Тодд М. Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура

Подождите немного. Документ загружается.

семенами других сорняков, которые обычно растут на полях. Мяса или фрагментов костей

обнаружено не было. Желудки других «болотных тел», например тел из Борремосе и Грау-

балле, также содержали чисто вегетарианскую еду, которую они ели незадолго до смерти.

Человек из Граубалле съел не менее 63 различных видов злака и семян растений. Конечно,

вполне возможно, что последняя еда этих жертв религиозных обрядов была по сути своей

жертвенной, но в то же время она могла быть и достаточно типичной для северных

германцев.

Кости животных из поселений показывают, что мясо также было частью питания

древних германцев, хотя, возможно, и не самой важной. Потребляли и другие продукты

животного происхождения, в том числе молоко и сыр. О присутствии сыра говорят

обнаруженные в поселениях прессы для сыра. Присутствие железных вертелов в некоторых

поселениях заставляет предполагать, что мясо запекали или жарили. Судя по количеству

раздробленных костей, ели и костный мозг. Дичь обеспечивала разнообразие питания. В

Валльхагаре на стол попадали водяные птицы, в том числе дикие утки, чирки и кайры. В

Дальсхее охотились на тюленей — видимо, как ради мяса и жира, так и ради тюленьей

кожи. Как на островах Скандинавии, так и на большой земле было распространено

рыболовство. Некоторым жителям Дальсхея удавалось поесть сельдь и лосося. Во II в. н. э.

даже римские купцы интересовались фризской рыбой, которая ловилась далеко за

границами империи.

Среди диких плодов Германии отмечаются яблоки, сливы, груши и, возможно, вишня.

Ягоды и орехи встречались в изобилии. Однако овощей германцам явно не хватало. Они

выращивали горох и бобы, однако большинство наших современных овощей развились из

своих диких предков в результате целых веков кропотливой работы. Древние германцы

ценили различные травы. Из льна и рыжика получали растительное масло.

Как и другие народы древней Европы, германцы высоко ценили соль, особенно за то,

что она помогала сохранять мясо. Иногда племена даже воевали за права на соляные

источники. Такая война произошла в 359 г. н. э. между аламаннами и бургундами. Люди,

которые жили у морского побережья или вблизи его, часто получали соль, выпаривая мор-

скую воду в керамических сосудах.

Мы многое знаем о том, что пили германцы, — вполне естественно, поскольку они

имели неизменную и заслуженную репутацию горьких пьяниц. Любимым напитком

германцев (как и галлов и иберийцев) было пиво. Пиво варили из ячменя и, возможно,

приправляли ароматными травами. Кроме простого пива, на столах аристократии

фигурировал алкоголь, изготовленный из самых разных ингредиентов. В одном из

богатых погребений в Юэллинге (Лоланн) был найден бронзовый сосуд со следами

напитка, сброженного на диких ягодах нескольких видов. Видимо, это было что-то вроде

крепкого плодово-ягодного вина. В другом погребении в Скридструпе (Хадерслебен,

Дания) находились два рога для питья. В одном были остатки напитка типа медовухи,

сделанного из меда, а в другом — следы пива. Если вспомнить о том, как была популярна

медовуха в последующие эпохи и как просто сделать этот напиток, то можно

предположить, что и в римском железном веке медовуха была широко распространена.

Известно, что в Германию попадало и вино из римского мира, хотя, возможно, и не в

очень большом количестве. Некоторые из изящных привозных сервизов для вина, как,

например, сервиз из Хобю, могли были быть использованы по прямому назначению.

Однако вряд ли их владелец-варвар по римскому обычаю разбавлял вино водой!

ИГРЫ И РАЗВЛЕЧЕНИЯ

Германские развлечения были очень похожи на кельтские — пиры, музыка, танцы и

азартные игры. Одно из развлечений, скорее напоминавшее зрелищный вид спорта, состояло

в исполнении обнаженными юношами танца среди мечей и копий. К I в. н. э. это был уже

только спорт, хотя очевидно, что в основе обычая лежал религиозный обряд. Тацит замечает,

что описанное действо — единственное зрелище, которое может привлечь германцев, но вряд ли

его нужно понимать буквально. Танец с копьями показан на бронзовых пластинках эпохи

Великого переселения народов, найденных в Скандинавии, и, возможно, он произошел от тех

самых танцев, о которых рассказывает Тацит. У многих народов древней Европы были

свои собственные танцы с мечом и копьем; некоторые из них дожили до Средневековья.

В такие сервизы, кроме чисто винных сосудов, входили сосуды для воды и цедилки для вина

(римские вина нередко имели осадок). Зачастую римляне клали в цедилки лед или снег, чтобы охладить

вино, которое через них проливали.

Поединки между молодыми воинами, вероятно, были частью военной подготовки, однако такие

состязания, как бокс, борьба и другие виды спорта, очевидно, германцам были неизвестны.

Охота для германцев также была скорее не развлечением, а способом разнообразить свое меню.

Археология дает нам дополнительные сведения о развлечениях рядовых германцев.

Азартная игра в кости была любимым времяпрепровождением многих варваров, особенно

дружинников. В богатых погребениях конца римского железного века часто встречаются

игральные кости. Они ничем не отличаются от тех игральных костей, которые употребляли

кельты и римляне и которые используются до сих пор; сумма очков на противоположных

сторонах кубика равна семи. Несомненно, германцы переняли эту игру у кельтов в Центральной

Европе. Игры фишками на доске в клетку практиковали германцы, проживавшие близ устья

Эльбы, а позднее — франки и аламанны. Популярны были зимние игры на льду. Во многих

терпах находят костяные коньки; еще один экземпляр обнаружен в Валльхагаре. Они

напоминают плоские костяные коньки, которыми до недавнего времени пользовались в Сканди-

навии и Исландии. Древние германцы знали и другую зимнюю забаву — кегли на льду; в них

играли на севере Нидерландов вплоть до XIX в. Вместо кеглей употребляли кости ног крупных

животных (как правило, коровьи или лошадиные). Их сбивали другим куском кости, который

пускали по льду.

Однако в общем и целом организованные игры и спорт занимали не так уж много

времени в досуге германцев. Те, у кого было больше досуга, чем у других, воины, как и воины

во всех первобытных обществах, проводили свободное время весьма приятно — они пили до

бесчувствия, угощали своих товарищей и принимали ответные приглашения, играли в

азартные игры, хвалились, и при всем при том беспрерывно ссорились.

В то же время есть указания и на существование других, более творческих увеселений.

Частые находки небольших костяных концевых флейт говорят об интересе к музыке.

Множество таких флейт было обнаружено в терпах. Их довольно трудно датировать, однако

многие из них, видимо, принадлежат к римскому периоду и к эпохе Великого переселения

народов. Некоторые из них — всего лишь свистки без дырочек для пальцев, однако в

отдельных число дырочек доходит до шести: таким образом, на них можно было играть

простые мелодии. Неизвестно, были ли у таких инструментов язычки. С уверенностью

можно говорить о существовании струнных инструментов, хотя древних образцов пока

обнаружено не было. На позднем аламаннском кладбище в Оберфлахте (Вюртемберг)

были обнаружены две лиры: одна с шестью струнами, другая, возможно, с восемью. Другая

шестиструнная лира найдена во франкском погребении на кладбище Санкт-Северин в

Кёльне. Хотя все три лиры датируются VIII в., и в более древние времена музыканты могли

пользоваться такими же инструментами.

ВНЕШНИЙ ВИД

Римские писатели увлеченно описывали внешний вид германцев. Многочисленные

скульптурные рельефы греков и римлян, на которых германцы чаще всего показаны как

враги империи, дополняют зачастую полные ужаса письменные рассказы. Но у нас есть и

другой источник, который дает нам то, чем мы не располагаем в отношении какого-либо

другого древнего народа Европы, — «подлинных людей» в виде сохранившихся в

торфяных болотах тел. Сообщалось, что в Скандинавии и Северной Европе было сделано

более 400 таких находок, большая часть которых датируется (если они вообще поддаются

датировке) между 100 г. до н. э. и 500 г. н. э. Как мы увидим, когда разговор зайдет о гер-

манской религии, многие люди, погибшие в болотах, были принесены в жертву, зачастую

для искупления преступления. Во многих случаях тела необыкновенно хорошо

сохранились, как, например, хорошо известный человек из Толлундского болота: все еще

видны даже самые мелкие детали его лица.

В глазах римлян типичный германец был огромным человеком с мощными руками и

ногами, голубыми глазами и рыжими или белокурыми волосами. Высокий рост германских

воинов всегда обращал на себя внимание, и скелетные останки на кладбищах железного века

и римского периода говорят о народе с длинным черепом и крупными руками и ногами.

Кроме того, римляне обращали внимание на свирепый, наводящий ужас взгляд германцев;

о том же самом говорят и более поздние свидетельства германских авторов саг. Почти все

жители Средиземноморья, писавшие о германцах, обращают внимание на их огромную

силу в первой боевой атаке и отсутствие выдержки, если первый наскок не дал результата.

Отмечали также цвет волос и вид прически. Считалось, что для германцев обычны рыжие

или белокурые волосы; однако это нравилось не только самим германцам — их шевелюре

завидовали римские модники и модницы. Некоторым германцам, которые не были

белокурыми, приходилось пользоваться краской. Однажды, когда римская армия застала

группу германских варваров в прибрежном лагере, одни выпивали, другие мылись, а третьи

занимались окраской волос. Для этих воинов рыжие волосы, очевидно, были

доказательством воинской доблести. Нет достоверных данных о том, что женщины тоже

красили волосы. Воины отпускали длинные волосы в знак того, что принесли обет, и не

обрезали их, пока им не удавалось выполнить свою клятву. Позднее, у франков, длинные

волосы стали признаком королевского рода.

К тому же существовали самые разные прически. У «человека из Толлунда» были

коротко стриженные волосы, а у другого мужского тела из того же болота — пряди

аккуратно скручены в «конский хвост». Тацит рассказывает, что свободные члены племени

свевов использовали весьма индивидуальные прически: волосы собирали и связывали в узел,

как правило, выше или за правым ухом. Это сообщение подтверждают каменные рельефы с

изображением германских воинов и несколько тел. Тацит говорит, что этот узел служил

отличительным признаком свободнорожденного свева, однако примеры такого «свевского»

узла были обнаружены далеко за пределами бассейна Эльбы, где жили племена свевов. На

женских телах или женских изображени- ях на римских рельефах таких узлов никогда заме-

чено не было. Женщины чаще всего изображаются с длинными распущенными волосами, и

если у тел, найденных в болотах, можно различить цвет волос, то они оказываются

каштановыми или белокурыми; темные волосы очень редки. Мужчины обычно брились (о

чем свидетельствуют частые находки бритв), хотя на рельефах можно видеть и германцев с

усами и бородами.

ОДЕЖДА

Как и во многих других отношениях, литература и археология говорят нам об одежде

состоятельных членов общества, а не о том, что носили обычные люди. Универсальной

повседневной одеждой германцев в железном веке был «сагум» или короткий плащ: он

служил будничной одеждой воинов и крестьян. «Сагум» представлял собой прямоугольный

кусок шерстяной ткани типа пледа, который можно было обернуть вокруг тела в плохую

погоду, использовать как одеяло в холодную ночь или накинуть на одно или оба плеча. Обычно

его закрепляли на правом плече с помощью металлической фибулы (броши) или деревянной

шпилькой. Короткие одеяния типа пелерины, зачастую из кожи, также часто можно

разглядеть на римских изображениях германцев и на болотных телах. Такие пелерины

покрывали только плечи и грудь, а остальную часть тела зачастую оставляли обнаженной. Судя

по находкам в болотах и римским рельефам, мужчины обычно носили штаны и похожие на

рубашки туники. Как правило, и штаны, и рубашки были прилегающими, что естественно

для одежды, которую носят северной зимой.

Штаны впервые появляются на «болотных телах» в конце I в. до н. э. Возможно, их

появление в Европе связано с контактами между германцами и кочевниками Востока,

которые большую часть своего времени проводили в седле. Однако штаны не были

исключительно германской одеждой. Кельты (да и китайцы) также заимствовали штаны у

тех же самых кочевников. Подлинные образцы, найденные в торфяных болотах, отличаются

разнообразием фасонов. Есть короткие бриджи, которые доходят только до колена. Другие

штаны покрывают и нижнюю часть ноги, а в одной паре закрыты даже стопы. На римских

изображениях германцы нередко одеты в одни штаны. Если нужно было прикрыть верхнюю

часть тела, надевали тунику — как правило, шерстяную. Туника могла быть с рукавами

или без и доходить до пояса или до бедер. Иногда находят и туфли из овечьей или

коровьей шкуры, а в областях близ римских границ носили туфли из качественной вы-

деланной кожи. В других местах кожаная обувь считалась, видимо, роскошью.

Германский гардероб вбирал не только шерстяную, но и кожаную одежду, прежде

всего из кож ягнят, овец и коров. Реже использовались шкуры волков и оленей, а

возможно, и медведей. Обычно из кож шили простые одеяния в форме трапеции:

отдельные шкуры не носили. Как ни странно, хотя Тацит подчеркивает, что германцы

использовали меха морских животных, прежде всего тюленей, пока ни в захоронениях, ни

в болотах одежда из таких мехов не обнаружена. Некоторые германцы эпохи Великого

переселения народов, в том числе готы и франки, казались своим врагам-римлянам

одетыми в кожу, однако у них была и тканая одежда. Иногда вместе с шерстью

использовался мех животных, который вплетали в ткань вместе с пряжей.

Качество большинства дошедших до нас предметов одежды высокое, а некоторые

являются выдающимися произведениями ткацкого искусства, показывая наличие развитой

техники и высокой компетенции в исполнении. Практиковалась окраска и нанесение

узоров. Одежда из болота в Торсбьерге была окрашена в цвет индиго. В поселении Гинне-

руп (Ютландия) был обнаружен сосуд с растительной краской, предназначенный для

окрашивания ткани в синий цвет. К несчастью, лен не сохраняется даже во влажном

торфе, так что подлинные льняные ткани изучить невозможно.

Как мы уже видели, мужская одежда состояла в основном из «сагума», пелерины,

штанов или бриджей, туники и (по крайней мере иногда) обуви. Как же одевались

германские женщины? Тацит создает впечатление, что они носили ту же одежду, что и

мужчины, — правда, при этом женщины пользовались льняным бельем и оставляли

верхнюю часть груди и руки непокрытыми. Это не совсем так. Нет никаких данных о том,

что женщины носили брюки. Если в болотах на теле обнаруживают штаны, то это всегда

тело мужчины. Когда в болотах находили одетые тела женщин, то их одежда, как правило,

резко отличалась от мужской. Чаще всего женщины одеты в шерстяные юбки различной

длины.

Наиболее полную картину женской одежды железного века дают два костюма из

Хульдремосе в Дании. На одной женщине было две обычные кожаные пелерины, тканая

юбка и шарф или шаль, закрепленная костяной булавкой. На юбке был клетчатый узор,

сотканный из двух разных нитей: одна темно-коричневая, другая более светлая. Другой

костюм, обнаруженный неподалеку, оказался совершенно другим. Это было сшитое из

цельного куска ткани платье длиной от плеч до ступней. По форме оно было похоже на

мешок, однако, если его аккуратно надевали и собирали на плечах и талии, получалась

вполне привлекательная и в то же время универсальная одежда. Под шеей можно было оста-

вить большую складку и накидывать ее, как капюшон, в холодную или мокрую погоду. По

форме это платье очень похоже на пеплосы, которые носили греческие женщины в V в. до

н. э. То, что такие платья были обычной одеждой германских женщин, очевидно из рельефов

на колонне Марка Аврелия в Риме, на которых многие варварские женщины показаны

именно в таких одеяниях.

И мужчины, и женщины носили на одежде разные простые украшения. Самым

обычным украшением был такой полезный предмет, как фибула, или брошь. Ею закалывали

складки платья или скалывали два разных предмета одежды. Броши раннего римского

железного века обычно были железными или бронзовыми. В значительной степени, как по-

казывает их форма, эти броши были заимствованы у кельтов. Чаще всего встречаются

изогнутые и скрученные модели, которые первоначально импортировались из Центральной

Европы. Позднее заимствовали многие римские типы брошей, а также привозили

настоящие римские броши. В конце III и IV в. римские броши в форме арбалета и броши с

выпуклой головкой пересекли границы и попали в Германию, где они оказали большое

влияние на развитие германских типов брошей.

Орнаменты как на брошах, так и на других предметах лишь изредка отличались

богатым декором. Прекрасный пояс-цепочка I в. до н. э. из Свихюма во Фрисландии —

редкость. Обычными украшениями германцев были бронзовые браслеты с простым

орнаментом, булавки с шарообразными или кольцевидными наконечниками и ожерелья из

бус. Некоторые мужчины носили пояса с красивыми бронзовыми пряжками или

орнаментами. В IV в. этой простоте пришел конец, и в период Великого переселения

народов вожди варваров и их дружинники украшались едва ли не самыми великолепными

ювелирными изделиями, когда-либо известными в Европе.

Украшения на платьях и личные украшения, прежде всего броши, должны были

обращать на себя внимание. Броши имели практическое применение: они были нужны для

того, чтобы скреплять одежду и удерживать на месте плащ, но их также носили на видном

месте — на плече или на груди, поэтому они должны были быть богато украшены. Фасоны

брошей были самыми разнообразными — от очень простых с грубой отделкой до

великолепных золотых украшений с тонким орнаментом или инкрустацией из

драгоценных камней. Броши носили все члены общества — от простого крестьянина до

вождя. Возможно, они были чем-то большим, чем просто обозначение ранга и престижа.

Чем более дорогими и красивыми были украшения, тем более могущественным считался

их владелец. Однако броши — это не только символ статуса. Короли и вожди, стоявшие на

вершине социальной лестницы, обязаны были награждать своих дружинников

драгоценными вещами — кольцами, брошами, ожерельями и тому подобным. Если сам

король или знатный аристократ носил такие украшения, то это был своего рода показатель

его авторитета, гарантия того, что он может заплатить своей дружине за верную службу. То

же можно сказать о высококачественном оружии.

Основной разновидностью брошей эпохи Великого переселения народов были броши-

арбалеты. У этого типа брошей — долгая родословная, которая прослеживается вплоть до

дорийского железного века. Брошь состояла из куска металла в форме лука, который

связывал две плоские пластинки, одна у головки, другая у ножки броши. Булавку прикрепля-

ли к пружине за головкой и, прикалывая к одежде, заводили за защелку на ножке броши.

Было много вариантов этой основной формы. Самой простой остается крестообразная

брошь с крестовидной головкой, ножку которой обычно украшали стилизованной головой

животного. В V в., особенно в Ютландии, крестовидную головку часто заменяли пря-

моугольной пластинкой, покрытой звериным орнаментом и орнаментом с завитками, —

получалась квадратную брошь. Со временем головка, ножка и даже перекладина стали

еще шире, и наиболее изящные образцы стали покрывать сложным стилизованным

звериным орнаментом. С V по VII в. такие броши-арбалеты были распространены по всей

Западной Европе. Затем они начали уступать дисковидным брошам, особенно среди

франков, аламаннов и лангобардов.

Другим представителем семейства брошей-арбалетов была равноплечая брошь. В

таких брошах можно было пропустить в верхнюю часть конструкции складку материи и

закрепить ее булавкой. Подобный тип отличается широкой плоской головкой и ножкой. На

этих частях броши часто фигурируют спиральный орнамент и извивающиеся звери,

созданные под существенным влиянием провинциальных римских ремесленников.

Равноплечные броши относятся к V в. Они появились в саксонских землях северо-западной

Германии. Гораздо более обычной в тот период была круглая брошь-блюдечко, как правило

украшенная нарезными спиралями. Чрезвычайно широко распространены были броши в

виде хищных птиц. Наиболее изящные образцы составляют целую серию богато

орнаментированных украшений, инкрустированных гранатовой перегородчатой эмалью.

Готы и лангобарды в Италии носили самые великолепные образцы этого типа, однако он

был известен также франкам и аламаннам.

Птичий мотив, в конечном счете, пришел к германцам от степных кочевников,

возможно при посредстве гуннов. Другая модель, заимствованная из искусства кочевников,

— брошь в форме всадника на коне. Прекрасный образец — брошь VI в. из Ксантена на

нижнем Рейне. Позолоченное серебряное украшение изображало воина в шлеме на ска-

чущей галопом лошади. Хотя масштаб всадника и лошади сильно искажен, фигуры

показаны в живом движении.

Наряду со всеми этими сложными формами, продолжали носить и совсем простые

броши. Наиболее устойчивой формой была небольшая полукольцевая или кольцевая брошь

— обыкновенное кольцо, пересеченное булавкой. Известно много вариантов основной

формы. Интересный вариант кольцевой броши встречался у аламаннов и во Фризии. В ней

была прорезь для булавки, и рядом с прорезью брошь была украшена головами животных

или орнаментом-насечкой.

Знатные германские женщины носили многие другие украшения. Находки в

погребениях позволяют составить исчерпывающее представление о том, что хранилось у

них в ларцах. Пояса или кушаки зачастую были дополнительно украшены; к ним нередко

подвешивались какие-нибудь небольшие побрякушки. Пряжки изготавливались из литого

золота или серебра; и концы ремня, и накладки на поясе делали из того же металла. К поясу

могли прикрепляться бусы или стеклянные украшения, а иногда с него свисали

хрустальные шарики в золотой или бронзовой оправе. Возможно, это были амулеты,

обладавшие магической силой, а не просто украшения. Ожерелья также были очень

разнообразными. Среди наиболее изящных — золотые и серебряные цепи с золотыми

подвесками; зачастую это были старые римские монеты. Другие ожерелья с бронзовыми

подвесками и стеклянными бусинами делали из проволоки, а самые обычные состояли

просто из стеклянных бус. Существовало и множество видов браслетов — от скрученных

из бронзовой проволоки до литых золотых колец с утолщенными концами. Такие браслеты

и перстни носили как женщины, так и мужчины. Дорогие серьги могли быть очень

сложными. Наиболее роскошные серьги состояли из больших колец золотой проволоки,

пропущенных через мочки ушей, а с этих колец свисали тяжелые золотые украшения,

зачастую отделанные филигранью и с инкрустацией из граната или стекла. Похожими

массивными орнаментами украшали головки серебряных и золотых булавок для волос.

Наиболее значительным новшеством в V в. стало появление «полихромного» стиля

ювелирных изделий, который попал на запад из Причерноморья. Золотые броши и другие

украшения обильно инкрустировались драгоценными и полудрагоценными камнями, гранатом

и стеклом. Этот стиль становился все

более и более популярным, пока в VII в. он не стал господствующим стилем

франкских ювелирных изделий. Полихромный орнамент оказался наиболее прочным

наследием варварских ремесленников, поскольку он определял фасон наиболее изящных юве-

лирных изделий вплоть до династии Отгонов.

Наиболее искусными из всех украшений были массивные золотые шейные кольца,

или торквесы, и ожерелья, которые пользовались популярностью среди богатых жителей

южной Швеции и балтийских островов Готланд и Эланд. Впервые они появились в

позднеримский период, однако своего расцвета ожерелья достигли в конце V и в VI вв.

Наиболее выдающиеся экземпляры — великолепные ожерелья из Ферьестадена, Мене-Кирхе

и Оллеберга и торквес из Турехольма. Швеция может похвастаться поразительным

количеством золотых украшений этого времени. Помимо ожерелий, было обнаружено

множество золотых спиральных браслетов для запястий и предплечий, а также массивных

золотых перстней, нередко с большими полудрагоценными камнями.

Ювелиры скандинавского золотого века приобретали свое золото не из местных

источников, а из римского мира, возможно в виде золотых монет — солидов.

Многочисленные клады таких монет были найдены на Готланде, Эланде и Борнхольме.

Некоторое представление об огромном богатстве, сосредоточившемся в Скандинавии в это

время, можно составить, переведя один из золотых кладов — клад из Турехольма — в

римские солиды. Этот клад был эквивалентен примерно трем тысячам солидов. Конечно,

это не грандиозное состояние, но, тем не менее, вполне приличная сумма, особенно если

вспомнить, что Римская империя могла выкупить у варваров пленного римского воина

всего лишь за восемь солидов.

Глава 5

ОРУЖИЕ И ВОЙНА

РИМСКИЙ ПЕРИОД

После стабилизации римской границы по Рейну в начале I в. н. э. в течение многих

десятилетий северное пограничье империи не подвергалось серьезной угрозе. Только в III в.

н. э. под давлением варваров граница начала угрожающе трещать по всем швам. К тому

времени произошла существенная перегруппировка варварских племен, в результате чего

военная инициатива перешла от войск империи к германцам. В общем и целом атаки

германцев были направлены против слабых мест границы, зачастую в те моменты, когда

внимание римлян было сосредоточено на чем-то другом. Германцы избегали настоящих

битв с римским войском, которое было прекрасно вооружено и подготовлено, и со време-

нем нам станет ясно почему. Наибольшие неудобства римским армиям во время

длительных и тяжелых кампаний в Германии между 58 г. до н. э. и 15 г. н. э. доставляла

лесистая, заболоченная местность, а не та партизанская тактика германцев, которой эта

местность способствовала.

Практически во всех областях войны римляне превосходили германцев. В стратегии,

в тактике ближнего боя, в военной подготовке, вооружении, в организации укреплений и

лагерей и в доставке провианта германцы периода ранней империи стояли на той же ступени

развития по отношению к римской армии, как войска каких-нибудь матабеле или зулусов по

отношению к британским армиям XIX в. Захватчиков можно было уничтожить, но только

напав на них врасплох. В любом рядовом сражении техническое превосходство римлян

обеспечивало им победу. Тем не менее, германских воинов боялись. Ведь разве не их

бесстрашие и сила помогли нанести римскому государству два из наиболее унизительных для

римлян поражений? Катастрофы в долине Роны в 107-м и 105 гг. до н. э. и в

Тевтобургском лесу в 9 г. н. э. были достаточно страшными, чтобы римляне того времени

стали относиться к врагу с почтением. Однако и в то время римлянам было ясно, что в

обоих случаях причиной разгрома была некомпетентность римских командиров, а не воен-

ное мастерство германцев.

С самого начала следует подчеркнуть, что не существовало момента, когда военное

искусство германцев было везде одинаковым. Даже в раннем римском железном веке —

периоде, о котором рассказывает нам «Германия» Тацита, между племенами и другими

группами населения наблюдались существенные различия в вооружении и тактике.

Письменные источники эпохи Великого переселения народов говорят о том же. Таким

образом, нужно соблюдать осторожность, приписывая отдельные обычаи и предметы

вооружения каким-либо германским племенам. При отсутствии четкого литературного или

археологического свидетельства не следует делать поспешных выводов относительно

использования какого-либо оружия или военного приема у каких-либо определенных

групп германцев. Другой фактор, который затрудняет исследование, — это неравномерное

распределение имеющихся данных по отдельным народам Германии. Письменные

источники по большей части охватывают племена, которые жили близ римских границ.

Результаты археологических исследований также не дают одинаково подробной картины

материальной культуры всех германцев. Некоторые области, например отдельные районы

Скандинавии и область Эльбы—Везера, очень хорошо изучены археологами, в то время как

другие остаются почти что белым пятном.

Помня обо всех этих трудностях, мы можем начать двигаться по пути, основными

вехами на котором станут для нас Цезарь и Тацит, но при этом мы постоянно будем

обращаться к находкам подлинного оружия.

ВСАДНИКИ И ПЕХОТИНЦЫ

В то время основная масса германских воинов сражалась пешей. Большие

кавалерийские подразделения были практически неизвестны, и только вожди и их

дружинники могли позволить себе держать лошадей. До какой степени эти небольшие

группы всадников могли быть эффективны в бою, не совсем ясно. В некоторых

исторических источниках германские всадники оцениваются гораздо выше, чем пехота, и

германцы, действительно, могли быть умелыми кавалеристами. Всадники по крайней мере од-

ного германского племени, батавов нижнего Рейна, образовали в римской армии I в. н. э.

несколько высококлассных кавалерийских подразделений. Возможно, германская кавалерия

могла бы производить лучшее впечатление, если бы у большего числа воинов были средства

на содержание лошади и экипировку. Кроме батавов, еще одно племя с нижнего Рейна —

тенктеры — славилось своим умением ездить верхом и сражаться в седле.

У этого народа дети, играя, должны были учиться ездить верхом. То же касалось и

подростков, готовившихся стать воинами. Передача по наследству лошадей после кончины

главы семьи регулировалась специальными законами. Основная часть имущества

переходила старшему сыну, а лошади — сыну, который показал себя лучшим воином.

Однако Тацит, который дает нам эти сведения, специально обратил внимание на тенктеров

именно потому, что их любовь к кавалерийским сражениям не имела параллелей среди

других известных ему племен. Помимо песчаных вересковых пустошей нижнего Рейна и

долин, прилегающих к Северному морю, в германских областях трудно найти места, где

можно было эффективно использовать кавалерию, что может отчасти объяснить, почему

развитие кавалерии шло так медленно.

В глазах римлян германские лошади не представляли собой ничего особенного ни по

стати, ни по скорости. По крайней мере в одном случае Цезарь пересадил свои германские

вспомогательные войска на римских лошадей, поскольку их собственные никуда не

годились. Поскольку кавалерия состояла из самых богатых воинов-дружинников, то всадни-

ки обычно формировали социальную и военную элиту. О тактике кавалерии известно

мало. Чисто германским приемом, который, должно быть, на первый раз внес смятение в

ряды римской пехоты, был обычай ставить какое-то количество пеших воинов, выбранных

по быстроте их бега, среди рядов кавалерии. Эти «спецназовцы» бежали за кавалеристами и

должны были способствовать замешательству и панике среди врага, которые создавала стре-

мительная кавалерийская атака. Всадники в основном сражались копьями, однако по

крайней мере какая-то их часть была вооружена мечами. Когда в погребениях встречаются

мечи, их часто сопровождает конская сбруя. Луки и стрелы до III в. н. э. почти не

встречаются, но даже и тогда они не стали обычным оружием.

ОРУЖИЕ И БРОНЯ

Археологические данные полностью согласуются с утверждением Тацита, который

говорит, что древние германские воины по большей части были вооружены копьем

(тгатеа). Как правило, это был всего лишь ясеневый кол с заостренным и обожженным на

огне концом, однако нередко на него насаживали наконечник из железа или кости

различной длины. Некоторые германцы из тех, с которыми приходилось сталкиваться

римским легионам, носили копья с необыкновенно длинными наконечниками, вид которых

так пугал захватчиков, что командиру приходилось убеждать легионеров в том, что это

страшное оружие есть только у первых рядов вражеского войска. Задолго до конца

римского периода германцы отказались от таких копий. Каждый воин в битве мог носить

несколько копий, чтобы по необходимости бросать или колоть. Очевидно, копье и щит были в

то время основным боевым вооружением германцев. Именно этим оружием одаривал

вождь или старший родич молодого воина, достигшего совершеннолетия: теперь он имел

полное право носить оружие.

До конца позднего римского периода меч играл относительно небольшую роль в

германском вооружении, и даже после этого времени он вряд ли стал оружием рядовых

воинов. Прошли еще целые века, прежде чем викинги стали пользоваться франкскими

клинками. Однако уже начиная с III и IV вв. в Скандинавии и северной Германии

появляются великолепные мечи (см. с. 149). Односторонние рубящие мечи доримского

железного века постепенно заменились обоюдоострыми мечами, однако введение этого

более универсального оружия отнюдь не сопровождалось каким-либо значительным

увеличением числа воинов, вооруженных мечами.

Многие мечи из Скандинавии и из областей, прилегавших к римским границам на

Рейне и Дунае, достаточно близки к римскому типу короткого меча — «гладиусу»

(gladius), и можно предположить, что они действительно восходят к этому оружию

легионеров.

К IV в. н. э. большинство мечников, как римских, так и германских, сражались

длинным рубящим клинком кельтского происхождения — «спатой» (spatha). Некоторые из

мечей этого типа вышли из рук ремесленников, владевших сложной техникой ковки булатной

(дамасской) стали. Принятие «спаты» на вооружение в римской армии было лишь одним

аспектом длительного процесса «германизации» римского оружия и вооружения. Все больше и

больше варваров поступали в имперские пограничные войска. Появление в римских

военных металлических изделиях

излюбленных мотивов германского искусства — яркое

тому свидетельство.

Еще один тип меча позднеримского периода — длинный меч типа рапиры с узким,

гибким клинком, весьма напоминающий средневековое фехтовальное оружие. Как и

«спата», этот тип меча использовался как германцами, так и римлянами, хотя его родиной

была империя.

Основным оборонительным оружием был щит. Щит зачастую был плетеным, а по

форме — прямоугольным или круглым. Его укрепляли кожаными накладками и железной

оковкой по краю. Обычно на щите крепилась выпуклая деревянная или железная шишка

(умбон). На римской триумфальной скульптуре часто фигурируют овальные, прямоугольные

и шестиугольные германские щиты — типы, которые скульпторы изображают и в связи с

варварами-галлами. Возможно, прямоугольные и шестиугольные щиты стали еще одним

результатом контактов германцев с кельтскими землями Центральной Европы. Диаметр

обычных круглых щитов, подлинные образцы которых были найдены в болотах в Торсбьерге

и Вимосе, составлял около метра. Попытки связать такие щиты исключительно со

всадниками, а более крупные прямоугольные — с пехотинцами успеха не имели.

Внешнюю поверхность щита иногда расписывали, так что можно было легко различить

воинов из разных подразделений или племен.

Изначально германскому щиту был присущ один недостаток: его нельзя было, как

римский щит (scutum), использовать просто для того, чтобы прикрывать жизненно важные

части тела. Германский щит нужно было выставлять как можно дальше от тела, отражая

метательные снаряды и парируя удары противника, а не просто останавливая его натиск.

Щит не только отражал удары: благодаря умбону его можно было иногда использовать и

как колющее оружие. Умелый и опытный воин мог повернуть щит так, чтобы выбить меч

или копье из рук атакующего противника.

Панцири в то время были редкостью; очевидно, средства на них могли быть только у

вождей. Обычные воины сражались обнаженными или одетыми в один плащ или штаны.

Речь идет прежде всего о пряжках на поясах офицеров.

Некоторые вожди носили кожаную одежду на верхней части тела, но даже самые скромные

панцири были исключением. Возможно, кольчуги встречались еще реже. До сих пор они

были обнаружены лишь в северной Германии, причем лишь в отдельных районах, на нижней

Эльбе и в Ютландии. Известны образцы из Эремоллы (Скане, северная Швеция) и из Гранбю

в Уппланне. Самая замечательная группа кольчуг — из болота Йортспринг (Нjortspring): здесь

был найден крупный «склад оружия», датируемый примерно 200 г. до н. э. В него входили не

менее 20 полных кольчуг или их фрагментов. Неизвестно, откуда они попали сюда: может быть,

из кельтских земель Центральной или Западной Европы, а может быть, и из Римской

империи.

Шлемы римского периода также встречаются редко; возможно, они служили не только

как защитное вооружение, но и как символ власти. Иногда ввозились римские шлемы.

Кавалерийский шлем из болота в Торсбьерге (Шлезвиг) был переделан германским

ремесленником, который ослабил его, оторвав несколько кусочков металла. Как и шлем вож-

дя из Хагенова в Мекленбурге, торсбьергский шлем является предтечей тех княжеских

шлемов, украшенных животными или птицами, о которых часто упоминается в

позднейшей литературе (см. с. 142). Тацит отмечает существование головных уборов,

которые он называет galеа (это была кожаная или меховая шапка), а также металлических

шлемов — саssis. На теле «человека из Толлунда» была кожаная шапочка, однако она,

конечно, не могла бы защитить воина от броска копья или удара мечом.

Интересно, что, несмотря на частые контакты с римской пограничной армией и

постоянные межплеменные конфликты и частные распри, за несколько веков римского

периода не было почти никакого прогресса в разработке доспехов и оружия, за исключением

мечей. Даже в VI в. на вооружение германцев порой смотрели с презрением. Оружие

германцев в некоторых сражениях с римскими армиями было настолько примитивно, что

сами воины могли чинить его во время небольших передышек между стычками.

Почему же германцы были так плохо вооружены? Обычно бедность вооружения у столь

воинственного народа, как германцы, объясняют недостатком железа. Может быть, это

объяснение и годится для некоторых областей свободной Германии

, однако теперь у нас

все больше и больше археологических данных, которые говорят о том, что во многих

областях, и особенно в Богемии, разрабатывалось множество железных рудников и

производство железных предметов, в том числе оружия и инструментов, не было уж

настолько скудным. Более того, качество кованого металла оказалось выше, чем это счита-

лось ранее. Особенно это очевидно в том, что касается мечей. В северной Германии

пригодное для разработки железо было легко доступно: в болотах находились слои железа,

перемещенного в результате действия воды. С улучшением техники ковки в этот период

использование «болотного» железа для таких крупных предметов, как оружие, становилось

все более и более обычным, а сами изделия — более эффективными. Народы, которым не

хватало железа, возможно, получали его путем обмена или от подчиненных им племен.

Так было, как мы знаем, с кельтским племенем котиков: запасы железа, которыми они

владели, неизменно привлекали к ним внимание их соседей-германцев, которым железа

постоянно не хватало.

Таким образом, презрение, которое питали римляне к скудному вооружению

германцев, никак нельзя объяснить какой-то особенной нехваткой железа. По сравнению с

римской армией большинство германских варваров действительно были плохо вооружены,

однако в конце позднего римского периода произошли существенные изменения; умение

ковать железо распространялось все более и более широко. Само железо отнюдь не было

редкостью — редкими были навыки, позволявшие производить высококачественные

инструменты и оружие.

Кроме вещей собственного производства, германцы пополняли запасы экипировки из

двух источников — сначала из одного, а потом из другого. До того как римляне

продвинулись в западную Германию, контакт с латенскими культурами центральных и

западных кельтских земель привел к импорту прекрасных латенских мечей. Через этот канал

торговли (и грабежа) германцы, видимо, познакомились с преимуществами, которыми

обладал обоюдоострый меч перед их собственными односторонними, похожими на секачи,

мечами; они поняли, что нужно перенять этот тип клинка. Уже с I в. до н. э. импорт

римского оружия, особенно мечей, помог многим германцам адекватно вооружиться.

С в о б о д н а я Г е р м а н и я — общее название германских областей и племен, не входивших в I—

V вв. в состав Римской империи.

Как ни странно, огромное количество этого оружия, большая часть которого,

несомненно, была трофеем успешных набегов и войн, а остальное — плодом контрабанды

оружия через римские границы

, не использовалось в обычной жизни: его посвящали богам

войны и топили в болотах, предварительно сломав или согнув. Некоторые из богатейших

коллекций римского и германского оружия и доспехов, которые теперь украшают музеи

северных стран, пришли из болот Вимос, Нюдам и Торсбьерг. В одном лишь Нюдаме было

обнаружено около 100 мечей и более 500 наконечников копий, в том числе и много

римских. Этого хватило бы, чтобы вооружить большую дружину, и, судя по всему, значи-

тельная часть этого оружия оказалась в болоте одновременно, а не скапливалась там на

протяжении многих лет. К несчастью, мы не знаем, какой процент трофейного оружия не

приносили в жертву богам, однако, видимо, этот процент был существенным, и оно могло

оказывать большое влияние на качество вооружения германцев в некоторых областях.

В том, что касается постройки насыпных оборонительных сооружений, германцы

ничем себя не

проявили. Если читать Тацита, то можно подумать, что такая работа вообще

превышала их возможности, однако недавние раскопки показали наличие множества

укрепленных пунктов римского периода. Мощные крепости-оппидумы по галльскому и рим-

скому образцу действительно были редки, однако несомненно, что они существовали.

Например, у германцев была укрепленная столица к северу от Майна или крепость на

Альтенбурге близ Ниденш-тайна (Маttium). В некоторых областях Скандинавии

существуют дорийские оборонительные сооружения, обычно в виде небольших крепостей на

холмах. Более того, крепости не всегда были только крепостями или убежищами на

случай опасности. Во Фрисландии теперь известно множество древних укрепленных ферм

или небольших деревень, и в то время как многие из них все еще не имеют параллелей в

других областях свободной Германии, следует подчеркнуть, что голландские

исследователи посвящали гораздо больше времени изучению поселений в целом, чем их

коллеги в соседних странах. Разумеется, германские армии и близко не подходили к

римлянам в том, что касается боевой подготовки, постройки лагерей, временных укреплений и

постоянных крепостей, но они все-таки были не настолько беспомощны, как можно

подумать, читая Тацита.

Раскопки укрепления на холме, известного как Эрденбург неподалеку от Бенсберга,

представляют германцев как строителей крепостей совершенно в другом свете. Эрденбург

ни в коей мере не является просто убежищем. Холм отнюдь не был расположен где-нибудь

на отшибе: возвышенность, на которой находится крепость, господствует над долиной

Рейна на самом краю «горной страны» (Веrgland) в 16 километрах к востоку от Кёльна.

Само расположение крепости заставляет полагать, что ее строители руководствовались

стратегическими мотивами. Защитные сооружения чрезвычайно сложны. Очевидно, что их

строители многому научились у кельтских (если не у римских) инженеров. Рвы в виде

буквы «V» с крутыми стенками и узким дном, где застревали ноги нападавших, встречаются

и вокруг кельтских оппидумов. Фундамент стены на бревенчатой основе был глубоко

врыт в глинозем. Спереди она была защищена двумя небольшими бревенчатыми

палисадами. Главный вход был защищен мощными воротами. Некоторые сектора обо-

ронительной линии, окружавшей вершину холма, дополнительно были защищены

караульными башенками, расположенными через определенные интервалы.

ОРГАНИЗАЦИЯ И ТАКТИКА

Армии древних германцев, как позднее и армии аламаннов, франков и лангобардов,

были фактически вооруженными племенами, и ношение оружия было честью, которая

принадлежала всем взрослым свободным мужчинам. Германцы, с которыми встречался и

которых описывал Цезарь, избирали военных вождей, занимавших свой пост только в ходе

одной военной кампании. Век или позже спустя мы встречаемся с двумя разновидностями

образа вождя. Собственно вождь — duх — избирался по древнему обычаю, в то время как

король — rех — мог быть выбран только из ограниченного числа знатных людей. Цех мог

занимать свою должность всю жизнь, и военное командование могло и не входить в число

его обязанностей. Ни один из этих лидеров не пользовался значительным авторитетом ни в

совете, ни на поле боя. Когда битва начиналась, вождю оставалось только кричать, давая

советы и ободряя воинов, а воины, как правило, не очень-то обращали внимание на эти

Римские законы предусматривали строжайшие наказания за продажу варварам оружия и других

стратегических запасов (например, руды).