Рассолов М.М. Курс лекций по Теории государства и права. Часть 1

Подождите немного. Документ загружается.

господствующему классу». Все правоведы, чьи теории не вписывались в эту концепцию,

причислялись к «троцкистско-бухаринской банде» и были репрессированы.

С середины 50-х гг. в советской науке предпринимались попытки «узконормативному»

пониманию права противопоставить его «широкую» концепцию – как единства правовой нормы

и правоотношения (С.Ф. Кечекьян, А.А. Пионтковский), единства объективного и субъективного

права (Л.С. Явич), правовой нормы, правоотношения и правосознания (А.К. Стальгевич, Я.Ф.

Миколенко). Однако эта дискуссия оказалась неплодотворной, хотя право трактовались с разных

позиций: как юридическое выражение производственных отношений в господствующих

отношениях собственности; как специфическая форма экономических отношений, образующая

юридическую надстройку над базисом классового общества; как средство упрочения

общественных отношений, способ эмансипации производства от случая и произвола; как

абстрактные правовые отношения, вне зависимости от того, как они поддерживаются

организованной силой принуждения (государством) и др.

Подобные тенденции правопонимания получили развитие в последние годы существования

советского права.

В современной российской правовой теории сосуществуют различные направления. Наряду с

модернизированным нормативистско-этатистским подходом (С.С. Алексеев, М.И. Бaйтин, В.В.

Лазарев и др.) развивается традиционное социологическое правоведение (В.П. Казимирчук, В.Н.

Кудрявцев) и нетрадиционное, постнеклассическое (Д.А. Керимов). На самостоятельное место

претендует либертарно-юридическая концепция права, основывающаяся на различении права и

закона и трактующая право как всеобщую форму и равную меру свободы индивидов (В.С.

Нерсесянц). Своеобразную «социократическую» правовую концепцию разрабатывает Г.В.

Мальцев.

При этом в российском правоведении имеет место сближение теоретических позиций

представителей разных направлений, насколько это возможно сделать, находясь в границах

определенного типа правопонимания. Некоторые авторы пытаются активно эксплуатировать и

идею естественного права (В.К. Бабаев). Однако выход за границы этатистского

правопонимания, не подкрепленного современной методологией, неизбежно порождает

эклектизм в теории права.

Лекция 4. Философия права и социология права

Среди теоретиков государства и права и самих философов нет единства относительно

понятия и характеристики философии права в связи с теорией государства и права. При этом

они довольно неопределенно очерчивают предмет философии права и ее особенности, а отсюда

возникает немало вопросов относительно того, что же такое есть философия права.

Так, довольно своеобразное видение предмета философии права мы обнаруживаем у С.С.

Алексеева, по мнению которого «это наука о праве в жизни людей, в человеческом бытии»

. Но

ведь любая отрасль юридической науки, как и вся юриспруденция, изучает право в

человеческой жизни, бытии. В чем же отличие философии права от любой юридической науки?

В.С. Нерсесянц не дает четкого определения предмета философии права, хотя дает

описание того, чем, по его мнению, должна заниматься данная область научного знания. Она,

как отмечает ученый, исследует смысл права, его сущность и понятия, его основания и место в

мире, его ценности и значимость, его роль в жизни человека, общества и государства, в судьбах

народов и человечества

Ю.В. Тихонравов, говоря о предмете философии права, пришел к выводу: философия права

– это «учение о смысле права…»

. Но смыслом права занимается вся юриспруденция, и прежде

всего общая теория права.

Думается, что, не определив четко, что есть философия права, указанные авторы пошли по

уже проторенному пути: одни воспроизводят известные положения общей теории права, другие

– столь же известные положения истории политических и правовых учений.

Не высказывая критических замечаний по поводу отсутствия четкости в суждениях

упомянутых авторов о предмете философии права, попытаемся определить специфику

предмета интересующей нас в данном случае дисциплины, ее отличие от других

правоведческих наук.

Соглашаясь с Д.А. Керимовым, мы считаем, что философия права, основываясь на

философии, выступает в роли общей дисциплины, выполняющей методологическую миссию по

отношению к отраслевым юридическим наукам. Подобно тому, как, например, общая биология,

опираясь на философию, вооружает общими подходами и методами исследования все разделы

биологической науки (ботанику, зоологию и т.д.), так и философия права разрабатывает

методологические проблемы правоведения, вооружает подходами, принципами, общими

методами исследования все отраслевые юридические науки.

Таким образом, философия права – это интеграция всей совокупности принципов

познания, выработанных ею самой, философией и системой юридических наук, применяемых в

процессе исследования специфики правовой действительности

Иными словами, предмет философии права можно рассматривать и с широких, и с узких

позиций.

В широком смысле она есть прежде всего область знаний, связывающая философию и

правовую деятельность. На первый план при этом выходят общие проблемы, относящиеся ко

всему массиву философско-правового знания и, следовательно, к каждой отдельной

философско-правовой теории, идее. Значительное внимание в этом случае уделяется месту

философии права в ряду других дисциплин, сравнению закономерностей, формулируемых

этими дисциплинами.

В узком смысле слова под философией права можно понимать отдельные философско-

правовые учения. Общие черты, свойственные философско-правовому знанию в целом,

выражаются в форме, во многом зависящей от их индивидуальной проблемной

ориентированности. В центре внимания здесь оказываются вопросы взаимодействия с

общеправовыми дисциплинами, такими, как общая теория права, сравнительное правоведение,

отраслевыми юридическими дисциплинами и т.п. в процессе постановки и разрешения

актуальных проблем правовой деятельности.

Алексеев С.С. Философия права. М., 1997. С. 2.

См.: Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1997. С. 7.

Тихонравов Ю.В. Основы философии права. М., 1997. С. 46.

См.: Керимов Д.А. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. М., 2003. С. 29–30.

Из всего сказанного можно сделать следующие выводы.

Во-первых, философия права тесно связана с философией, является ее ответвлением, но

вместе с тем и отличается от философии, проникая в специфику познания лишь правовых

явлений и процессов и используя не только всеобщие законы, общенаучные и частнонаучные

методы. С одной стороны, она органически связана с системой юридических наук, будучи

одним из ее направлений, а с другой – отличается тем, что выполняет специальные

познавательные функции, являясь теорией познания, логикой и диалектикой развивающегося

права.

Во-вторых, будучи гносеологической базой всей системы юридических наук, философия

права – наука сложное явление, имеющее в своем составе ряд частей. Это не только система

методов, но и учение о них, не только общенаучные, но и частнонаучные средства познания, не

только общие, но и специальные способы познания. Все компоненты связаны между собой,

взаимопроникают и обогащают друг друга, создавая то целостное образование, которое

называется философией права.

В-третьих, объединяя познавательные возможности всех юридических наук, философия

права обогащает каждую из них. Эти интегративные качества философия права обретает

благодаря тому, что ее сердцевиной является философия – единство диалектики, гносеологии и

логики.

В связи с изложенным следует вспомнить мнение Г.Ф. Шершеневича, посвященное этим

вопросам. Во-первых, спорно утверждение Г.Ф. Шершеневича о том, что «научная философия

права должна оперировать только теми методами, которыми пользуются отдельные

юридические науки»

. Если бы мы последовали совету автора, то тем самым методы

философии права были бы существенно ограничены, не говоря уже о том, что без общей

методологии едва ли удастся познать право как сложный не только юридический, но и

социальный феномен. Во-вторых, вызывает разные вопросы точка зрения Г.Ф. Шершеневича о

структуре философии права, состоящей из трех частей: общей теории права, истории

философии права и политики права

. Прежде всего, не общая теория права является частью

философии права, а наоборот. Далее, если следовать Г.Ф. Шершеневичу, то философия права

лишается своего методологического содержания, которое предлагается заменить ее историей,

т.е. тем, что составляет предмет истории правовых и политических учений. Наконец, политика

права вовсе не входит в состав философии права, ведь «наука политики права не существует», а

является одним «из приемов обработки содержания науки», т.е. «указанием тех средств, тех

путей, которыми в данной конкретной среде могут быть проведены в жизнь те или иные общие

принципы»

Итак, сегодня философия права, являясь одним из направлений общей теории государства

и права, занимается разработкой исходных проблем диалектики, гносеологии и логики

правового бытия, обслуживая как саму общую теорию права, так и весь комплекс отраслевых

юридических наук.

И в этой связи сегодня, если выражаться словами Г.В. Мальцева, пока важнее размышлять

об общественной концепции и «научных основах развития права» и государства в целом. И

прежде всего о «современной методологии правового регулирования» и о «парадигмах

юридического мышления, т.е. об общепринятых… образцах постановки и моделях решения

правовых проблем». Они меняются значительно реже, чем основная масса научных идей,

конструкций и теорий

При этом среди основных научных правовых парадигм в настоящее время можно выделять

и рассматривать следующие:

9парадигмы объективности. Утверждается, что физический мир объективен, воплощает

совершенство природы, задает субъекту условия, возможности и пределы познания; он

изначально, образцово урегулирован, «нет ничего более упорядоченного, чем природа».

Отсюда следует, что правовой порядок тоже часть упорядоченной природы, он должен быть

Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М., 1910. Вып. 1. С. 18.

См.: Там же. С. 21.

Михайловский И.В. Очерки философии права. Томск, 1914. Т. 1. С. 33.

См.: Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. М., 2005. С. 38–44.

однороден с нею; природа права и государства совместима, соразмерна, относима к природе

вообще, поэтому главное методологическое требование к природе права и государства –

удовлетворять человеческим представлениями о природности всех вещей;

9парадигмы закономерности. Упорядоченная природа, окружающий мир наглядно

демонстрируют конструктивную силу закона, закономерности и порядка. Их

противоположностями являются хаос, смешение, беззаконие, нарушение порядка, которых

следует избегать. В законах и закономерностях представлена объективная, устойчивая,

повторяющаяся связь между явлениями, построенная по типу причинно-следственных связей.

Разумно использовать закономерности и применять законы – значит четко управлять

процессами развития, значит через события и действия, выступающие в качестве причин,

вызывать факты, которые являются следствиями данных причин. В актах социальной и правовой

регуляции люди, следовательно, сознательно манипулируют объективными связями, подводят

«под закон» различные сферы общественных отношений, опираясь на причинно-следственные

механизмы;

9парадигмы устойчивости. Рационализм науки ведет право на путь стабилизации

общественной жизни, создания устойчивых регулируемых систем по образцам, существующим

в физическом мире. Известно, что природа необычайно консервативна, она не сдает своих

позиций под мощным натиском современной технизированной культуры, сопротивляясь до

последнего. В этой связи задача правового регулирования – удержать динамику общества в

рамках устойчивой системы, не допустить скатывания общества к неустойчивому состоянию.

Для этого необходимо следить за системностью новаций, которые приветствуются в том

случае, когда они совершенствуют, делают более простым и четким порядок, а не усложняют

(или еще хуже) подрывают его. Если к желаемому результату можно прийти не одним, а

несколькими путями, то лучше сразу отбросить менее понятные и более рискованные линии,

свести регулирование к простому и надежному однолинейному процессу;

9детерминистские парадигмы. Издавна правовое регулирование осуществляется на

основе детерминизма как мировоззрения, утверждающего объективный закономерный характер

взаимосвязей и взаимообусловленностей явлений мира. Таким образом, идея правового

детерминизма означает, что эволюцией управляет некоторый набор правил, позволяющий из

любого конкретного начального состояния порождать одну и только одну последовательность

будущих состояний. При этом в сфере правовой регуляции человеческого поведения могут

использоваться и широко применяются вненаучные детерминационные схемы, которые

обусловливают будущие действия и поступки и человека волей Бога, стремлением к идеалу и

высшей цели;

9парадигмы истины. Ничто так глубоко не наполняет душу судьи и юриста величайшей

гордостью за свое дело, как сознание того, что он служит истине. Однако истинность знаний о

праве часто подвергается сомнению, поэтому юристам приходится бороться за истину, за право

апеллировать к истине, говорить от ее имени. Понятие истины относится к объективному

содержанию знаний, идей, теорий и т.п., означает их соответствие объектам познания;

9парадигмы определенности и точности. В ХХ в. юриспруденция испытала на себе

влияние множества методологических школ, выступавших за математизацию юридической

науки; поток соответствующих публикаций не иссякает и в наши дни. Математика, как и другие

точные науки, притягивает к себе юристов способностью достигать высокой точности и

определенности за счет устранения непродуктивной сложности, отвлечения от многообразия

предметного мира по правилам типа известной «бритвы Оккама». Там, где достижению

определенности и точности знаний мешают присущие изучаемым процессам комплексность и

плюрализм, ими следует жертвовать. Правила «бритвы Оккама» обычно формулируют

следующим образом: «сущность не следует умножать без необходимости», «что может быть

сделано на основе меньшего числа предположений, не следует делать исходя из большего»,

«многообразие не следует предполагать без необходимости». Не исключено, что именно

юриспруденция, овладев по-новому естественно-правовой методологией, «онаучив» ее, может

дать человеку возможность сохранить себя в условиях быстро меняющегося мира;

9парадигмы антиципирования, предсказуемости. Отмечается, что антиципация есть один

из краеугольных камней правового регулирования. В основу берется расчет на то, что: в

сходных (аналогичных) ситуациях люди будут вести себя сходным (аналогичным) образом;

появление и наличие у человека определенных интересов рационально подведут его к

требуемому нормой права поступку; долг и взаимные обязательства между людьми, вероятно,

не позволят им переступить границы права; перспектива ответственности и наказания есть для

рациональной (благоразумной) личности достаточная причина не допустить правонарушения и

т.п. В этом свете право можно определить как предсказание того, что в действительности будут

делать суды, судьи и другие госслужащие, принимающие юридические решения. Для правовых

сообществ и юристов, воспитанных в духе научного рационализма, типична особая

требовательность ко всякого рода юридическим обращениям к будущему – предвосхищениям,

предсказаниям, прогнозам, они должны обладать высочайшей степенью надежности

Прав Б.Н. Мальков, утверждающий, что структура философии права в этом случае

многоступенчата и она в первом приближении вбирает в себя ряд весьма сложных и слабо

изученных юристами направлений, а именно: онтологию права; гносеологию права;

аксиологию права; методологию права; этику права; эстетику права; логику права и др.

В качестве онтологии философия права формулирует и стремится разрешить такие

вопросы, как: использование философских понятий к правовой реальности; проявление

материальных и духовных видов бытия в правовой культуре; преломление представлений о

формах существования правового бытия – «правовом пространстве» и «правовом времени»;

специфика действия философского учения о всеобщих связях и развитии в правовом

регулировании. Сюда же примыкают проблемы права, отображающие его социальную и

личностную специфику: право в системе социальных норм; мораль и право; религия и право;

политика и право; экономика и право; право как социальная мера свободы личности и др.

Гносеологический характер носят, например, следующие проблемы: специфика права как

объекта научного познания; чувственное и рациональное в познании правовых явлений; формы

познания правовой сферы; истина и ее критерии в познании правовых явлений; система

правовой науки; классификация отраслей правового знания и др.

Аксиология здесь связана с анализом аспектов ценности права в системе культуры, с

проявлением системы общечеловеческих ценностей, их диалектикой.

Методологическая проблематика имеет два относительно самостоятельных аспекта. С

одной стороны, она описывает общий методологический подход к правовым явлениям,

вытекающий из философского анализа сущности права. С другой стороны, обстоятельно

рассматривает системы методов, применяемых в различных сферах правовой деятельности.

Здесь создаются большие возможности для анализа не только философских и общенаучных

методов, но специально-правовых.

Этика права выступает как направление этики, обращенное к вопросам нравственной

сущности правовой деятельности, моральным истокам правовых систем, проблемам

взаимосвязей и взаимовлияния нравственного и правового сознания, вопросам формирования и

развития профессиональной этики юриста (включая этику адвоката, прокурора, судьи, работника

органов внутренних дел) и др.

Логика права выступает направлением, связанным с применением аппарата логики к

системам правовых исследований. Она лежит в основе формализации, аксиоматизации

правового знания, создания сложных логико-математических моделей, применяемых в

интересах правовой теории и практики.

Можно говорить о формировании такого направления философии права, как эстетика

права. К нему относятся вопросы эстетического освоения феномена права, влияния

эстетического сознания на правовую деятельность, эстетического воспитания юридических

кадров, эстетического компонента профессиональной юридической деятельности и др.

Необходимо отметить, что среди ученых-юристов нет также единого мнения относительно

предмета и направлений социологии права: одни относят эту дисциплину к социологическим

наукам (раздел общей социологии), другие – к юридическим. А известный правовед С.А.

См.: Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. М., 2005. С. 44–55.

См.: Мальков Б.Н. Философия права: Курс лекций. М., 2006. С. 27–28.

Муромцев вообще полагал, что теория права является частью социологии в широком смысле

слова

Думается, что в настоящее время предметом социологии права является реальное бытие

права, взятого в целом, его соотношение и взаимодействие с социальными, экономическими и

иными факторами, разработка на этой основе общих и специфических особенностей правовых

объектов (конкретизируемых отраслевыми юридическими науками). Таким образом, предметом

этой дисциплины являются те же правовые объекты, явления и процессы, которые изучаются в

общей теории права (сущность права и социальный механизм его действия, эффективность

законодательства и правоприменительной деятельности, правосознание, законность, престиж

права и т.д.).

Однако следует отличать социологии права от общей теории права. Социология права – это

прежде всего одно из основных направлений (наряду с философией права) общей теории права.

Нельзя сводить социологию права лишь к эмпирическому уровню познания, осуществляемого

конкретно-социологическими средствами и методами. Она возвышается над этим уровнем и

достигает рационального осмысления правовой деятельности. Здесь обнаруживается та же

аналогия, что и в соотношении общей социологии и общей теории права; социология права,

основываясь на общей социологии, изучает конкретные проявления общественной

жизнедеятельности в правовой сфере, имеющие общую значимость для всех отраслевых

юридических наук. Поэтому она является одним из основных направлений общей теории права

и общее и конкретное изучение права не выходит за приделы правоведения.

Что касается конкретных социологических исследований в праве, то они не единственные.

Наряду с ними социология права использует и множество иных не менее важных методов,

способов и средств познания. Кроме того, применение конкретно-социологических методов не

является привилегией лишь социология права. Они используются (или должны широко

использоваться наряду, разумеется, с другими методами) в познании конкретных проявлений

соответствующего законодательства и в обобщении практики его применения, реализации

вообще.

Нынешний этап развития российского общества несколько отодвинул познание многих

важных социологических проблем развития науки на второй план. Но со временем

стабилизация в стране потребует такого рода исследований, которые будут способствовать

укреплению законности, повышению уровня социологической и правовой культуры нашего

народа. Это побуждает уже сейчас проводить подготовительную работу, в которой

положительную роль сыграют социологические средства и методы познания и исследования

См.: Теория государства и права / Под ред. О.В. Мартышина. М., 2007. С. 22–23.

См.: Керимов Д.А. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. М., 2003. С. 40–41.

Раздел 2 ПРОИСХОЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Лекция 1. Первобытный строй и формы социальной организации

в догосударственном обществе

Происхождение государства и права – одна из сложнейших проблем современной теории

государства и права. На протяжении всего существования советской власти в России и в других

советских республиках, по сути, доминировала одна концепция происхождения, которая была

изложена в работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства».

Сегодня, после ухода с мировой политической сцены СССР, а с ним в чистом виде и советской

формы государства, ученые-юристы заговорили о самых разных теоретических подходах к

проблеме происхождения государства и права – от субстанционального, генезисного и до так

называемого факторного. При этом одни напрочь отрицают все старое, не предлагая ничего

взамен, другие настолько свыклись с марксистским подходом к рассматриваемой проблеме, что

и не собираются от него отказываться. А некоторые ученые просто рассматривают

существующие теории происхождения государства и права либо пути их формирования

Очевидно, плодотворным является подход, при котором разумно, с учетом требований

времени, грамотно используются все достижения теоретико-правовой мысли, в том числе и

марксистской. Только вобрав все лучшее, что сделано в науке до нас, можно четко либо с

высокой степенью четкости ответить на вопрос, как, каким образом возникли государство и

право.

На наш взгляд, возникновение государства так же, как и возникновение права, неразрывно

связано с появлением неравенства между людьми, группами людей, их слоями, классами и

противоречий в обществе.

Государство отнюдь не существовало извечно. Оно появляется лишь на определенной

ступени развития общества, когда с ростом производительности труда возникает острая

потребность в урегулировании сложных социальных ситуаций, противоречий, дел, споров,

конфликтов между людьми и т.д., образуется частная собственность и общество раскалывается

на слои, группы, классы. Это же в полной мере касается и права.

Иными словами, государство и право возникают из внутреннего развития самого общества.

С появлением частной собственности и образованием неравных слоев, групп людей, классов и

др. в обществе создаются непримиримые противоречия. Последствием этого и является

государство.

Государство – это и в самом деле есть продукт общества на известной ступени своего

развития, признание того, что это общество запуталось в неразрешимых противоречиях с

жизнью, в отношениях с людьми раскололось на непримиримые противоположности,

избавиться от которых оно в силах лишь с помощью специального аппарата, т.е. государства. И

это действительно так.

Известно, что до образования неравенства между людьми и возникновения государства и

права человеческое общество существовало и развивалось в условиях первобытного строя, т.е.

в условиях догосударственного общества.

При первобытном строе основой производственных отношений является общественная

собственность на средства производства. Причина того, что в первобытном строе существовала

общественная собственность, лежит в крайне низком уровне развития производительных сил, в

беспомощности обособленной личности, в ее неспособности бороться за существование

собственными силами. Люди вынуждены были сообща добывать средства на жизнь,

изготовлять орудия производства. Никто не мог в одиночку идти на охоту, располагая одними

орудиями из дерева и камня или даже появившимися позднее луком и стрелами. На зверя шли

массой людей и одолевали, убивали зверя совместными усилиями. Жилые постройки, лодки,

важнейшие орудия труда также производились массой людей, всем миром. В результате такого

коллективного производства присвоение продуктов общего труда становится также

коллективным. Общий труд вел к общей собственности на средства производства, равно как на

продукты производства. Этот первобытный тип коллективного или совместного производства

См.: Кашанина Т.В. Происхождение государства и права. М., 2004. С. 5–6.

был, конечно, результатом слабости отдельного человека, а не обобществления средств

производства.

При первобытном строе нет еще понятия частной собственности на средства производства,

нет неравенства между людьми, эксплуатации, ущемления прав, свобод человека и т.д. Как же

жили люди и какие формы социальной организации были в этом догосударственном обществе?

Долгое время люди жили в условиях так называемого первобытного стада, объединяясь в

небольшие стада-коммуны. Еду они добывали собиранием плодов, кореньев, позднее –

примитивной охотой, причем охотились лишь на мелких животных; спали в пещерах и на

деревьях; одежды сначала вовсе не имели, позднее стали кутаться в звериные шкуры. Орудиями

служили неотделанные камни и палки. Этот период в жизни человечества называли в свое

время «младенчеством человеческого рода» – низшей ступенью дикости. В таком состоянии

человечество оставалось десятки, а вероятнее всего, сотни тысяч лет.

Большие изменения в состоянии первобытного общества произошли в связи с тем, что

человек научился пользоваться огнем и вследствие этого начал употреблять в пищу рыбу.

Начинается новый этап в развитии первобытного общества, который ученые называют

средней ступенью дикости. Овладение огнем доставило человеку, помимо рыбы, и другие

новые продукты питания – крахмалистые корни и клубни, испеченные в горячей золе или в

примитивных печах. Овладение огнем, как доказано в ходе исследований, окончательно

оторвало человека от животных и животного мира. Совершеннее стали орудия человека,

которые теперь подвергаются уже некоторой отделке, хотя они все еще остаются весьма

несовершенными. Это грубо выделанные каменные ножи, каменные наконечники для палок,

копья, крючки из костей и т.п. С появлением острых орудий заметное место среди промыслов

человека приобретают занятия в лесу и на воде. Охотятся теперь не только на мелких, но и

некрупных животных (диких быков, носорогов, мамонтов). Рыболовство увеличивает

продолжительность пребывания людей на одном месте. Подготавливается переход их к

оседлости.

На средней ступени дикости образуется более обширное и более прочно организованное

объединение людей, чем первобытные бродячие группы, появляется род.

Род – это группа лиц, состоящих в действительном или предполагаемом родстве друг с

другом (первоначально со стороны матери) и не допускающих брачных отношений между

собой (экзогамия). Род возник из групповой семьи, по всей вероятности, из групповой семьи –

пуналуа. Группа родных, двоюродных и более отдаленных сестер, входящих в эту семью с их

детьми и их братьями, с материнской стороны составляет именно тот круг лиц, из которого

образовался род в его первоначальной форме.

Этот первоначальный род есть материнский (матриархат) – признанное потомство одной

определенной родоначальницы, основательницы рода. Отец стоял вне данного рода, он

принадлежал к иному роду, нежели мать. Поэтому отца не считали состоящим в родстве с его

детьми. Самый факт существования формы группового брака исключал между отцом и детьми

близкие родственные отношения. Группа была связана родством, исчисляемым по женской

линии.

При этом род с самого начала был не только объединением людей, связанных между собой

узами родства, но и общественной группой, сложившейся для совместного ведения хозяйства.

Род был хозяйственной организацией, в которой все члены были тесно связаны между собой

коллективным производством и совместным потреблением. В этой хозяйственной структуре

женщина первоначально выдвигалась на первое место. Домашнее замкнутое хозяйство, в

котором ведущую роль играла женщина, занимало центральное положение в общем хозяйстве

семейной группы до появления скотоводства и примитивного земледелия. Женщина, таким

образом, стояла в центре хозяйственной деятельности. В добывании средств существования она

также играла большую роль: занималась собиранием плодов и кореньев, примитивным

земледелием.

Все это привело к тому, что первоначальный род был материнским, или матриархальным, и

что женщина занимала в обществе главное место.

Существование матриархата в первобытном обществе подтверждается большим числом

пережитков (обычаев, поверий, обрядов), сохраняющихся у различных народов и племен.

С самого своего возникновения род был тесно связан с каким-либо другим родом, с

членами которого у него создались экзогамные брачные отношения. Позднее, в связи с ростом

населения и разукрупнением первоначальных родов, а также в связи с оседлостью и растущей

производительностью труда, общественная организация ширится и крепнет. Появляется племя.

Племя, включавшее первоначально лишь два рода, становится союзом значительно большего

числа родов. Род делается «основной ячейкой догосударственного общества, целой

общественной системы», состоящей из племен, распадающихся на фратрии и роды и

объединяющихся в союзы племен.

Родовое устройство, возникшее на средней ступени дикости и достигшее своего расцвета

на низшей ступени варварства, представляет собой универсальную форму социальной

организации догосударственного человеческого общества. Оно широко распространено среди

самых различных народов мира, и следы его мы легко обнаруживаем у народов, давно

перешедших к государственной организации общества. Рассмотрим его основные особенности.

Во-первых, род есть чисто личный, а не территориальный союз. В то время как государство

проводит разделение своих подданных по территориальному принципу и исходит из

территориального размещения граждан, связь членов рода между собой основана на начале

кровного родства, не имеющего ничего общего с их территориальным расселением.

Во-вторых, что гораздо существеннее, это отсутствие особого государственного аппарата

для систематической реализации властных функций. Здесь отсутствует публичная власть,

обособляющаяся от общества и стоящая как бы над ним. Мы видим господство человеческих

обычаев, авторитет, уважение, власть, которой пользовались старейшины рода, но нигде не

находим особой группы людей, элиты, класса и др., которые выделяются, чтобы управлять

другими.

При первобытном строе в пору его расцвета – без солдат, жандармов и полицейских, без

сборщиков налогов, наместников, префектов и судей, без тюрем – все идет своим

установленным порядком. Всякие конфликты, споры и недоразумения между людьми

разрешаются коллективом тех, кого они касаются, – родом или племенем, а также отдельными

родами между собою. Только как крайнее, редко применяемое средство используется кровная

месть; смертная казнь представляет только ее цивилизованную форму со всеми

положительными и отрицательными сторонами цивилизации. Хотя общих дел существует

гораздо больше, чем ранее, домашнее хозяйство ведется у ряда семейств сообща и мирно, земля

является собственностью всего племени (только мелкие огороды предоставлены во временное

пользование отдельным хозяйствам), тем не менее у них и следа нет нашего широко

разветвленного и сложного государственного аппарата. В большинстве случаев вековой обычай

уже все регулирует. Бедных и нуждающихся не может быть – само хозяйство и род знают свои

обязанности по отношению к престарелым, больным и изувеченным на войне. Все равны и

свободны, не исключая женщин. Для рабов еще нет места; как правило, нет его и для

порабощения чужих племен.

Старейшины рода избираются всем составом рода и являются как бы первыми среди

равных. Их власть, не опирающаяся на специальный аппарат управления, носит часто

моральный, отеческий характер. Собрание членов рода может при этом в любое время сместить

старейшину рода. Дела рода обычно решаются общим собранием членов рода, причем все

члены рода могут свободно высказываться на этом собрании. Выборными являются также и все

органы племени, т.е. союзы родов.

В частности, анализ жизни североамериканских индейцев – ирокезов показывает, что у них

как сахем, возглавляющий род (старшина для мирного времени), так и все остальные вожди

были выборными. Они избирались свободным голосованием всех взрослых мужчин и женщин

рода. Род по своему усмотрению мог и смещать сахема и вождей. Ирокезы называли сахема

«советником народа», хорошо оттеняя этим особенности этой должности, исключающие всякое

единовластие. Все наиболее важные дела рода решались советом рода, т.е. собранием всех

взрослых членов рода, как мужчин, так и женщин. Роды объединяются у ирокезов во фратрии и

племена. Три-четыре рода составляют фратрию, а две фратрии объединяются в племя.

Две фратрии у ирокезов составляли племя, т.е. союз нескольких родов, члены которых

говорили на одном и том же диалекте. Высшая власть в племени принадлежала племенному

совету. Он состоял из всех сахемов и вождей отдельных родов, но заседал публично в

окружении всех членов племени, причем каждый член племени мог взять слово и высказать

свое мнение. Решение, однако, выносилось только членами совета, причем для принятия

решения требовалось единогласие.

У ирокезов мы находим наряду с племенной организацией образование еще и союза –

конфедерации племен. Еще в XV в. пять ирокезских племен заключали друг с другом «вечный

союз» на основе полного равенства этих племен между собой и с сохранением независимости

каждого племени в его внутренних делах. Делами союза племен ведал союзный совет,

состоявший из пятидесяти сахемов. Единоличного главы конфедерация ирокезов не имела.

Союз племен имел лишь две постоянных должности военных вождей. Власть военачальника

была разделена таким образом между двумя лицами с равными полномочиями, что один мог

сдержать и «нейтрализовать» другого.

Такова социальная организация догосударственного общества у ирокезов. Нет особого

аппарата управления и нет власти, обособившейся от остальной массы населения и

опирающейся на этот аппарат. Заинтересованные члены рода сами решают все дела рода и все

дела племени. Авторитет старейшин и сила вековых обычаев способствуют сохранению мира и

устранению конфликтов и столкновений внутри племени и рода.

У древних греков родовые старейшины, архонты, также избирались и смещались

собранием рода. Во главе племени стоял совет старейшин. Наконец, все важнейшие вопросы,

касавшиеся племени, разрешались на народном собрании, в котором принимал участие каждый

взрослый мужчина.

Функции военачальников выполнял племенной вождь – базилевс. Ни в какой мере этот

вождь не обладал властью, какая свойственна монархам. Поэтому неправильно переводить

греческое слово «базилевс» как «царь» или «король», а «базилейя» как «царство». Должность

базилевса была выборной, но фактически она закреплялась наследственно в одной семье, так

как обычно на эту должность избирался или утверждался советом сын умершего базилевса.

Аналогичные черты мы встречаем в родовом общественном устройстве древних римлян.

Каждое племя имело свой совет старейшин, свое народное собрание и своего выборного вождя

– рекса. Рекс был полководцем, а также жрецом, но не имел гражданских функций, которыми

пытались его наделить некоторые историки государства и права.

У восточных славян наряду с племенным вождем, князем, органами племенной

организации были племенной совет («старцы градские») и племенная сходка – вече.

В-третьих, члены рода обязаны помогать друг другу, защищать друг друга от всякой

опасности и всякого нападения и совместно мстить за нанесенные кому-либо обиды и

совместно отвечать за обиды, причиненные кем-либо чужеродцу. Род ставит каждого своего

члена под защиту всех остальных сородичей. Отсюда обычай кровной мести, которая

осуществляется совместно членами обиженного рода в отношении членов того рода, к

которому принадлежит обидчик.

Например, убийство члена рода наносило оскорбление и ущерб всему роду, поэтому весь

род реагировал на убийство своего члена, поднимался мстить за убитого.

Первоначально вражда сторон ничем не регулировалась. Впоследствии появляются

известные ограничения. Месть становится обязанностью лишь ближайших родственников

убитого, круг которых определялся обычаем. Но это не значит, что только ближайшие

родственники имеют право мести: и самые отдаленные люди при удобном случае не должны

упускать врага из своих рук.

Обычай определяет также, против кого должна быть направлена месть. В этом вопросе

эволюция состоит в том, что кровная месть ограничивается все более узким кругом

родственников.

Первоначально всякое посягательство могло быть отмщено кровью без всякой меры,

особенно если лицо было поймано на месте. Вор, прелюбодей, убийца могли быть безнаказанно

уничтожены. Позднее устанавливается принцип талиона («равным за равное»), а еще позднее

месть заменяется выкупом, сначала при менее значительных посягательствах, а потом даже и в

случаях убийства. Устанавливается обычай откупаться от мести взносом в пользу потерпевшего

Рассолов М.М. Курс лекций по Теории государства и права. Часть 1 - Теория государства

Подождите немного. Документ загружается.