Майков В.В., Козлов В.В. Трансперсональный проект: психология, антропология, духовные традиции. Том I. Мировой трансперсональный проект
Подождите немного. Документ загружается.
соответствующих областей человеческого бессознательного: 1)
абстрактные и эстетические; 2) психодинамические; 3) перинатальные
и 4) трансперсональные переживания (Гроф, 1995).
Исследователи поведения и психологи-профессионалы не впервые
столкнулись с трансперсональными переживаниями, а использование
психоделиков — не единственная возможность исследования этих
переживаний.
Многие переживания такого рода известны уже несколько
столетий или тысячелетий. Рассказы о них можно найти и в
священных писаниях всех великих религий мира, и в письменных
документах множества малых сект, фракций и религиозных
движений. Они играли важную роль в видениях святых, мистиков и
религиозных учителей. Этнологи и антропологи обнаружили их в
священных обычаях различных народов, в состояниях экстаза и
религиозных мистериях, в практике целительства и ритуалах
различных культур. Психиатры и психологи наблюдали
трансперсональные феномены, не называя их, таким образом, в своей
повседневной практике у психотических пациентов, особенно
шизофреников. Историки, антропологи, религиоеведы, психиатры и
психологи-экспериментаторы знали о существовании разнообразных
древних и современных методов индуцирования трансперсональных
переживаний, многие из которых подобны описанным выше
процедурам, ведущим к возникновению перинатальных переживаний.
Вопреки распространенности этих феноменов и их очевидной
значимости для многих сфер человеческой жизни, в прошлом
делалось удивительно мало серьезных попыток включить их в теорию
и практику современных психиатрии и психологии. Позиция
большинства профессионалов колеблется между несколькими
подходами к этому феномену. Некоторые лишь отдаленно знакомы с
различными трансперсональными переживаниями и склонны более
или менее игнорировать их. Для другой большой группы
профессионалов трансперсональные феномены представляются столь
странными, что они склонны считать их отклонением от нормального
психического функционирования, психотическими.
По мнению Грофа, в настоящее время почти нет сомнений, что
трансперсональные переживания представляют собой особые
феномены, исходящие из глубин бессознательного, из областей, не
охваченных классическим фрейдовским психоанализом. Подобный
151
опыт нельзя сузить до рамок психодинамического уровня и получить
адекватное объяснение в рамках фрейдовской концепции. На
психолитических ЛСД-сеансах все его пациенты рано или поздно
выходили за пределы ограниченных психодинамических структур и
продвигались в перинатальные и трансперсональные сферы.
Картина мира, которая складывается в этой системе, радикальным
образом отличается от картины мира нашей обыденной жизни. Она
основывается на представлении об Универсальном Разуме, или
Космическом Сознании — творческой силе, стоящей за космическим
замыслом. Все феномены нашей психической жизни понимаются как
экспериментирование с сознанием, осуществляемое Универсальным
Разумом в бесконечной творческой игре. Проблемы и парадоксы
человеческого существования рассматриваются как хитроумно
придуманная система обманов, порожденная Универсальным
Разумом и встроенная в космическую игру. Тогда предельным
смыслом человеческого существования будет следующее: полностью
испытать все состояния сознания, связанные с этим увлекательным
приключением в сознании; стать умным участником и партнером в
этой космической игре. При таком взгляде сознание не может быть
объяснено или выведено из чего-либо другого. Оно есть первичный
факт существования, из которого проистекает все остальное (Гроф,
1997).
11. ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЯ Ф. ПЕРЛЗА
Становление гештальтпсихологии повлекло за собой развитие
гештальттерапии. История гештальтподхода к групповой работе во
многом связана с биографией его основателя Фрица Перлза. Окончив
Берлинский университет по специальности нейропсихиатрия, Перлз
вместе с Карен Хорни в 1926 году обратился к психоанализу и открыл
свою собственную практику в соответствии с принципами фрейдизма.
В 1933 году, когда к власти пришел Гитлер, Перлз эмигрировал в
Южную Африку. В дальнейшем на него оказали заметное влияние
философия экзистенциализма, гештальтпсихология и теория
Вильгельма Райха о физиологических проявлениях психологических
проблем [327].
152
Гештальттерапия была разработана Ф. Перлзом и является
оригинальным методом психотерапии и роста личности [235-238].
Перлз был терапевтом с уникальной интуицией и чувствительностью,
его яркая, незаурядная личность, а также вызывающий стиль в глазах
многих людей носили отпечаток большой самонадеянности. В
настоящее время руководители групп, занимаются ли они только
гештальттерапией или заимствуют некоторые ее приемы, принимают
те теоретические понятия гештальттерапии, которые в наибольшей
степени соответствуют их стилю.
Во многом антиинтеллектуальная позиция Перлза, отражаемая в
утверждении типа «забудь о своем уме и доверься чувствам»,
довольно часто искажается и упрощается. Среди руководителей
гештальтгрупп существует тенденция игнорировать рациональное
мышление и интеллектуальные способности членов групп. Намерение
же Перлза заключалось в смещении равновесия от чрезмерного
преувеличения роли сознания к возвращению значения роли телесных
ощущений и чувств. Однако преувеличение роли тела при
недооценивании роли интеллекта не может привести к созданию
оптимального терапевтического подхода.
Хотя Перлз был основателем гештальттерапии и авторитетным
специалистом, некоторые из его учеников пошли еще дальше своего
учителя. Развитие гештальттерапии привело к созданию множества
упражнений и экспериментальных приемов, начиная от методики
«двух стульев» и заканчивая воображаемыми диалогами мечты,
которые вполне применимы в рамках других терапевтических
подходов. Однако гештальтподход не является тем теоретическим
подходом, который представляет ему готовый набор методик для
проведения групп. Многие практики ответственны за некритическое
использование методик без рассмотрения теории и принятия во
внимание индивидуальных желаний каждого члена группы. Наиболее
успешными руководителями гештальтгруппы являются те, кто
постоянно экспериментирует с методиками, создает новые приемы
для решения индивидуальных проблем и в определенный момент
интуитивно находит нужные ответы на требования каждого члена
группы. Гештальтметод может слишком сильно воздействовать на
членов группы, поэтому руководитель должен опираться на знание и
понимание теоретических положений, а также обладать опытом
гештальт- и групповых процессов.
153
Перлз занимался такими различными вопросами, как теория поля
Курта Левина, театр психодрамы, биоэнергетика и метод
Александера. Из каждой области он извлекал то, что могло оказаться
значимым для развития его собственной терапевтической модели.
Подобно Левину, Перлз отказался от каузального подхода, поиска в
поведении ответа на вопрос «почему?», при котором человек
рассматривается как «пассивная пешка», управляемая силами среды,
и сосредоточился на изучении взаимодействия активной личности и
среды, поиски в поведении ответом «что?» и «как?». Из психодрамы и
биоэнергетики Перлз заимствовал упражнения и методики,
видоизменив их в соответствии со своими теоретическими
представлениями [327].
Хотя гештальттерапия формировалась как метод индивидуальной
психотерапии, групповая ее форма стала наиболее распространенной.
В середине 60-х годов Перлз объявил о своем намерении оставить
индивидуальные занятия и перейти к групповым формам работы.
Однако обычная гештальтгруппа сильно отличается от групп других
видов. Если Т-группы и группы встреч вовлекают в работу всех
членов группы и поощряют взаимодействие между ними,
гештальттерапия, как ее описывал Перлз и как ее практиковали
многие его ученики, представляет собой договорное общение
группового лидера и отдельного участника, который добровольно
решается стать пациентом, сев на так называемое эмоционально
«горячее место», т.е. на стул рядом со столом терапевта. Остальные
члены группы без комментариев наблюдают за терапевтическим
процессом, взаимодействием терапевта и клиента. Хотя в некоторых
упражнениях гештальттерапии могут участвовать все члены группы,
чаще всего им отводится роль молчаливых зрителей и выразителей
групповой поддержки.
Одним из основополагающих понятий гештальтпсихологии
является понятие отношения фигуры и фона. Исследователи
восприятия в русле гештальттеории обнаружили: люди организуют
поступающую информацию таким образом, что важные и значимые
события занимают центральное место в сознании, а менее важная
информация отступает на задний план. Перлз применил это
положение к описанию функционирования личности и предположил
наличие ритмической смены процессов формирования и завершения
154
фигуры, когда в качестве фигуры выступает потребность, например,
получить поддержку или выразить гнев.
Гештальтобразования возникают на каком-либо фоне или с
определенным задним планом. Мы выбираем из фона то, что важно
или значимо для нас, и это важное или интересное нам становится
гештальтом. В группах фигурой обычно является то чувство, которое
преобладает над всеми остальными чувствами и мыслями. Например,
чувства гнева, разочарования, страха, радости, сексуального желания
или любви легко могут стать фигурами, в то время как остальные
компоненты нашего опыта отступают на задний план.
Как только потребность удовлетворена, гештальт завершается, т.е.
теряет свою значимость. Он отступает на задний план, освобождая
место для формирования нового гештальта. Этот ритм формирования
и завершения гештальтов является естественным ритмом
жизнедеятельности организма. Иногда потребность нельзя
удовлетворить, и гештальт остается незавершенным. Гештальтприемы
позволяют члену группы сделать фигуру более четкой, с тем чтобы
неотреагированные чувства, в конце концов, нашли свое отражение.
Таким образом, травмирующий индивидуума гештальт завершается, и
возникает возможность перейти к работе над другими скрытыми
проблемами.
Для того чтобы быть способным формировать и завершать
гештальты, человек должен полностью осознавать себя в настоящий
момент. Осознание и сосредоточенность на настоящем являются
ключевыми понятиями гештальттеории (Перлз, 1996).
Для удовлетворения своих потребностей нам необходимо
постоянно быть в контакте с законом своего внутреннего и внешнего
мира. Внутренняя зона осознания включает те процессы и события,
которые происходят в нашем теле. Мы отвечаем на свои внутренние
потребности, когда надеваем свитер, ощутив холод, или когда
ложимся спать, испытав сильную усталость. Внешняя зона
представляет собой совокупность внешних событий, которые
поступают в наше сознание в качестве сенсорных сигналов.
Информация, поступающая от внутренней и внешней зон, почти не
оценивается и не интерпретируется.
Кроме внутренней и внешней зон, существует еще средняя зона,
которую Перлз назвал зоной фантазии. Ее составляют мысли,
фантазии, верования, отношение к другим, интеллектуальные или
155
мыслительные процессы. Перлз полагал, что неврозы возникают в
результате тенденции к сосредоточиванию на средней зоне за счет
исключения событий внутренней и внешней зон. Требование к членам
гештальтгруппы основываться на настоящем, избегать обращения к
прошлому опыту, а также не строить планы на будущее получило
свое полное отражение в утверждении Перлза: «Нет ничего, кроме
того, что есть здесь и теперь. Теперь есть настоящее... Прошлого уже
нет. Будущее еще не наступило» [328].
В гештальттерапии состояние оптимального функционирования
называется зрелостью. Для того чтобы достичь зрелости, индивидуум
должен преодолеть стремление получить поддержку из окружающего
мира и найти новые источники поддержки в самом себе. Это можно
сравнить с ситуацией, когда молодой человек, покинув родительский
дом и оставшись без финансовой поддержки, сам находит способы
заработать себе на жизнь. В гештальттерапии речь, естественно, идет
не о финансовой зрелости, а об эмоциональной. Если индивидуум не
достиг зрелости, то он скорее склонен манипулировать своим
окружением для удовлетворения желаний, чем брать на себя
ответственность за свои разочарования и пытаться удовлетворить
свои истинные потребности. Зрелость наступает тогда, когда
индивидуум мобилизует свои ресурсы для преодоления фрустрации и
страха, возникающих из-за отсутствия поддержки со стороны
окружающих и неадекватность самоподдержки. Ситуация, в которой
он не может воспользоваться поддержкой со стороны окружающих и
опереться на самого себя, есть тупик. Зрелость заключается в умении
пойти на риск, чтобы выбраться из тупика. Если индивидуум не
рискует, но у него актуализируются ролевые поведенческие
стереотипы, позволяющие манипулировать другими: он может
выбрать роль «беспомощного», чтобы остаться зависимым, или роль
«глупца», чтобы получить интеллектуальную поддержку (Перлз,
1997).
Гештальттерапевт в своей работе с клиентом не пользуется
методами, преобладающими в непосредственной практике
социальной работы. То есть гештальттерапевт исходит не из
предыстории, не формулирует основанный на диагнозе план лечения
и не ожидает, что будет достигнута некая цель (предопределенная или
какая-либо иная). Терапевт учит ожиданию того, что может
произойти, но никак не того, что должно произойти. Такой взгляд на
156
цели связан с принципом опоры на самого себя и ответственности за
себя.
Последние годы жизни Перлз провел в знаменитом Институте
Эсален в Калифорнии, и отсюда гештальтподход начал победоносное
шествие в движение за человеческие возможности и
трансперсональную психологию.
Оглядываясь на наследие Перлза, мы можем сделать вполне
прозаичное заключение, что он собственно никогда не занимался
трансперсональным спектром сознания. И, может быть, в
соответствии со своим весьма прохладным взглядом на теоретические
обобщения он и трансперсональную психологию при всей ее
сложности и внутренней изысканности обозначил бы «слоновьим
дерьмом». Но его опора на спонтанность, на объемное распределение
внимания — сознания (присмотритесь к его «Базовому упражнению
осознания» в трех зонах), принцип «здесь и сейчас» больше
напоминают принципы дзен-буддистского монастыря, чем стратегию
психотерапии. В крайнем случае его «зрелость» является наиболее
важной предпосылкой не только ахимсы-гуру (круга священных
обязанностей духовного учителя), но и принципиальной основой
психодуховных путешествий «стяжания от духа святого» —
трансперсональным.
12. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ
И ПСИХОТЕРАПИЯ
Ницшеанское «Бог умер» было чем-то большим, нежели наш
собственный нигилистический (или гуманистический) прагматизм.
Хотя Ницше понимал Бога как бессознательную проекцию
человеческой природы, для него это также было нашим первичным
средством достижения чувства всеобъемлющего значения и смысла.
Так, ницшеанский «сверхчеловек», оказавший столь
непосредственное влияние на понятие самоактуализации у Юнга,
позднего Ранка и Маслоу, включает в себя воззрение, что в наш век
мы должны каким-то образом воссоздать утерянное чувство
трансцендентного, причем сделать это осознанно и без «проекции».
По мнению Ницше, это возвращение могло бы быть достигнуто
посредством культивирования творческого «экстаза» и «восторга» —
157
без постулирования «иллюзорного» порядка в его основе. В этом
контексте он говорил о потребности в натуралистической
«физиологии» экстаза. В то же время этот сорт радикального
прагматизма многим показался оставляющим «значение» —
реанимацию механистической вселенной, — затерянным в
негативной и релятивистской субъективности. Что могло бы быть
более «духовным», «частным» и «просто психологическим» в нашу
эру, чем религиозно-мистический опыт? Разумеется, эта логическая
«субъективность» полностью контрастирует с его
феноменологическим ощущением подавляющей «объективности»,
которое может требовать «проекции».
Имеются две последующие линии влияния, исходящие от Ницше,
которые, вместе взятые, показывают важность попыток психологии
работать с этим материалом.
Феноменологически экзистенциальная традиция, особенно как она
видна в хайдеггеровском «Бытии и времени», искала среди черт мира
повседневной жизни конкретный, непосредственный источник самой
возможности какого бы то ни было интереса к «трансцендентному» и
«запредельному». Эта возможность покоится на видоспецифичной
абстрактной позиции, которая делает нас открытыми перед
временным измерением таким образом, что мы всегда находимся
«впереди самих себя» в будущем. Наши конкретные планы обычно
затуманивают наше потенциальное понимание того, что то, что лежит
впереди, с необходимостью неизвестно (Review of Existential
Psyсhology and Psyсhiatry, 1985). Жизненное время повседневной
общественной реальности также открывает нас к тому, что является
неизвестным и «запредельным», как в смысле того, что будет
происходить на следующей неделе, так и в форме «смерти». По
Хайдеггеру, способность смотреть в лицо этому «ничто» впереди и не
отрицать его также является непосредственным поводом для
ощущения Бытия как такового — восторга, удивления и
благоговения, что вещи вообще существуют. Опыт «Бытия» должен
быть живым источником и стимулом всех традиционных
религиозных и метафизических предприятий. Поздние сочинения
Хайдеггера содержат изображения Бытия в терминах наподобие
присутствия, позволения, даяния, обретения и особенно свечения,
сияния или испускания света. Как продемонстрировал Герберт
Гюнтер (Guenther, 1977) своими переводами тибетского буддизма,
158
хайдеггеровские словесные портреты поразительно сходны с
отчетами о постижении пустоты в мистицизме. Но у нас пока еще нет
западной психологии разума, которая могла бы объяснить такой
абстрактно порождаемый опыт.
К этой же линии влияния относятся труды друзей и учеников
Хайдеггера: Медарда Босса и Людвига Бинсвангера, а также
французского философа Сартра. Особо следует отметить Мориса
Мерло-Понти, чьи работы по связи психоанализа с феноменологией и
языком, сексуальности с телесностью образуют золотой фонд
экзистенциальной психотерапии.
Затем существует более явная психологическая линия прямого и
косвенного влияния, которая начинается с Уильяма Джеймса и
продолжается в психологических концепциях Юнга, Маслоу, а также
в современном трансперсональном движении. Воззрение Джеймса на
соотнесенность всего познания с прагматикой человеческих забот и
его обращение к эмпирическому исследованию религиозного опыта
делают его своего рода североамериканским Ницше. По мнению
Джеймса, существование религиозного опыта не может доказывать
реальность его объекта, но приобретаемое посредством этого чувство
значения и смысла становится важным для всякого «позитивного»
психического здоровья. Соответственно Юнг и Маслоу видят в таком
опыте естественное следствие роста личности или
«самоактуализации», причем психоз иллюстрирует ошибочное
проявление той же способности.
Основные принципы экзистенциальной психологии, как они
сформулированы в трудах Л. Бинсвангера и М. Босса, М. Мерло-
Понти, могут быть выражены следующим образом:
1. Хотя человеческое бытие имеет предел, человек всегда обладает
свободой и необходимой для нее независимостью. Например, даже
обреченный на смерть человек свободен по-разному чувствовать и
вести себя при ее приближении.
2. Самым важным источником познания является
экзистенциальное состояние человека, его субъективный психический
опыт, доступный ему через его осознание «здесь и теперь».
3. Поскольку человеческая природа определяется не тем, что
делает человек, а тем, как он осознает свое бытие, его природа
никогда не может быть определена полностью, она всегда стремится к
беспрерывному развитию, к реализации возможностей человека.
159
4. Человек един и целостен. Эта цельность «Я» создает
уникальный характер переживаний каждого человека. В нем
невозможно разделить органическое и психическое, осознаваемое и
неосознаваемое, чувство и мысль.
5. Сознание человека не может быть сведено ни к его основным
потребностям или защитам, как во фрейдизме, ни к эпифеноменам
бихевиоризма.
Из этих принципов экзистенциальной психологии вытекают
следующие этические принципы:
1. В жизни человек несет ответственность за свои поступки и акт
выбора.
2. Идеальные отношения между людьми на взаимном признании,
что каждый человек — творец своей собственной жизни. Каждый
признает и ценит внутренний субъективный мир другого и себя.
Такие эмоции человека, как боль, конфликт, вина и другие,
составляют его внутренний опыт и поэтому также должны
восприниматься доброжелательно.
3. Каждый человек живет только в настоящем моменте «здесь-и-
теперь», и именно он существенен для бытия.
Экзистенциальная психология признает главным предметом
своего изучения личность как уникальную целостную систему,
присущую только человеку возможность самоактуализации, которая
является частью его природы. Для нее характерны трагический
оптимизм, вера в свободу человека, в то, что он сможет принять
правильный выбор перед лицом Бытия.
Если нам вдруг захочется найти сердце трансперсональной
психологии, то мы его можем обнаружить в экзистенциальной
психологиии и психотерапии. Если Вы, уважаемый читатель,
вспомните миф о Сизифе в изложении Кьеркегора или метания
Заратустры Ницше, фроммовское «Иметь или быть», услышите
ночной вой одинокого степного волка Германа Гессе или увидите в
занесенном над старушкой топоре вопрос «Человек я или вша», то Вы
поймете, что экзистенциализм это не только гуманизм.
Экзистенциализм — это вечный поиск ответов на вечные вопросы
смысла человеческого существования, и именно в нем скрыт импульс,
похожий на взрыв молодой звезды, освещающий и озаряющий
бесконечные формы надчеловеческого, трансперсонального в
бездонном и бесконечном пространстве космоса сознания.
160