Долбик Е.Е. и др. Современный русский язык: хрестоматия. В 3 ч. Часть 3

Подождите немного. Документ загружается.

Можно ли сказать, что новая классификация сняла все трудности

синтаксического разбора сложноподчиненных предложений? Нет, хотя

бы потому, что сами авторы данной классификации колеблются в опре-

делении видов придаточных предложений. Так, в 1962 году, сразу после

выхода переработанного, 9-го издания школьного учебника, разъясняя

новую классификацию придаточных предложений, авторы относили к

изъяснительным такие

конструкции: 1) Он не знал того, о чем его спра-

шивала.; 2) Ему известно то, что его ожидает, хотя аналогичным при-

мером иллюстрировали придаточные определительные: Т о, что мы уви-

дели на, берегу озера, превзошло все наши ожидания.

В 1964 году, отвечая на вопросы учителей и методистов, С. Г. Бар-

хударов и

С. Е. Крючков все эти конструкции относят к определитель-

ным: 1) То, что я хочу рассказать, было в сороковых годах (Л. Н. Тол-

стой); 2) Меня удивило то, что он сказал на собрании»; 3) Все, что по-

лагалось в дорогу, было собрано и сложено в чемодан (С. Бабаевский)

При этом они дают обобщающее правило: придаточные предложения,

связанные с главным союзным словом и относящиеся к субстантивиро-

ванным местоимениям, являются определительными

Однако применение этого правила может привести к смешению оп-

ределительных и изъяснительных предложений. В самом деле, какой вид

придаточного в следующем примере: Отец рассказал о том, кто спас

утопающего ребенка? Наличие союзного слова в придаточном и указа-

тельного слова в главном как будто дает основание квалифицировать

подчиненное предложение как определительное.

Однако это не совсем

так. Если к придаточному поставим вопрос: О чем рассказал отец?, то

оно, конкретизируя соотносительное слово, поясняет глагол-сказуемое и

является изъяснительным. Если к придаточному поставим вопрос: О к о

м рассказал отец?, то оно будет синонимично бесспорному определи-

тельному: Он рассказал о человеке, который спас

утопающего ребенка.

Но стоит только в аналогичной конструкции употребить союзное

слово что, как и вопрос оказывается бессильным помочь установить вид

придаточного. Напр.: Отец рассказал о том, что видел на озере. Если

это сложное предложение синонимично такому: Он рассказал, что видел

на озере, то придаточное – изъяснительное. Если же оно синонимизиру-

ется

с другим: Он рассказал о происшествии, которое видел на озере, то

придаточное – определительное.

Бархударов, С. Г. Некоторые вопросы изучения сложноподчиненных предло-

жений в школе / С. Г. Бархударов, С. Е. Крючков // РЯШ. 1964. № 1. С. 38–39.

Там же. С. 39.

165

О трудностях разграничения придаточных изъяснительных и опре-

делительных свидетельствует тот факт, что авторы методических посо-

бий дают рекомендации учителю, противоречащие тому, что написано в

учебнике.

Например, предлагается для учащихся такой пример: Нет ничего на

свете, чего бы, не сумели руки твои, что было бы им не под силу, чего бы

они погнушались (А. Фадеев) и рекомендуется придаточные разбирать

как изъяснительные. Но если применить прием подстановки и соотноси-

тельное слово ничего заменить именем существительным (как рекомен-

дуют авторы учебника), то следовало бы, конечно, здесь выделить три

определительных придаточных. Ср.: Нет такого дела на свете, которо-

го не сумели бы сделать руки

твои, которое было бы им не под силу, ко-

торого бы они погнушались.

Обобщая все изложенное выше, мы должны признать, что многие

вопросы, связанные с сочинением и подчинением, с классификацией

придаточных предложений, еще не решены в науке. Этим объясняются

те трудности, с которыми сталкиваются составители учебников и посо-

бий для

средней и высшей школы, а также учителя-словесники. Однако

из разных противоречивых суждений лингвистов все же можно выбрать

такие, которые более или менее «отстоялись», потому что авторы их ста-

раются сохранить принцип «равновесия» семантических и формально-

грамматических показателей в оценке того или иного явления.

Если исходить из принципа единства формы

и содержания, те бес-

союзные сложные предложения следует выделить как особый тип, пото-

му что имеющиеся внутри этого типа различия в смысловых отношениях

между частями сложного предложения не закреплены грамматическими

средствами выражения этих отношений. Только союзы и союзные слова

дают возможность дифференцировать наличие некоторой автономности,

равноправия частей сложного предложения (при сочинении

) и зависимо-

сти одной части от другой (при подчинении).

Но и при таком подходе к сложносочиненным предложениям как к

предложениям, предикативные части которых связаны сочинительными

союзами, а к сложноподчиненным как к предложениям, предикативные

части которых соединены подчинительными союзами или относитель-

ными местоименными словами, остаются конструкции, которые стоят на

периферии сочинения

и подчинения. Особенно эта переходность ярко

проявляется при объединении почти равноправных частей подчинитель-

ными союзами со значением сопоставления: Если существуют на земле

люди передовые» дерзновенные, энергичные, то, как закон, рядом с ними

ютятся отсталые, пассивные, трусливые (А. Андреев).

166

Нужно иметь в виду, что не всегда грамматическая форма связи сов-

падает с направленностью смысловой зависимости между частями слож-

ного предложения. Иногда подчинительный союз начинает придаточное

предложение, от которого по смыслу зависит главное предложение. В

этом случае можно говорить об обратном подчинении.

Если же каждая из частей сложного предложения имеет свой подчи-

нительный союз, при этом одно придаточное – прямоподчиненное, а

второе – обратно подчиненное, тогда мы имеем взаимное подчинение.

Классификация обстоятельственных придаточных предложений в

школьных и вузовских учебниках строится, как правило, на основе

функционального принципа, т. е. путем сопоставления их с членами

предложения (в тех случаях, когда есть соответствие придаточного об-

стоятельству). Классификация придаточных необстоятельственных на-

ходится в стадии пересмотра, отказа от группировки их в соответствии с

членами предложения (подлежащим, сказуемым, определением и допол-

нением), в стадии поисков структурно-семантических критериев для вы-

деления типов этих подчиненных предложений.

167

ЧУЖАЯ РЕЧЬ

Г. М. Чумаков

СИНТАКСИС КОНСТРУКЦИЙ С ЧУЖОЙ РЕЧЬЮ

РАЗДЕЛ I

ВОПРОСЫ ТИПОЛОГИИ. КОМПОНЕНТЫ СТРУКТУР

С ЧУЖОЙ РЕЧЬЮ, ИХ ТИПЫ, РАЗНОВИДНОСТИ И МОДИФИКАЦИИ

Учение А. М. Пешковского о трех шаблонах чужой речи – прямом,

косвенном и несобственно-прямом, характеризующееся нередко тонкими

наблюдениями, даже для его времени отличалось несовершенством, да-

вало принципиально неверное представление о типах чужих речений и

типах их соединения с авторским контекстом. И это объясняется не

только недостаточностью теоретических разработок конструкций с чу

жим сообщением, но и неразработанностью синтаксической теории во-

обще.

Вопрос о категории чужой речи – один из наиболее сложных, спор-

ных и очень далеких от окончательного решения. Еще и сейчас о многих

сторонах ее высказываются прямо противоположные мнения. <…>

Такая же картина и с терминами. В один и тот же термин нередко

вкладываются совершенно различные понятия. <…>

Проблема общей типологии речи и классификации внутри каждого

из выделяемых типов ее усложняется тем, что не решены еще самые

принципы общей и внутренней типологии. Лишь в последнее время на-

блюдаются некоторые сдвиги в решении этого важнейшего вопроса лин-

гвистической методологии. Едва ли не единодушен вывод о том

, что при

одномерном подходе к явлениям <…> классификация их далеко не все-

гда может быть решена положительно, что факторы, определяющие ти-

пологию, нередко имеют точки пересечения, накладываются друг на

друга, что определяющим условием положительной классификации слу-

жит «равнодействующая» нескольких факторов, вместе взятых,– дейст-

вует своего рода закон их сложения.

Заслуга теоретического

обоснования многомерной, ступенчатой

классификации принадлежит Л. В. Щербе, Р. А. Будагову, В. Г. Адмони,

В. Н. Ярцевой, В. Н Мигирину, Б. Н. Головину, Л. Ю. Максимову,

К. П. Орлову, в зарубежном языкознании – О. Есперсену, Г. Глисону,

М. Кубику и др. Классификация «по единому основанию, – пишет

Р. А. Будагов, – нередко допускает подгонку

значений в единую схему,

как в прокрустово ложе», классификация же «многоаспектная в принци-

168

пе стремится учесть живое разнообразие лексических значений и при их

распределении по группам и типам не упрощать самих этих значений»

К. П. Орлов на примере классификации сложноподчиненных и при-

даточных предложений убедительно показал, что преодолеть многообра-

зие традиционных классификационных систем, каждая из которых отли-

чается недостаточностью, односторонностью, можно лишь следуя фун-

даментальным требованиям логики: деление признаков структуры на ос-

новные, производные и случайные; признание связи этих признаков,

обусловленной связью между

компонентами, которые принадлежат к

разным уровням; упорядочение родовых и видовых связей структур; ис-

пользование одного из оснований на каждом из шагов делений, но при-

менение многомерного подхода к явлению в целом («принцип многосту-

пенчатой классификации»)

Предельно четко сформулирован принцип многомерности как не-

пременное условие подлинно научного определения и классификации

грамматических категорий В. Г. Адмони: «... введение нескольких кри-

териев при классификации грамматических явлений оказывается не

только допустимым, но и необходимым научным приемом»

Только диалектический подход к структуре, – с учетом многогран-

ности явления и его связей, зачастую непрямолинейных, необычайно

сложных, с другими явлениями данного яруса и другими ярусами систе-

мы, – может привести к положительным результатам в поисках новых

решений проблемы, отличающихся многоаспектной и в то же время

вполне определенной, внутренне цельной системой понятий. <…>

Клас-

сификация, естественно, всегда отстает от жизни, – отражает то, что уже

объективно существует, развивается, совершенствуется, обогащая речь и

язык, – все дело в пределах отставания. Типологии чужих речений осо-

бенно не повезло: так, открытая еще Пушкиным несобственно-прямая

речь нашла отражение в лингвистических трудах лишь в конце XIX – на-

чале XX вв., а синонимичная

речи косвенной тематическая речь, сущест-

вующая издревле, – стала объектом научного исследования лишь в наше

время. Спору нет, классификация не может охватить все разновидности

анализируемой структуры, но речь ведь идет не просто о важных типах, а

об исходных, основных способах передачи чужих сообщений.

Будагов, Р. А. Типы соответствий между значениями слов в родственных язы-

ках / Р. А. Будагов // Филологические науки. 1968. № 5. С. 5.

Орлов, К. П. К вопросу о классификации сложноподчиненных предложений

русского языка / К. П. Орлов // Филологические науки. 1970. № 5. С. 52.

Адмони, В. Г. Опыт классификации грамматических теорий в современном

языкознании / В. Г. Адмони // Вопросы языкознания. 1971. № 5. С. 47.

169

Репрезентология представляет собою единство двух узловых – не-

разрывно связанных – понятий, закрепленных в наиболее общих катего-

риях: а) категории чужой речи, б) категории конструкции с чужой речью,

лежащих в основе всех типов многомерной классификации репрезенто-

логических структур (притом первичной является, безусловно, категория

чужой речи как необходимое условие любого другого репрезентологиче-

ского

понятия). Отсюда разграничение в репрезентологии явлений лин-

гвистических, языковых

, с одной стороны, и грамматических, уже –

синтаксических, – с другой.

Чужая речь (в терминологическом значении; ср. нетерминологиче-

ское значение «речь на иностранном языке») – языковое, общелингвис-

тическое

явление, образующее вместе с другими типами и модифика-

циями речи (звуковая, письменная, кинетическая; литературная и диа-

лектная; прозаическая и стихотворная), выделяемыми на основании со-

ответственных оппозиционных отношений, единую систему средств

языка для передачи информации, внутренних мыслей, волеизъявления,

состояния, чувств, звуков, шумов и т. п. Тип чужой речи – результирую-

щая оппозиционного

отношения «авторского» либо «своего», с одной

стороны, и «чужого» – с другой. Речь прямая, косвенная, цитатная, ми-

мическая, диалогическая, монологическая и др. находятся в отношениях

оппозиции иного порядка. Идея оппозиционных отношений лежит в ос-

нове любой классификации, в том числе классификационной системы

речи, состоящей из подсистем, в частности классификационной подсис-

темы чужой

речи, верхним пределом которой является тип речи, проти-

востоящий типу «своей», «авторской» речи, а нижним – неделимый да-

лее элемент, вариация (с промежуточными ступенями иерархической ле-

стницы в виде способа передачи, разновидности и модификации).

По своей сущности чужая речь – это всегда речь в речи (с матери-

альными – лексическими, графическими и интонационными

или теми и

другими – показателями инородности), речь – внешняя (устная, пись-

менная) или внутренняя (невысказанная либо высказанная), – вклинен-

ная в речь другого, всегда образующая единство двух линий сообщения:

О признаках языковых явлений, в отличие от внеязыковых, см.: Смир-

ницкий, А. И. Объективность существования языка / А. И. Смирницкий. М., 1954.

С. 14–15, 18–19, 23 и др.

Не имеющее грамматического характера, т. е. не грамматическое явление (в

отличие от конструкций с чужой речью как синтаксических целых определенного

класса или вида), а если и грамматическое, то в плане композиционно-синтакси-

ческом (имеются в виду случаи, когда чужое высказывание собственно синтаксиче-

скими средствами с «авторским» контекстом не связано).

170

линии «своего» и линии «чужого», линии «автора» (субъект) и линии

«не-автора» (объект). Соотносительный характер чужой речи – ее неотъ-

емлемый, конститутивный признак, определяющий бинарный – с прямой

или опосредствованной двухчастностью – характер построений с чужим

высказыванием и обусловливающий специфику явления в целом.

Сложный и – семантически, структурно, функционально – емкий

характер явления предопределяет

сложную, многоступенчатую типоло-

гию его.

Общее построение классификационной системы чужой речи как

лингвистической категории имеет следующий вид.

Конструкции с чужой речью включают два обязательных, постоян-

ных компонента: чужую речь, как смысловое ядро их, и слова, ее вводя-

щие, представляющие, репрезентирующие. Деление по наиболее общим

семантическим (план содержания: инородность, функция представления,

или

репрезентации) и формальным (план выражения: материальные –

лексические, графические, интонационные показатели инородности)

признакам и определяет собой типологию «компонентов» (в терминоло-

гическом значении одной из двух частей бинарного единства с чужой ре-

чью): типы вводимого, репрезентируемого компонента и типы вводяще-

го, репрезентирующего компонента. Характер структурных, уже – син-

таксических отношений между компонентами определяет

типологию

конструкций в целом – с точки зрения синтаксической или с точки зре-

ния общеструктурной. <…>

А. Репрезентируемый компонент

Репрезентируемый, или вводимый, компонент – это наиболее общее

наименование чьей-либо мысли, ибо он обслуживает все типы чужого

сообщения; но одновременно это и частное наименование (при струк-

турно-грамматическом подходе), ибо своим содержанием он охватывает

только тот тип чужих речений, который в структурном отношении не

самостоятелен, образует целостное единство лишь в совокупности с

компонентом репрезентирующим.

Предельно общим делением репрезентируемого компонента являет-

ся способ передачи чужой речи (под способом передачи понимаем исто-

рически сложившийся метод внедрения чужой речи в чье-либо высказы-

вание, отражающий степень ее

информационной точности и смысловой

полноты, с одной стороны, и морфолого-синтаксическую структуру, це-

левую установку, стиль, эмоционально-экспрессивную окраску – с дру-

гой; именно эти признаки положены в основу классификации типов чу-

жой речи высшего иерархического ранга).

171

В современном русском языке выделяется 5 способов передачи чу-

жих сообщений: прямой, косвенный, тематический, несобственно-пря-

мой и свободный прямой. Отсюда и 5 типов чужой речи – по способу ее

передачи: речь прямая, косвенная, тематическая, несобственно-прямая и

свободная прямая, каждая из которых имеет свои разновидности, – клас-

сификация второго, более низкого ранга, в основу которой положены се-

мантико-функционально-структурные факторы с господствующей ролью

функции в одних случаях, структуры – в других, семантики – в третьих.

Разновидности, в свою очередь, могут иметь модификации или вариан-

ты, образуя вместе с другими рангами (в типологии репрезентирующего

компонента их еще больше) иерархическую систему, определяемую

важнейшей закономерностью классификационных построений –

прин-

ципом субординации, которым характеризуется весь строй языка. <…>

Б. Репрезентирующий компонент

Репрезентирующий, или вводящий, компонент («ввод») – неотъем-

лемая составная часть конструкции с чужими речениями как бинарной

синтаксической единицы.

Типология вводов <…> определяется следующими структурными и

структурно-функциональными факторами, обладающими реальной воз-

можностью охватить важнейшие моменты исследуемой структуры: ме-

стоположением; конструктивно-целевой направленностью

ввода; степе-

нью охвата реплик; характером основной, собственно вводящей части

(«ядро ввода»); составом вводящего ядра.

По местоположению, не считая трех основных типов – препозитив-

ного, интерпозитивного и постпозитивного, выделяются следующие

вводы: кольцевой (препозитивно-постпозитивный), или обрамляющий

<…>; непрерывный (постпозитивно-препозитивный) <…>; перекрест-

ный (предваряемый или вводящей частью, или прямой речью). И еще

один ввод – нулевой (прямая речь вплетается в повествование без

вводящих слов), с тремя разновидностями: а) авторская речь вообще от-

сутствует – так называемый чистый диалог; б) авторский контекст стоит

после прямой речи; иными словами, ею открывается книга, или часть,

или глава; в) слова автора предшествуют прямой речи, не вводя ее спе-

циально

Вторую разновидность вводящих компонентов представляют собою

вводы по конструктивно-целевой направленности. Суть в том, что ос-

новное назначение одних вводов – специально вводить прямую речь, по-

чему они и называются основными, тогда как другие вводы, выступаю-

щие в этом же самом прямом отрезке, хотя и вводят прямую речь, но иг-

рают

при этом вспомогательную роль. Первые вводят определенное пря-

172

мое высказывание в целом, в то время как последние подключают лишь

его части, дополняя и оттеняя собой в отношении «вводности» (стили-

стические функции их не менее разнообразны, чем функции основных

вводов) первые. Отсюда и название их – дополнительные. <…>

Третью разновидность вводящих компонентов составляют вводы по

степени охвата реплик в диалогической или полилогической речи. Одни

вводы охватывают содержанием вводящего глагола весь диалог – само-

стоятельно или в сочетании с вводами, выполняющими роль добавочных

замечаний; другие вводят первую реплику диалога или, еще меньше, ха-

рактеризуют семантически только часть монолога либо одну из реплик

диалога. Таким образом, здесь выделяются следующие типы вводов: об-

щий ввод <…>;

частный ввод. Имеет две основные вариации. В одном

случае ввод по смыслу относится только к части реплики или монолога

(частный ввод одночлена, – разорванного, при интерпозиции ввода, или

цельного, при постпозиции ввода). <…> Другая вариация присуща вво-

дам полилога. Сущность ее состоит в том, что слова автора вводят всего

лишь одну реплику (

частный ввод многочлена!). <…>

Можно указать еще на возможность термина «двойной ввод» для

обозначения обеих вводящих частей конструкции с двумя вводами – об-

щим основным и общим дополнительным. Наиболее распространенная в

литературно-художественном языке разновидность двойного ввода –

внутренний, частный ввод реплики в составе конструкции с вводом об-

щим. <…>

Литературный язык обладает необычайным разнообразием

способов

сочетания прямой речи с авторским контекстом: классификация вводов в

их отношении к местоположению, конструктивно-целевой направленно-

сти и степени охвата реплик даст нам около тридцати типологических

разновидностей. Комбинированное же сочетание их обеспечивает ху-

дожнику слова огромное, трудно поддающееся учету количество вариан-

тов рассматриваемых структур.

Таковы основные способы компонирования синтаксических

единств

с прямой речью по местоположению, конструктивно-целевой направлен-

ности и степени охвата реплик.

Значительный интерес представляют также вводы, типология кото-

рых определяется характером главной, собственно вводящей части («яд-

ро ввода»), и составом этого ядра. Причем, если первые три фактора

имеют в виду связь прямой речи с авторской, структурное соотношение

между

ними, то последние два обусловливают структурную дифферен-

циацию внутри вводящего компонента; другими словами: первые опре-

деляют построение высказываний с прямым текстом, вторые – построе-

ние вводов.

173

По характеру ядра вводов они делятся на следующие структурные

типы: глагольно-речевые, косвенные, субстантивные, неполные, модаль-

ные и сопроводительные (ремарка). <…>

В заключение несколько слов о функциях вводящего компонента,

имея в виду, что одна из сторон этого вопроса – конструктивная функ-

циональность – уже освещена. Речь, собственно, шла о грамматических

функциях, прежде всего

о той огромной роли, которую играют вводы в

компонировании частей предложения с чужой речью, проявляющемся в

разнообразнейших способах включения ее в авторский контекст. Важ-

нейшим структурно-функциональным назначением вводов является, в

частности, определение характера синтаксической связи между компо-

нентами предложений с чужим высказыванием, которая, в свою очередь,

зависит от других

грамматических факторов, главным образом – место-

положения и интонации.

Однако, помимо этих, структурно-грамматических функций, вводы

выполняют еще функции семантико-стилистического порядка. С данной

точки зрения вводы, создавая фон, который оттеняет естественность,

правдивость той или иной реплики, как и чужого сообщения в целом,

могут указывать на: а) жест, как вспомогательное средство, нередко

ис-

пользуемое говорящим для подчеркивания тех или иных моментов в сво-

ем высказывании; б) мимику; в) акустико-слуховую сторону речи, инто-

нацию; г) чувство, настроение, вообще психологическое состояние носи-

теля речи; д) отношение к собеседнику, отношение автора к говорящему;

е) место, время, обстановку речи и на многие другие моменты, помо-

гающие органически связать между собой компоненты синтаксических

единств с чужой речью и обеспечить максимальную действенность вво-

димых слов и речений, создать иллюзию их непосредственности. Вводы

служат активным средством изображения ситуации чужих сообщений,

помогающим раскрывать их содержание. <…>

174