Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка
Подождите немного. Документ загружается.
иногда несколько построек оказывались влепленными высоко па обрыве в щель между скальными
породами. К наиболее крупным и известным относятся такие поселения, как «Скальный дворец»,
«Скальный дом двух историй», «Дом с балконом», «Дом среди елей».
Для строительства использовались шлифованные блоки известняка, скреплявшиеся глиной.
Строительство велось постепенно. При этом задняя часть, где щель между полом и потолком пещеры-
навеса образует протяженное пустое пространство, слишком низкое для постройки жилища,
использовалось в качестве хозяйственных помещений. В этих естественных пустотах, как правило,
складывали мусор или устраивали насесты для индюков. Примыкавшие к хозяйственному
пространству задние комнаты, не имевшие доступа света и воздуха, использовались в качестве
хранилищ запасов. Далее следовали прямоугольные, прилепленные одна к другой постройки, иногда
образовывавшие несколько этажей. Там, где позволяла высота пиши, выстраивались чуть зау-
Илл. 32. Меса-Верде. Дом Квадратной башни. XIII в.
жавшиеся кверху башни. Этажные перекрытия выполнялись с помощью деревянных балок, концы
которых торчали из стен. Предполагается, что на некоторых из них крепились дополнительные
навесные пристройки в виде балконов. Об этом свидетельствуют сохранившиеся дверные проемы
«в никуда». Между «этажами» ставились деревянные переносные лестницы. Дома имели прямоу-
гольные окна, а дверные проемы были трапециевидной или Т-образной формы. На переднем крае
комплекса, на каменных платформах, располагались круглые полуподземные кивы. В древности
они были крытыми и предназначались для проведения религиозных обрядов. В «Скальном
дворце», например, насчитывается 200 комнат и 23 кивы. Археологи считают, что избыточное ко-
личество кив в этом комплексе может указывать на его особое ритуальное значение среди прочих
поселков Меса-Верде. Каньон со «Скальным дворцом» в древние времена был практически
недоступен для того, кто не знал, где расположен вход. Кроме того, этот единственный вход
хорошо охранялся. А альпинистов, способных незаметно преодолеть несколько десятков метров
отвесной скалы, в те времена, наверное, было немного.
Ковбоя Уэзерилла, втянувшего всю семью в обследование древних руин и заплатившего за это
собственной жизнью, можно понять. Археологические исследования так же заразительны, как
собирание грибов. В какой-то момент человеком овладевает азарт, ему начинает казаться, что еще
чуть-чуть — и он найдет что-то очень особенное... Чаще всего так и выходит.
Тщательно обследуя руины, Уэзерилл однажды обнаружил в одном из строений Меса-Верде
древнее погребение. Отодвинув большой валуи, закрывавший дверной проем, и проломив
внутреннюю стену, он оказался в помещении, которое показалось ему гробницей воинов анасази.
На земле лежали пять скелетов. На их черепа были аккуратно уложены 17 стрел. Между черепами
стояли четыре высоких сосуда. Самый крупный скелет располагался на циновке. По одну сторону
от него лежал лук, но другую стояли чаша и корзина изумительной красоты. Неподалеку лежал
полый жезл длиной около 15 см с костяным наконечником и очень тяжелый лук. Тетива,
сделанная из двух сплетенных вместе сухожилий, была, по словам ковбоя, «толще, чем
карандаш».
Дои Ватсон, написавший подробнейшую книгу о жизни в Меса-Верде, собрал все сведения о
жизни и смерти обитателей этих мест. Вот как рисуется из этих данных посмертная участь
анасази.
Подготовка к погребению начиналась почти стразу после смерти человека. Ему обмывали тело и
мыли волосы. Руки складывались на груди и связывались вместе в фиксированной позиции. Ноги
подгибались. Связанное в скорченном положении тело заворачивалось в хлопковую ткань, а затем
в перьевое покрывало. Наконец, сверток оборачивали циновкой и помещали в погребение.
Илл 33. Олени в Меса-Верде бродят по дорожкал иногда отбиваясь от слишком назойливых туриста
Илл 34. Меса-Верде — столовая гора, давшая название парку и каньон
После того как выкапывалась или подбиралась могильная яма, туда помещалось закутанное тело в
сопровождении инвентаря: украшений, оружия, орудий и др. Засыпав могилу землей и камнями,
участники обряда возвращались домой и совершали «самоочищение» — мыли волосы, вызывали у
себя рвоту, окуривали дымом одежду.
Могильники и погребения могли располагаться в разных местах. При хорошей погоде умершие
могли быть погребены или на поверхности столовой горы, или где-либо в каньоне, в ущелье или
нише. Иногда мертвых хоронили, просто засунув труп в первую попавшуюся щель в скальном
грунте или в яму под крупным валуном, не заботясь ни о положении тела, ни об инвентаре. В
условиях скальных пород и твердой, особенно зимой, почвы подобное решение проблемы с
покойниками было естественным.
Встречаются и коллективные захоронения в центральной части пещер (гротов). Так, 92 скелета
были извлечены в начале археологических работ с глубины от 1,40 до 2,10 м. А еще три скелета
располагались в слое от 60 до 90 см.
Во время зимних холодов, когда грунт промерзал и был покрыт снегом, могилы часто рылись в
больших, накапливавшихся веками мусорных кучах, насыщенных золой, располагавшихся прямо
напротив заселенных скальных жилищ.
В некоторых случаях покойник замуровывался в пустом доме или закапывался в хозяйственном
помещении в задней части пещеры-навеса. Помещенное в это пространство тело закапывалось
таким великолепным сухим материалом, как зола, пыль, кукурузные початки, индюшиные перья.
В подобных условиях влага быстро поглощалась, и тело таким образом ненамеренно муми-
фицировалось.
В течение трех дней душа умершего не уходила далеко от тела, и потому родственники каждое
утро приносили ему еду и воду. На рассвете четвертого дня душа покидала тело и отправлялась к
Матери-Земле, в потусторонний мир, и оставалась там некоторое время. После окончательного
ухода души родственники опять проходили очищение и с этого времени старались не говорить и
не думать об умершем, чтобы не навлечь на себя бед и болезней.
Обсуждая вероятность того, что именно отсюда могли некогда уходить предки древних майя, мы
брели по дорожке меж деревьев... и вдруг прямо па пас вышли олени. Большой олень подошел
совсем близко и хитро взглянул на невероятно довольного шефа. Вслед за первым оленем
показалось еще несколько. Оленье семейство дружно вытаптывало газон, несмотря на
запретительные надписи. Я достала верный «Зенит» и начала отщелкивать кадры, подходя все
ближе и ближе к этим красивым животным. И тут меня остановил рэйнджер: оказывается,
испугавшись или обороняясь, олени способны, встав на задние
СЕВЕРАЯ АМЕРИКА
ноги, забить передними копытами человека насмерть! И такие случаи нападений уже были. Мой
съемочный пыл сразу же охладел, а олени, поняв, что развлечение отменяется, развернулись и
неторопливо ушли в лес. Шеф достал сигареты и демонстративно закурил на виду у постных
американцев. Драться с оленями, слава богу, не пришлось. Но их наглость изумляла. Рейнджер
пояснил, что, следуя программе восстановления естественного биологического состояния парка,
было решено восстановить поголовье оленей. И тут я вспомнила душераздирающую историю,
которую когда-то вычитала у Керама, о попытке разведения в парке индюков — единственной
домашней птицы индейцев. Этот эксперимент обернулся настоящим бедствием для местного
населения, и ликвидация его последствий потребовала огромных сил и средств. *
Мне стало ясно, что, расправившись с индюками, местные зоологи не оставили светлую идею о
воссоздании древней гармонии в современных условиях. Только теперь они выбрали себе объект
покрупнее. Я убрала подальше «Зенит» и с ужасом представила, в какое веселое родео здесь
может превратиться через некоторое время война с обнаглевшими не меньше индюков оленями.
* «Эксперимент начался в 1944 году, когда сотрудники Службы национальных парков предприняли немало
усилий, чтобы возродить фауну, которая исчезла в данной области в исторический период. Ученые поместили в
Меса-Верде, где находится больше всего руин, первых индюков и индеек — не более трех индюков и семи
индеек. Зоологи и биологи полагали, что птицам, сначала плохо ориентировавшимся в новом районе, нужно по-
мочь, особенно в зимнее время, и они стали их кормить. С этого и начались беды.
Несколько лет вес шло хорошо, были признаки того, что индюки выжили. Затем, когда выпустили следующую
партию птиц, картина резко изменилась. То, что сообщали очевидцы, звучит почти неправдоподобно, поскольку
это напоминало кошмар наподобие фильма Хичкока «Птицы».
Индюки быстро превратились во всеобщее бедствие. В течение нескольких лет они привыкли к шуму людей и
автомашин, приезжавших в Меса-Верде. Они разгуливали по дорогам, вынуждая водителей автомашин совершать
опасные маневры. Птицы обнаружили, что террасы домов и веранды, защищенные металлической сеткой от
москитов, представляли великолепные убежища в дождливые дни. Они забирались внутрь и отказывались выхо-
дить обратно. Индюки были ненасытны и с абсолютной уверенностью и безнаказанностью использовали любую
возможность для кражи продуктов. Поскольку индюки — большие птицы, они оставляли невероятное количество
экскрементов, так что по тропинкам, где они ходили, нельзя было пройти в легкой летней обуви. Птицы нападали
на женщин, развешивавших белье, и пачкали его. Все двери необходимо было держать закрытыми, ибо индюки
«инспектировали» жилые помещения и устраивали в них величайшие безобразия.
По непонятной причине дирекция заповедника в 1957 году выпустила еще одну группу индюков. Им не
потребовалось времени на адаптацию: птицы сразу же подружились со старыми, более опытными. Вскоре жизнь
заповедника вышла из-под контроля рэйнджеров: из-за птиц произошли первые несчастные случаи.
Необходимо было что-то предпринять. Газоны, веранды, крыши, пешеходные тропинки и проезжие дороги
выглядели как крестьянские дворы. Птицы стали наглыми, шумны-
Уезжали мы из Меса-Верде с чувством выполненного долга, еще больше уверившись в своей
гипотезе: именно здесь могла быть прародина «оленных» людей. Остается только найти поселения
возрастом в 5-6 тысяч лет. Как говорил шеф, «осталось всего ничего: начать и кончить».
«Могила ткача» и прочие странные погребения
Каньон Шелли расположен на северо-востоке Аризоны, к юго-западу от Меса Верде. Можно
сказать, что каньон Чако, Меса-Верде и каньон Шелли образуют правильный треугольник на
территории «Четырех углов». Сейчас здесь обитают навахо, а раньше также жили анасази и
строили точно такие же «ласточкины гнезда» в скальных нишах, как и в Меса-Верде. Скальный
поселок, названый «Белым домом», гнездится практически в центральной части каньона, в узкой
нише, над которой нависает чудовищной высоты вертикальная
ми, грязными вредителями, и для их собственного блага, а также чтобы самим не сойти с ума, было решено
прогнать их в лес и заставить вновь стать «дикими индюками».
После совещания с зоологами и биологами рэйиджсры парка взяли ружья — была зима, и туристы отсутствовали.
Дождались, когда птицы собрались группами, и открыли стрельбу поверх их голов. Испуганные индюки
вспорхнули, отлетели на расстояние до 100 м и вновь собрались. Смотрители подошли ближе и вновь открыли
огонь. На этот раз птицы, как и прежде, поднялись и, по-видимому, немного встревоженные, отлетели только на
50 м. Рэйнджеры дали залп в третий раз и поняли, что их атака захлебнулась: индюки гневно хлопали крыльями,
поскольку им мешали, но, увидев, что опасность им не угрожает, своих позиций не сдали.
Что оставалось делать? Биологи посоветовали прибегнуть на этот раз к помощи „бомб чсрри" — в неумелых
руках это отнюдь не безопасное средство, нечто среднее между ракетой для фейерверка и ручной гранатой. Когда
бомбы стали взрываться среди скопища этих больших птиц, они несколько мгновений как одержимые носились
вприпрыжку, но оставаясь там, где их застало нападение. Рэйнджеры в отчаянии метали бомбы, причем однажды
упавшая бомба не разорвалась, и один из обжор успел клюнуть ее. Он без промедления взлетел на воздух. Как же
это подействовало на остальных птиц? Да никак.
Тогда рэйнджеры пустились во все тяжкие. В каждом удобном месте они соорудили каменные пирамиды и с этих
высот стали бомбардировать птиц снарядами ближнего и дальнего действия. Птицы при прямом попадании
злобно кричали, но оставались на своих местах и играли метательными снарядами. Тогда рэйнджеры взялись за
брандспойты и стали поливать птиц водой — индюкам это очень понравилось. Мужчины до изнеможения
гонялись за ними с палками, садились в джипы и, включив сирены, с воем мчались по дорогам — птицы с
восторгом участвовали в этой игре. Чем больше они старались, тем больше удовольствия доставляли индюкам...
Если бы у индюков не было воробьиного мозга, можно было бы предположить, что они специально выходили
фотографироваться на лужайки, чтобы вдоволь посмеяться над позами двуногих существ, которых называют
людьми...»
131
стена каньона. Другой поселок носит название «Дом антилоп». Всего еще в 20-30 годы XX века
было обнаружено более сотни разных построек. Здесь же, в каньоне Шелли, найдено одно из
любопытнейших погребений анасази — так называемая «Могила ткача*.
Пожилой человек был похоронен у подножия стены каньона. Его тело находилось в
эмбриональном положении. Седые волосы были собраны в хвост. Покойник был покрыт
накидкой, сделанной из пуха золотистого орла (Aquila chrysaetos), и еще двумя
хлопчатобумажными одеялами, одно из которых, вытканное около тысячи лет назад, выглядело
совершенно новым. На груди лежал початок маиса.
Родные и близкие не поскупились, снаряжая умершего в столь дальний путь. Обилие предметов,
окружавших тело, свидетельствовало о высоком социальном статусе покойника. Вместе с
большим, мощным луком и единственной стрелой с деревянным наконечником в могиле
находилось пять глиняных кувшинов и четыре плетеные корзины. В них содержались орехи
пинии, фасоль, соль и маис во всевозможных видах — в початках, в зернах и уже приготовленный
для еды. Но самыми неожиданными находками оказались толстые мотки пряжи и деревянное
веретено. Поскольку обычно в погребения кладут орудия труда умерших, поначалу было
высказано предположение, что именно этим ремеслом и занимался погребенный. Так появилось
название «Могила ткача». Однако уж слишком богат был набор предметов для обычного
ремесленника. Кроме того, присутствие лука также заставляло усомниться в том, что это был
древний индейский Версаче. Кем же в самом деле был этот пожилой богатый человек, продолжает
оставаться загадкой.
На севере комплекса каньона Шелли расположен «Каньон мертвеца», в котором были обнаружены
две пещеры, получившие не менее жуткие названия: «Пещера мумий» и «Пещера резни».
«Пещера мумий» расположена на высоте 30 м над усеянной камнями и мусором древней тропой в
каньоне. Поблизости находилось большое скальное жилище, относящееся к культуре Анасази.
Особое впечатление производит 15-комиатная постройка, украшенная трехэтажной башней.
Нетрудно предположить, что обнаружение этой пещеры стало настоящим праздником для мест-
ных археологов: высохших человеческих тел здесь было обнаружено больше, чем обычных
скелетов. На первые мумифицированные человеческие останки исследователи натолкнулись еще в
XIX веке.
Некоторые захоронения выглядели вполне пристойно. Например, погребение мужчины, умершего
в IX или X веке. Рядом с ним были положены четыре коиьеметалки (атлатля), корзины, сандалии,
моток человеческих волос, куски кремня и четыре флейты.
Но другие были очень странными и вызвали у археологов немало вопросов. Самым неожиданным
оказалось захоронение в Тсеахатсо, неподалеку от пещеры. Оно находилось в вырытой могильной
яме, выстланной травой. Жена и коллега археолога Эрла Морриса так описывает эту находку: «На
дне могилы на чистой подстилке из травы лежали предплечья и кисти обеих рук взрослого
человека. Кости удерживались вместе сохранившимися сухожилиями. Ладони рук были обращены
вверх. И это было все, что удалось там найти из частей человеческого тела. Отрезанные локти
соприкасались со стенками могилы. Два углубления по другую сторону разделявшей их стенки
были пусты. Это доказывало, что захоронение в том виде, как оно было обнаружено, было
нетронутым. Более того, в нем имелась похоронная утварь. И здесь проявилась почти комическая
сторона этого обстоятельства. Провожая эти руки в последний путь, кто-то заботливо положил им
в дорогу видневшиеся из-под земли две пары великолепно сплетенных сандалий, украшенных
красным и черным орнаментом. Поверх сандалий лежали три ожерелья. Два из них имели подвес-
ки из раковины морского моллюска галиотиса, тогда как третье являлось единственным в своем
роде произведением мастера. Оно состояло из 18 колец, сделанных из раковин. Каждое кольцо
имело в диаметре 7,5 см и было так закреплено на ремешке, что немного заходило на следующее.
Украшение было чрезвычайно красиво. Кроме того, там находилась корзинка, доверху
наполненная продолговатыми, имевшими форму полумесяца жемчужинами, еще одна корзина
большего размера, которая прикрывала собой все находящиеся в могиле предметы, и, наконец,
самое бессмысленное, что можно придумать, — гигантская каменная трубка. Сандалии без ног,
ожерелье без шеи и курительная трубка безо рта — воистину какая-то чертовщина». Остальные
части тела этого явно знатного персонажа найти не удалось, и загадка странного погребения так и
осталась неразгаданной.
Но эта загадка не была единственной. Вскоре было обнаружено, пожалуй, еще более жуткое
погребение с трупами 18 младенцев. Четверо из них были уложены в корзину, а остальные
располагались поверх этой корзины. Видимых следов насилия не было обнаружено. Что
произошло в те далекие времена? Естественно, что на ум в первую очередь приходит версия о
внезапной эпидемии. Но не исключено, что дети могли быть отравлены каким-либо ядом — и
тогда перед нами следы американской версии «избиения младенцев», подробности которой, мы,
наверное, уже никогда не узнаем.
Надо заметить, что средняя продолжительность жизни индейца юго-запада не превышала в те
времена 30 лет. Даже в середине XX века она составляла всего 40 лет, тогда как у белых
американцев в среднем равнялась 60 годам. И виной тому были не только постоянные войны, но и
тяжелые условия жизни, усугублявшие развитие многочисленных болезней. Целый букет таких
болезней
был обнаружен у одной из мумий, найденной в 1931 году все тем же Эрлом Моррисом. Археолог
отправил древнего покойника патологоанатому Рою Моу-ди и получил заключение:
«Создается впечатление, что умерший является мужчиной примерно 27 лет, который страдал
тремя различными болезнями.
Во-первых, у него имелся зигзагообразный пролом лба с рваными краями, который чудом не задел
мозг. Эта рана инфицировалась и на протяжении многих недель гноилась. И это не удивительно,
поскольку дезинфицирующие средства были в то время совершенно неизвестны. В конце концов
она зарубцевалась и покрылась плотным белым шрамом.
Во-вторых, его зубы находились в ужасном состоянии. Он страдал кариесом, воспалением десен и
внутренних тканей зубов. Все это, вместе взятое, должно было причинять ему нестерпимую боль,
однако в сравнении с другими его заболеваниями было малозначительным.
В-третьих, он страдал ужасным заболеванием, при котором кости, включая костный мозг,
постепенно заменялись волокнистой тканью. Хотя это заболевание началось у него после
окончания роста, одна из его крупных тяжелых бедренных костей заметно выгнулась, а другие
кости начали разрушаться и гнить в живом теле».
Сначала доктор Моуди пришел к выводу, что несчастный умер от воспаления легких. Однако
дополнительные обследования изменили диагноз: «смерть могла наступить в результате
заражения крови, вызванного многочисленными канцероподобными язвами».
Вот вам и чистая окружающая среда и натуральные продукты!
Резервация Акома находится в графстве Сибола штата Ныо-Мексико. Здесь проживают индейцы
зуни, или суни, также принадлежащие к культуре пуэбло. Как и большинство коренного населения
США, они зарабатывают на жизнь своей культурной самобытностью и размещением казино на
принадлежащих им землях.
Примечательно, что топоним «Сибола» имеет древнее мексиканское происхождение и является
обозначением мифической прародины, именовавшейся «Семь Пещер», «Семь Оставленных
Домов», «Семь Ущелий», «Сигуан», «Си-вола». Топоним остался в этих местах от первых
экспедиций испанцев, отправившихся на поиски сокровищ прародины индейцев. Нужно отметить,
что в большинстве своем они добрались-таки до селений предков майя — но в прямом для
индейцев смысле: обретя здесь свою смерть.
Итак, центром резервации Акома является столовая гора с этим же названием, на которой в период
колониальных захватов укрывались индейцы суни. Гора с вертикальными склонами имела один-
единственный и весьма сложный
доступ на вершину и оказалась неплохим убежищем. Времена давно изменились, а индейцы
продолжают жить на своей горе, стараясь сохранять старые традиции. Долгое время жизнь эта
была весьма сурова, пока где-то в 70-80-х годах им не улыбнулась американская удача — съемки
фильма об индейцах. И тут совет общины заломил Голливуду такую цену, что у суни, как у кота
Матроскина на даче, началась совсем новая жизнь. Гора была объявлена живым музеем, у
подножия поставлены офисы, а по оставленной киношниками дороге пустили единственный
автобус. «Своим ходом» на гору никого не пускают, а за обязательную экскурсию по поселку и
проезд на автобусе берут приличную мзду. За разрешение фотографировать также надо платить; за
съемки внешнего вида местной церкви — плата отдельная. Если в кадр попадает житель селения,
он вправе потребовать у фотографа 10 долларов за свой алчный образ. (Вдохновленный примером
индейцев, шеф радостно затребовал эту сумму и с меня, когда я стала его фотографировать на
фоне поселка. Этот портрет стал единственным, где великий специалист по индейским культурам
запечатлей смеющимся.)
Сам же поселок производит странное впечатление: посреди горы стоят традиционные бурые
мазанки, а но краям, у самого обрыва, плотным кольцом вкривь и вкось торчат белые,
напоминающие выброшенные холодильники, предметы — туалеты. Посредине поселка, как
водится, располагаются точки продажи сувениров.
«Местные» промыслы представлены выполненными в традиционном стиле керамическими
изделиями: черно-белыми фигурками животных, вазочками и т. д. Предполагается, что их
изготовляют здесь же народные умельцы, хранящие секреты древних мастеров. Правда, уже
вернувшись в Москву и рассмотрев добытые за такие деньги фигурки, я с удивлением
обнаружила, что изолировавшие себя от контактов с европейцами и кичащиеся самобытностью
индейцы суни носят весьма странные для аборигенов фамилии. Имена авторов напоминали скорее
участников столичного художественного салона: Эстеваи, Мюллер и т. п.
Однако все отрицательные впечатления об индейской обираловке для пас компенсировались
одиим-едииственным наблюдением: месторасположением кив. Скальный грунт столовой горы не
позволяет суни вести подземные работы — поэтому и туалеты здесь расположены так причудливо.
Но если места общественного пользования традиционно заняли пространства вокруг селения, то с
сакральным пространством — кивами — все обстояло гораздо сложнее. Кивы по определению
должны были находиться под землей, хотя бы наполовину. И для этого древние жители Акомы
придумали изумительный архитектурный прием: они стали строить крытые выгородки в виде
коробок-этажей. Участник церемонии должен был подниматься по приставной дере-
вягшои лестнице на крышу такой «коробки», а потом уже через отверстие в плоской крыше
спускаться вниз, в киву, расположенную внутри конструкции. Таким образом «пещера-пра-
родина» рода, хотя и располагалась на вершине скальной горы, все равно оказывалась «внизу».
Мертвых обитатели этого современного селения хоронили и хоронят под горой.
Современные методы исследований позволяют получить интереснейшие сведения об индейцах
древних селений. Так, например, несколько лет назад был начат проект по выявлению возможной
системы родства, существовавшей в одной из групп суии в селении Хавикку.
Тодд Хоуэлл и Кейт Кин-тай выбрали один из родовых могильников и начали сопоставлять
биологические показатели мужских и женских скелетов. Основываясь на анализе характеристик
зубов, они пришли к выводу, что женские экземпляры выглядят генетически более однородными,
нежели мужские. Этот результат позволил сделать
вывод о том, что у суни существовал матрилокальный принцип поселения, то есть мужчины
приходили селиться к женам.
Кроме того, было установлено, что сопроводительный инвентарь, который раньше ошибочно
определяли как относящийся к элитным погребениям мужчин, на самом деле является женским!
В женских захоронениях встречается стандартный набор предметов: перья, обработанные камни,
деревянные гребни, костяные иглы, сосновые орешки, кольца для пальцев рук. Преимущественно
в женских погребениях можно
Ю.В. Кнорозов в Акоме
встретить и такие предметы, как мано для растирания зерна (из всех захоронений, где этот
предмет встречался, 93% были женскими), метате-зернотерка (92%), кора (89%), корзины (83%) и
безоар (88%).
Безоар — это особый культовый предмет в древних охотничьих культурах. Его называют также
оленьим желудочным камнем, поскольку безоар представляет собой спрессованный комок из
непереваренных волокон, образованный при попадании постороннего предмета в желудок
жвачных. На вид он действительно походит на округлый крепкий и довольно красивый камень.
Главный врач Московского зоопарка Александр Александрович Хуторянский собрал
интереснейшую коллекцию необычных извлеченных из животных предметов, среди которых есть
и безоары.
В погребениях суни безоар чаще всего встречается около женской головы, часто в сочетании с
гребнем. Можно предположить, что этот редкий предмет имел не только магический смысл, но и
использовался в качестве головного украшения.
А у индейцев майя безоар почитался как волшебный камень, с которым связаны таинственные
легенды. Считалось, что этот камень дарится предком-оленем охотнику, чтобы принести ему
удачу. Однако по первому же требованию его следует оленьему предку вернуть. У майя, которые,
даже будучи земледельцами, считали себя «людьми оленя», эта безоаровая традиция явно имеет
архаические корни. И при этом безоар является «мужским» камнем.
Магический олений камень относится к чрезвычайно древним охотничьим традициям
американских индейцев, и, может быть, он когда-нибудь поможет разгадать тайну прародины
майя.
Однако пока вернемся к североамериканским индейцам.
Древние космодромы и гуманоиды на юге США
Наверное, все хотя бы краем уха слышали о гигантских рисунках в перуанской пустыне Наска.
Однако мало кому известно, что схожие рисунки были обнаружены и на севере Американского
континента. Эта история произошла в 30-е годы XX столетия, когда авиация все активнее входила
в повседневную жизнь. Достаточно детально она была описана Лео Дойелем в книге «Полет в
прошлое».
Жарким днем лета 1932 года пилот Джордж Палмер, в очередной раз направляясь из Лас-Вегаса в
Блайт, пролетал над столовыми горами низовий реки Колорадо в штате Калифорния. Надо
заметить, что в те времена, когда техника была не столь надежна, а высота и скорость не так
велики, у летчиков
137
было принято присматривать площадки для экстренных посадок. Вот и в тот день Джордж Палмер
кружил на небольшой скорости над плоскими горами, рассматривая достаточно тоскливый
ландшафт. И вдруг с высоты 1500 м он заметил странную картину: на пустынной равнине
раскинулась гигантская фигура человека, рядом с которой просматривалось некое четвероногое
существо! Через некоторое время летчик вернулся на это место уже с фотокамерой и
сфотографировал странный рисунок. Фотографию он показал сотрудникам музея в Лос-Анжелесе,
которые сразу же заинтересовались неожиданной находкой. К счастью, куратор музея Артур
Вудворд знал, что не так давно военные проводили аэрофотосъемки в Южной Аризоне «с целью
изучения древней оросительной системы». Он сумел организовать специальную экспедицию для
изучения рисунков на земле (геоглифов), обнаруженных Палмером.
Так были найдены еще два изображения. Одно из них, так же как и первое, передавало фигуру
человека, а другое представляло целую композицию: человек, похожая на кабачок грустная
зверушка с копытами и свернутая спиралью змея. В одном случае фигура человека была замкнута
в широкий круг. Ученые предположили, что это был круг для ритуальных танцев при проведении
индейских церемоний.
Как технически были выполнены эти рисунки? В этом отношении они являлись «близнецами»
рисунков древних перуанцев, также выполненных на поверхностях столовых гор. Индейцы
очищали будущее изображение от черно-коричневого щебня. Этот грунт содержал
железомарганцевые смеси, окислявшиеся под каталитическим воздействием лишайников. При
снятии верхнего слоя открывалась светлая поверхность. При этом темный грунт складывался в
виде валиков по краям светлых участков, что подчеркивало изображение и цветом, и рельефом.
Эту технику иногда называют «интальо». Рисунки Калифорнии, как и Наски, были столь велики,
что с земли разглядеть их попросту невозможно.
Исследования геоглифов Аризоны привели Вудворда к неожиданному выводу: памятники такого
типа не уникальны и встречаются на юго-западе США достаточно часто. Их давно обнаружили
вдали от Блайта, еще ниже по течению Колорадо. Вудворд писал: «Таинственный скальный
„лабиринт" занимает многие акры бесплодной земли. Он состоит из параллельных полос,
обрамленных валиками из собранных с них мелких камней. Точно таким же способом создан и
странный пиктограф. Его называют „Мазе мохаве", однако индейцы мохаве отрицают свою
причастность к его строительству и вообще не знают имени строителей. Когда-то, примерно в
1888-1892 годах, здесь, говорят, были две гигантские человеческие фигуры, составлявшие одно
целое с „лабиринтом". Однако железнодорожные подрядчики, прокладывавшие через пустыню
новую линию, посчитали, что им выгоднее провести ее через это древнее творение аборигенов, и
человеческие фигуры были разрушены».
Им. 37. Гигантский геоглиф в Калифорни
В течение 10 лет геоглифы Аризоны продолжали оставаться объектом исследований энтузиастов.
Удивительно, но если в первые годы Второй мировой войны военное ведомство США успело
сделать несколько десятков тысяч аэрофотоснимков территории Перу (!), то своя собственная
территория, по всей видимости, никакого интереса для них не представляла. Все тот же Лео
Дойель описывает: «В 1943 году, через 10 лет после открытия Палмера, генерал Генри X.
Арнольд, главнокомандующий ВВС США во время Второй мировой войны, сопровождал генерала
Джорджа Маршалла, главу штаба американской армии, в инспекционном полете над нижним
течением Колорадо. Арнольд спросил генерала, видел ли он когда-нибудь гигантские изображения
в окрестностях Блайта. Маршалл ответил, что не видел и даже не слышал, но очень хотел бы на
них взглянуть. Тогда Арнольд изменил курс полета и направился к холмам Блайта». Много лет
спустя Маршалл писал: «Перед нами возникли щебневые изображения, какие видели лишь
немногие, — простые по очертаниям, детские по рисунку, но такие грандиозные по размерам, что
у нас захватило дух».
И только в 1951 году тайной геоглифов Аризоны занялась специальная экспедиция
Национального географического общества и Смитсоновского ин-
13
статута. Возглавил ее почему-то специалист по австралийскому палеолиту Фрэнк Зецлер, бывший
главным куратором отдела антропологии Национального музея в Вашингтоне. На сей раз ВВС
США предоставили ученым вертолет и летающую лодку «Каталина». В результате удалось
существенно расширить список известных гигантских рисунков.
Определить возраст подобных сооружений крайне трудно. Радиоуглеродный анализ делается по
органическим веществам — дереву, углю и т. д. Кроме того, эти останки не должны соприкасаться
с открытым воздухом — это существенно влияет на качество анализа и результаты. Определяется
возраст памятника и по стилю и качеству изготовленных человеком предметов, находящихся в
культурных слоях. Лучше всего это делается по керамике. Памятники подобного типа обычно
изучаются археоастрономами: благодаря замерам па-правлений линий, соответствующих
положениям солнца, они могут вычислить примерную дату их создания. В Аризоне не удалось
обнаружить ни органических останков, ни керамических изделий. Нет и достоверных
астрономических исследований этого памятника.
Ученые попытались обратиться к мифам аборигенов, чтобы хоть как-то объяснить появление этих
рисунков, но и здесь их постигла неудача. В легендах местных индейцев не сохранилось никаких