Иоффе. Избранные труды по гражданскому праву

Подождите немного. Документ загружается.

могла бы быть устранена лишь путем создания хозяйственного права[1204]. Но о <мертвой

зоне> имелись бы основания говорить при условии, если бы было установлено, что эти

вопросы по своей природе не укладываются ни в рамки административного, ни в рамки

гражданского права. Напомним в связи с этим о той действительно <мертвой зоне>,

которая в результате образования хозяйственного права была бы создана для института

охраны социалистической собственности, правового регулирования торговли, внеплановых

договоров между хозорганами и т.Hп. Такую <мертвую зону> ликвидировать было бы

невозможно, так как она объективно порождалась бы реформой юридической науки,

осуществленной на основе предложений авторов теории хозяйственного права.

Иначе обстоит дело с вопросами планирования или хозяйственного руководства при

существующей системе юридической науки. Эти вопросы относятся к области

административного права, что, разумеется, не исключает возможности использования

соответствующих выводов также и в цивилистических исследованиях. И если они фактически

мало изучаются и в этом смысле попали в <мертвую зону>, то такое положение легко

устранимо, поскольку оно вызвано факторами чисто субъективного порядка. Нужно, чтобы

административисты уделяли указанным вопросам внимание, соответствующее их значимости.

А для этого необходимо не объединение разнородных дисциплин, а, наоборот, дальнейшая

специализация в пределах данной науки.

Многие специалисты в области гражданского права обладают и своей, так сказать, узкой

специальностью: одни из них работают в области правового регулирования отношений

социалистической собственности, другие занимаются авторским и изобретательским правом,

третьи исследуют деликтные обязательства и т.Hд. В этом случае цивилистическая наука

разделяет судьбу многих других отраслей знаний (математики, физики, естествознания и

т.Hд.), в которых при нынешнем размахе научных исследований рассчитывать на их

плодотворность без узкой специализации было бы просто невозможно. Такая же

специализация должна быть осуществлена и в науке административного права. Теория и

практика испытывают острую нужду в административистах, которые специально занимались

бы проблемами планирования, хозяйственного руководства и др. Чтобы обеспечить

удовлетворение этих потребностей, необходимо устранить недостатки в составлении планов

научной работы юридических вузов и исследовательских учреждений, правильно

осуществлять подбор и расстановку кадров научных работников, еще более укреплять

тесную связь теории с практикой.

Но какую бы узкую специальность в области административного или гражданского права тот

или иной ученый ни избрал, он все равно остается административистом или цивилистом

точно так же, как, например, остается математиком тот, кто, быть может, всю свою жизнь

посвятил изучению какого-либо одного ее раздела. При этом, конечно, имеется в виду не

название профессии, а та наука, общая теория которой лежит в основе данного

конкретного специального исследования.

Существует, наконец, немало проблем, исследование которых требует коллективных усилий

административистов, цивилистов и представителей других отраслей юридических знаний.

Многие проблемы предполагают совместное творчество юристов и экономистов, философов

или историков. Однако совместная работа юристов различного научного профиля или

правоведов с работниками других областей знаний отнюдь не требует слияния различных

правовых дисциплин, как она тем более не требует слияния юриспруденции с философской,

экономической или исторической наукой.

Коллективное исследование одной и той же проблемы с различных точек зрения немыслимо

без специализации внутри и в пределах такого исследования. Это в полной мере относится

и к специализации в области административного и гражданского права, как бы тесно

указанные отрасли права ни были связаны друг с другом в процессе регулирования

хозяйственной деятельности социалистических организаций.

Примечания:

[1196] Научная сессия по проблемам советского хозяйственного права (тезисы докладов), стр. 11.

[1197] См.: Научная сессия по проблемам советского хозяйственного права (тезисы докладов), стр.'16.

[1198] См.: В. В. Лаптев. Указ. статья, стр. 81.

[1199] См.: В. В. Лаптев. Указ. статья, стр. 86 - 87

[1200] в. В. Лаптев. Указ. статья, стр. 75.

[1201] Можно было бы привести еще один пример. В схеме хозяйственного права значится правовое

регулирование транспорта. Это регулирование выражено в Уставе железных дорог СССР 1954 г., который

предусматривает перевозку грузов, пассажиров и багажа. Но хозяйственное право имеет дело только с

отношениями между организациями. Значит, говоря словами авторов хозяйственно-правовой концепции,

следовало бы выразить удивление по тому поводу, что Устав железных дорог будет изучаться по вопросам

перевозок грузов'- в хозяйственном праве, по вопросам перевозок пассажиров и багажа - в гражданском праве, а

в целом - нигде.

[1202] В. В. Лаптев. Указ. статья, стр. 76 - 77.

[1203] Научная сессия по проблемам советского хозяйственного права (тезисы докладов), стр. 15.

[1204] См. там же, стр. 14 - 15.

Иоффе О.С.

Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли.

Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного права"

§ 4. Хозяйственное законодательство и практика

Среди разнообразных аргументов, приводимых в целях обоснования самостоятельности отрасли хозяйственного

права, несомненно, центральное место занимает ссылка на потребности практики. <Применение в практике

юридической работы в промышленности многочисленных норм,H- говорит В. К. Мамутов, - ...не оставляет

никакого сомнения в том, что в настоящее время объективно существует целая отрасль права, которую не

могут признать в полной мере своим предметом, а потому и не исследуют с необходимой глубиной ни наука

административного права, ни наука гражданского права. Изложенное позволяет сделать вывод, что

игнорирование хозяйственного права как самостоятельной отрасли противоречит как реальной

действительности, так и нуждам практики юридической работы в промышленности>[1205].

Автор останавливается только на практике, которая связана с работой юридической службы в промышленности.

Но этим, разумеется, нельзя ограничить анализ интересующего нас вопроса. Нужно рассмотреть практику во

всех возможных направлениях, на которых хозяйственное право, если бы оно существовало как отрасль права,

может себя проявить. Прежде всего надлежит поставить вопрос о законодательной практике, т.Hе. о том, как

должен строиться закон и проводиться кодификация законодательства соответственно теории хозяйственного

права. Затем необходимо выявить, как это отразится на практической работе органов арбитража по

применению юридических норм. Наконец, требуется установить, какую реальную помощь хозяйственное право

было бы способно оказать юридической службе госорганов, в том числе социалистических промышленных

предприятий. Рассмотрим каждый из этих вопросов в отдельности.

Относительно законодательства предложения сторонников теории хозяйственного права сводятся к следующему:

а) Основы гражданского законодательства и республиканские гражданские кодексы должны включать в себя

только нормы, регулирующие имущественные отношения между гражданами или с участием граждан; б)

хозяйственные отношения следует регулировать специальными законами, издаваемыми по отдельным вопросам

хозяйственного строительства, причем сводить такие законы в единый кодекс пока еще преждевременно; в)

при неурегулированности того или иного вопроса в хозяйственном законодательстве нужно применять к

хозяйственным отношениям соответствующие положения гражданского законодательства, хотя со временем,

когда хозяйственное право будет разработано в достаточной степени, надобность в этом отпадет[1206].

Итак, надлежит констатировать в первую очередь отказ сторонников хозяйственного права от его

кодификации. Тем самым разобщенность в законодательстве по хозяйственным вопросам, которая, наконец,

могла бы быть устранена в результате осуществления кодификационной работы, окажется сохраненной на

неопределенно продолжительное время. Известно, что кодификация представляет собой свéдение в единый

органический закон всего действующего законодательства в соответствующей области, подвергаемого в этих

целях необходимой обработке. Хозяйственное законодательство получило у нас достаточно широкое развитие.

Почему же его нельзя кодифицировать в настоящее время? Не потому, конечно, что нынешний этап развития

советского права обладает в этом отношении какими-то особенностями, а потому, что хозяйственный кодекс,

если бы он даже и был разработан, пришлось бы подчинить кодексу гражданскому.

Действительно, как видно из изложенного, некоторые гражданско-правовые нормы и впредь будут применяться

к хозяйственно-правовым отношениям, а это означает, что уже в первых статьях хозяйственного кодекса

придется провозгласить общее значение для хозяйственного права кодекса гражданского. Является ли такое

положение временным? Нет, не является. Мы уже обращали внимание на то, что для многих институтов,

применяемых также и в отношениях между хозорганами (защита права собственности, деликтные обязательства,

внеплановые договоры и др.), вообще нет и не может быть места в хозяйственном праве. Они останутся в

праве гражданском и будут зафиксированы в Гражданском кодексе. Стало быть, подчинение хозяйственного

кодекса кодексу гражданскому неустранимо, а так как это обстоятельство препятствует кодификации

хозяйственного права, то последнее вообще, а не только временно, будет оставлено вне кодификации. Такова

первая рекомендация, которую должны сделать законодателю сторонники теории хозяйственного права.

Но то, что не будет сказано в хозяйственном кодексе, ввиду его отсутствия, придется сказать в кодексе

гражданском, издание которого предусмотрено Конституцией СССР и конституциями союзных республик. Иначе и

быть не может, так как если в Гражданском кодексе прямо не указать, что его действие распространяется

также и на отношения между социалистическими организациями, нельзя будет применять его нормы к этим

отношениям. Поэтому сторонники теории хозяйственного права должны сделать законодателю вторую

рекомендацию: открыть Основы гражданского законодательства и республиканские гражданские кодексы

статьей, в которой указывалось бы, что названные акты регулируют имущественные отношения только между

гражданами или с обязательным участием граждан, но тут же оговорить, что они могут применяться и к

отношениям между социалистическими организациями. Более того, в самый Гражданский кодекс придется

включить некоторые нормы, уже ранее нами упоминавшиеся, которые регулируют отношения только между

социалистическими организациями. Но можно ли издавать закон для граждан, подчиненное значение по

отношению к которому имели бы законы, издаваемые для социалистических организаций? И почему закон,

который на самом деле регулирует отношения также и между социалистическими организациями, нужно

объявлять распространяющимся только на отношения с участием граждан?

При этом вовсе обходится молчанием одна из важнейших групп субъектов советского права - колхозы. К

хозяйственному праву они не относятся, так как последнее ограничивается лишь госорганами и некоторыми

отношениями с участием кооперативных организаций, а в гражданском праве колхозы могли бы появиться

только в результате установления имущественных отношений с гражданами. Но колхозы являются участниками

многообразных гражданских правоотношений, численность которых все более расширяется. Мы имеем в виду

договоры колхозов с РТС по покупке машин или получению их напрокат, межколхозные производственные связи,

о всемерном развитие которых говорится в решениях XXI съезда партии, отношения колхозов с

межколхозстроями и т.Hд. Чтобы не оставить эти отношения вне какой бы то ни было отрасли права,

сторонники теории хозяйственного права должны сделать законодателю третью рекомендацию: включить

соответствующие институты в Гражданский кодекс, хотя в нем и будет сказано, что такие институты к

гражданскому праву не имеют никакого отношения.

Не подлежит сомнению, что ни одну из перечисленных рекомендаций законодатель принять не может. Остается,

следовательно, альтернатива: либо отказаться от кодификации советского законодательства в области

имущественных отношений, либо отвергнуть концепцию хозяйственного права. Мы думаем, что решение такой

альтернативы предопределено уже самим ее характером.

Нужно поэтому признать единственно правильными те выводы, которые основываются на оспариваемом авторами

хозяйственно-правовой концепции учении о социалистическом гражданском праве: а) Основы гражданского

законодательства и республиканские гражданские кодексы призваны регулировать имущественные отношения

социалистического общества (между гражданами, между гражданами и организациями, между самими

социалистическими организациями); б) в них должны поэтому найти отражение наиболее важные и стабильные

нормы, регулирующие хозяйственные отношения (по поставке, капитальному строительству, кредиту и расчетам

и др.); в) те нормы о хозяйственных отношениях, которые носят оперативный, детальный и изменчивый

характер, надлежит выделить в специальные нормативные акты, которые будут подчинены соответствующим

общим положениям Основ гражданского законодательства и республиканских гражданских кодексов.

Потребность в образовании хозяйственного права, якобы испытываемая арбитражной практикой, заключается,

по мнению В. П. Ефимочкина, в том, что арбитраж и его работники относятся к числу государственных

органов и должностных лиц, <имеющих дело только с хозяйственно-правовыми отношениями между

социалистическими организациями (и не соприкасающихся в своей работе с отношениями между

гражданами)>[1207].

Однако в таком положении находятся очень немногие государственные органы. Их подавляющее большинство

состоит в отношениях как с организациями, так и с гражданами, а если иметь в виду трудовые отношения, то

в них участвует даже и арбитраж как учреждение, имеющее своих служащих. В этом смысле всем без

исключения советским государственным органам приходится вступать в правоотношения с гражданами, и потому

они не могут замкнуться в рамках хозяйственного законодательства. Но если иметь в виду основную функцию

арбитража, то он, конечно, является органом, рассматривающим имуществен-ные споры только между

социалистическими организациями. Вытекает ли из этого необходимость образования хозяйственного права и

будет ли его создание способствовать улучшению работы арбитражных органов?

В. П. Ефимочкин правильно обращает внимание на то, что арбитраж имеет дело с отношениями между

социалистическими (т.Hе. в том числе и кооперативными) организациями, в то время как хозяйственное право

должно регулировать отношения, складывающиеся лишь в государственном социалистическом хозяйстве. Оно,

следовательно, неспособно охватить все проблемы, которые возникают в арбитражной практике. Поэтому

авторы рассматриваемой концепции оговаривают включение в хозяйственное право также некоторых отношений с

участием кооперативных организаций, хотя такая оговорка и находится в противоречии с их пониманием

хозяйственного права как отрасли, регулирующей отношения, которые складываются в государственном

социалистическом хозяйстве. Но они не выдвигают никакого критерия, на основе которого можно было бы

установить, какие именно отношения с участием кооперативных организаций включаются в хозяйственное

право. Нельзя ведь считать таким критерием относимость возникающих споров к арбитражной юрисдикции.

Соответствующие отношения становятся предметом арбитражного рассмотрения только в случаях

правонарушений, что бывает сравнительно редко, а нормами права они регулируются и в их нормальном

состоянии. Как же судить практике о том, регулируются ли данные отношения хозяйственным правом, если ни

один из их участников не нарушает своих обязательств? Решить этот вопрос на практики было бы невозможно.

Ограничимся, однако, конкретными практическими потребностями арбитража и будем исходить из того, что

хозяйственно-правовыми являются отношения, которые могут стать предметом арбитражного рассмотрения. В

таком случае объем хозяйственного права будет зависеть от компетенции арбитража. Эта компетенция, как

известно, действующим законодательством в виде исчерпывающего перечня не определяется и определена быть

не может. Нужен поэтому какой-то общий критерий, при помощи которого в каждом отдельном случае можно

было бы установить, подведомствен ли данный спор арбитражу.

В отношениях между социалистическими организациями возникают самые различные споры. Не все они относятся

к компетенции арбитража. Так, в отношениях железной дороги с предприятием - владельцем подъездных путей

могут возникнуть споры, связанные с осуществлением дорогой надзора за эксплуатацией подъездных путей, и

споры, вызванные нарушением таких, например, обязанностей, как выполнение погрузочно-разгрузочных работ.

Прямо в законе нигде не сказано, какой орган должен разрешить каждый из названных споров. Но при

существующем размежевании норм административного и гражданского права этот вопрос решается сравнительно

легко: административные споры рассматриваются компетентными органами государственного управления, а

гражданские - арбитражем. Как, однако, решить тот же вопрос в случае образования хозяйственного права?

Решить его можно будет лишь одним способом, а именно - признав, что хозяйственные гражданские споры

должны рассматриваться арбитражем, а хозяйственные административные споры - компетентными органами

государственного управления. Мы видим, таким образом, что не только теория, но и практика, в том числе

арбитражная практика, не в состоянии обойтись без четкого размежевания гражданско-правовых и

административно-правовых норм, применяемых в процессе регулирования хозяйственной деятельности

социалистических организаций.

Следует вообще отметить, что структура хозяйственного права, разработанная его авторами, в очень

небольшом числе своих составных частей рассчитана на арбитражные органы.

При внимательном изучении приведенной ранее схемы хозяйственного права выясняется, что из тринадцати ее

разделов к арбитражной практике могут иметь прямое или косвенное отношение только три раздела Общей

части: а) Правовой режим государственной социалистической собственности, б) Государственные

хозяйственные предприятия, в)HХозяйственные договоры; при этом в первых двух разделах преобладают

административно-правовые нормы, которые органами арбитража не применяются. Тот раздел Общей части,

который именуется <Банковский контроль, кредитование и расчеты в народном хозяйстве>, к арбитражу

относится лишь частично, поскольку споры хозорганов с банком рассматриваются в суде. Другие разделы

Общей части целиком состоят из административно-правовых норм. Такой же характер носят и все без

исключения разделы Особенной части, ибо их нормы посвящены только организации управления различными

отраслями хозяйства, а нормы о хозяйственных договорах включены в Общую часть.

Могут, однако, сказать, что важно, в конце концов, не то, какой удельный вес в хозяйственном праве

занимают нормы, применяемые арбитражем, а то, что в нем сосредоточены все нормы, в использовании которых

арбитражная практика нуждается. Но в том-то и дело, что все нормы такого рода в нем не сосредоточены. В

связи с этим приходится еще раз напомнить, что нормы о правосубъектности всех государственных учреждений

(кроме органов хозяйственного управления) и кооперативных организаций, о защите права собственности и

деликтных обязательствах, об общих правилах ответственности по обязательствам, о внеплановых договорах,

об отношениях между госорганами по авторскому и изобретательскому праву сохраняются в гражданском праве.

Поэтому и после образования хозяйственного права практически, в смысле круга подлежащих использованию

законодательных источников, положение работников арбитража не изменится ни в какой мере, так как они и

впредь должны будут руководствоваться в своей деятельности нормами различных законов по хозяйственным

вопросам и нормами гражданских кодексов. Но в то же время в их работе возникнут новые трудности,

обусловленные тем, что, как уже было отмечено, вопросы, простые и ясные при существующей системе,

окажутся осложненными и запутанными в случае выделения хозяйственного права.

Это обстоятельство необходимо учитывать также при оценке значения хозяйственного права для работы

юридических служб государственных предприятий и кооперативных организаций. Каково положение в настоящее

время и какие затруднения в связи с этим испытывают работники юридических служб хозяйственных

организаций?

Действующий Гражданский кодекс не только устарел, но в нем совершенно не представлены плановые договоры,

которые регулируются многочисленными специальными нормативными актами, нередко дублирующими, а иногда

противоречащими друг другу. Последние не приведены в должную систему, из них не выделены такие нормы,

которые носят стабильный характер, чаще всего применяются на практике и имеют общее значение либо для

всех, либо для определенных групп плановых договоров. Вследствие этого зачастую трудно отыскать нужную

норму, а когда она бывает найдена, то во многих случаях выявляется ее полное совпадение с аналогичными

нормами других специальных нормативных актов, либо обнаруживаются в ней такие особенности, которые

никакими принципиальными или практическими соображениями нельзя ни объяснить, ни оправдать. Кроме того,

поскольку такие специальные акты не увязаны друг с другом, в каждом из них повторяются соответствующие

общие положения, вследствие чего не уделяется должное внимание многим вопросам детального порядка,

действительно специфическим для данной области отношений и нуждающимся поэтому в особом разрешении. В

результате, несмотря на их многочисленность, эти нормативные акты страдают иногда существенными

пробелами.

Сторонники учения о социалистическом гражданском праве, как единой отрасли права, призванной

регулировать социалистические имущественные отношения, намечают конкретные пути преодоления этих

трудностей. Они предлагают все общие и стабильные нормы о хозяйственных отношениях кодифицировать в

Основах гражданского законодательства и республиканских гражданских кодексах. Тогда каждый юрисконсульт

будет знать, что по таким вопросам, в какой бы области хозяйственной деятельности они ни возникали, ему

следует обращаться к Основам или к кодексу. Наряду с этим должны быть изданы Положения по отдельным

видам хозяйственных отношений с разрешением в них специфических конкретных вопросов, которые в области

этих отношений возникают. При таких условиях каждому юрисконсульту будет известно, что к указанным актам

он должен обращаться лишь для выявления необходимых ему детальных норм, которые в сочетании с общими и

стабильными нормами Основ и кодекса ответят на интересующий его вопрос. Для решения многих проблем

вполне достаточно, очевидно, будет одного только кодекса, а некоторые из них, обладающие особой

индивидуальностью (например, размер санкций по данному виду договоров, периодичность частных сроков

исполнения и т.Hд.), придется решать с привлечением специальных нормативных актов. Последние же,

освобожденные от общих правил, будут сосредоточены целиком на детальных нормах, что обеспечит устранение

пробелов в законодательстве.

А что предлагают сторонники теории хозяйственного права? Они предлагают обновить Гражданский кодекс

только в области регулирования отношений с участием граждан и полностью исключить из него нормы, которые

регулируют отношения между социалистическими организациями. Что же касается хозяйственных отношений, то

здесь не должно быть никаких кодексов (и, значит, никаких обобщений), а регулировать их следует при

помощи разрозненных законодательных актов, издаваемых по отдельным хозяйственным вопросам. В случае же

пробелов в таких актах нужно субсидиарно использовать соответствующие нормы Гражданского кодекса.

Нетрудно заметить, что по сути дела это предложение сводится к тому, чтобы сохранить нынешнее положение

со всеми его недостатками, присоединив к нему лишь некоторые новые затруднения. Нынешнее положение

сохраняется в том смысле, что и впредь хозяйственные отношения будут регулироваться многочисленными

разрозненными актами с использованием в нужных случаях норм Гражданского кодекса. Новые же затруднения

возникли бы в связи с тем, что из Гражданского кодекса предлагается исключить все, так или иначе

связанное с отношениями между социалистическими организациями, и в то же время такой кодекс рекомендуют

субсидиарно применять к регулированию тех же отношений.

Таким образом, по сравнению с нынешним положением рассматриваемая теория юрисконсультам и другим

практикам не предлагает ничего другого, кроме нового названия: <хозяйственное право> - и все это

результат длящейся в течение вот уже трех лет дискуссии! А практики должны на слово поверить теоретикам,

что хозяйственное право существует, хотя ничего по существу не изменилось и, по заявлениям тех же

теоретиков, в случае необходимости все равно нужно обращаться к Гражданскому кодексу. Можно ли после

этого говорить о большом значении для практики теории хозяйственного права?

Правда, отказывая хозяйственному законодательству в кодификации, авторы данной теории обращают особое

внимание на необходимость издания справочников для хозяйственных работников.

Хорошие справочники, конечно, нужны, издавать их необходимо, а работу в этом направлении следует

усилить. Но справочник еще в меньшей степени, чем кодекс, может рассматриваться как отрасль права.

Справочники для того и создаются, чтобы включить в них нормы различных отраслей права, необходимые для

практического работника данного профиля. Например, справочники для судебно-прокурорских работников

содержат, как правило, наиболее значимые в практическом отношении нормы всех отраслей советского права.

Хозяйственные работники или юрисконсульты нуждаются в справочниках иного характера. Но и справочники

такого рода должны, разумеется, отличаться один от другого в зависимости от того, рассчитаны ли они на

директора предприятия или председателя промартели, работника торговли или промышленности, юрисконсульта

совнархоза или облпотребсоюза и т.Hд. Все это, естественно, никакого отношения к хозяйственному праву не

имеет[1208].

Было бы, однако, неправильно потребности хозяйственной практики сводить к запросам чисто технического

порядка. Нельзя отождествлять практику с узким практицизмом. Поэтому, говоря о практике и ее нуждах,

необходимо обращаться к вопросам принципиальной значимости. Поскольку речь идет о хозяйственной

практике, несомненно центральное и потому особо принципиальное значение имеет проблема хозрасчета и

правовых форм, которые наиболее способствуют его укреплению и последовательному осуществлению.

Обращаясь именно к этому важнейшему вопросу, А. В. Венедиктов говорил на научной сессии Института права

АН СССР в июле 1958 г.: <Расширение сферы использования закона стоимости во всех отраслях

социалистического хозяйства требует от экономистов и юристов дифференцированного подхода к различным

формам его использования в отдельных звеньях промышленности и на отдельных участках их работы. Проводя

четкое разграничение между административно-правовыми и гражданско-правовыми отношениями, в которых

находятся отдельные звенья управления государственной социалистической промышленностью (отраслевое

производственное управление, предприятие, цех), современная наука административного и гражданского права

может сделать правильные рекомендации и практике и законодателю именно потому, что она дифференцированно

подходит к отдельным звеньям и умеет найти для каждого из них правовую форму, наиболее отвечающую его

экономической природе>[1209]. И дальше: <Если бы юристы подменили четкое разграничение административно-

правовых и гражданско-правовых элементов в современной организационной структуре промышленности,

отвечающее экономической сущности различных видов хозрасчета, обезличенной трактовкой их как элементов

единого хозяйственного права, они не только закрыли бы путь к правильному теоретическому анализу

организационно-правовой структуры промышленности, но так же не сумели бы помочь практике в нахождении

правильного пути, как не сумели этого сделать представители хозяйственного права в 30-х годах. Равным

образом, юристы не могли бы дать правильный анализ договорных связей между социалистическими

организациями и сделать надлежащие рекомендации практике, если бы четкое разграничение административно-

и гражданско-правовых актов и сделок в области материально-технического снабжения промышленности они

подменили обезличенной формой единого хозяйственно-правового акта>[1210].

Такова единственно правильная позиция, которую юридическая теория должна отстаивать, если она желает

оказать действенную и реальную помощь практике[1211]. Но, быть может, это чисто теоретические

рассуждения, не соответствующие действительным потребностям жизни? Быть может, практики придерживаются

по данному вопросу иной точки зрения? Предоставим слово для ответа на поставленный вопрос самим

практикам, причем именно тем из них, которые выступают в защиту теории хозяйственного права.

Заместитель начальника Юридического отдела Московского областного совнархоза Л. М. Шор в докладе

<Некоторые хозяйственно-право-вые проблемы управления промышленными предприятиями>, сделанном им на

научной сессии Института права АН СССР в мае 1959 г., говорил: <Хозрасчет предприятия предполагает, что

предприятие, получив необходимые ресурсы для выполнения плана, само определяет те меры, которые

наилучшим способом позволяют достичь требуемых результатов. Хозрасчет предприятия требует определенной

автономии, самостоятельности предприятия в решении конкретных вопросов, связанных с организацией

производства, снабжения, сбыта, финансирования>[1212]. И дальше: <Практика работы предприятий

показывает, что имеют место многочисленные случаи нарушения хозрасчетных прав предприятий... Проблема

установления пределов оперативной самостоятельности предприятия имеет важное значение... Исходя из того,

что производственная программа, утвержденная предприятию, должна соответствовать планам снабжения,

сбыта, финансирования и другим установленным экономическим показателям, необходимо, чтобы

законодательство ограждало от такого вмешательства вышестоящих органов управления в оперативную

деятельность предприятий, которое нарушает принципы хозрасчета>[1213]. Но для того, чтобы оградить

хозрасчет предприятий от вмешательства вышестоящих органов управления в оперативную работу последних,

нужно, очевидно, строго расчленять и разграничивать, а не сливать воедино, как это вытекает из

хозяйственно-правовой концепции, нормы административного и гражданского права.

Итак, ни принципы построения системы советского права, ни формы организации системы советской

юридической науки, ни потребности законодательной, арбитражной и хозяйственной практики не только не

обосновывают концепцию хозяйственного права, но, наоборот, с предельной очевидностью выявляют ее

глубокую теоретическую ошибочность и практическую бесплодность. Нужно, чтобы это, наконец, поняли сами

сторонники хозяйственно-правовой теории и свои творческие усилия переключили с надуманных вопросов на

исследование действительно важных и жизненно значимых проблем коммунистического строительства в нашей

стране.

Печатается по: Иоффе О.IС. Правовое регулирование

хозяйственной деятельности в СССР.

Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1959.

Примечания:

[1205] Научная сессия по проблемам советского хозяйственного права (тезисы докладов), стр. 17.

[1206] См.: В. В. Лаптев. Указ. статья, стр. 83 - 87.

[1207] в. п. Ефимочкин. К вопросу о принципах построения системы права. - Советское государство и право, 1957, № 3, стр. 91.

[1208] В Чехословакии, например, проведена такая мера для удовлетворения запросов практики, как издание закона от 17 октября 1958

г. о хозяйственных отношениях между' социалистическими'' организациями (Sbirka Zákonu, 1958, № 27). В. В. Лаптев утверждает, что

этот закон <отдельно от Гражданского кодекса> регулирует хозяйственные отношения и, следовательно, свидетельствует о выделении в

Чехословакии хозяйственного права в особую отрасль (см. В. В. Лаптев. указ. статья, стр. 71). Но подобная характеристика

чехословацкого закона не соответствует действительности. Не говоря уже о том, что закон почти текстуально воспроизводит

соответствующие общие положения и многие специальные нормы кодекса, в нем прямо указано, что он подлежит применению вместе с

Гражданским кодексом. Перед нами, таким образом, не более, чем прием законодательной техники, используемый в целях практического

удобства, но отнюдь не отделение хозяйственного права от права гражданского.

[1209] Советское государство и право, 1958, № 11, стр. 128.

[1210] Там же.

[1211] См. также соображения относительно необходимости четко различать планово-регули-рующие и оперативно-хозяйственные

функции в управлении народным хозяйством, приведенные в статье Д. М. Генкина <ХХI съезд КПСС и вопросы регулирования

хозяйственных отношении> (Советское государство и право, 1959, № 5, стр. 37 - 47).

[1212] Научная сессия по проблемам советского хозяйственного права (тезисы докладов), стр. 18.

[1213] См. там же, стр. 18'- 19.

Иоффе О.С.

Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической

мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории "хозяйственного

права"

Иоффе О. С., Красавчиков О. А. "О критике науки и научности критики"

Если бы о советской науке гражданского права вообще и особенно о ее отношении к

правовому регулированию хозяйственной деятельности не было другого источника

информации, кроме появившейся в 1977 г. брошюры В. К. Мамутова[1215], вот какое

впечатление об этой науке сложилось бы у неосведомленного читателя.

Во-первых, она не оправдана исторически. Само ее существование до 1929 г. было связано

только с нэпом; <в 1929 - 1938 гг. общецивилистический подход к регулированию

хозяйственных отношений не встретил поддержки ни в теории, ни на практике>;

уготованное же ему <монопольное положение на протяжении восемнадцати лет> (1938 -

1955) <явилось не следствием развития экономики и права, не следствием научных

достижений, а следствием искусственного насаждения такого подхода не без использования

мер административного характера> (с. 14 - 15).

Во-вторых, <сомнительной исторической обоснованности> (с. 16) сопутствует сомнительный

понятийный аппарат. Этот аппарат <позаимствован из <домохозяйственного> прошлого> и,

стало быть, сформировался еще до 1929 г. В то же время <нередко вместо приспособления

старых конструкций к новым условиям, стремились приспособить условия к старым

конструкциям> (с. 15).

В-третьих, все подчинено не столько потребностям жизни, сколько ослепленности

<узковедомственными цивилистическими интересами>, и делается не ради общественной

пользы, а <ради сохранения престижа общецивилистической концепции> (с. 21 - 22). Хотя,

например, совершенно ясно, что <горизонтальные отношения неразрывно связаны с

вертикальными хозяйственными отношениями>, этот бесспорный вывод отвергается только

потому, что <требует отказа от ряда канонов общецивилистической теории> (с. 11). И,

наоборот, хотя никто не сомневается в отсутствии предметного единства, именно у

гражданского права в цивилистическом его истолковании этот факт стремятся

дезавуировать любыми средствам: предмет регулирования подменяют методом, термин

<гражданское право>H- термином <гражданско-правовое регулирование>, делая вид, будто

<неадекватность указанных терминов вроде бы не замечается> (с. 12).

В-четвертых, коренными пороками характеризуется само научное содержание советское

цивилистической доктрины. Во всяком случае, <применительно к правовому регулированию

хозяйственных отношений в цивилистическом портфеле накопилось много устаревших

представлений, бесплодных абстракций, фикций и надуманных конструкций> (с. 68).

Обращает также на себя внимание <неблагополучность (ущербность) цивилистического

подхода> вообще, проявляющаяся как в отрицании <различия между сферой производства и

сферой личного потребления>, так и в признании <социалистического общественного

производства: всего лишь разновидностью товарного производства> (с. 65).

В-пятых, <неблагополучность (ущербность)> этой доктрины в научном отношении привела к

отрицательному ее влиянию на практическую деятельность - начиная от работы по

обеспечению подготовки юристов для народного хозяйства и кончая законотворчеством

Советского государства.

Подготовка юридических кадров для народного хозяйства вообще никогда не

рассматривалась цивилистами как самостоятельная проблема, и поставленная со всей

остротой в последнее время она <вызвала противодействие со стороны представителей

общецивилистической мысли> (с.H46). Но если тем не менее многое уже сделано для ее

разрешения, то не на базе, а <вопреки цивилистической концепции при прямом или

завуалированном сопротивлении отдельных цивилистов> (с. 48).

Что же касается законотворческой деятельности Советского государства, то

цивилистическая доктрина, обретая благодаря длительному своему господству

<определенную респектабельность>, использовала ее для соответствующего воздействия <на

формирование представлений о правовом регулировании хозяйственных отношений> (с. 4).

При этом оценка проектируемых законодательных нововведений производится по

единственному критерию - <колеблет или нет нововведение цивилистическую концепцию> (с.

41). Так <редактировались цивилистами в свое время статьи проекта Основ>, чем и

обусловлены их <недостатки в регламентации: отношений между социалистическими

организациями> (с.H22, 41). <Цивилистическая трактовка содержания Основ и ГК РФ>

вызвала также многие другие нежелательные последствия, породив <фикцию

урегулированности ряда отношений, в то время как на самом деле они остались

неурегулированными> (с. 24).

Присоединив к изложенным наиболее тяжким обвинениям оснащающий их словесный

инструментарий вроде <цивилистических догм>, <цивилистических постулатов>,

<цивилистической фразеологии> и др., можно составить представление и об облюбованном

автором стиле.

Конечно, стиль - это человек, и тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Однако

главные причины, из-за которых публикация В. К. Мамутова не должна быть обойдена

вниманием, кроются в другом. Такого похода против целой отрасли знаний, воплощенной в

тысячах научных трудов и нашедшей тысячи жизненных подтверждений, не было чуть ли не

со времен противопоставления мичуринской биологии генетике. А если учесть стоящие за

этой отраслью знаний действительные факты истории и современности, то можно

утверждать, что ее не было никогда.

В самом деле, должна ли доказывать свою историческую обоснованность юридическая наука,

ведущая концепция которой отражается советским гражданским законом неизменно - начиная

от гражданских кодексов 20-х годов, разработанных под руководством В. И. Ленина, и

кончая действующими Основами гражданского законодательства Союза ССР и союзных

республик 1961 г.? Мыслима ли такая стабильность в отношении советского закона к

науке, загроможденной бесплодными абстракциями и фикциями, приспосабливающей новые

условия к старым конструкциям, пренебрегающей общественной пользой в своекорыстных

интересах, идущей на любые ухищрения ради защиты своей первозданности? И каким образом

отредактированные цивилистами под ущербным для народного хозяйства углом зрения Основы

гражданского законодательства спустя почти 15 лет после их принятия были оценены в

постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 25 июня 1975 г.[1216] как нормативный

акт большого народнохозяйственного значения? Но поскольку они такое значение имеют, то

не принял ли по-иному к ним относящийся В.HК. Мамутов за противодействие мероприятиям

по подготовке юристов-хозяйственников требование цивилистов о том, чтобы эта

подготовка велась с учетом охарактеризованного Основами круга регулируемых гражданским

правом хозяйственных отношений?

Перечисленные факты настолько весомы и значимы, что невозможно поверить в намеренное

их игнорирование. Но так как всем своим содержанием брошюра идет им наперекор, то,

быть может, дело вовсе не в злом умысле, а в редкостной душевной простоте? И

действительно, кое-что не обошлось без явного простодушия.

При достаточной исторической осведомленности трудно было бы категорически утверждать,

что восприемницей хозяйственно-правовой концепции 30-х годов, основанной на едином

регулировании имущественных отношений между любыми субъектами, стало не защищающее

такое же единство учение о гражданском праве, а принципиально исключающее его

современное учение о хозяйственном праве. Не возникло бы также предположения, что раз

в 1929 - 1938 гг. последовал запрет как на сам термин <гражданское право>, так и не

обозначаемое им понятие, значит, гражданско-правовые идеи и по существу не находили

тогда ни теоретической, ни практической поддержки. А поскольку указанный запрет

проводился в жизнь <не без использования мер административного характера>, то, хотя

последние несовместимы с наукой в принципе, пришлось и для его отмены воспользоваться

мерами, аналогичными по содержанию, но противоположными по целенаправленности. Иначе

не появилась бы не только нынешняя, но и та урезанная в своем объеме наука

гражданского права, с которой В. К. Мамутов готов смириться.

Не менее наивна и формула: там, где взаимосвязаны регулируемые отношения, в отрасль

права объединяются регулирующие их юридические нормы. Ведь, несмотря на единство

советской экономики, конструкция хозяйственного права не достигает такого же

логического объема! Более того, даже не отрасль права, а обращенную к экономике

отрасль законодательства не соглашаются считать хозяйственной из опасения перед

коварным замыслом <настолько расширить его рамки, чтобы хозяйственное законодательство

потеряло всякую определенность> (с. 4). А как быть с правовым регулированием труда,

при всех обстоятельствах связанного с социалистическим производством теснее, чем

горизонтальные отношения с вертикальными? Доступ трудовым отношениям к хозяйственному

праву закрыт наглухо. Но не потому ли, что, будь он широко открытым, без <отказа от

ряда канонов>, на сей раз уже хозяйственно-правовой концепцией не обойтись, а это,

выражаясь языком той же брошюры, несовместимо с ослепленностью <узковедомственными>

хозяйственно-правовыми интересами?

Да что там трудовые отношения! Если хозяйственное законодательство - одно, а бюджетно-

финансовое, горное, водное, земельное - другое, если в юридической сфере торговое

обслуживание населения преспокойнейшим образом отделяется от хозяйственной

деятельности розничных торговых предприятий, а пассажирская перевозка - от работы

транспортных организаций, то не строится ли многообещающее соотношение между

<связанностью> и отраслью скорее по модели <корреляционной>, чем <жесткой

функциональной связи> (с. 61)? Размышление над этими вопросами, право же, существенней

поисков подмены предмета методом в игре словами <гражданское право> и <гражданско-

правовое регулирование>. Вместе с тем для обращения с ними к автору брошюры куда

больше оснований, чем для фантастических домыслов о смешении цивилистами общественного

производства с личным потреблением или социалистического производства с товарным

производством вообще.

Окажись эти домыслы правдивыми хоть на йоту, никому не пришло бы в голову сопровождать

их призывом к сотрудничеству. Сотрудничать с теми, кто не понимает разницы между

общественным производством и личным потреблением, бессмысленно, а если сюда

примешивается отождествление социалистического производств с товарным вообще, то

далеко небезопасно. Но В. К. Мамутов, не удовольствовался бы простым только

сотрудничеством. Он требует солидарности, взывая к ней в таких задушевных выражениях,

что тут и сетовать не на что: приходится лишь разводить руками: <Юристы должны

проявлять солидарность в решении:, способствующем совершенствованию права:

Представители всех юридических наук в подобных случаях достигают: единства: Его нет

только в решении проблемы кодификации хозяйственного законодательства> (с. 21).

Толкуется же солидарность весьма своеобразно: кодификационные усилия заслуживают

консолидации лишь в хозяйственно-правовом направлении. Что отказ от такой же

консолидации на противоположной теоретической основе противен идее солидарности, - об

этом В. К. Мамутов как-то не подумал. И не только не подумал, но даже и мысли не

допускает, а не допуская ее, проходит мимо многочисленных расходящихся с его

воззрениями практических рекомендаций.

Мало ли, что в двух выступлениях 1975 г. поддержан план кодификации хозяйственного

законодательства по определенным разделам и систематизации его по разработанной схеме!

[1217] Всеобъемлющий кодекс или всеобщие Основы там не проектируются - следовательно,

авторы <ничего не говорят, как нужно решать поставленные задачи по совершенствованию

законодательства> (с. 44). Поди какое дело - предложение С.HС. Алексеева и В. Ф.

Яковлева издать Основы хозяйственного законодательства[1218]. Оно всего лишь

<несколько отличается от структуры проекта, предложенного представителями

хозяйственно-правовой концепции>, о чем авторы, к сожалению, не упоминают (с. 20 -

21). Правда, идея Основ на почве указанной концепции появилась вследствие еще одного

отклонения идеи Хозяйственного кодекса в официальных инстанциях. К тому же

устремленная к отделению хозяйственного законодательства от административного и

гражданского она не имеет ничего общего с предложением С. С. Алексеева и В. Ф.

Яковлева развивать именно в гражданском и административном законодательстве общие

принципы Основ. Но обо всем этом, тоже, видимо, к сожалению, В. К. Мамутов

предпочитает умалчивать. Умалчивать твердо и настойчиво, невзирая на глубочайшую

убежденность в том, что <фигура умолчания - свидетельство слабости концепции> (с. 49).

Как видим, простодушие в науке гораздо менее сентиментально, чем в обыденной жизни. Но

зато в познавательной сфере куда доступней общепринятые меры его преодоления.

Посмотрите, с какой убежденностью произнесены слова: <Пишется, например, что при

продаже (?) одним предприятием своей продукции другому отношения облекаются в

стоимостную форму, а при наделении предприятия основными и оборотными средствами

отношения носят организационный характер: Но ведь и во втором случае отношения

облекаются в стоимостную форму. Эта форма имманентна даже самому понятию основных и

оборотных средств> (с.H50). Все как будто бы логично! Однако, если бы союз юристов с

экономистами был установлен не на словах, а на деле, и не в одних только целях

совершенствования хозяйственного законодательства, многое прояснилось бы очень скоро.

Экономически продажа есть и там, где юридически применяется поставка; основными и

оборотными средствами материальные объекты становятся не в процессе, а после наделения

ими как элементы самого производства, но не его организации; стоимостная форма

неспособна проявиться без самого товара или при его движении по нетоварным каналам. Не

следует также замыкаться на экономической науке. Важна и наука логики. Без нее еще

можно заподозрить цивилистов в том, что вне их опасения перед родственностью по

предмету хозяйственно-договорных отношений хозяйственно-управленческим <не было бы

вообще необходимости привлекать метод регулирования в качестве классификационного

признака> (с. 12 - 13). Но проявляемая к этому методу повышенная подозрительность

рассеивается тотчас же, как только обнаруживается логическая неосуществимость

классификации, отторгнутой вовсе от признаков классифицируемого материала. Существенна

в конце концов и сама юридическая наука. Подумать только, каким повышенным

беспокойством вызвано полное тревоги предупреждение, будто плановые предпосылки

хозяйственных договоров освещаются в цивилистических учебниках специально для того,

чтобы <:воспрепятствовать: концентрации: всей тематики: правового регулирования

хозяйственных отношений> в курсе хозяйственного права (с. 48). Но имеется ведь такое

распространенное научно-правовое понятие, как юридические факты. И, освещая их в

качестве плановых предпосылок хозяйственных договоров, цивилисты вторгаются в

<вертикальную> сферу не в большей степени, чем, например, криминалисты вторгаются в

физиологию или психиатрию, привлекая юридические факты, значимые для уголовного права.

Так что волноваться, собственно, не о чем.

И, следовательно, хотя даже самое невинное простодушие науке противопоказано, главная

опасность не в нем. Несравненно серьезнее действующие в том же направлении некоторые

сознательно используемые приемы, пусть и привлекаемые в расчете на более или менее

наивного читателя. Проследите за тем, как это делается.

Противник общецивилистических и приверженец комплексных исследований, В. К. Мамутов

сперва обращается к заимствованной из гражданско-правовых источников их

характеристике. <: Такое творчество, - цитирует он, - лишь в сравнительно небольшом

числе случаев остается собственно цивилистическим по своему непосредственному

содержанию: оно перестает быть цивилистическим и становится комплексным

исследованием>. Но что такое комплексное исследование? Об этом процитированный

источник как раз и сообщает там, где В. К. Мамутов предпочел многоточие: <И если,

наряду с гражданско-правовыми, в работе решаются проблемы иной отраслевой

принадлежности, то при определенном их соотношении меняется научный профиль

произведения:>[1219], а дальше - <оно перестает быть:> и все остальное,

воспроизводимое В.HК.HМамутовым. Итак, комплексное исследование - значит

межотраслевое, в том числе гражданско-правовое. А вот что многоточие позволило

написать В.HК. Мамутову: <Другими словами, эти исследования перестают быть

цивилистическими и становятся хозяйственно-правовыми> (с. 7). Слова-то, конечно,

другие. Но станет ли читатель проверять, чтó скрывается за многоточием? Если станет,

тогда предстоит маленькая неловкость: цитирующий, выходит, согласен с тем, что

хозяйственное право - не отраслевое, а межотраслевое образование? Но зато, если не

станет (да и когда еще станет!), откроется широчайший простор для многих выводов и

упражнений.

Прежде всего, в переиначенном истолковании зазвучала как звонкий хозяйственно-правовой

афоризм сама фраза - <перестает быть цивилистическим и становится комплексным

исследованием>. Поэтому повторяется она многократно, при каждом подходящем случае, с

нескрываемым наслаждением. И хотя теперь выяснилось, наслаждается автор не цитатой, а

самим собой, читатель его брошюры не мог же об этом знать! Так почему бы не прибегнуть

к повторениям, которые, гляди, и вовсе уверят читателя, что проверять тут в общем

нечего?

Затем, комплексной тематикой занимаются не только сторонники хозяйственно-правовой

теории, но и многие цивилисты. Значит, перефразируя переиначенное, можно утверждать,

что они перестали быть цивилистами и стали <хозяйственниками>? Но это было бы, что

называется, слишком <в лоб>. Лучше по-иному: в основном тексте отметить, что для них

<предметом изучения: является регулирование горизонтальных хозяйственных отношений>, а

в сноске к этой именно фразе привести слова <такое творчество: становится

комплексным>, то бишь хозяйственно-правовым (с. 7).

Далее, раз от гражданского права <отпочковалось хозяйственное право в качестве науки>,

одни цивилисты сосредоточены на хозяйственных отношениях (с намеком на комплексность

их исследований), другиеH- на имущественных и личных правах граждан (о комплексности

большинства таких исследований нет и намека), стало быть, <наука гражданского права по

своему содержанию уже давно не есть нечто единое> (с. 7 - 8). Но почему <отпочкование>

хозяйственного права в лице одних только его представителей, не изменив объема

гражданско-правовой науки, сказалось на ее единстве? Почему вообще единство науки

упраздняется проводимой внутри нее специализацией? Давать объяснения по такого рода

вопросам у В. К. Мамутова нет ни желания, ни времени. Ему важен вывод, а не посылка.

Почему вывод?

Тут-то и скрывается самое сокровенное! <В противовес теории хозяйственного права,

якобы посягающей на единство правового регулирования имущественных отношений>,

цивилисты называют свое учение <теорией единого гражданского права>, а это начисто

опровергается приведенными доказательствами об отсутствии у цивилистической доктрины

какого-либо внутреннего единства (с. 7). Вот вожделенная цель, к достижению которой

автор двигался, не отступая ни на шаг. Остается лишь узнать, а что, если читатель не

будет застигнут врасплох и рано или поздно обнаружит подстановку одного под другое -

единства гражданско-правовой науки под единство гражданско-правового регулирования?

Судя по тону брошюры, подобная возможность допускается не больше, чем для отыскания

разницы между <комплексным> и <хозяйственно-правовым>.

Ну, а поскольку комплексная - это и есть хозяйственно-правовая специализация, нужно

успеть, пока не замечено их несовпадение, провести срочные организационные

мероприятия. Вот как выглядят некоторые из них. Стр. 51: <Все то, что относится к

хозяйственному законодательству, должно быть передано в курс хозяйственного права, а

все то, что относится не к хозяйственному законодательству, должно остаться в курсе

гражданского права>. Какая четкая система и какое ясное размежевание, не правда ли?

Стр. 55: <Одновременно с намеченным размежеванием> следует покончить с цивилистической

разработкой <общей теории правового регулирования имущественных и личных

неимущественных отношений>, а соответствующим общим вопросам <(учение о соотношении

экономики и права, о правоотношении, о субъектах права, о юридической ответственности,

о договорах и т.Hп.) место: в теории государства и права>. Но войдет ли туда же учение

об имуществе, сделках, представительстве, исковой давности, имущественных договорах,

имущественной ответственности, или оно раздробится в <особенном> (гражданском и

хозяйственном праве), либо, быть может, останется все-таки в <частном>, но в каком

<частном>? Стр. 41: Нельзя допускать больше положения, сложившегося в ВНИИСЗе, где

образованию сектора хозяйственного законодательства до 1975 г. препятствовали действия

<влиятельной группы> цивилистов, <включая проф. С. Н. Братуся, длительное время

занимавшего пост директора института>. А как же поступить с <влиятельной группой>

цивилистов, целиком заполнившей созданный сектор, и справедливо ли при всем известной

глубочайшей скромности С. Н. Братуся переносить на него своеобразное представление о

директорской психологии?

Словом, что ни оргмероприятие - то недоуменные вопросы. И число их возрастает с

космической быстротой по мере перехода от <фигуры умолчания> к <фигуре искажения>.

Скрывается ли за последней фигурой что-нибудь еще? Не так уж мало, судя даже по

выборочной иллюстрации.

Пример первый: разнородность предмета гражданского права, куда входят вместе с

имущественными личные неимущественные отношения, пытаются устранить, объясняя

<последний феномен: тем, что гражданское право, дескать, только охраняет эти

отношения:> (с. 10). Позвольте! Изложенный взгляд выражен пока лишь единственным

цивилистом и не разделяется многими другими. Но важно другое: и у этого цивилиста речь

идет не обо всех, а только о таких личных отношениях, которые не связаны с

имущественными. Личные отношения, связанные с имущественными, он оставляет в составе

предмета гражданского права, по-своему обосновывая общность тех и других. Значит,

пытается не устранить, а как раз, наоборот, доказать однородность?

Пример второй: С. Н. Братусь в 1975 г. присоединился к идее С. С. Алексеева и В. Ф.

Яковлева о целесообразности издания Основ, но представил <дело таким образом, будто бы

в 1961 г. было отклонено предложение об издании не Основ, а Хозяйственного кодекса>,

хотя он хорошо знает, что предметом спора являлся тогда <вопрос о двух Основах> (с.

43). Как же так! Не только в 1961 г., но еще в январе 1975 г. сторонники хозяйственно-

правовой концепции выступали исключительно за Хозяйственный кодекс, не допуская и

мысли о чем-нибудь другом[1220]. Откуда же появились хозяйственные Основы в 1961 г.?

Впрочем, будем снисходительны. После опубликования проекта Основ гражданского

законодательства был все же случай, когда один из диспутантов, исключив из него все

нормы о гражданах, представил его как проект Основ хозяйственного законодательства. Но

об этом разве приходилось когда-нибудь серьезно спорить и есть ли смысл сегодня

вспоминать?

Пример третий: <В 1959 г. :О.HС. Иоффе утверждал, что именно цивилисты предлагали

кодифицировать все общие и стабильные нормы о хозяйственных отношениях, а вот, дескать

(сплошное <дескать>! - Авт.), сторонники хозяйственного права против этого, то есть

давал неверную трактовку позиции участников дискуссии> (с. 43). Почему же неверную? По

источнику, на который сделана ссылка в процитированной В. К. Мамутовым работе, можно и

сейчас восстановить тогдашние предложения сторонников хозяйственного права: в Основы

гражданского законодательства хозяйственно-правовые нормы не включать, сводить эти

нормы в единый кодекс пока преждевременно, регулировать хозяйственные отношения впредь

целесообразно законами по отдельным вопросам хозяйственного строительства и

субсидиарно соответствующими нормами гражданского законодательства[1221].

Пример четвертый: вопреки пессимистическим прогнозам цивилистов, <возможность создания

хозяйственного кодекса или основ хозяйственного законодательства доказана подготовкой

соответствующих проектов> (с. 21). Так уже и доказана? Книжка под названием

<Хозяйственный кодекс> и в самом деле появилась. Но такой возможности никто не

отрицал. Однако общей части в юридико-техническом, а не надуманном смысле как

цивилисты и предсказывали, там нет. Не только все разделы хозяйственного

законодательства, как обещали сторонники хозяйственно-правовой концепции, но даже все

хозяйственные договоры представить в этой книжке не удалось. Не избежала она и

многократных смысловых, а подчас текстуальных повторений гражданских законов, о чем

цивилисты тоже предупреждали и что теперь полностью подтвердилось. Что же доказано?

Пример пятый: <Нельзя не отметить, что за последние 10 - 12 лет работы, в которых бы

действительно предпринимались попытки найти и рассмотреть вопросы, общие как для

регулирования хозяйственных отношений, так и для регулирования отношений с участием

граждан, стали сравнительно редким явлением>> (с. 8). Действительно редким? Не будем

перечислять учебники: их уже издают и нередко переиздают семь вузов страны. Не станем

говорить и о специальных работах, в которых почти всегда освещаются также общие

вопросы. Сам В. К. Мамутов недоволен тем, что М. И. Брагинский и Г. С. Шапкина

трактуют хозяйственные договоры как разновидность договоров гражданско-правовых (с. 22

- 23)[1222]. Расточаемые же им похвалы В. Ф. Маслову за то, что тот сосредоточен на

правах граждан и не вторгается в отношения между организациями (с. 8), явно

преуменьшены. Значение работ В. Ф. Маслова в том и состоит, что конкретный анализ в

них базируется на широком использовании общецивилистических категорий[1223]. Напомним,

однако, о важнейших общих работах ученых Харькова (о предмете гражданского права),

Свердловска (о методе гражданско-правового регулирования, гражданском правоотношении,

защите гражданских права), Москвы, Киева, Саратова (об ответственности, об

осуществлении и защите гражданских прав, о применении гражданских законов в судебной

арбитражной практике), Алма-Аты (о праве собственности, о воле в договоре), Ленинграда

(об обязательствах, о развитии цивилистической мысли) и несть им числа. Что же,

перечисленные работы автору не нравятся, и потому он считает их несуществующими?

Весьма возможно. Но уже было как-то замечено по аналогичному поводу: то, что Шекспир

для Вас не существует, - это факт Вашей биографии, а не Шекспира.

Значительное место в брошюре В. К. Мамутова (12 страниц из 69) занимает оригинальное

учение о цивилистических тупиках. Краеугольные камни этого учения таковы: положения

хозяйственного права под видом общепризнанных соединяются с логическими посылками