Карсавин Л.П. Философия истории

выиграем, возвратившись к гипотезе Жозефа де-Местра о том, что у каждого «закона»

есть своя «partie flexible» 205 и что, если бессмысленно молиться о произрастании клюквы

в Провансе или винограда в тундре, имеют смысл молитвы об увеличении количества

осадков, ибо второе относится к «partie flexible». Только допустив всевременность и

признав, что всеединый субъект «сразу» индивидуализируется во всех моментах ряда а—b

—с...m—n, a каждый момент «воздействует» на другие в качестве всеединого субъекта

(«через центр» — ср. § 62), мы сумеем развить и обосновать понятие свободы

человечества.

Как процесс Богочеловеческий; историческое развитие отличается свободою и

творчеством, «обогащает» Божество причастием к Нему тварного субъекта. Творчество

человека заключается в приобщении себя к Божеству. Человек становится причастным

Богу, приемлет в себя Бога. Он не созидает ничего, ни одного из своих качествований,

кроме себя самого, своей личности. Но это самосозидание человека — столько же его

самосозидание, сколько и творение его Богом и слияние его с Богом в совершенное

двуединство. Разумеется, такое понимание взаимоотношения человека с Богом требует

определенной теодицеи. Оно возможно лишь в том случае, если отрицается всякая

бытийность зла. Реальностью является недостаточность человеческого хотения, вина

человека, в себе самой содержащая свою кару. В этом смысле «зло» реально. Но оно

отнюдь не есть некоторое бытие, противостоящее Богу и вне Его существующее.

Недостаточность Божьего хотения в человеке не есть иное, не-Божье хотение. Как вольная

недостаточность, она — вина человека и, в реальности своей для него, его кара. И во

взаимоуничтожении вины и кары она существует только в человеке и для человека, не в

Боге и для Бога. Но чрез Боговоплощение эта самоограниченность человека в его

недостаточности становится и Божественным моментом, а тем самым, переставая быть

только «бесповоротною», неизгладимою и неискупимою, в Богочеловеке еще и

восполняется.

==336