Мишаткина Т.В. Экологическая этика и экология человека

Подождите немного. Документ загружается.

Формирование экологической этики ставит вопросы и перед другими формами

общественного сознания, вовлекаемыми в систему нравственно-понимающих отношений

человека и природы. Этой системе отношений, предполагающей диалог, может

соответствовать своего рода «вопрошающая философия» – экофилософия. Наш

чрезмерный оптимизм в отношении возможности преобразования мира нередко

обусловлен тем, что мы забываем или не умеем задавать ему вопросы, не слышим его

«отношения» к нашим намерениям и действиям. А ведь всякий акт постижения истины

должен начинаться и завершаться не утверждениями и ответами, а вопросами: это делает

познание творческим и предостерегает от неверных практических шагов.

3.2. Любовь к природе. Сегодня в решении экологических проблем все более актуальными и

эффективными становятся не столько технологические меры, сколько требования духовного

порядка, такие, например, как умение вступать в диалог с природой. Такой диалог не

возможен, если не относиться к природе «с любовью и уважением» (О. Леопольд) –

требование, выступающее одним из основных моментов новой гуманистической

ментальности. Любовь при этом представляется как внутренний отклик души человека на

красоту, гармонию природы в целом, отклик на глубинное в природе — все то, что остается за

пределами научного познания. Но такая любовь возможна, если душа человека не угнетена

жаждой самоутверждения, покорения природы, получения от нее максимальной прибыли.

Любовь к природе не означает также, что человек полностью подчиняется последней. Здесь

главное — стремление понять природу.

Идеалом экоэтики является «взаимная любовь» – не только любовь человека к стихийным силам

природы (которые нередко враждебны к нему), но и любовь самой преобразуемой природы к человеку,

даже когда его действия враждебны по отношению к ней. В принципе, это возможно, если формирование

соприродного или сверхприродного Иного осуществляется при преобладающем воздействии

высоконравственных, умелых и исполненных любви к природе людей. Иными словами, «любовь» Иного

по отношению к нам есть отражение нашей любви к природе, своим творениям и друг к другу. Кроме

того, следует помнить, что в нынешней ситуации конфликтных взаимоотношений человека и природы у

нас слишком мало оснований рассчитывать на взаимность.

Безусловно, в основе призыва «любить природу» лежат благие намерения, и можно

привести ряд достаточно весомых аргументов в пользу того, что к природе надлежит

относиться по-доброму. Но едва ли можно обращаться с призывом «любить природу» ко

всем людям, ко всему человечеству. Для «любви к природе» необходимо как внешнее, так

и внутреннее освобождение — «освобождение сердца», которое достигается внутренним

«трудом души», в результате чего «не-человеческий субъект» признается источником

подобной любви, равным субъекту человеческому.

«Очеловечение», «гуманизация» природы выражается в стремлении улучшить ее,

улучшая тем самым и себя — ее часть. Любовь и творчество являются атрибутами

целостной личности и поэтому предварительным условием того, чтобы любовно-

творческое отношение к природе стало реальностью, выступает становление человека как

нравственной личности.

3.3. Свобода и морально-экологическая ответственность. У современного человека

имеется целый спектр возможностей, для того чтобы, основываясь на знании

экологических законов, можно было сознательно воздействовать на процесс

гармонизации своих отношений с природой, сдерживая действие одних закономерностей

и создавая условия для проявления других. Именно степень познания социоприродных

закономерностей и степень возможного овладения и «манипулирования» ими определяют

уровень достигнутой человеком свободы в его взаимодействии с природой и указывают на

объективное содержание его морально-экологической ответственности.

Понятие экологической свободы предполагает возможность, способность и моральную

готовность личности действовать в природной среде своего обитания или по отношению к

ней в соответствии с мерой собственной экологической культуры. Экологическая свобода

определяется морально-экологической ответственностью, которую можно

рассматривать как осознание человеком необходимости экологической деятельности,

ориентированной на учет принципа коэволюции общества и природы и дальнейшую

гармонизацию их взаимодействия. В таком понимании морально-экологическая

ответственность выступает и как мера исторической ответственности, ибо она

характеризует принятие решений, реализация которых имеет кардинальное значение для

исторического процесса в целом.

Одной из форм морально-экологической ответственности является долг людей перед

природой, в частности перед животными. И. Кант считал, что это — косвенный долг

человека перед самим собой, перед другими людьми:

«В отношении живой, хотя и лишенной разума, части тварей насильственное и вместе с тем жестокое

обращение с животными еще более противно долгу человека перед самим собой, так как этим

притупляется сочувствие человека к их страданиям и ослабляются и постепенно уничтожаются

естественные задатки, очень полезные для моральности в отношениях с другими людьми, хотя человек

имеет право на их быстрое (совершаемое без мучений) умерщвление или на то, чтобы заставлять их

работать напряженно, сверх сил (с такого рода работой и людям приходится мириться). Мучительные же

физические опыты в интересах одной лишь спекуляции, если цель могла быть достигнута и без них,

отвратительны. Даже благодарность за долголетнюю работу старой лошади или за длительную службу

собаки (как если бы они были членами семьи) есть косвенно долг человека, а именно в отношении этих

животных, но непосредственно она есть долг человека перед самим собой».

Морально-экологическая ответственность базируется на принципиальных

постулатах, учитывающих не только то, что хорошо или плохо для человеческого

сообщества, но и то, что хорошо или плохо для всей системы «человечество плюс

природа» (О. Кинке):

· необходим переход от «модели преобладания» человека над природой к «модели

сосуществования» человека и природы, предполагающей установление устойчивого

равновесия между нашим современным существованием и экосистемным прошлым;

· новая концепция охраны окружающей среды должна включать в себя защиту среды

обитания и «братьев наших меньших» не столько для человека, сколько от человека;

· необходимо научиться управлять «животным», которое находится внутри нас, для

чего мы должны развивать в себе такие качества, как самоограничение,

ответственность, честность, справедливость; укреплять веру в такие ценности, как

любовь, альтруизм, взаимопомощь, права человека и права Иного живого;

· следует стремиться сглаживать конфликты и примирять экономику и производство с

экологией, оценивая и то, и другое моральными критериями.

Для формирования морально-экологической ответственности требуются

целенаправленные усилия каждого человека, всего общества, и в первую очередь,

соответствующие воспитание и образование, которые и должны способствовать становлению

у граждан активной нравственно-экологической культуры. Потребуется опережающая и

кардинальная перестройка всего общественного сознания, его предельно широкая

экологизация, преодоление складывавшихся тысячелетиями экологической беззаботности и

безграмотности. Но уже сегодня экологическая трансформация сознания и деятельности

должна двигаться от простой экологической грамотности к обретению высокой

экологической культуры. Человечество должно найти в себе достаточно доброй воли,

времени и энергии, чтобы взяться за решение всех этих проблем, иначе homo sapiens,

«человек разумный» во вполне обозримом будущем может исчезнуть со сцены жизни.

3.4. Принципы экологического гуманизма. К сожалению, в цивилизованных странах

снижение в результате достижений науки и техники насилия над человеком

сопровождалось возрастанием его насилия над природой. Эксплуатация природы

частично как бы заменяла эксплуатацию человека. Поэтому стал нужен гуманизм,

распространенный на природную среду. Появилась необходимость в концепции, которая

могла бы ответить на вызов столетия, на все нынешние кризисы вместе взятые —

экологические, социальные, личностные. Таким ответом и призван стать экологический

гуманизм, главная идея которого – отказ от насилия и над природой, и над человеком.

Современная цивилизация плохо учит умению жить вместе с людьми и природой.

Агрессивно-потребительская ориентация с ее стремлением взять у природы все, что

хочется человеку, привела к экологическому кризису. Сложившаяся экологическая

ситуация, дает импульс к новому типу цивилизации.

Беда западной цивилизации, по Швейцеру, в том, что она пыталась удовлетвориться

культурой, оторванной от этики. Но конечной целью должно быть духовное и

нравственное совершенство индивида. Новоевропейская культура посчитала, что

духовность придет с ростом материального благосостояния, а этого не случилось.

Возрождая древний принцип ахимсы, Швейцер писал: «Для истинно нравственного

человека всякая жизнь священна, даже та, которая с нашей человеческой точки зрения

кажется нижестоящей».

Этика экологического гуманизма – этика ахимсы, распространенная на весь мир.

Экологический гуманизм требует изменения отношения к природе (защита животных,

охрана среды от загрязнения и т. д.), к людям (сохранение культурного и

индивидуального разнообразия), к Универсуму. Экологический гуманизм соединяет

отношение к человеку и животным, преодолевая тот парадокс, что люди могут бороться за

права животных и не обращать внимания на насилие над людьми. Права животных и

людей в нем одинаково священны.

Экологический гуманизм основан на принципе гармонии человека и природы и

признании равноценности всего живого. Если мы хотим преодолеть экологический

кризис, нужно учиться ненасильственному взаимодействию с природой и отказу от

желания покорить ее. Жизнь невозможна без насилия, но не желать его и стремиться

уменьшить – в нашей власти. Тем, кто считает, что от нашего поведения ничего не

зависит, можно возразить, что мы должны поступать в предположении, что личное

действие все-таки имеет смысл и значение.

Экологический гуманизм как современная форма гуманизма объединяет борьбу за

социальную справедливость и антивоенные акции, «зеленое движение» и движение за

права животных и милосердие. Его принципы:

1. Гармония человека с природой.

2. Равноценность всего живого.

3. Ненасилие (ахимса).

4. Самоограничение вместо потребительства.

5. Становление любовно-творческой личности.

6. Необходимость нравственного самосовершенствования.

7. Личная ответственность за мир.

8. «Золотое правило экологии».

9. Сохранение разнообразия природы, человека и культуры.

4. Права животных

Права животных – одна из наиболее современных и дискуссионных концепций

экологической этики. Зачастую она понимается неправильно – как приравнивание

животных человеку в области гражданских прав. В действительности, как указывает

известнейший защитник прав животных Питер Сингер, речь идет о том, что животное –

существо, имеющее чувства, рассудок (у высших животных), – имеет право на жизнь, на

защиту от страданий. Угроза жизни, чувство боли, страха уравнивают человека и

животных. Переживания такого рода носит у них одинаковый характер.

Интеллектуальное, духовное превосходство человека в данном случае не играет никакой

роли, так как реакции человека, как и животных, протекают на уровне рефлексов,

инстинктов – страха смерти, болевой реакции.

4.1. Отношение к животным на протяжении истории. Человек архаических культур

всегда интуитивно чувствовал, что природа животных сродни его природе. Понимание

близости животных человечеству по-своему проявлялось у различных народов. Стоит

вспомнить уважительное отношение к животным американских индейцев и некоторых

других народов, воспринимавших животных как своих братьев. В Древнем Египте

животных обожествляли. Этика индусов регулировала отношения человека и животных.

Отдаление общества от природы породило отчужденное отношение человека к

животным. Такая ситуация складывается в результате стремления человека утвердить свое

превосходство и свою власть над окружающим миром. Европейские народы, несмотря на

христианское учение о важности смирения, стремились самоутвердиться,

противопоставляя себя природе, «покоряя» ее. Философия антропоцентризма,

провозгласившая абсолютную важность и ценность человека, прочно укоренилась в

мировоззрении человека. До настоящего времени остаются сакраментальными слова: «Все

для человека, все ради человека», лишающие все живые существа, кроме человека, права

на жизнь, на удовлетворение насущных потребностей. Такая установка низводит

животных до уровня продукции, полезной для человека.

Антропоцентризм как одно из философских направлений, определявших отношения

человека и животных, возник еще в Древней Греции, сохраняя свою популярность в

Средние века и в эпоху Возрождения.

При этом уже в античной философии можно выделить несколько школ: анимизм,

витализм, механицизм и антропоцентризм. Центральной фигурой среди анимистов был

Пифагор, утверждавший, что животные и люди имеют души одного порядка. Эти души

бессмертны, состоят из огня и воздуха и переходят от человека к животному или наоборот

в последовательных перевоплощениях.

Витализм признавал различие между органической и неорганической материей. Но в

противоположность анимистам, виталисты, например Аристотель (384 – 322 до н.э.),

подчеркивали отсутствие связи между душой и телом. Аристотель не отрицал, что

мужчины и женщины – животные. Но ставил их на вершину естественной иерархии. Он

утверждал, что менее разумные должны служить более разумным. Хотя рабы

признавались людьми, которые могли ощущать удовольствие и боль, они считались менее

разумными, а их эксплуатация оправданной. Философия Аристотеля заглушила влияние

Пифагора в течение последующих веков и была возрождена только в XIII в.

францисканцами.

Механицизм утверждал, что и люди, и животные – простые механизмы.

И, наконец, антропоцентризм, в частности Ксенофонт, упростивший и

популяризировавший учение Аристотеля, провозгласил, что все на свете создано на благо

человека. Если анимисты, виталисты и механицисты признавали принципиальное

сходство между человеком и животным, то антропоцентристы усмотрели огромную

пропасть между ними.

Значительную поддержку идея антропоцентризма получила в лице католического

религиозного философа XIII в. Фомы Аквинского, который утверждал, что животные и

растения существуют не ради самих себя, а ради человека, и что те и другие лишены

разума. Западная философия в течение веков находилась под влиянием богословских

трудов Фомы Аквинского, который был убежденным сторонником антропоцентрических

взглядов. Однако даже в эту эпоху были известны взгляды другого религиозного

мыслителя Франциска Ассизского, философия которого отличалась любовью ко всему

живому, к природе в целом, чувством единства со всем живым на земле, стремлением к

добру и миру среди всего сущего. Передается как легенда рассказ о том, как Франциск

Ассизский проповедовал перед рыбами, призывая их не поедать друг друга. Св. Франциск

воспринимал природу как отражение своего Создателя. Он чувствовал природу как поэт и

видел даже в неодушевленных ее элементах: солнце, луне, ветре, воде – «своих братьев и

сестер». Франциск Ассизский основал монашеский орден францисканцев, который, спустя

два столетия после его смерти, развил идеи Св. Франциска в труде, где утверждалось, что

заповедь «Не убий» касается и животных и где запрещалось жестокое обращение со

зверями и птицами.

Вместе с тем известно множество судебных процессов над животными, имевших место в Западной

Европе в течение XIII – XVII вв. Возможно, такие процессы происходили и раньше, но в архивах не

сохранилось записей. Основой судов было то, что животные рассматривались как существа,

сознающие то, что они делают, и обязаны поэтому отвечать, подобно людям, на основании общих

законов, за всякое «совершенное ими преступление и за всякий причиненный ими имущественный

вред». В случае доказанной их вины они, подобно людям, могут быть отлучены от Церкви. Процесс

обычно заканчивался присуждением смертной казни тому или иному животному (см. Приложение

«Суды над животными в Западной Европе в эпоху Средневековья»).

Как ни жестоки были нравы Возрождения, появились мыслители и писатели,

осуждавшие жестокость и проявлявшие по отношению к животным сострадание. Одной

из наиболее ярких личностей эпохи Возрождения был Леонардо да Винчи (XVI в.). Друзья

высмеивали его за то, что страдания животных волновали его так сильно, что он стал

вегетарианцем. О сострадании Леонардо да Винчи к животным известно мало, кроме того,

что он покупал птиц в клетках, чтобы потом их выпустить на волю, и что он считал людей

тиранами. Известны его слова: «О, Боже праведный! Почему ты не восстанешь от сна и не

узришь, какое зло сотворяют твоим созданиям?»

В XVI в. Томас Мор, известный писатель-гуманист, в книге «Утопия» писал о необходимости

сострадания к животным. О придуманных им жителях страны Утопия он говорил: «Они не умерщвляют

живых животных в качестве жертвоприношения, и не считают, что Бог в своей милости будет

радоваться кровопролитию и убийству, Бог, который дал жизнь всем тварям, чтобы они жили»; они

презирают «такие глупые развлечения», как охота с собаками и соколиная охота: «Ты должен

почувствовать жалость, видя, как безвинного зайца убивает собака».

Французский мыслитель XVI в. Мишель де Монтень в монографии «О жестокости»,

глубоко проникшись биоэтическим мироощущением, писал: «Среди всех остальных

пороков нет другого, который я ненавидел бы больше, чем жестокость, и с точки зрения

природы, и с точки зрения человеческого рассуждения – это самый худший из всех

пороков. Я наблюдаю с таким волнением и дурнотой, если я вижу, как цыпленку

отрывают голову или протыкают свинью, и я могу лишь горевать: я не могу выносить

зрелища того, как глупый, мокрый от росы заяц стонет, схваченный собаками…».

Монтень говорил об общем долге человечества, который связывает нас не только с

животными, обладающими жизнью и разумом, но даже с деревьями и растениями: «К

людям мы должны быть справедливыми и добрыми, к остальным существам, которые

чувствуют, – справедливы, добры и ласковы... Мы не ниже и не выше остальных: для

всех, кто существует под небом, дан один закон, всем дана одна и та же судьба», –

подчеркивал мыслитель.

Великие протестантские реформаторы Мартин Лютер и Джон Кальвин, хотя и

придерживались антропоцентрических идей, также писали о сострадании к животным.

Они считали, что Бог дал человеку в пользование животных, но обращаться надо с ними

ласково.

Антропоцентризм признает, что только человек имеет ценность, и, следовательно, он

выполняет свой долг и несет нравственную ответственность только перед другими

людьми. На фоне такого отношения к животным получила известность и поддержку со

стороны общества теория философа XVII в. Рене Декарта о механической природе

животных. Согласно христианской позиции Декарта, человек отличается от всех живых

существ наличием души. Декарт отказывал животным в способности не только думать, но

и что-либо чувствовать на том основании, что у них, как он считал, нет души. Декарт

отмечал, что животным нельзя причинить страданий. И крики боли, которые они

испускают, не больше, чем механическое сотрясение воздуха, которое может производить

звенящая струна. Картезианство было очень удобно для вивисекторов – людей,

проводивших опыты на живых животных, начиная с XVII в., когда не были еще открыты

обезболивающие средства.

С протестом против жестокого обращения с животными выступали в XVIII в. – в

эпоху Просвещения – многие люди Франции, Германии. Вольтер резко высказывался в

адрес вивисекторов и возмущался учением Декарта: «Какая скудость, какая нищета ума,

говорить, что животные – машины, лишенные понимания и чувств».

4.2. Права живой природы. В XIX в. отношение к животным в развитых странах

изменилось, стало считаться морально порочным причинять животным ненужные

страдания. Появились взгляды, что пора ограничить человеческие права на использование

животных или распространить на них моральные права. Появились утверждения, что

животные должны иметь не только право не подвергаться страданиям, но и право на

жизнь, право на воспроизведение, право не быть без необходимости убитым, замученным.

Первым, кто в 1683 г. употребил слово «права» применительно к животным был знаменитый пастух

из Глосестершира – Томас Трайон. Он писал от лица животных: «Но скажи нам, о человек, мы просим

тебя сказать нам, какое зло совершили мы? Какой закон мы нарушили или какую причину дали тебе,

что позволяет тебе присваивать себе Право применять против нас силу и нарушать наши

естественные права, и нападать на нас, и убивать нас, как будто бы мы были Захватчиками и не лучше

Воров, Грабителей и Убийц, которых надо смести с лица земли?»

Главная мысль теории прав животных заключается в том, что мы, насколько это

возможно, должны позволять им жить согласно их собственной природе.

Имеется два различных направления в отстаивании прав животных: утилитаристское

и деонтологическое. Лидером утилитаристов является Питер Сингер – профессор

философии, директор Центра биоэтики животных в Мельбурне, автор книг

«Освобождение животных», «В защиту животных», «Как нам надо жить» и др. Он верит,

что движение в защиту животных приведет к формированию более высокого этического

сознания человека. Другими словами: освобождение животных есть также освобождение

человечества. Сторонники Сингера считают, что живые существа заслуживают

морального внимания из-за наличия чувствительности, а не разума. Все чувствующие

существа могут страдать и иметь интересы. Утилитаристы настаивают на максимальном

удовлетворении интересов, будь они интересами человека или зверя. Иногда они

выделяют человеческие интересы: например, людям, а не мышам нужны школы.

Утилитаристы в общем допускают эксперименты над животными.

Как понимать право животного, его равенство с человеком? П. Сингер объясняет это

так: «Забота о благополучии ребенка, воспитывающегося в Америке, будет означать, что

мы должны выучить его читать; забота же о благополучии свиньи означает только, что мы

должны оставить ее в покое вместе с другими свиньями в том месте, где есть достаточно

пищи и места свободно побегать. Но основной принцип – что мы должны учитывать

интересы данного существа, какими бы ни были эти интересы, – должен

распространяться, в соответствии с принципом равенства, на все живые существа, черные

или белые, мужского или женского пола, гуманоидные и негуманоидные».

Самым видным представителем деонтологического направления теории прав

животных является доктор философии Том Риган, автор книг «Борьба за права животных»

(1987), «Жертвы животных» (1986), «Дело о правах животных» (1984), «Права животных

и долг человека» (1976). Согласно этой позиции, те же самые существенные

физиологические качества – желания, память, разум – связывают людей с животными.

Поэтому у всех нас равная ценность, которая является основой для равенства прав. Эти

права неотъемлемы, и никого нельзя их лишить. Звери, как и люди, – «цели сами по себе»,

личности, поэтому их полезность не может попирать эти права.

Том Риган более радикален, чем Сингер. Он требует не реформ, а полной отмены

использования животноводческих ферм, полного запрета на коммерческую и спортивную

охоту и ловлю животных. Риган сформулировал основные цели движения за права

животных: отказ от всех видов эксплуатации животных, от использования их в пищу,

для получения меха и кожи, от использования животных в эксперименте, в зрелищных

мероприятиях. Риган отмечает, что люди не лишают морального статуса младенцев,

умственно отсталых людей и стариков, от которых мало пользы обществу. Поэтому мы

должны признать и моральный статус животных.

На радикальных позициях по отношению к освобождению животных стоял и русский

философ Даниил Андреев. В «Розе мира» он пишет о необходимых мероприятиях по

защите прав животных:

1. «Запрет мучительных для животного способов его умерщвления – в

промышленности и где бы то ни было.

2.Запрет опытов на «живом материале» в школах и где бы то ни было, кроме

специальных научных учреждений.

3.Полный запрет опытов над животными без их усыпления или обезболивания.

4.Создание и финансирование мощных научных коллективов для изыскания и

разработки новой экспериментальной методики в естественных науках.

5.Ограничение охоты как спорта и рыбной ловли как развлечения.

6.Такая перестройка воспитательной системы, которая способствовала бы развитию в

детях дошкольного и школьного возраста любви к животным, любви бескорыстной,

обусловленной не осознанием полезности данного вида животного, а потребностью

любить и помогать всему слабому и отсталому.

7.Широкая пропаганда нового отношения к животным».

Д. Андреев предлагал также осуществить следующее:

1. Запрет убийства животного для каких бы то ни было промышленных или научно-

исследовательских целей.

2. Резкое ограничение их убоя в целях питания.

3. Выделение обширных заповедников во всех странах для жизни в привычных условиях тех

животных, которые еще не приручены.

4. Свободное существование и среди природы, и в населенных пунктах давно одомашненных и

новых прирученных видов.

5. Планирование работы зоопедагогических учреждений во всемирном масштабе, перевод этого труда

на высшую ступень, изучение проблем, связанных с обогащением высших животных даром речи.

6. Особо внимательное изучение проблем, связанных с искусственным ослаблением в животных

хищного начала.

Все это, по мнению автора, должно привести к тому, что «не в вольерах, даже не в заповедниках,

а просто в наших городах, парках, рощах, лугах, не страшась человека, а ласкаясь к нему и с ним

играя, работая с ним вместе над совершенствованием природной и культурной среды и над развитием

своего собственного существа, будут обитать потомки современных зайцев и тапиров, леопардов и

белок, медведей и воронов, жирафов и ящериц».

Сторонники прав животных определяют свое направление в экологической этике как

совокупность идей морального, законного или охранного порядка по обращению с

животными по-человечески. Они считают, что нарушение прав животных должно влечь за

собой уголовную ответственность. Другими словами, законодательство должно служить

интересам животных так же, как и интересам людей. Активисты за права животных

выступают против использования животных в медицинских исследованиях, спортивной

охоте, пропагандируют вегетарианство.

Пытается несколько смягчить требования сторонников прав животных Холмс Ролстон

III. По его мнению, ограниченное страдание животных допускается тогда, когда человек

получает от этого прямую пользу, например, при употреблении в еду или в медицине. Но

даже и тогда мы должны стремиться причинять им как можно меньше боли. Или же

выбирать для наших опытов и исследований наименее чувствующих зверей. Некоторые

человеческие претензии совершенно не оправдывают страдания животных. Например, в

ряде западных стран для того, чтобы мясо у телят было светлым, их постоянно держат в

темном месте, хотя светлое мясо не является ни вкуснее, ни питательнее темного.

Индустрию пестицидов, считает Ролстон, необходимо ориентировать на поиск средств,

которые стерилизуют, а не убивают животных. Это будет дорого стоить, но зато мы еще

более продвинемся по пути уважения к жизни. И нужно запретить применение

пестицидов, убивающих помимо вредителей невинных животных, а порой и целые виды.

4.3. Права диких и домашних животных. Одним из главных недостатков движения

освобождения животных, считает Бэярд Калликот, является неспособность почти всех его

активистов провести четкое различие между положением и правами диких и домашних

животных. Домашние животные являются созданиями человека. Они представляют собой

живые искусственные создания, еще один способ воздействия на экосистему, поэтому

бессмысленно предлагать, чтобы они были освобождены.

Дикие животные и растения в соответствии с этикой земли занимают особое место в

природе, которого не имеют домашние животные.

Современная идея дикой природы – система взглядов и подходов, основанных на том,

что свободная природа – нечто большее, чем просто ресурс или важный компонент

экологических систем. Дикая природа – это субъект, Совершенно Иное, затерянный мир,

священное пространство, Значимое Другое, Мать-Богиня, особое независимое

государство, иная более древняя и более совершенная цивилизация, существующая вне

человеческого контроля, полноправный партнер человека. Дикая природа имеет свою

внутреннюю ценность, свои интересы, свое достоинство, свою цель и права на

существование и свободу.

Современная идея дикой природы – это идея спасения всей оставшейся дикой природы

на Земле. Причем причиной спасения дикой природы и исчезающих животных является

не их редкость. Мы должны защищать редкое животное не потому, что этот вид

немногочисленный, а потому, что у него равная ценность со всеми другими видами

животных, обладающих подлинной ценностью.

С точки зрения экологической этики следует защищать природные объекты, растения

и животных от уничтожения сельским хозяйством и промышленностью. Но экологическая

этика не требует, чтобы мы стремились защитить природную жертву от ее природного

хищника, скалу от разрушения солнцем, ветром и водой.

4.4. Правила и моральные принципы по отношению к природе. Пол Тейлор, автор

книги «Уважение к природе», разработал четыре базовых правила человеческого

поведения по отношению к природе и шесть моральных принципов, на основе которых

они осуществляются.

Четыре базовых правила поведения

6. Правило непричинения вреда (наиболее важное из всех) призывает не причинять

вреда любой сущности в природе, которая имеет свое собственное благо. Это означает не

убивать организм или разрушать популяцию вида или биотическое сообщество,

воздерживаться от любого действия, которое может быть губительным для организма,

популяции, вида или сообщества.

7. Правило невмешательства призывает нас воздерживаться от того, чтобы

ограничивать свободу отдельных организмов, а также требует общей политики «руки

прочь» по отношению к экосистемам и биотическим сообществам.

8. Правило верности применяется только по отношению к человеческому поведению

в отношении индивидуальных животных, которых человек может обмануть или предать.

Если животное относится к нам с доверием, мы обязаны оправдать ожидания животного.

9. Правило восстановления справедливости накладывает на нас обязанность

восстановить равновесие справедливости между человеком и природой, когда человек

совершил по отношению к ней неправильный поступок. Основными способами

восстановления справедливости могут быть создание новых заповедников и заказников,

восстановление редких видов, очистка воды и воздуха.

Шесть моральных принципов

1. Принцип защиты человека. Действия, направленные на защиту человека от

агрессии, допустимы, даже если они сопровождаются убийством или повреждением

отдельных зверей или растений, или даже уничтожение целых видов или экосистем.

2. Принцип сохранения человека. Действия, необходимые для осуществления своих

жизненных потребностей или жизненных потребностей других людей, допустимы, даже

если они требуют посягательств на жизненные потребности отдельных животных и

растений, или даже целых видов или экосистем.

3. Принцип пропорциональности. Действия, направленные на удовлетворение

несущественных интересов людей непозволительны в случае их посягательства на

жизненные интересы животных и растений и несовместимы с позицией уважения к

природе.

4. Принцип минимального вреда. Действия, направленные на осуществление

некоторых жизненных интересов людей допустимы, если они посягают на жизненные

интересы животных или растений при условии, что они совместимы с позицией уважения

природы и что другие способы, при которых наносится меньший вред, – отсутствуют.

5. Принцип справедливости распределения. При условии равенства жизненных

интересов сторон и при условии существования природного источника блага, которое

может быть использовано любой из сторон, каждая сторона должна рассчитывать на

равную долю.

6. Принцип восстановления справедливости. После применения Принципа

минимального вреда или Принципа справедливого распределения (при условии, что он не

был применен безукоризненно) необходима некая компенсация наших действий, дабы это

отвечало уважению природы.

В течение многих веков человек привычно оценивал животное с точки зрения пользы

для себя, и попытка учитывать интересы животных расценивалась как ненормальность.

Даже если к животным относились хорошо, заботливо ухаживали за ними, то не забывали

объяснить, что в этом случае от животного можно получить больше продукции или что

это полезно для общества. Только концепция прав животных поставила вопрос о том, что

у животного есть естественные потребности, природные цели. Животное, так же, как и

человек, представляет собой ценность. В контексте теории прав животных животное

следует рассматривать как Иную Жизнь, ценную саму по себе, а не в зависимости от того,

насколько она полезна для человека.

5. Экология человека и биоэтика

Жизнь ничего не стоит, но ничто не стоит жизни.

Андре Мальро

Человечество нуждается в соединении биологии и гуманистического знания,

из которого предстоит выковать науку выживания

и с ее помощью установить систему приоритетов.

В.Р. Поттер

В последние два десятилетия в терминологии специалистов в области экологии

укоренилось понятие «экология человека». Сравнительно новое научное направление

находится на стыке двух наук – экологии и гигиены окружающей среды (экологической

медицины) и координирует проблему сохранения здоровья населения с функционированием

экосистем. Сутью и предметом экологии человека является исследование объективных

законов функционирования, развития и взаимосвязей целостной динамической системы

«окружающая среда – человек», где приоритет охраны здоровья человека должен учитывать

его биопсихосоциальную сущность, а также моральные ценности и ориентиры,

скоординированные с принципами организации и функционирования биологических систем

природной среды. Целью экологии человека выступает обеспечение экологической

безопасности населения, причем важнейшим фактором решения этой проблемы оказываются

этические аспекты поведения самого человека: его моральные установки, ценности и

приоритеты, уровень его нравственной культуры.

5.1. Экология человека в контексте этической проблематики. Экологическая

безопасность человека не может быть обеспечена исключительно за счет ограничений его

производственной деятельности, поскольку это неизбежно станет препятствием

экономического и социального развития общества. Регламентирование экологического

воздействия природных объектов на человека обязательно должно сочетаться с моральным

императивом – ограничением его негативного воздействия на функционирование

биологических систем природной среды. Однако если гигиена окружающей среды

(медицинская экология) главным в природоохранной деятельности считает именно

регламентирование внешней нагрузки на человека, то академическая экология свои

основные усилия направляет на сохранение многообразия видов и поддержание

устойчивого функционирования биогеоценозов. Это зачастую приводит к созданию “зоны

непонимания” в отношениях представителей экологической медицины и собственно

экологов при разработке природоохранных мероприятий и регламентов качества

окружающей среды. Разрешению этого «конфликта интересов» может способствовать, на

наш взгляд, введение в поле их противоречий моральных регулятивов, разрабатываемых

сравнительно новыми направлениями прикладной этики – экологической этикой и

биоэтикой, которую ее создатель Р.В. Поттер образно и точно охарактеризовал как «мост

в будущее», имея в виду ее роль в обеспечении выживания человечества.

В отличие от остального биологического мира, человек фактически оказался вне факторов

естественного отбора и вошел в социальную эволюцию генетически недостаточно адаптированным к

длительным неблагоприятным воздействиям внешней среды. К тому же прогрессирующая технизация

среды обитания исключает естественный отбор его новых генетических адаптаций и снижает запасы

генетической прочности, унаследованные от прошлых поколений, но закрепляет в геноме человека

отрицательные и патологические мутации. Наряду с этим как ответ на «потребности» человека идет

нарастание антропогенного потока химических соединений – искусственно синтезированных веществ,

совершенно чуждых биосфере и, соответственно, живому организму. В результате создается прямая и

явная угроза здоровью и сохранению генофонда человека. При этом мутагенное воздействие комплекса

этих факторов в небольших дозах практически не вызывает изменений в состоянии здоровья людей и не

замечается ими. Но они накапливают свой негативный эффект для последующих поколений, причем, в

соответствии с законами генетики, не ограничиваются одним поколением, а будут воспроизводиться,

как и любые другие наследственные признаки, неопределенно долго. Очевидно, что здесь как раз и

проявляется отсутствие или легкомысленное пренебрежение тем, что один из основателей

экологической этики О. Леопольд называл «долгом перед потомками».

Этическое обеспечение экологии человека пришло с неожиданной стороны. Для

решения ее проблем необходимо было «снять» противоречие между антропоцентризмом

«старого» гуманизма, делавшего человека исключительным центром мироздания, и

новым, «не-антропоцентрическим» подходом, предполагающим заботу о Жизни и Живом

во всех их проявлениях. Снятие этого противоречия в рамках эко- и биоэтического

измерения делает обе эти парадигмы комплементарными – «уживающимися» и

взаимодополняющими друг друга. Именно экология человека, задачи обеспечения его

экологической безопасности и выживания, как это ни парадоксально, показали

несостоятельность и даже опасность отношения к человеку как самоценности. Не человек

сам по себе в рамках традиционного гуманизма и антропоэгоизма, а оптимальное

соотношение его интересов и всей биосферы, взаимно скоординированное развитие

человека и природы, при котором гуманизм человека проявляется в заботе о жизни и

правах Живого на до-, не- и недо-человеческом уровне, открывает перед нами новую

пост-человечность – человечность более высокого уровня.

5.2. Биоэтика и экоэтика: грани взаимодействия. В рамках этой парадигмы

формируется новый тип морального сознания – энвайронментальный, синтезирующий

глобальное (экологическое) видение мира с подлинно гуманистическими ценностями.

Новый гуманистический (но не антропоцентристский) подход находит конкретное

проявление в двух основных принципах – экоцентризме и биоцентризме, объединенных

общим предметом – отношением человека и природы. Это, в свою очередь, явилось общим