Мишаткина Т.В. Экологическая этика и экология человека

Подождите немного. Документ загружается.

базисом для формирования экоэтики и биоэтики. Общность их функций по этическому

обеспечению экологии человека определяется рядом обстоятельств:

· общепризнанным единством человека с природной средой его обитания,

выступающей условием его существования; это внешний фактор их взаимодействия,

требующей от человека заботы о сохранении природной среды, даже из чисто эгоистических

побуждений;

· пониманием сущности человека как части природы, определяющим его отношение к

природе как «Иному Живому» – внутренний фактор их взаимодействия, базирующийся на

принципе «благоговения перед Жизнью» – как человеческой, так и иноприродной;

· природной (биологической) сущностью самого человека, делающей право человека и

других природных систем на жизнь приоритетным, естественным правом, определяющим все

другие права, моральные и внеморальные ценности.

· опасностью излишне активного вмешательства человека в Природу и собственную

природу, общую и для природы, и для человека (например, достижения генной инженерии по

вторжению в природу человека, других живых существ и растений).

Сложная взаимосвязь между экоэтикой и биоэтикой позволяет разделить их по «сферам

влияния», пусть и условно. Предметом экологической этики выступают наиболее

фундаментальные принципы и проблемы нравственных взаимных отношений в триаде

«Человек – Природа – Общество», где все участники рассматриваются как автономные

моральные субъекты, и вся Природа – живая и неживая включается в круг забот, внимания

и взаимности. Биоэтика же ориентирована на выработку и установление нравственно-

понимающего отношения к Жизни и любому Живому: на заботу как о правах человека, так

и правах биоса. Не рассматривая отношений экоэтики и биоэтики в вертикальном,

«соподчиненном» взаимодействии, отметим, что в горизонтальном разрезе их единство,

общность, возможное (и необходимое) «сотрудничество» чрезвычайно важно для экологии

человека. Обе сферы одинаково «пронизаны» моральными принципами, ценностями и

императивами, содержащими одновременно возможности этического измерения и

этического обеспечения экологии человека. Главные из них следующие:

1. принцип субъект-субъектных отношений человека и природы, вытесняющий

традиционные отношения, в которых природа выступает для человека как объект

воздействия и использования, и заменяет их принципиально иными, необходимыми для

равноправного диалога человека и природы, которая выступает здесь как Иной субъект;

2. принцип «благоговения перед жизнью», требующий от личности индивидуального

морального выбора на основе требования А. Швейцера «относиться с благоговением к

каждому живому существу и уважать его как собственную жизнь».

3. «экологический императив» – принцип, предъявляющий требования-«повеления»

людям: учитывать одинаковую уязвимость человека и природной среды; не допускать

превышения их «пределов прочности»; не вступать в противоречие с природными

закономерностями; минимизировать «старые» принципы полезности и целесообразности,

заменяя их новыми – «этико-био-экологизированными».

Таким образом, образование единой нравственно-экологической ответственности,

сфера действия которой должна распространяться от производственно-профессионального

и бытового природопользования до экологии человека, требует сложной перестройки

морального сознания, опирающейся на единство нравственно-экологического и

биоэтического воспитания и просвещения, включающих в сферу внимания не только

«человеческие», но и «нечеловеческие» ситуации и отношения.

5.3. Биоэтика: сущность, содержание, особенности. Концептуальная модель биоэтики

строится на основе выявления ее сущности, содержания и круга проблем, входящих в поле ее

«заботы». Прежде всего, отметим ряд ее особенностей.

1. Методологическим основанием биоэтики являются, во-первых, те общечеловеческие

моральные ценности, которые выработаны социумом, составляют базис всей его

жизнедеятельности и обретают свою специфику в сфере биологии и медицины; во-вторых,

фундаментальные положения и принципы глобальной биоэтики и экологической этики,

которые выступают в этой связке как моральные регулятивы отношений человека и

окружающей среды в целом.

2. Биоэтика, как уже отмечалось – новое междисциплинарное научное направление,

объединяющее медико-биологическое знание и общечеловеческие моральные ценности.

Междисциплинарность биоэтики проявляется в постоянном расширении ее проблемного

поля благодаря включению в него нравственных, философских, правовых компонентов;

биоэтика объединяет самые различные системы ценностей: биологические (физическое

существование, здоровье, свобода от боли), социальные (равные права на достойное

качество жизни и получение всех видов медицинских услуг), экологические (осознание

самоценности природы, ее уникальности), личностные (безопасность, самоуважение) и др.

3. Особый статус биоэтики определяется «открытым», «пограничным» характером ее

проблем. С одной стороны, это определяется нерешенностью (или принципиальной не

решаемостью) многих ее проблем, особенно, когда речь идет о праве человека на жизнь или

смерть. Каждый раз – в рамках БМЭ – они требуют от медиков – врачей и исследователей –

частных, ситуативных решений и, соответственно, индивидуального морального выбора и

личной ответственности. С другой – они создают определенный прецедент, позволяющий

биоэтике, несмотря на ситуативность, сохранять свою универсальность и глобальность.

На изучении этих особенностей и механизма их практического применения и базируется

концептуальная модель биоэтики. Ее содержание составляют следующие этические аспекты:

· нормативный, в рамках которого исследуются специфика и «работоспособность»

общечеловеческих моральных ценностей в клинической медицине и биомедицинских

исследованиях;

· ситуативный, обосновывающий необходимость морального выбора и принятия

решений в различных ситуациях и казусах (прерогатива БМЭ в рамках биоэтики);

· экспериментальный, предполагающий распространение моральных принципов на

биомедицинские исследования и их этическую экспертизу – так называемые стандартные

операциональные процедуры – СОП;

· деонтологический, регулирующий функции и принципы поведения врача во

взаимоотношениях по вертикали (в системе «врач-больной») и по горизонтали (в системе

«врач–врач»);

· институциональный, связанный с необходимостью решения социальных и

профессиональных проблем здравоохранения и ролью биоэтических комитетов как

специальных институтов в этом процессе.

5.4. Проблемное поле биоэтики. Статус биоэтики в иерархической системе прикладной

этики позволяет выявить основные проблемы, которыми она призвана заниматься как

наука и которые являются принципиально значимыми и “открытыми” для экологии

человека. Среди них выделяются следующие:

1. Однозначное определение сущности и признаков Жизни и Смерти человека,

выступающее делом совокупных усилий медиков, философов, этиков и являющееся

необходимым основанием деятельности практикующих специалистов.

2. Решение вопроса о праве человека на достойную жизнь и столь же достойную

смерть, к которому должны подключиться юристы и представители религиозных

конфессий, чтобы реально оказывать человеку необходимую помощь в его страданиях.

3. Необходимость перехода от традиционной патерналистской деонтологии к

признанию автономности личности пациента, к “сотрудничеству” с ним, что лежит в

русле современной тенденции к трансформации этики авторитарной в этику

гуманистическую.

4. Обязательность включения в медицинскую практику в качестве руководства к

действию высших общечеловеческих моральных ценностей – таких, как Добро,

Сострадание, Долг, Совесть, Честь, Достоинство, Свобода, Ответственность,

преломленных сквозь призму профессиональной специфики.

5. Решение вопроса о норме и патологии взрослого человека, а также человеческого

зародыша и его правах – не только с медицинской, но и с нравственно-правовой точки

зрения.

6. Всестороннее рассмотрение всех возможных последствий любых медико-

биологических, особенно генетических, исследований и экспериментов на человеке;

определение меры ответственности и возможной степени риска исследователя.

7. Переоценка и новая интерпретация некоторых традиционных норм медицинской

деонтологии (положения о врачебной тайне, принципа “не навреди” и др.), поиск

инвариантных решений, необходимость определения своего отношения к новым

деонтологическим подходам в новых условиях, в частности, в условиях компьютерной

и телемедицины, платного здравоохранения и др.

8. Забота об этичном отношении к животным и соблюдении их прав, что способствует

гуманизации человеческого в человеке.

Перечень проблем биоэтики можно было бы продолжить. Но выявление ее основных

этических аспектов позволяет сгруппировать их, очертить контуры проблемного поля и выявить

круг проблем биоэтики, причем выявляется не один, а несколько «кругов», которые,

переплетаясь и взаимодополняя друг друга, определяют содержание биоэтики.

Основными ее проблемными кругами являются следующие:

· нормативно-этический круг, предполагающий модификацию и особые проявления

традиционных общечеловеческих моральных принципов и ценностей в рамках

биомедицины;

· ситуативный круг – нравственные коллизии – казусы, возникающие в конкретных

ситуациях в процессе биомедицинских манипуляций с человеком;

· деонтологический круг – «новые» межличностные отношения в системе

вертикальных и горизонтальных связей в сфере современной лечебной и

исследовательской биомедицины.

Первый круг проблем биоэтики – нормативно-этический – связан с

необходимостью проследить, как могут и должны проявлять себя в медицинской

деятельности или биологических исследованиях – на теоретическом и практическом

уровнях – общечеловеческие моральные ценности и принципы, как регулируют они

нормы поведения врача и исследователя, выступая основой «стратегии и тактики» их

профессионального выбора. Здесь, в свою очередь, выделяются два этических аспекта.

Во-первых, это собственно этический аспект: проблема активного включения в

клиническую и исследовательскую практики в качестве руководства к действию таких

высших общечеловеческих моральных ценностей, как Добро и Зло, Страдание и

Сострадание, Долг и Совесть, Честь и Достоинство, Свобода и Ответственность. С

одной стороны, у современных медиков, особенно молодых, они стали терять свой

престиж и значимость, которые им необходимо вернуть. С другой, – преломленные сквозь

призму профессиональной деятельности, эти ценности обретают особую специфику, что

зачастую приводит к кардинальному рассогласованию их восприятия и оценки между

«обычными» людьми (пациентами) и профессиональными медиками. Сложность

заключается в том, что здесь мы сталкиваемся с феноменом, который не привычен для

мышления «естественника», но является атрибутом морально-этических суждений: это их

субъективность и относительность. Особенно наглядно это видно на примерах добра и

зла, проявляющих в сфере медицины свою нерасторжимую связь; страдания и сострадания,

демонстрирующих иногда неизбежность и даже полезность первого и сомнительное

значение и опасность второго; свободы, дающей медику и биологу-исследователю право на

риск, а поэтому и на ошибку, но и налагающей на них высокую ответственность.

Большинство проблем, связанных с особенностями проявления высших моральных ценностей в

медицине, носят «открытый» характер, поскольку они ставят и исследователя, и пациента перед

выбором, который не является однозначным и простым и может быть одинаково мучительным для

обеих сторон. Вместе с тем наличие и необходимость выбора порождает и определенное противоречие:

вариативность выбора входит в конфликт с требованиями нормативной регуляции, которая, напротив,

предполагает однозначность решения, особенно если речь идет о правовой регуляции.

Во-вторых, для экологии человека важнейшей биоэтической проблемой выступает

необходимость однозначной экспликации сущности и критериев Жизни и Смерти

человека как высших базовых ценностей.

До сегодняшнего дня нет единства в их понимании, что трагически сказывается на судьбах

людей, ждущих, например, пересадки донорских органов от умерших людей. Решение этой задачи,

которое должно стать делом совокупных усилий медиков, философов, этиков, юристов,

представителей религиозных конфессий, даст возможность определиться в решении вопроса о праве

человека на достойную жизнь и праве на достойную смерть. А это, в свою очередь, выступает

необходимым основанием практической деятельности трансплантологов, реаниматологов, акушеров-

гинекологов и других специалистов.

Право человека на жизнь – это право, распространяющееся на все этапы его бытия

– от зачатия до смерти. В этом ключе следует рассматривать и непрекращающиеся (в

последнее время ставшие еще более острыми) споры по поводу искусственного

прерывания беременности – абортов.

Решение проблемы аборта многие специалисты ставят, в первую очередь, в зависимость от

установления статуса эмбриона (плода) и четкого определения того момента времени, который

разделяет два существенно различных (в этическом отношении) состояния плода: состояние,

которому мы не приписываем никакого “человеческого” содержания, и состояние, за которым это

содержание уже признается. Авторы, стоящие на консервативных позициях утверждают, что этот

момент совпадает с зачатием (оплодотворением), поэтому на любой стадии развития плод является

человеческим существом. Либеральный подход, напротив, отрицает подобный статус плода даже на

самых поздних стадиях беременности, ибо плод не является личностью.

“Консерваторы”, считают, что плод обладает всеми правами, свойственными

человеческому существу, поэтому лишая жизни эмбрион, мы убиваем то, что может стать

личностью. “Либералы” отрицают справедливость этой точки зрения, указывая, что

обсуждать права плода столь же бессмысленно, как обсуждать “права” аппендикса. Но как

бы мы ни называли 10-12-недельную человеческую жизнь в утробе матери – “живой

человеческий плод”, “зародыш человеческой жизни” – значимость и ценность этого

явления ни в коем случае не должна преуменьшаться. Идея А. Швейцера о “благоговении

перед жизнью” распространяется и на эту, еще только зарождающуюся жизнь. Поэтому

искусственное прерывание беременности (а значит, и иной человеческой жизни) следует

квалифицировать как моральное нарушение заповеди “Не убий”, а со стороны врача – еще

и клятвы Гиппократа. И даже в тех случаях, в которых мы определяем его как “выбор

меньшего зла”, нельзя забывать, что речь идет все-таки о зле.

Право человека на жизнь не ограничивается только лишь проблемой искусственного

прерывания этой жизни на начальных стадиях ее зарождения. Это право должно

реализовываться на протяжении всей жизни человека, порождая не только медицинские,

но и социальные, нравственные, правовые вопросы и моральную готовность общества к

их решению.

Так, не является сугубо медицинской проблема отношения к так называемым

“неполноценным” детям и взрослым – физическим и психическим инвалидам. Зачастую в обществе

вместо готовности создать для них “полноценные” условия существования, обсуждается вопрос об их

праве на существование, о его целесообразности и стоимости, что свидетельствует о моральной

неготовности многих людей безоговорочно принять право на жизнь как естественное право

каждого человека. То же относится и к другой, отнюдь не биомедицинской проблеме – проблеме

смертной казни. За нежеланием и неготовностью общества к ее отмене стоит непонимание, что право

на жизнь есть неотъемлемое право каждого, в том числе и преступника, и что никто не в праве

распоряжаться этим его правом.

Право человека на смерть не менее значимо, чем его право на жизнь, поскольку

наряду с необходимостью морально-этического “взвешивания” ценности человеческой

жизни в ее начальной фазе существует настоятельная потребность этико-

гуманистического осмысления ее заключительной фазы – умирания. Именно в связи с

этой, “пограничной ситуацией” человеческой жизни актуальными становятся проблемы

сущности жизни, определения смерти, границы жизни и смерти.

Смерть – естественное явление, венчающее конец жизни. Все люди равны перед ее

ликом, жизнь ограничена зачатием и смертью. Поэтому важнейшая этическая задача –

выработать механизмы защиты – не от смерти, их нет, – а от страха перед смертью. И

поскольку смерть – другая сторона жизни человека, постольку право на достойную

смерть должно быть таким же естественным правом каждого человека, как и право на

достойную жизнь.

В праве на достойную смерть и достойное умирание фиксируются различные моральные

аспекты человеческого достоинства, связывающие жизнь отдельного человека и общества в целом.

Иногда даже самоубийство рассматривается не только как грех и слабоволие, но и как выбор во имя

человеческого достоинства, как “почерк свободы” (например, смерть офицера как последняя

возможность “спасти честь” или харакири у японских самураев).

Однако не только уход из жизни по личным соображениям, когда человек сам

предпочитает достойную смерть недостойной жизни, но и нестандартные ситуации,

порождаемые научно-техническим прогрессом (трансплантация органов, поддержание

человека в бессознательном – “вегетативном” состоянии, новые подходы к определению

критерия смерти и т.д.) заставляют общество пересматривать и углублять отношение к

жизни и смерти. Так, благодаря сравнительно молодому направлению в медицине –

реаниматологии – врачи и человечество столкнулись с тем, что предметом изучения

медицины становятся не только болезнь и здоровье человека, но и процесс его умирания.

Реанимационная практика привела к коренной ломке установившихся понятий, к

пересмотру традиционных представлений о смерти, к попыткам решения философской

проблемы онтологического статуса смерти: в каком смысле следует признать

существование смерти? Не является ли она лишь формой перехода живого в мертвое?

Если смерть (в строгом смысле слова) существует, то именно как умирание, как переход

одного качества в другое, а “клиническая смерть” есть тот вид существования, где

проходит граница бытия и небытия живого.

Реальным носителем этических проблем, связанных с правом человека на достойную

смерть, выступает эвтаназия. Термин “эвтаназия” означает добровольную безболезненную

смерть и отражает естественное для человека желание умереть легко и спокойно. Никакого

антигуманного содержания само по себе это понятие не несет. Однако споры вокруг

моральных аспектов этого феномена становятся все более активными.

Одни отвергают эвтаназию как акт убийства (“Убийство не перестает быть убийством, хотя бы

оно было сделано с согласия убитого”). Другие рассматривают ее как панацею от всех бед

(“Эвтаназия нужна! Негуманно мучить людей жизнью”). Раздаются и осторожные голоса,

выражающее сдержанную тревогу: не окажется ли цивилизация во власти очередной утопии,

предлагающей искать ответы на фундаментальные вопросы жизни и смерти в медицинских кабинетах

или залах судебных заседаний? Не обернется ли легализация эвтаназии дискредитацией врачебной

профессии? Не подвигнет ли она медиков – вместо трудного поиска новых, более эффективных

средств и методов лечения и обезболивания – на более легкий и простой путь “умерщвления из

сострадания”? Не ослабит ли наличие такой перспективы, как “легкая, безболезненная смерть” волю

тяжело больных, но не безнадежных пациентов к сопротивлению болезни, к борьбе за жизнь?

Опасности такого рода существуют, но они не должны лишать каждого человека его права

самостоятельно распоряжаться своей жизнью – и смертью.

Второй круг проблем биоэтики – ситуативный – связан со спецификой, развитием

и современными достижениями биомедицины, которые проявляются каждый раз в

конкретных, неповторимых случаях и сказываются на человеческой судьбе. Одной из

особенностей биоэтики как раз и является то, что она сконцентрирована преимущественно

на анализе этих отдельных случаев – казусов, затрагивающих жизнь и здоровье человека,

и призвана выявить и проанализировать моральные стороны конкретных ситуаций.

Многочисленность и вариативность подобных ситуаций и порождает так называемые

«открытые» вопросы. К их числу относятся:

· проблема эвтаназии, ставшая столь актуальной в результате небывалых

достижений медицины по продлению жизни человека и зачастую его страданий;

· проблемы трансплантации и связанные с ними проблемы реанимирования;

· нравственно-правовые проблемы искусственного оплодотворения и прерывания

беременности, установления критериев нормы и патологии человеческого зародыша;

· проблема предвидения и предотвращения негативных последствий медико-

биологических, особенно генетических, исследований и экспериментов на человеке;

определение меры ответственности исследователя и степени риска испытуемого.

Решение этих и других ситуативных проблем биомедицины, тесно связанных с

проблемой отношения человека к жизни и смерти, во многом зависят от достижений

современных биотехнологий, которые открыли новые перспективы экологии человека.

С одной стороны, расширение экспериментальных исследований в этих сферах породило

новые возможности – генетическое манипулирование, эмбриональную хирургию, новые технологии

деторождения, трансплантацию органов, поддержание больного в бессознательном – “вегетативном”

состоянии в течение долгого времени и т.д. С другой – эти исследования и успехи создали

нестандартные ситуации, усилившие необходимость серьезного решения нравственных,

психологических, правовых аспектов таких теоретических и практических проблем, как определение

критериев смерти, правового статуса эмбриона, оснований для распределения донорских ресурсов

при трансплантации; как контроль за развитием генной инженерии и биотехнологий с целью

предотвращения их катастрофических последствий для человеческого вида и др.

Особое место среди проблем экологии человека занимают этические проблемы

генной инженерии. Генетическая терапия зародышевых и соматических клеток,

получение идентичных генетических копий данного организма и другие формы

генетического вмешательства в природу организма уже сейчас требуют оценки и

обсуждения своих социально-этических последствий.

Очевидно, что генная и биотехнологии обладают огромным потенциалом и возможностями

воздействия на человека и социум. Уже сегодня генная технология и биотехнология могут

вмешиваться в экологию человека. Становятся реальными: направленное изменение наследственного

материала; идентичное воспроизведение генетически запрограммированной особи (клонирование);

создание химер (человек-животное) из наследственного материала разных видов. Однако

перспективы эти оказываются двойственными. Отмечая научные и экономические возможности

генной инженерии, необходимо иметь в виду и ее потенциальную угрозу для человека и

человечества, те опасности, которые могут возникнуть при дальнейшем проникновении

человеческого разума в естественные силы природы.

Поэтому, с точки зрения биоэтики, следует задать вопрос: всегда ли в области

генной технологии можно делать то, что можно сделать? Речь идет не о том, чтобы

сказать “да” или “нет” генной технологии, а чтобы осветить положительные и

отрицательные стороны проблемы. Что именно из всего спектра возможностей генной

технологии нуждается в специальной этической регуляции? Сумеет ли человек

распорядиться своей увеличившейся властью, которой должна соответствовать новая

этика обращения с Живым?

Некоторые ученые считают, что их деятельность вообще ни в чем не должна быть ограничена:

все, что они хотят осуществить, они могут и должны делать. Однако при изменении генома

зародышевых клеток создается совершенно особая ситуация, так как: 1) эта деятельность может быть

квалифицирована как проведение исследований на еще не рожденных индивидах, что само по себе

аморально; 2) если плохо сконструированная машина может быть разобрана, то аналогичное действие

в случае неудачно завершившегося эксперимента с геномом человека уже невозможно; 3) если

допущенные при конструировании машины просчеты ограничиваются единичным объектом, то

ошибочно сконструированный геном способен к распространению (передаче потомству); 4) характер

взаимодействия “новых” генов с геномом в целом все еще изучен недостаточно, и перестройка генома

зародышевых клеток может приводить к непредсказуемым последствиям.

Научное “любопытство”, удовлетворяемое любой ценой, опасно, оно трудно

совместимо с гуманистической природой этики. Поэтому необходимо контролировать

научные знания и интересы, причем этический контроль над биотехнологией должен

быть открытым и междисциплинарным.

Не менее, если не более значимые моральные проблемы порождает клонирование,

заставляя не только радоваться торжеству человеческого гения, но и выражать

определенное беспокойство, особенно если речь идет о клонировании человека.

Сторонники клонирования видят в нем, прежде всего, способ размножения, которым могут

воспользоваться люди, в силу каких-либо причин не имеющие возможности по-иному воспроизвести

свои гены и получить в результате родного им ребенка. Что же касается использования клонирования

в аморальных, безнравственных целях, считают они, то никогда нельзя быть застрахованным от этого

(“одним ножом можно хлеб нарезать или убить кого-то”). Кроме того, следует различать

клонирование человека как самостоятельной особи и так называемое “терапевтическое

клонирование” клеток и органов человеческого организма, необходимых для замены их больных

аналогов. Поэтому речь должна идти не о запрете, а о постоянном этическом контроле над

применением подобных исследований.

Противники клонирования мотивируют свою позицию, прежде всего, высоким процентом

неудач – повреждений эмбрионов и мертворождений, из-за чего недопустимо переносить

эксперимент на людей, подвергая потенциальных родителей стрессам и разочарованиям. Этическая

проблема заключается, кроме того, в том, что результатом клонирования будет, строго говоря, не

ребенок своих родителей, а однояйцевый близнец отца или матери, что в свою очередь породит новые

этические и правовые проблемы. Существует также опасность злоупотреблений и спекуляций на

несчастье бездетных людей, что может скомпрометировать саму идею и научный поиск.

Новые методы преодоления бесплодия – еще одно из наиболее впечатляющих и

гуманнейших направлений биотехнологии – также породили ряд этических проблем.

Особенно много проблем связано с так называемым “суррогатным материнством”, сущность

которого заключается в вынашивании и рождении женщиной чужого ребенка с целью последующей

передачи его биологическим родителям. Обычно женщина-носительница оплодотворяется спермой

мужчины, жена которого не может (или не хочет) вынашивать ребенка. Мотивами, определяющими

поведение женщины, обычно являются: желание улучшить свое материальное положение;

удовольствие от самого процесса вынашивания ребенка; дополнительное внимание и забота, которой

окружена женщина-носительница, радость от того, что она дала жизнь другому человеческому

существу; искупление чувства вины в связи с абортами в прошлом и т. д. Считается, что функции,

выполняемые женщиной-донором, близки к функциям кормилицы, и условия соглашения и

обоюдной заинтересованности должны снимать все противоречия.

Проблемы этического и юридического характера сводятся здесь к ряду вопросов.

Например, на каких основаниях следует строить взаимоотношения семьи, “принявшей”

ребенка, и женщины-носительницы? Каковы права и обязанности женщины-

носительницы в случае рождения неполноценного ребенка? Не станет ли распространение

носительства началом рассмотрения человеческой жизни в качестве товара? Не возникнут

ли в семье, “принявшей” ребенка, этические проблемы в связи с тем, что только отец

является генетическим родителем? Существует опасность, что “суррогатное материнство”

может не только нарушить моральный климат в семьях, причастных к этому явлению, но

и осложнить жизнь ребенка. Ребенок не должен быть средством удовлетворения

потребностей и целей своих родителей. Его жизнь для них должна быть самоценностью,

его отношения с ними должны основываться не на контракте, а на любви и преданности.

В случае же “суррогатного материнства” один из родителей должен настроить себя на то,

чтобы чувство любви к своему ребенку в нем не пробуждалось.

Оплодотворение яйцеклетки бесплодной, но способной к вынашиванию ребенка женщины

спермой мужа (или другого мужчины) вне ее организма и последующая имплантация

оплодотворенной яйцеклетки в ее матку (ребенок, зачатый in vitro – в пробирке) также оценивается

неоднозначно: например, вызывает нарекания нарушение здесь таинства супружества. Или: вызывает

претензии противоестественность самого процесса (так, учитывая, что донорская сперма может

сохраняться для оплодотворения какое-то время в замороженном виде, как оценить с этической точки

зрения тот факт, что мужчина может стать отцом ребенка после собственной смерти?)

Возможность искусственного оплодотворения порождает и другие этические

проблемы: от проблемы прав эмбриона, о которых уже шла речь, до социальных проблем.

Например, насколько допустима или необходима для будущих детей и их официальных

родителей анонимность доноров-мужчин или суррогатных матерей? Стоит ли подвергать

хирургическому вмешательству здоровую женщину и использовать столь сложные технологии, чтобы

дать детей бесплодным семьям, когда в мире так много бездомных, беспризорных, несчастных детей,

ждущих усыновления? Этична ли неизбежная при искусственном оплодотворении целенаправленная

или случайная “селекция”: ведь естественно, что будущие родители захотят подобрать для своих

детей “самых умных”, “самых здоровых” или “самых красивых” носителей генов. А если подобной

целью задастся все общество? Не может ли это привести к своеобразному расизму?

Искусственное оплодотворение порождает и ряд других проблем, связанных с

неопределенностью статуса эмбриона. С какого времени зародыш считается ребенком,

человеком? Правомерно ли рассматривать развивающийся эмбрион в качестве личности?

Обладает ли (и в какой мере) эмбрион человеческими качествами? Способен ли эмбрион к

ощущению (в особенности – к ощущению боли?

Мы должны быть готовы и к ответу на вопрос: в случае возможных или обнаруженных

аномалий может ли и должен ли зародыш быть уничтожен, и на каком этапе его развития это

допустимо? Кто является собственником “избыточных” эмбрионов, которые обычно возникают в

качестве “побочного продукта” при оплодотворении “in vitro” и которые, как известно, могут

сохраняться при низкой температуре без утраты жизнеспособности в течение длительного времени?

Допустимо ли использовать “избыточные” эмбрионы для проведения научных исследований и

экспериментов?

Очевидно, что с моральной точки зрения, должно быть полностью запрещено

проведение некоторых видов экспериментов на плодах. Так, эмбрионы, подвергнутые тем

или иным воздействиям, не должны имплантироваться в женский организм. Эмбрионы

человека не должны имплантироваться в организм животного. Недопустимой также является

несанкционированная продажа и приобретение эмбрионов. Вместе с тем, запрещать любые

манипуляции с эмбрионами – это значит не только лишить детей те семьи, которые не могут

иметь детей иначе, чем по методикам экстракорпорального (внематочного) оплодотворения,

но и закрыть целое научное направление – эмбриологию, которое помогает изучать многие

тяжелые болезни и искать пути их лечения. Поэтому задача биоэтики – не запрещать и не

налагать моратории на новые и старые биотехнологии, а способствовать их развитию и

контролировать нравственное их использование.

К третьему – деонтологическому кругу проблем биоэтики относится определение

современного характера отношений в системе вертикальных и горизонтальных связей в сфере

биомедицины. Вторгаясь в область медицинской деонтологии, а точнее, включая ее в себя,

биоэтика вырабатывает рекомендации по моральному регулированию человеческих

отношений как в системе «врач – больной», так и в медицинском коллективе. Решение

практических задач в этом направлении во многом зависит от моделей отношений между

медиками-профессионалами и их пациентами. Актуальными являются две: традиционная

патерналистская и новая, автономная модели.

Патерналистская модель предполагает, что врач берет на себя всю полноту решений,

касающихся жизни и здоровья больных. Патернализм (от лат. paternus – отеческий) –

принцип биоэтики, определяющий форму заботы о нуждах другого (пациента), подобно тому,

как отец заботится о ребенке. Патерналистская субъект-объектная модель господствовала в

медицине на протяжении многих столетий, вплоть до XX в.; в соответствии с ней врач

полностью брал на себя ответственность за лечение и его исход, самостоятельно определяя

соотношение в своих действиях вреда и пользы для больного. В исключительной

компетенции врача оказывался вопрос и о том, в какой мере и в каких аспектах пациент

может получить достоверную информацию о своем состоянии, стратегии, тактике и

перспективах лечения. Крайние формы патернализма авторитарны и вообще лишают

пациента права выбора. Таким образом, патернализм несет в себе насильственное

ограничение свободы личности, обусловленное «заботой» о ее благополучии.

Автономная модель взаимоотношений врача и пациента – это «модель

сотрудничества», в которой врач и пациент выступают как равноправные партнеры.

Автономная модель появляется в середине XX в. как проявление интерсубъективного

подхода в медицине, наделяющего больного такой же активностью, как и врач.

Гуманистический характер автономной модели определяется субъект-субъектностью

отношений врача и больного. При этом автономная модель не отрицает значение

нравственного авторитета врача, основанного на его профессиональных знаниях,

компетентности и опыте, а включает в себя ответственное отношение информированного

больного к процессу лечения и контроль больного над выполнением нравственного идеала

врача – «Не навреди». Автономная модель строится на признании моральной автономии

пациента, его права на решение своей судьбы, стремлении к обеспечению блага пациента.

В рамках автономной модели сложные медицинские вмешательства проводятся с

письменного согласия пациента, требующего его компетентности, информированности,

добровольности и самостоятельности в принятии решения.

Повышение роли пациента в принятии на себя ответственности за ход и исход лечения

или исследования требует от врача более гибкого мышления. Он должен исходить из того,

что любое, даже самое продуманное его решение окажется вероятностным, ибо его

выполнение будет зависеть и от субъективной устремленности больного, поскольку только

он выступает полноправным хозяином своих интересов. Поэтому врач должен иметь в виду,

что сферой его взаимоотношений с пациентом является соприкосновение, взаимное

проникновение их личностных миров. Каждый из этих миров субъективен, поэтому ни

врач, ни больной не вправе требовать или ожидать совпадения их взглядов и убеждений.

Автономная модель строится на признании моральной независимости пациента, его мнения

о том, что является благом для него самого, когда врач не рассматривает собственные

представления как единственно правильные, а умело подводит больного к

«самостоятельному» выбору метода и средств лечения. Тем самым повышается и

ответственность самого пациента за принятие решения о проведении исследования,

лечения, профилактики заболевания, медицинской реабилитации.

Возможны и другие модели взаимоотношений между врачом и пациентом. Так, в Европе и Америке

пользуется популярностью классификация моделей, разработанная американским специалистом в области

биоэтики Р. Витчем. Она включает в себя следующие типы отношений:

1. Модель технического типа, в рамках которой врач ведет себя как ученый-прикладник: он

должен быть «беспристраcтным», опираться только на факты, избегать ценностных суждений, не

мучиться никакими моральными вопросами.

2. Модель сакрального типа – другая крайность, превращающая врача в священника, который

больше заботится о душе, чем о теле; основной моральный принцип – «оказывая пациенту помощь, не

нанеси ему вреда».

3. Модель коллегиального типа предполагает, что врач и пациент должны видеть друг в друге

коллег, стремящихся к общей цели – ликвидации болезни и защите здоровья пациента; в этой модели

решающую роль играет доверие.

4. Модель контрактного типа основана на контракте, или соглашении. Эта модель позволяет избежать

отказа как от моральных норм со стороны врача (что характерно для первой модели), так и от моральных

ожиданий со стороны пациента (что характерно для второй модели); позволяет избежать ложного и

неконтролируемого равенства и доверия третьей модели. В отношениях, основанных на контракте или

«информированном согласии» пациента, в случае значимого выбора за пациентом сохраняется свобода

управлять своей жизнью и судьбой.

Описанные модели взаимодействия врача и пациента не являются раз и навсегда

данными, а проявляют в своем развитии некоторые тенденции. Современный процесс

трансформации этики авторитарной в гуманистическую определяет необходимость перехода

от патерналистской модели к автономной, что предполагает в рамках экологии человека

решение ряда конкретных задач:

· определение уровня автономности и прав пациентов, в том числе психически больных и

лиц с девиантным поведением (наркоманов, алкоголиков и др.); на этом этапе возникают порой

сложные, трудноразрешимые проблемы (право больного на отказ от лечения, эвтаназию и др.);

· распространение в клинической и исследовательской практике принципа

«информированного согласия», предполагающего совместное с пациентом принятие

решений, касающихся его лечения или участия в медико-биологических исследованиях;

· пересмотр некоторых традиционных норм медицинской деонтологии (положения о

врачебной тайне, принципа «не навреди» и др.), поиск инвариантных решений;

· определение собственного отношения к новым деонтологическим подходам в

новых условиях, в частности, в условиях компьютерной и телемедицины, платного

здравоохранения и др.

5.5. Влияние окружающей среды на экологию человека. Научно-технический

прогресс, столь активно вторгшийся в жизнь человечества в XX веке, привел к опасному

нарушению природного баланса. Сегодня задача природоохранительных организаций

состоит в том, чтобы сохранить хотя бы то, что осталось от природных ресурсов. Наша же

задача – выжить в этих природных условиях, защитить экологию человека, сохранить

здоровье свое и своего потомства.

Сегодня человек еще имеет возможность выбирать между экологически чистой пищей

и пищей с нитратами, между чистой природной или качественно отфильтрованной водой и

водой, загрязненной промышленными отходами и антропотоксинами. А вот что касается

воздуха, без которого человеческий организм не проживет и трех минут, то качество этого

важнейшего для нас ресурса природы, особенно в условиях больших городов, оставляет

желать лучшего.

И здесь выбирать до недавнего было не из чего. Большинство из нас до 90% своего

времени проводит в закрытых помещениях – домах, квартирах, офисах и т.д. Стремясь

оградить наши «гнезда» от опасного воздействия внешнего атмосферного воздуха,

загрязненного выбросами различных производств и выхлопами отработанных газов

автомобилей, мы плотно закупориваем их. А между тем именно воздух жилища вносит

основной вклад в химическую и аллергическую нагрузку на организм человека.

Согласно данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) концентрация загрязняющих

веществ внутри любого помещения зачастую выше, чем в наружном воздухе, в десятки или даже сотни раз.

Воздушная среда любой квартиры довольно часто не отвечает даже гигиеническим требованиям,

предъявляемым к качеству воздуха производственных помещений. В домашней пыли одних только металлов

обнаружено несколько десятков, в том числе и таких токсичных и опасных, как кадмий, свинец, мышьяк и пр.

Домашняя бытовая пыль также содержит немало веществ, обладающих аллергенными свойствами,

способными вызывать тяжелейшие аллергические заболевания, включая бронхиальную астму. Помимо

химических соединений в пыли жилищ изобилуют плесневые грибки, человеческий эпидермис,

дерматофагоидные микроклещи и их ядовитые экскременты, являющиеся универсальным неспецифичным

аллергеном, запускающим в человеческом организме первичную аллергическую реакцию.

Наибольшее значение качество внутренней среды жилища имеет для тех групп

населения, которые, с одной стороны, наиболее чувствительны к ее неблагоприятному

влиянию, а с другой стороны, проводят в помещении больше времени. Это дети (особенно

младшего возраста), беременные и кормящие женщины, больные и престарелые. Дети

получают гораздо большую дозу пыли со всеми ее компонентами, нежели взрослые. А если

пересчитать эту дозу на килограммы массы тела ребенка, то разница будет еще разительней,

ведь им больше приходится находиться в самом опасном слое воздуха (до 80 см от пола), в

котором концентрируется до 80% домашней пыли.

У новорожденных, грудных детей, у детей младшего возраста многие системы организма (в

частности, иммунная, ферментная и др.) развиты недостаточно. Это не позволяет организму эффективно

защищаться от неблагоприятных воздействий аллергенных и канцерогенных факторов закрытого

помещения. Еще находясь во внутриутробном состоянии, эмбрион через плаценту матери получает

такую дозу ядов и аллергенов родного жилища, что вероятность рождения здорового человека

проблематична. Вот от чего, согласно неумолимой статистике, сегодня рождается всего лишь два

процента здоровых детей, которые согласно и вовсе безжалостным прогнозам, не доживут до

пенсионного возраста, если будут продолжать дышать таким воздухом.

Как же бороться с этой смертоносной опасностью? Как очистить, профильтровать

воздух наших помещений, как удалить пыль, аллергены и канцерогены, столь плотно