилия над фактами,

а предполагает взаимодействие выявленных признаков, дающее новую

информацию об объекте. Организующим началом для такой классифи-

кации должно быть понимание того, какого рода информации мы ожида-

ем от нее

Своевременно прозвучал в теперешней синтаксической ситуации вопрос

И. П. Распопова: с каких позиций и ради каких целей следует подходить к раскрытию

или организации смысла предложения? (ВЯ, 1981, № 4. С. 24).

192

Любая классификация, исходящая из объективных признаков изу-

чаемого предмета, заключает в себе ответы даже на не сформулирован-

ные и не запрограммированные вопросы.

Представив классификацию структурных схем предложения по

принципу множественности признаков (по числу компонентов, по спря-

гаемости–неспрягаемости глагольной формы, по наличию–отсутствию

подлежащего и сказуемого, по наличию–отсутствию координации

между

ними, по наличию–отсутствию лексически ограниченных компонентов,

по морфологической принадлежности главного члена (почему-то только

для однокомпонентных), Грамматика-80 по существу дала отрицатель-

ные ответы на вопросы: 1) о возможности единого критерия классифика-

ции, 2) о семантической значимости формальных различий и 3) о грам-

матической значимости признаков, принятых в качестве оппозиционных.

Закрепление представления

об отсутствии единого принципа классифи-

кации русских предложений, о правомерности разного подхода к разным

типам предложений влечет за собой необходимость теоретически ос-

мыслить основы сходств и различий между теми и другими типами. Так,

разделение предложений на подлежащно-сказуемостные и иные ставит

ряд вопросов: какие синтаксические и семантические последствия выте-

кают из

этой оппозиции? Чем отличается характер отношений между

главными компонентами тех и других? Служит ли предикат сказуемым в

не подлежащно-сказуемостных предложениях? Если не-подлежащее

квалифицируется как субъект – носитель предикативного признака, и

вместе с тем как распространитель, детерминант, значит ли это, что пре-

дикативные отношения могут возникать между распространителем (в

иной

терминологии – второстепенным членом предложения) и предика-

том? Всякий ли распространитель может вступать с предикатом в преди-

кативные отношения?

Представляется, что следствием такого подхода может быть услож-

нение без надобности типологии простого предложения и квалификации

его компонентов.

Такое же неоправданное, как представляется, усложнение синтакси-

ческого анализа можно наблюдать сейчас во многих работах

по синтак-

сису. Выделяют четыре основных аспекта предложения: структурный,

коммуникативный, семантический и логический. Система анализа рас-

слаивается, но взаимосвязи между слоями, «уровнями» или аспектами не

прослеживаются. Вот пример типичного рассуждения в одной из синтак-

сических диссертаций последнего времени: «Систематизация предложе-

ния на основе структурных схем является очень существенным дополне-

нием

к основной классификации, проводимой с учетом различия в грам-

193

194

матической форме... Систематизация на основе структурных схем явля-

ется второй (конечной) ступенью структурно-синтаксической системати-

зации простых предложений... Описание структурных схем является не-

полным без опоры на семантические структуры предложений. При рас-

смотрении семантической структуры предложения в качестве первой

ступени нами используется анализ синтаксической структуры предложе-

ния. После этого исследуется наполнение компонентов синтаксической

структуры»...

и т. д. Среди этих разнообразных ступеней, не выстраи-

вающихся в однонаправленную лестницу, теряется единство структуры

предложения.

4. Чтобы общая картина моделей предложения отражала их сущест-

венные системные черты, классификация должна учитывать следующие

характеристики предложения:

1) соотнесенность предложения с планом мышления и с планом дей-

ствительности;

2) семантико-грамматические свойства его главных

компонентов;

3) признаки, определяющие место модели в отношении к центру и

периферии системы.

Итог всему сказанному может быть представлен графически (см.

табл.). Примем, что таблица верхней частью обращена к плану мышле-

ния, правой стороной – к плану действительности. План мышления пред-

ставлен сопряжением в рече-мыслительном акте субъектного и преди-

катного компонентов

, организующих предикативный минимум предло-

жения. Конкретно-языковые формы выражения субъектного и предикат-

ного компонентов разделены по релевантным семантико-грамматичес-

ким признакам. Сопряжение этих компонентов, взаимообусловленное и

избирательное с обеих сторон, дает своим результатом типовое значение,

референтно соотнесенное с тем или иным типом отношений внеязыковой

действительности. Предложения, расположившиеся в клетках по

диаго-

нали, в точках скрещивания грамматической горизонтали с семантиче-

ской вертикалью, представляют центральные модели предложений рус-

ского синтаксиса. От прочих моделей их отличает единство синтаксиче-

ского, морфологического и семантического в их структуре. Это означает,

иными словами, что:

каждый из двух предикативно сопряженных компонентов, предмет-

ный и признаковый, выражен изосемическим способом, т.

е. соответст-

вующей частью речи в ее основном категориальном значении;

Калинин, А. Ф. Основные аспекты структурного типа обобщенно-личных пред-

ложений: автореф. дис. ... канд. филол. наук / А. Ф. Калинин. М., 1979. С. 15–16.