Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка

Подождите немного. Документ загружается.

упоминаний о создателях странных фигур. Изучение литературных источников привело ученых в

долину Хилы (там же, в Аризоне), где в начале столетия было обнаружено изображение еще

одного «гуманоида», про которого, как оказалось, индейцы пимо вспоминают в своих легендах.

По их мнению, это портрет зловредной людоедки по имени Ха-ак, которую некогда убил ее

собственный брат-герой. Однако совершенно очевидно, что эта легенда возникла уже после

создания странной фигуры, из необходимости как-то объяснить ее появление. И фигуру создали

совсем не пима, принадлежавшие к юто-астекской ветви, а какой-то другой народ, живший до них

на этих землях. Просто это изображение доступно наблюдению, и его заметили создатели

легенды, придя на земли долины Хила.

Тем не менее, Зецлер решил, что миф о чудовище передали индейцам пимо племена, говорящие на

языке юмано и принадлежащие к ветви на-дене. Кроме того, он интерпретировал мелкое

четвероногое и хвостатое животное как лошадь. А поскольку американские лошади вымерли

около 10 тысяч лет до н.э., то изображение в пустыне Аризоны, с точки зрения специалиста по

австралийскому палеолиту, могло возникнуть только с появлением на континенте европейцев!

Удивительно, но загадки своей собственной истории, а вернее, истории коренных жителей своей

страны американцев почти не интересуют.

Итак, приходится констатировать, что загадка геоглифов Палмера так и остается неразгаданной.

ГЛАВА 5

КАК ИРОКЕЗЫ ЛЕНИНУ ПОМОГЛИ

азвание этой главы должно несколько удивить читателя. Как сказал бы шеф: «Причем тут Ленин и

старые галоши?» Однако не следует торопиться с выводами. Дело в том, что изучение

социального строя групп индейцев, о которых пойдет рассказ в этой главе, привело к поистине

революционному открытию в области изучения человеческого общества как системы.

Американский антрополог Л.Г. Морган в 1877 году опубликовал замечательную работу под

названием «Древнее общество, или Исследование направлений человеческого прогресса от

дикости через варварство к цивилизации». Она настолько вдохновила (или, как модно сейчас

говорить, «спровоцировала состояние инсайта») Ф. Энгельса, что уже в 1884 году появилась его

ставшая культовой книга «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Энгельс

безошибочно определил главное достоинство работы Моргана: она вводила в научный оборот

материалы по социальному устройству народов региона, развивавшихся изолированно от Старого

Света и имевших собственную историю. Все это позволило Энгельсу сделать выводы на уровне

целостной теории общечеловеческого развития, исключая обычные схемы культурных влияний и

заимствований внутри привычной для Европы историко-культурной системы. О том, как это

гениальное открытие было использовано в практических целях, будет рассказано в

конце главы. А сейчас поговорим об индейцах северных районов Северной Америки, создавших

свою замечательную социальную организацию.

Что же происходило на севере Америки перед появлением европейцев?

Ученые выделяют несколько «культурных ареалов», существовавших к моменту «встречи двух

культур». По самым приблизительным подсчетам, эту часть материка к моменту появления

европейцев населяло около миллиона человек. Но это не означало, что на континенте имелись

свободные земли. При экстенсивном ведении примитивного хозяйства охотников-собирателей и

мотыжных земледельцев требовались большие пространства, поскольку «простые потребители»

объедают огромные территории не хуже саранчи. Собственно, развитие всей цивилизации

(организованной в отдельные культуры) идет по пути фиксации территории путем оптимизации

потребления и воспроизводства ее ресурсов. Те, кому не удается усовершенствовать этот процесс,

вынуждены постоянно менять территории, что не может происходить бесконечно, или же

вымирают, становясь закономерными жертвами биосоциальной^ естественного отбора и

освобождая свои земли для того, кто в'венечном счете оказался более сообразительным и

приспособленным. Войны в этих слу}%х становятся способами демонстрации степени

приспособленности группы к!реаль-но сложившимся условиям.

Итак, какая картина сложилась в северной части американской! континента к моменту появления

испанцев? О народах, достигших сравнительно высокого уровня развития, мы уже говорили в

предыдущих главах. А сейчас рассмотрим, как жило большинство населения Северной Америки и

каков был их вклад в общемировую культуру.

Во-первых, среди индейских групп Северной Америки многие являются потомками наиболее

поздних волн заселения континента через Берингов пролив и потому даже до сих пор имеют

достаточно тесное генетическое родство с коренным населением Сибири и Азии. Именно они

сохраняют мировоззренческие представления и обрядовую практику, в той или иной степени

связанные с сибирскими. Кроме того, надо упомянуть и еще одну интересную закономерность,

подмеченную «бабушкой» отечественной американистики Ю.П. Авер-киевой в работе «Индейцы

Северной Америки». Будучи женой советского дипломата, Юлия Павловна долго жила в США, и

ей посчастливилось работать вместе с великим американским антропологом Францем Боасом.

Изучая жизнь различных североамериканских индейцев, она подметила, что там, где самосто-

ятельно не был достигнут высокий уровень цивилизации, «мировоззренческие

142

или даже раньше. Эскимосы создали хорошо приспособленный к местным условиям тип

хозяйства, в основе которого лежат морская и сухопутная охота и рыболовство. Круглый год

добывались морские животные (тюлени и моржи), на которых охотились летом с лодок, а зимой

на льду у лунок. Использовалось все: мясо и жир шли в пищу, шкуры — на изготовление обуви,

одежды, лодок, жилищ, а кость — для выделывания орудий охоты и обработки добычи. В летний

сезон охотились и на сухопутных животных: медведей, оленей, быков, пушных зверей,

водоплавающую птицу. К мясу добавляли свежие и сухие ягоды, коренья и растения. Естественно,

что пик собирательства приходился на лето.

Эскимосы пользовались лодками двух типов — мужскими и женскими. Мужской одиночный каяк

использовался для охоты, а женская грузовая лодка с несколькими гребцами, точнее, гребчихами,

служила для перевоза добычи и переездов. Плавать эскимосы не умели — это вообще сложно в

ледяной воде приполярных широт. Рыбу эти северяне лучили острогами и били из луков, а также

устраивали запруды.

Для каждого времени года и, соответственно, рода занятий существовал и свой тип поселения.

Летом община распадалась на мелкие группы, которые уходили от побережья и расселялись

подальше друг от друга. Жильем служил чум, крытый шкурами. Зимние стойбища были

большими. На смену временному чуму приходила основательно обустроенная землянка, в которой

могли селиться одновременно несколько семей. Чтобы уменьшить попадание холодного воздуха,

вход делался длинным и невысоким. Внутри устанавливались нары, на пол укладывались шкуры.

В каменные светильники наливался жир нерпы и помещался фитиль из мха.

Известен и другой вариант зимнего жилища эскимосов под называнием иглу. Из блоков плотного

снега складывался полусферический дом. Внутри ои обвешивался оленьими шкурами для

изоляции от ледяных стен.

Одежда эскимосов напоминает одежды наших северных народов, поскольку так же идеально

приспособлена к суровым условиям севера. Рубаха с капюшоном и штаны шились из меха. Зимой

использовался «двойной комплект одежды»: нижняя надевалась мехом внутрь, а верхняя —

наружу. Меховые сапоги-мокасины подвязывались к поясу. Рукавицы также привязывались к

рукавам, поскольку потеря рукавицы означала обморожение и утрату руки.

Любопытна социальная организация эскимосов, вызывающая постоянные дискуссии среди

ученых. Дело в том, что группы эскимосов объединяются по семейному принципу, причем эти

объединения могут формироваться как но мужской принципу, так и по женской линии. Общины

живут на значительном удалении друг от друга и не стремятся к формированию сложных

племенных структур. Можно сказать, что основная задача эскимосов — это физическое

(биологическое) выживание в условиях чрезвычайно сурового климата. По

всей видимости, именно такой тип отношений существовал в наиболее ранних человеческих

коллективах. Тем не менее, внутри разрозненных семей и общин всегда существовало осознание

внутреннего «этнического» единства. Эскимосы изредка, но наносили друг другу визиты, были в

курсе происходящих на своей общей территории событий.

Мир духов у эскимосов всегда считался частью повседневной жизни, и потому основным героем в

решении всех семейных и общинных проблем всегда был шаман.

Ближе к югу — больше пиши

Несколько иной хозяйственный уклад сложился на северо-западном побережье. Жизнь в этих

местах была сытной. При этом можно выделить два различных между собой района: более

северные территории, включая Алеутские острова, занимали алеуты; к югу, между заливом

Якутата и рекой Колумбия, расселились группы разноязычных племен: тлинкиты, хайда, сэлиш и

вакаши.

Обитатели северо-западного побережья занимались морским зверобойным промыслом и

рыболовством — благо море и реки изобиловали рыбой, особенно в периоды нереста. Обилие

рыбы позволяло ограничиваться пассивными способами лова: перегораживанием реки,

ловушками, сетями и неводами. На пиршество стекались стада тюленей, котиков и моржей,

которые сами становились добычей охотников. На них охотились с помощью гарпунов и копий,

выходя в море на вместительных долбленых лодках. Кроме того, алеуты, как и эскимосы,

пользовались и каяками. Добыча морских животных давала много шкур, мяса и жира. Особым

объектом ловли была так называемая рыба-свеча. Она была пропитана жиром настолько, что ее

использовали в качестве долго горящего светильника. Запах, но всей видимости, местное

население особенно не смущал. Алеуты жили скромнее своих южных соседей тлинкитов.

Особенно разгуляться им не позволяли более суровые природные условия. Родовые группы

обычно занимали один или несколько близлежащих островов.

Жители побережья занимались и сухопутной охотой, целью которой было получение шерсти. Еды

было и без того много, поэтому животных лишь собирали в загонах и стригли. Из шерсти

изготовляли красивые покрывала и накидки. Охотничье оружие традиционно делалось из дерева,

камня и кости.

Именно эти индейцы подарили миру образ «тотемных столбов», отражавших родоплеменную

структуру сообщества. Племя делилось на определенное число фратрий, состоявших, в свою

очередь, из определенного числа родов. Эта структура строго регламентировала заключение

браков. Считалось, что каждый род происходил от того или иного животного-прапредка, которое

считалось духом-покровителем, или тотемом. Подразумевается, что в племени из-

145

начально существовали две брачные группы, которые при постоянном увеличении численности

населения подразделялись на идентичные, своего рода фрактальные подгруппы — фратрии и

роды. Таким образом, количество родов в племени возрастало не хаотично, а по четкой схеме,

например: (2)-4-8-16-(32). Большее количество родов практически не встречается.

Племя Оленя

т Медведь

о Енот Сова Ворон Лиса

П о

В к

Г В о

и Л

Ы д

Р р л р т и £ и

Ы о

о о Р с

л н в н а а а

о а а а я я

Типовая структура племени тяинкитов

Таким образом, каждый тлинкит имел следующих духов-покровителей: Крыло Ворона,

подчинявшееся Ворону, который подчинялся Волку. Главным же предком-покровителем был

Олень. Но наиболее действенными считались те, что были ближе. Соответственно, вся эта

вертикаль принадлежности и подчиненности выстраивалась в резном изображении на тотемном

столбе, который выставлялся перед домом родовой общины. В таких домах могло жить несколько

близкородственных семей по отцовской линии. Вместе с тем, во всем мире наиболее древним

считается счет родства по материнской линии. Именно этим способом тлинкиты не только

определяли своих родичей, но и традиционно наследовали имущество. Однако избыток продуктов

приводил к тому, что в родовой общине выделялись особенно богатые индейцы — они-то

постепенно и начинали распоряжаться в племенном совете. Способы укрепления влияния и

давления на остальных общинников были традиционными — подкуп. Существовал даже такой

экзотический праздник богатых, как пбтлач, когда устроитель обильно угощал приглашенных, а

затем раздавал свои богатства более бедным сородичам, принадлежавшим другой, не своей,

фратрии. Те, естествен-

Им. 39. Тотемный столб индейцев северо-западного побережья. Это что-то вроде «книги записи

гражданского состояния» древнего человека, где указаны все его родовые предки (животные) по

восходящей линии

но, должны были «платить добром за услугу». Примечательно, что раздаваемые во время пбтлача

дары назывались частями животного-тотема (мех, кожа, плоть) устроителя праздника и вручались

исключительно гостям из чужой фратрии (своякам и шуринам). Пбтлач обычно устраивался в

связи с поминками (кормление покойников), строительством нового дома и в честь детей.

В обществах индейцев северо-западного побережья существовало и рабство. Правда, оно было

скорее «домашним». Рабом мог стать только человек из чужого племени, захваченный во время

военных действий. Собственно, войны в большинстве своем и велись ради пополнения даровой

рабочей силы. Поэтому лишних пленников не брали. Рабы использовались для заготовки рыбы и

мяса, обработки шкур, приготовления снастей и т. д. Правда, иногда разгулявшийся богатей мог

приказать убить раба во время потлача, чтобы продемонстрировать свое могущество.

Северные охотники на оленя карибу

Другой культурно-исторической и территориальной группой севера Америки считаются так

называемые охотники на оленя карибу, селившиеся в лесных районах современной Канады и

США. Добычей этих лесных охотников становились и лоси, и боровая дичь, и птицы. Не

брезговали они и рыболовством. На северо-востоке региона это представители алгонкинской

языковой семьи — оджибве, наскапи и др., в центре и на северо-западе — атапаски. Хотя эти

группы и имели разное происхождение по языку, образ жизни они вели практически одинаковый,

определявшийся нуждами сезонной охоты на оленей. Приемы отчасти напоминали способы охоты

у водопоев на мамонтов древних фолсомцев. Весной и осенью, когда стада оленей начинали

кочевье, племя охотников в полном составе переселялось к местам переправ на реках. Начинался

массовый забой оленей, который позволял делать значительные запасы мяса, жира и шкур. Мясо

коптилось и сушилось, чтобы спасти племя от зимнего голода. Зимой, когда условия жизни были

особенно суровыми, семьи охотников объединялись в достаточно большие группы, а летом

распадались на совсем маленькие и разбредались по окрестностям. Жилище, естественно, было

полностью приспособлено к такой сезонно-кочевой жизни. Западные атапаски жили в типы —

американском чуме. Летом он крылся корой или берестой, а зимой — шкурами. Для обогрева

посредине разводился костер, на котором также готовили пищу. Как и практически по всей

Америке, поклажу было принято переносить на себе. Одежда охотников на карибу стала символом

«индейской» одежды в современной культуре. Шилась эта одежда из шкур животных. Именно

амери-

148

канские аборигены создали моду на знаменитую замшу — выделанную вручную оленью кожу.

Одежду из замши носили летом. Зимой предпочитали меховую, с капюшоном. Рубаха с длинными

рукавами была главным предметом и мужского, и женского одеяния. Только женская рубаха была

длинной — как платье, а мужская — до колен. Рубаха украшалась орнаментом из цветных

кусочков меха, иглами дикобраза. Создаваемый рисунок нес информацию о происхождении

человека — его племенной и родовой принадлежности, половозрастном и социальном статусе. Это

универсальное значение орнаментов на одежде подобно татуировкам на теле австралийских,

африканских и тюремно-лагерных аборигенов, вышивкам на рубахах славян или типу клетки на

киль-тах-юбках шотландцев. В качестве обуви шились знаменитые мокасины. Иногда носили

кожаные штаны. Еще одним знаковым украшением индейцев этой группы считается головной

убор из перьев. Простые охотники использовали одно-два орлиных или ястребиных пера. Вожди и

старейшины по праздникам надевали пышные перьевые уборы.

Бересту использовали не только для покрытия типи — из этого материала изготовлялись даже

быстроходные легкие челноки, которые на речных перекатах можно было без проблем переносить

по суше.

Социальная организация охотников на карибу представляла собой нечто вроде родовой общины,

где основным признаком внутреннего деления была принадлежность человека к той или иной

родовой группе. Именно эта принадлежность определяла формирование семейных пар. Резкого

социального расслоения внутри подобных образований быть не могло — скорее всего

существовал некий формальный вождь, старейшины, безусловно шаманы. Остальные охотники

обладали равными правами. Все обычные общественные дела обсуждались на собраниях, и их

можно было пересчитать по пальцам: сезонная организация охоты, обмен товарами, заключение

браков, проведение обрядов и праздников.

Как и в случае эскимосов, мы не можем с какой-либо определенностью говорить о времени

появления или расцвете культуры охотников на карибу. Племенное существование не оставляет

ярких разнообразных памятников и носит ровный «экстенсивный» характер на протяжении

столетий и тысячелетий — сколько позволяют природно-экологические условия.

Слишком комфортные условия тормозят paзвития

Другой тип существования индейцев Северной Америки сложился у племен собирателей и

охотников Калифорнии. Благоприятные климатические условия позволили местному населению

не усердствовать в усложнении способов

добывания пищи. А претендентов на этот калифорнийский рай было немало, что привело к

смешиванию племен разной языковой принадлежности. В результате здесь сформировались

настоящие эксперты по дарам природы. Разнообразные плоды, корни, семена, желуди — все

использовалось в качестве пищи. При этом технические методы обработки продуктов были

доведены до совершенства, что позволяло даже желуди превращать в настоящий деликатес. Мел-

кие зверушки становились источником белковой пищи. На них охотились с помощью ловушек,

лука и стрел.

Об одежде калифорнийцы особенно не беспокоились. Дети и старики обходились вовсе без нее, а

остальные могли ограничиваться набедренными повязками. Жилища тоже не требовали особых

инженерных навыков: это были полуземлянки или конические и полусферические, крытые корой

сооружения.

Социальная организация также не выходила за рамки родо-племенной схемы. Хотя счет родства

велся уже по мужской линии, родовая община организовывалась по архаическому принципу

объединения родственников по женской линии — именно внутри таких групп регулировался и

жизненно важный порядок пользования территорией.

Чем отличаются степи от прерий и пампы?

Еще один специфический тип хозяйствования создали охотничьи племена степных областей —

прерий. Прерии занимают значительные пространства северной части материка. На юге

континента, например в Аргентине, их называют пампой. Климатические условия прерий не

выглядели особенно привлекательными для древних американцев. Следуя за стадами животных,

прежде всего бизонов, сюда отовсюду сбредались кочевые разноязычные племена. Это были

знаменитые по вестернам кроу, дакоты, черноногие, чейены, кайова, сиу и ко-манчи. Пешая охота

на бизонов требовала больших усилий, на которые охотники были способны, пожалуй, только

летом. Зимой приходилось перебираться в предгорные районы. На собирательство в прерии

рассчитывать всерьез не приходилось.

Орудиями охоты и войны продолжали оставаться все те же проверенные копья, дротики и лук со

стрелами. Эффективно действовали и традиционные силки и ловушки.*

* Надо сказать, что общественная и экономическая жизнь индейских племен в прериях резко изменилась с

появлением европейских лошадей. Необычайно возросла эффективность охоты, появились самостоятельные

ремесла, резче обозначилось разделение труда.

Им. 40. Захватывающая дух сцена охоты на бизонов. До появления европ и их лошадей индейцам

Великих прерий приходилось занимс

тем же, но пешим об}

Подобный образ жизни приводил к изменениям в самой внутриплемен-иой структуре. Мужская

власть и увеличение собственности кардинально меняли характер социальных отношений. При

этом складывалось своеобразное двоевластие: гражданскую власть представлял «мирный» вождь,

назначаемый по наследственно-родовому принципу. Военачальником становился выдающийся

воин, которому доверялось ведать делами войны и предводительствовать в походах. Любопытно,

как родовые структуры превращались при переходе к оседлой жизни в социальные. Так,

например, военные функции иногда выполняли не все, а отдельные роды. У омаха только род

Оленя руководил военными делами, а участвовали в войнах все общинники. У оседжей в летнем

кольцевом лагере все роды по правой стороне были военными родами, но

Племенам требовались все большие охотничьи угодья, которые постоянно приходилось завоевывать и отстаивать.

Война в прериях, и без того занимавшая важное место в жизни племен, постепенно превращалась в профессию. А

это, в свою очередь, приводило к появлению новых, более крупных племенных объединений с более сложной

структурой и системой отношений. Знаменитая «трубка мира и войны» стала вынужденным изобретением именно

этих постоянно враждовавших племен.

первые два от входа выполняли функцию полицейских или солдат. У полуоседлых племен

верховий Миссури существовали возрастные мужские общества как единицы военной системы.

Военная организация строилась по схеме существовавших у большинства племен мужских

союзов, которые складывались по возрастному и родовому признаку. Дакот становился членом

того общества, куда входили братья его матери и его братья. Иногда для вступления в желанный

мужской союз чужого рода дакот прибегал к такому неожиданному, с нашей точки зрения,

способу, как ритуальное совокупление собственной жены с членами этого союза. Благодаря

подобному обряду мужчины чужого рода становились для него как бы братьями. Правда, у других

племен все происходило гораздо проще: претендент уплачивал вступительный взнос. Иногда

выбор союза решался мистическим путем: претендент ждал сновидения или какого-либо другого

знака во время поста и молитв. Все мужское население делилось на несколько «мужских союзов»,

соответствовавших родо-фратриальным группам, о чем свидетельствуют их названия, например:

Бизона, Оленя, Барсука, Лисицы, Ворона. Встречаются и такие, как Храбрецы, Переднехвостые

(носят спереди хвосты бизонов), Хватающие. Вместе с тем, военное общество никогда не

называлось именем тотемного животного, то есть животного, чье мясо они никогда не едят, а

шкуры не обра-

батывают для продажи. Каждый мужской союз имел свои знаки отличия на одежде, лице, теле или

прическе, свой собственный танец и свои обряды.

Какова была структура такого союза? Об этом можно судить, например, по дакотам. Общество

Лисят состояло из двух руководителей, двух хранителей священных трубок, четырех копьеносцев,

двух кнутоносцев, одного глашатая, восьми певцов, одного барабанщика и 30-40 рядовых воинов.

Союз Ворона состоял также из двух руководителей и двух хранителей священных трубок, четырех

копьеносцев (два с короткими и два с длинными копьями), одного глашатая. Кроме простых

воинов, в него входили еще два хранителя шкурок ворона, два трещоточника и четыре

барабанщика.

В союзе строго соблюдалась военная иерархия. Военачальники команчей носили пышные уборы

из орлиных перьев, которые полагалось защищать даже ценой собственной жизни. Они не могли

не то что оказаться в руках врагов, но даже упасть с головы военачальника. Отступление перед

врагом и большие потери навсегда лишали воина и убора, и самой должности, и за ним закрепля-

лась позорная кличка «старшая сестра». Рангом ниже стояли военачальники меньшего значения,

они носили убор из скальпа бизона. На третьей ступени находились комаичи, «носящие кисточки

из вороньих перьев». Это были вои-пы-ирофессиоиалы, всю жизнь проводившие в походах.

Вступали в этот союз неженатыми юношами, а выходили из него в пожилом возрасте, пройдя

обряд «снятия кисточки». Самую низшую группу составляли незнатные воины из простых

общинников, «носившие длинный пояс».

Помимо знаков отличия, у воинов прерий существовали и специальные средства защиты. Одним

из таких средств был кожаный панцирь в виде безру-кавой рубахи до колеи. Его изготовляли из

нескольких слоев (до восьми) кожи. Кожаные панцири были настолько практичны, что испанцы из

экспедиции Короиадо предпочитали их металлическим. Комапчи и апачи высоко ценили круглые

щиты из дубленой кожи с шеи бизона. Кожа пропитывалась клеем, вываренным из бизоньих

копыт и суставов. Щиты украшались перьями орла и покрывались магическими рисунками. Те,

кто не мог изготовить щит, заменяли его сложенной в несколько слоев шкурой бизона,

перекинутой через левое плечо.

Усложнение жизни потребовало и новых информационных технологий. Объемы информации

возросли чрезвычайно, и для ее фиксации стали активно развиваться новые мнемонические

средства — пиктография. Сценами событий, привязанными к годам, расписывались наружные

покрытия тини вождей. Этот очевидный пример очень важен для понимания того, как развитие

средств коммуникации приводит к быстрым прогрессивным изменениям в обществе, которое мри

иных обстоятельствах может находиться в неизменном состоянии неопределенно долгое время.

Опыт ирокезских женшин воспитании мужей

Совсем иной тип хозяйствования сложился на востоке и юго-востоке Северной Америки. Здесь

жили земледельческие племена. Они имели разное происхождение и говорили на разных языках.

Как и когда все эти племена заселили восточные территории, можно только предполагать. Так или

иначе, к моменту появления колонизаторов северо-восточные земли заселяли алгонкинские пле-

мена — делавары и могикане. К югу от них располагались принадлежавшие языковой семье хока-

сиу ирокезские племена — сенека, кайюга, онодага, оней-да и могауки. Еще дальше, вплоть до

Карибского моря, обитали их дальние родственники по языку — сиу, мускоги и др.

Эти племена пришли к земледелию относительно недавно. До того, скорее всего, они были

охотниками и собирателями. Не случайно Франц Боас, одним из первых приступивший к

разработке этнографической классификации по «культурным ареалам», называл этих индейцев

«земледельцами-охотниками восточных и юго-восточных областей». Возделывание маиса жители

восточных земель Северной Америки переняли постепенно от своих южных соседей —

мексиканцев. Если говорить от исторической судьбе этих аборигенов Америки, то она занимает

особое место в развитии человеческой цивилизации. С одной стороны, именно они приняли на

себя основной удар колонизации и подверглись самым жестоким репрессиям. Достаточно

вспомнить, что одно из первых американских «ноу-хау» — снятие скальпов — было апробировано

в массовом порядке как раз на отчаянно сопротивлявшемся колонизаторам индейском населении

восточных регионов.

С другой стороны, Лыоис Морган, основоположник американской этнографии, свою знаменитую

работу «Древнее общество» писал на материалах изучения общественного устройства ирокезов.

Она-то и стала основой для бессмертного труда Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, част-

ной собственности и государства», которая весьма понравилась не только Карлу Марксу, но и

Владимиру Ульянову-Ленину. А уж тот сумел выделить из нее настолько рациональную

информацию, что в два счета превратил Россию в поле для исторического эксперимента. И все,

оказывается, благодаря ирокезам!

Что же мы знаем об их тяжелой жизни? Основой хозяйства было подсеч-но-огневое земледелие,

поля засевались кукурузой вперемешку с бобовыми. Эта схема была разработана еще древними

мексиканцами для повышения урожайности. Поскольку климат на севере значительно отличается

от мексиканского, особенно зимой, приходилось делать запасы зерна на холодный сезон и даже на

несколько лет. Эти запасы были общественными. Большая часть за-

кладывалась в специальные хранилища — ямы или амбары. Другая часть размещалась в

чердачной части жилищ. При этом за распределением зерна следили старшие женщины.

В течение всего года происходил сбор «даров природы» — в индивидуальном порядке

заготавливались ягоды, орехи, желуди, корни и другие части растений. Общественным делом

считались сбор и выварка кленового сока. От ирокезов эта странная, с нашей точки зрения,

диетическая традиция перешла и к современным североамериканцам.

Охота традиционно была мужским занятием, хотя, как упоминалось выше, опытные охотники

специально перенимали у юных девушек особый пронзительный визг, способный довести до

обморока даже огромного медведя. Охотились в основном на боровую и водоплавающую дичь,

оленей и лосей. Пушнина и меха считались собственностью охотника и добывались только тогда,

когда появлялась необходимость в одежде.

Благодаря исследованиям Моргана описание социальной структуры ирокезов вошло во все

учебники и работы по этнографии и антропологии. Не стоит нарушить этой замечательной

традиции и в данной книге.

Родовую организацию ирокезов Морган реконструировал, основываясь на материалах преданий

племени сенека, некоторых сообщений первых путешественников и собственных полевых

наблюдений. Этот род он назвал «архаическим», поскольку он отличался от римского и греческого

по двум основным признакам: счету родства и порядку наследования. В качестве характерных

черт ирокезского родового строя Морган указывал организацию людей по родам, фратриям и

племенам. Многие роды были общими для всех племен: «Они были братскими и цементировали

единство лиги».

В работе «Древнее общество» Морган выделил десять основных признаков ирокезского рода: 1)

право избирать сахемов и вождей; 2) право смещать их; 3) обязанность не вступать в брак в

пределах рода; 4) взаимное право наследования имущества умерших родственников; 5) взаимная

обязанность помощи, защиты и отмщения обид и оскорблений; 6) право давать имена своим

членам; 7) право усыновления в род чужаков; 8) общие религиозные обряды; 9) общие кладбища;

10) совет рода.

Дж. Хыоит предложил термин «овачира», которым он определял кровнородственную, живущую

вместе группу, где главенствовали женщины. Овачи-ра считалась «минимальной ячейкой»

ирокезского общества. Эта ячейка объединяла всех женщин данного рода и их потомство как но

женской, так и но мужской линии. Мать и ее дочери приобретали мужей из неродственных групп,

или овачир. Все дети относились к потомству матери. Некоторые материнские семьи состояли из

четырех живущих вместе поколений, насчитывая от 50 до 200 человек. Название каждого из

членов овачиры закрепляло его место и статус и определяло нрава и обязанности. Итак, в овачиру

входили: прабабка, бабка, мать, брат матери, сестры, братья, дочь, сын, внучка, внук, племянник,

племянница (последние два термина существовали лишь для брата матери). Главными же в

овачире считались мать и брат матери. Отец и его братья оставались чужаками. Женское

население овачиры было неизменным, а мужское постоянно менялось. Женившиеся юноши

уходили к женам, при разводе мужья выгонялись и возвращались к маме. Именно материнская

овачира считалась родным домом для мужчины, куда он мог вернуться в любой момент.

По мере укрепления парной семьи мужья женщин стали включаться в состав домохозяйства, но

материнская семья продолжала считаться ядром, а мужья женщин — «довеском». Вообще ирокезы

сводили до минимума неудобства совместной жизни: супруги жили раздельно, а муж посещал

жену ночью. При этом он должен был постоянно доказывать жене свою полезность, хороший

характер, трудолюбие и удачливость в охоте. Если этого не происходило, он рисковал в один

прекрасный день обнаружить узелок со своими вещами у входа в дом. И ему ничего не оставалось,

как молча взять его и отправляться под материнское крыло. Там мужчины пользовались всеми

правами и привилегиями своего рода, выполняли общественные и религиозные функции вместе со

своими сородичами. Земля, жилище — все это было собственностью рода жены. Даже когда уже в

более поздние времена экономические предпосылки создали необходимость изменения

управлением племени, а власть перешла к мужчине, преодолеть традиционно главенствующую

роль женщины оказалось не так просто, и она продолжала осуществлять фактическое руководство.

Все ирокезские племена долго сохраняли следы двухфратриальной организации. Считается, что

ирокезские фратрии были безымянными, в отличие от племен западного побережья. О них

говорилось как о «двух сторонах костра» племенного и союзного совета. На советах племени

вожди рассаживались но фратриям — видимо, вокруг того самого костра. В общественных играх

игроки одной фратрии соревновались с игроками другой. Фратриальная организация проявлялась

в вопросах кровной мести и при похоронах весьма своеобразным способом. Так, убийство

теоретически влекло за собой кровную месть, но если дело касалось членов одного племени, то

виновный род всего лишь отдавал в усыновление потерпевшему роду одного из своих членов.

Дело в том, что в основе «кровной мести» любого народа лежит не жажда расправы, как это

представляют себе современные люди, а племенная регламентация количества членов племени,

прежде всего мужчин в качестве реальных и потенциальных воинов. Именно поэтому кровная

месть возникает в глубокой архаике у всех, кому приходилось биться за каждый клочок земли, и

остается только у воинственных пародов, сохраняющих родоплеменные традиции. Соблюдение

количественного баланса обеспечивало равные условия и относительную безопасность племени.

А в случае смерти фратрия умершего лишь оплакивала его, но обряд погребения совершали люди

другой фратрии. Как обычно происходит, со временем функции родовых подразделений свелись

лишь к сфере религиозной деятельности.

Племенной совет считался высшим органом власти. На нем мог выступить любой полноправный

охотник, часто по поручению женщины — главы овачиры. Руководили советом сахемы —

родовые старейшины. Решения при-

нимались только единогласно, и потому каждый был обязан безоговорочно выполнять волю

племени.

Приход европейцев стал своего рода катализатором для формирования отношений нового типа

среди племен североамериканских индейцев. Урезание территорий и ограничение хозяйственной

деятельности стало мощным рычагом совершенствования структуры власти и изменения

межплеменных отношений. Возникшие племенные союзы сумели более успешно противостоять

алчным англосаксам, но силы и разница в технологическом уровне оказались все же слишком

неравными. Шансы на самостоятельное развитие обществ индейцев были сведены к нулю.

Часть II

ЮЖНАЯ АМЕРИКА