Тодд М. Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура

Подождите немного. Документ загружается.

В Норвегии, как и в южной Швеции и на балтийских островах Борнхольм и Готланд,

также практиковались как кремация, так и ингумация. Здесь в течение всего железного века и

вплоть до периода Великого переселения народов продолжали воздвигать курганы или

каменные каирны — еще долгое время после того, как этот обычай был оставлен или ото-

шел на задний план в других странах Северной Европы. Многие из этих курганов

покрывают величественные погребения, однако большая их часть, очевидно, всего лишь

могилы крестьян. Хороший пример богатого кургана — курган из Саэтранга (Рингеррике,

Норвегия), который датируется концом IV столетия. Это было двойное погребение.

Умершие и их погребальные приношения находились в бревенчатой камере, и все это было

покрыто каменным каирном. В могиле обнаружили останки богато одетых мужчины и

женщины, которые лежали на медвежьих шкурах. Среди предметов, погребенных вместе с

умершими, было оружие, сосуды для питья, ведра, керамика, ювелирные изделия и

фигурки для настольных игр. Самой неожиданной подробностью в погребении из

Саэтранга, тем не менее, оказалась форма самого погребального кургана. Обычно он имел

приблизительную форму круга или овала. На сей раз каирн был сложен в виде

четырехугольной звезды с закручивающимися кончиками, напоминающей свастику или

детскую «вертушку». Оба символа встречаются на других предметах эпохи Великого

переселения народов. Во многих случаях они связаны с погребениями или надгробными

камнями.

Как и многие «поля погребений» в области Эльбы и Везера, некоторые скандинавские

кладбища использовались веками. Один из примеров — кладбище курганов в Валлхагаре

(см. с. 75). Еще более яркий пример — большое кладбище в Санкт-Канникегор на

Борнхольме. Здесь погребения датируются периодом от Рождества Христова вплоть до

Великого переселения народов.

Погребальные обычаи северных германцев во время позднего римского периода и в

эпоху Великого переселения народов не пережили значительных изменений. Мы видели,

что в Скандинавии погребальные обряды V—VI вв. в целом походили на обряды римского

железного века. На саксонском побережье близ устья Эльбы обычной формой кладбища

оставались «поля погребений». Но у германцев, которые отправились на юг, чтобы

поискать счастья в римских провинциях, все было совсем по-другому. Погребальные

обряды франков и аламаннов в III в. практически неизвестны, но мы можем предполагать,

что они, как и их предшественники в западной и центральной Германии, как правило,

сжигали своих умерших. Однако древнейшие кладбища, которые мы можем с уверенностью

назвать франкскими и аламаннскими, — это кладбища с ингумациями, в которых могилы

были расположены четко определенными рядами; головы умерших были обращены к

западу. Такие кладбища (как правило, их называют Reihengraber— «погребения,

расположенные рядами») существовали в римских пограничных областях от Нидерландов

до Дуная. Они позволили нам узнать почти все, что мы знаем о раннем искусстве и

культуре франков и аламаннов.

Древнейшие погребения, которые мы можем с уверенностью назвать франкскими,

встречаются в северной Галлии и Рейнской области. Здесь на некоторых позднеримских

кладбищах, которые датируются с середины IV по начало V в. н. э., было обнаружено

несколько могил, которые отличаются от других не только своим богатством, но и

предметами, которые в них содержатся. Эти предметы были непохожи на обычную утварь

галло-римских провинциалов, однако вполне обычны в германском контексте. В

погребениях мужчин мы находим оружие, копья, метательные топоры, а иногда и мечи. В

женских погребениях часто встречаются украшения, которые носили на одежде, — многие

из них относятся к различным германским типам. Поскольку римская керамика и стекло

позволяют датировать большинство этих могил концом IV — началом V в., то есть

временем, когда правительство Римской империи было еще реальной силой, то германцы,

которых похоронили в этих могилах, должны были попасть на территорию империи с

позволения римлян. Из сочинений авторов того времени мы знаем, что в этом регионе

охотно брали на службу варваров. Многие из них служили в армии, как простые солдаты, а

некоторые становились и офицерами высокого ранга. Это как раз их могилы.

К одному из этих ярких памятников мы можем присмотреться повнимательнее. В

1885 г. во время раскопок позднеримского кладбища в Вермане на севере Франции был

обнаружен каменный гроб, окруженный рвом и покрытый курганом. Несмотря на то что

часть содержимого гроба была разграблена (скорее всего, одним из рабочих, которые

работали на французских археологов), оказалось, что могила содержит множество

великолепных предметов. Внутри саркофага лежали меч, остатки пояса и овальная серебряная

пластинка. Снаружи гроба найдены остатки превосходного щита, который первоначально был

украшен пурпурной кожей и пластинками золотой фольги; умбон щита прикрыт посе-

ребренной пластинкой. Среди оружия была также «Франциска», десять наконечников копий

и еще один, более крупный наконечник, инкрустированный серебром. По соседству находилась

могила женщины — возможно, супруги офицера. Ее в последний путь сопровождало ожерелье

из больших золотых бусин, три парные броши, золотое кольцо и две посеребренные дисковидные

броши. Очевидно, что этот воин и его сотоварищи, останки которых были найдены на других

кладбищах, занимали в северной Галлии высокое положение.

Есть и много других, более скромных могил варваров. Одно из самых интересных

кладбищ было найдено в Фурфосе (Бельгия). Умерших германцев хоронили в заброшенной

римской бане: в то время руины часто использовали как кладбища. Ни в одной из могил

богатого инвентаря не нашли. В типичном погребении имелись: стеклянный сосуд (обычно это

был кубок для питья), несколько керамических сосудов — все римской работы, костяной

гребень, накладки и пряжка с армейского пояса, одно или несколько копий и метательный топор.

ПОГРЕБЕНИЯ В КОРАБЛЯХ

Самым обычным погребальным обрядом у северных германских народов было погребение в

корабле: умершего хоронили в корабле или воздвигали памятник в виде корабля. Надгробные

памятники, которые состоят из групп камней, составленных в форме корабля, и захоронения

настоящих лодок и кораблей, в которых лежали останки умерших и их погребальный инвентарь,

имеют на севере, особенно в Скандинавии, весьма долгую историю. Каменные памятники в форме

кораблей воздвигались еще с бронзового века, хотя большая их часть датируется периодом Велико-

го переселения народов и эпохой викингов. Лишь немногие были сооружены в период римского

железного века. С символикой корабля мы уже встречались, говоря о религиозных верованиях (см.

с. 169): его несли или тащили в процессиях, связанных с обрядами плодородия. Корабль играл

важную роль и в погребальном ритуале, возможно символизируя путешествие умершего под

землей.

Каменные сооружения в форме кораблей особенно характерны для южной Швеции и

острова Готланд; некоторые находятся в Дании и Норвегии. Погребения в лодках и

кораблях периода Великого переселения народов также встречаются в значительных

количествах в Дании и южной Швеции (а также на Британских островах), однако наиболее

часты они у побережья Норвегии. Эти погребения были предназначены не только для военных

вождей. В них хоронили также и женщин — как в бронзовом веке, так и в послеримские времена.

Формы погребения в корабле могли быть различными. Иногда умершего помещали на борт

корабля, который спускали в море; иногда при этом корабль поджигали. Самое волнующее

повествование о таком погребении содержится в рассказе о кончине короля Скильда в

«Беовульфе»:

В час предначертанный

Скильд отошел,

воеводитель

в пределы Предвечного.

Тело снесли его

слуги любимые

на берег моря,

как было завещано

Скильдом, когда еще

слышали родичи

голос владычный

в дни его жизни.

Челн крутогрудый

вождя дожидался,

льдисто искрящийся

корабль на отмели:

там был он возложен

на лоно ладейное,

кольцедробитель;

с ним же, под мачтой,

груды сокровищ —

добыча походов.

Я в жизни не видывал

ладьи, оснащенной

лучше, чем эта,

орудьями боя,

одеждами битвы —

мечами, кольчугами:

все — самоцветы,

оружие, золото —

вместе с властителем

будет скитаться

по воле течений.

В дорогу владыку

они наделили

казной не меньшей,

чем те, что когда-то

в море отправили

Скильда-младенца

в суденышке утлом

Стяг златотканый

высоко над ложем

на мачте упрочив,

они поручили

челн теченьям:

сердца их печальны,

сумрачны души,

и нет человека

из воинов этих,

стоящих под небом,

живущих под крышей,

кто мог бы ответить,

к чьим берегам

причалит плывущий.

В ходе другого обряда корабль вместе с умершим и его сокровищами сжигали на земле, а

останки затем хоронили в кургане или яме. Археология дает больше всего сведений о третьей

форме погребений в корабле — когда корабль с покойником и всеми принадлежностями для

путешествия (а иногда и с несколькими слугами) хоронили в земле, не сжигая. Хотя было

найдено много таких погребений (самое знаменитое — кенотаф короля Восточной Англии в

Саттон-Ху, графство Суффолк), зачастую они оказывались разграбленными столетия назад, и

самые прекрасные предметы были похищены. Однако анализ погребений из Венделя и

Вальсгарде в Швеции может дать представление обо всей пышности, свойственной таким

похоронам. Это погребения мужчин, которые датируются от VII до XII вв. Хотя, строго

говоря, они находятся вне пределов интересующего нас периода, они наиболее ясно показывают,

как именно проходил обряд.

В более ранних погребениях умершего клали на корму корабля лицом к носу, зачастую на

отдельной лежанке. Его сопровождали оружие и доспехи, а также украшения. На переднюю

часть корабля помещалось все необходимое для путешествия — кухонная утварь, кадушки,

корабельные снасти, еда, а иногда и слуги. Погребение сопровождали жертвоприношения

животных: их тела клали или на сам корабль, или просто внутрь могилы. Некоторых

вождей в загробный мир сопровождали лошади, корова или бык, собаки, овцы, свиньи, утки,

гуси и даже сокол. Сами корабли лежали так, что их носы были направлены к морю, как

будто бы они были готовы отплыть.

Корабль отвозил умершего в мир духов за морем, в царство, которым управлял Один.

Наверное, именно поэтому корабли снабжали всем необходимым для путешествия, и именно

поэтому большинство таких погребений встречается на берегу или рядом с ним. Однако

долгое время корабль был еще и символом плодородия: возможно, древние германцы

считали, что в силу этого он может защитить умершего.

КОРОЛЕВСКИЕ ГРОБНИЦЫ

По легенде, Скильд Скевинг прибыл по морю в страну, где впоследствии правил, неизвестно откуда

еще в младенческом возрасте.

Короли эпохи Великого переселения народов и их супруги, естественно, покоились в

великолепных гробницах: короли — со своим воинским снаряжением, а женщины — с

украшениями и в драгоценных одеждах. Помимо нескольких погребений в кораблях,

которые также могут считаться королевскими, нам известно четыре гробницы,

претендующие на то, чтобы назваться гробницами королей. Все они франкские. Самым

известным погребением (содержимое которого сегодня, однако, практически утрачено)

была гробница Хильдерика, отца короля Хлодвига (умер в 482 г.), обнаруженная в 1653 г. в

Турнэ. Когда гробницу открыли, то по золотому кольцу с печаткой, на которой было имя

и портрет короля, определили, кому она принадлежала. Среди погребального имущества

короля было два богато украшенных меча, копье, топор и голова лошадисо сбруей (еще

одно жертвоприношение лошади!), а также множество украшений, 200 серебряных и 100

золотых монет. На плаще Хильдерика было вышито 300 цикад: они считались символом

бессмертия. К сожалению, эта очень важная коллекция погребального инвентаря была

разграблена во время выставки в Париже в 1831 г., и сохранилось лишь несколько

предметов.

О самой гробнице Хильдерика нам ничего не известно: была ли она одиночной,

находилась рядом с другими погребениями или внутри какой-нибудь постройки. Однако в

случае с другими королевскими гробницами франков, обнаруженными не так давно под

Кёльнским собором и собором Сен-Дени в Париже, нам повезло больше. В Сен-Дени была

погребена женщина в возрасте примерно 45 лет, невысокая, стройная и белокурая. Ее тело

было забальзамировано и уложено на красное одеяло или плащ в каменный саркофаг. Она

была одета в прекрасные одежды; при ней было множество ювелирных украшений, некото-

рые из которых были достаточно массивными и больше подходили бы мужчине. Вновь кольцо

с надписью позволило идентифицировать тело. Женщина оказалась Арнегундой, супругой ме-

ровингского короля Хлотаря I; скончалась она около 570 г. Поскольку Арнегунда была по-

хоронена внутри христианской церкви, то неудивительно, что в оснащении могилы мало

языческого: не было ни магических амулетов, ни погребального пира.

Еще два погребения были найдены глубоко под Кёльнским собором. В одном была

похоронена женщина, в другом — шестилетний мальчик. В обоих были найдены

многочисленные предметы, подобающие королевскому званию. Оба тела лежали в выложенных

камнем погребальных камерах. На женщине также, возможно, была дорогая одежда, и,

подобно гробнице Арнегунды, здесь обнаружилось немало ювелирных украшений. Но, в отличие

от погребения в Сен-Дени, эти захоронения сопровожда- лись^дой и питьем. В гробнице

мальчика было множество уникальных предметов: креслице, кроватка, маленький деревянный

скипетр, маленький шлем, верх которого был сделан из костяных пластинок, меч,

метательный топорик, копье и дротик. Оба погребения датируются серединой VI в.

Кёльнский собор лежал внутри стен римского и раннесредне-векового города. Люди, которых

хоронили в городской церкви, могли быть только членами королевской семьи или семей

высших чинов церкви. Ясно, что в данном случае речь идет именно о царственных особах: это

были погребения членов королевской семьи франков — Меровингов.

Глава 8

РЕМЕСЛЕННИКИ

РАБОТА ПО МЕТАЛЛУ

После обнаружения в 1654 г. богатого погребения франкского короля Хильд ерика,

похороненного в Турнэ (Бельгия) в 482 г., стало ясно, что художественная работа по

металлу, которую выполняли ремесленники периода Великого переселения народов, осталась

непревзойденной вплоть до эпохи Возрождения. Позднее ученые осознали и то, что вещи,

которые были погребены вместе с Хильдериком, говорят о широких контактах германских

ремесленников в V—VI вв. В изделиях из наиболее богатых погребений можно различить

стили орнамента и технические приемы, которые выдают связи франкского и аламаннского

королевств со Скандинавией, Италией, Ближним Востоком и Причерноморьем. Стиль

варварских ювелирных украшений стал крупнейшим и даже, пожалуй, единственным вкла-

дом, который внесли варвары в стили европейского искусства. Основа для поразительных

достижений эпохи Великого переселения народов была заложена еще в германском

железном веке, однако по-настоящему значительные сдвиги в декоративных техниках

произошли лишь в IV столетии. На нескольких страницах невозможно рассказать обо всем:

мы лишь перечислим основные технические приемы, которые использовались в работе

кузнецов и ювелиров, прежде всего при изготовлении ювелирных изделий и оружия. Однако

перед этим нужно сказать несколько слов о характере искусства германцев вообще.

Сказать, что в период римского железного века настоящего германского искусства

вообще не существовало, будет, конечно, преувеличением. Однако такое преувеличение

будет простительно. До IV в. декоративное искусство имело лишь очень ограниченную

сферу использования. Если на металлических сосудах, брошах и керамике и появляется

орнамент, то он редко или почти никогда не представляет собой нечто оригинальное. Везде

очевидно римское влияние, прежде всего римских металлических изделий, и самые

прекрасные из всех предметов искусства и культа, обнаруженные в свободной Германии, —

это работа не германских, а кельтских ремесленников: котел из Бро, котел из Гундеструпа

и повозки из Дейбьерга. Даже позднее, в начале периода Великого переселения народов,

стили орнамента и техника металлообработки, распространенные среди германских

народов, были не чисто германского происхождения, хотя для ремесленников севера они и

стали своими.

Германские художники не интересовались натуралистичным или изобразительным

искусством. Они предпочитали работать с одним орнаментом, и стиль, которые они развили,

был результатом разработки огромных орнаментальных возможностей, которые давало им

изображение животных. Они поняли, как крадущиеся и извивающиеся звери могут заполнить

лишнее пространство на брошах и металлических накладках. Животные, которых они

создавали, «захватили» основной дизайн: они превратились в змеевидных существ с

повернутыми назад головами или морских коней с извивающимися хвостами, а то и в

безымянных чудищ с птичьими головами и крыльями. Если с этом мире и появляются люди (что

бывает довольно редко), то их тела также оказываются вытянутыми или искаженными.

Вскоре появляются и сочетания фигур: фантастические звери хватают человека, еще один

монстр скачет на морской лошади... Понятно, что некоторые из этих гротескных сцен борьбы

между людьми и чудищами изображают сцены из мифов, однако было бы слишком

утомительно, да и не нужно пытаться их отождествить.

Этот великолепный орнамент — чистейший образец декоративного искусства, которое

предназначено для того, чтобы просто и непосредственно радовать глаз. Звериный орнамент с

самого своего зарождения в IV в. просуществовал на севере еще семь столетий или даже

больше. Он ни в коей мере не ограничивался одной работой по металлу. В скандинавских

камнях с узорами, которые начали появляться в конце V в., также чувствуется влияние этого

стиля. Проявлялся он и в орнаментальных работах по дереву, которых, однако, сохранилось не-

много.

Наряду со звериным стилем, самая яркая отличительная черта германских ювелирных

изделий — это обильное использование драгоценных камней, прежде всего гранатов,

обрамленных золотом. Как и звериный стиль, эта манера также зародилась не на севере. Готы,

поселившиеся в Причерноморье, впервые узнали эту технику от своих соседей-кочевников, и

принесли ее на Запад. Некоторые из самих кочевников, в первую очередь гунны, также принес-

ли этот зрелищный стиль на Запад— одно из немногих положительных достижений этого

невероятно дикого и воинственного народа. Такие контакты между германцами и кочевниками

позволили западным людям познакомиться с традициями искусства, возникшими далеко на

Востоке. Снова и снова сами предметы свидетельствуют об этих контактах. На оборотной

стороне золотого амулета, инкрустированного мелкими гранатами, который был обнаружен в

Вольфсхайме в Рейнгессене, есть персидская надпись с именем сасанидского царя Ардашира

(правил в 226—241 гг. н. э.). Ардашир умер за два века до того, как эта вещь, в конечном

счете, оказалась в могиле готского или гуннского воина.

Приемы, использовавшиеся в изготовлении декорированных ювелирных украшений и

орнаментов на оружии, все были очень древними: некоторые из них были известны на севере

уже в бронзовом веке, то есть более чем на тысячу лет ранее. Все еще неясно, как они стали

частью технологии изготовления пышных украшений в ходе позднего римского бронзового

века, однако германские ремесленники прекрасно владели всеми этими приемами. Основной

техникой изготовления брошей, пряжек и тому подобных изделий была отливка металла в

двухчастных глиняных формах. Постепенно в отливке эта техника заменила технику

«потерянного воска» (по-французски с!ге-регёие), поскольку все больше и больше рос спрос на

пары одинаковых брошей. Глиняные формы и сами по себе позволяли добиваться

впечатляющего изобилия мелких деталей, хотя в некоторых случаях требовалась тонкая

доработка с помощью гравировальных инструментов. Гравировка украшений, которые уже

приобрели свою основную форму в ходе отливки, стала весьма обычной техникой в железном

веке, а в IV в. она пережила существенное развитие. Гравировка подразумевала нарезку

орнамента с помощью тонких грабштихелей (или резцов) и долота. Это было очень похоже на

обработку дерева, и, возможно, узоры на дереве или кости действительно использовались в

качестве моделей узоров на металле.

Сходство с резьбой по дереву особенно очевидно в том стиле гравировки, который

так и называют «резьбой по дереву» (по-английски сЫр-сагут§, по-немецки КегЪзсЬти):

здесь достаточно сложные узоры получались с помощью нарезок в виде буквы «V». Среди

основных форм такого орнамента были звездочки, розетки, квадраты, треугольники, пира-

миды, зигзаги и меандры. Позднее появляются листья и звериный орнамент. Резная бронза,

в основном броши, пряжки и накладки для поясов являются самыми обычными из

гравированных предметов: их обнаруживают не только в свободной Германии, но также и в

пограничных римских провинциях, где они были частью униформы поздней римской ар-

мии. Период, в течение которого это искусство достигло пика своих достижений, — это IV

и начало V в. Практиковалась и гравировка на драгоценных металлах, прежде всего на

серебряной посуде и накладках, которые часто еще дополнительно украшали посредством

штамповки, чернения или позолоты.

С гравировкой была тесно связана резьба как таковая. В этой технике рельефный

орнамент делался с помощью чеканки и перфорирования. Простые формы чеканки

встречаются еще с римского железного века, прежде всего на бронзовых котлах и се-

ребряных кубках, имитирующих римские образцы. В период Великого переселения народов

она употребляется все реже и реже и появляется вновь только тогда, когда ремесленники

викингов осознают все ее преимущества. Самые интересные среди ранних чеканных узоров

— это фризы с изображением зверей или геометрическим орнаментом, на который накла-

дывалась тонкая пластинка из бронзы или серебра.

Одним из древнейших способов нанесения орнамента на металл был таким: мастер

просто ударял молотком по штемпелю или клише, прижатому к подготовленной

поверхности. Под влиянием римских моделей германские ремесленники начали в IV в.

вводить новые формы штампованного орнамента. Характерным для работ того времени

был «звездный стиль», который получил свое название из-за часто встречающегося

мотива звезды. Сюда же относятся и рога из Галлехуса, хотя фигуры-аппликации на них,

естественно, отвлекают внимание от менее значительных деталей орнамента. Зачастую этот

стиль фигурирует на штампованных серебряных пластинках, которые нередко были украше-

ны чернью. Однако вершиной этой техники были не предметы «звездного стиля», а

брактеаты — золотые дисковидные подвески, имитировавшие римские монеты и

медальоны. В центральном кружке брактеата был рисунок, напоминавший портреты

римских императоров. Он выполнялся с помощью ударов гравированным клише сзади.

Как всегда, германский художник достаточно вольно обошелся с образцом. Голова

сильно увеличена, и нередко она поставлена на свернувшегося или крадущегося зверя.

Вокруг центральной панели на более крупных брактеатах мы видим несколько

концентрических рамок, покрытых изящным штампованным орнаментом, зачастую

настолько тонким, что пространство между штамповками можно увидеть только с помощью

лупы. На этих странных орнаментах иногда встречаются рунические надписи, что указывает

на их связь с потусторонним миром, а рисунки на многих изображают божеств. Некоторые

ученые видят на брактеатах Тора, Одина, Тива и Фрейра; во многих случаях эти

отождествления выглядят убедительно. Менее аргументированными кажутся попытки

показать, что брактеаты воплощают сложные мифологические схемы. Совершенно ясно, что

их носили как амулеты; они давали владельцу защиту и счастье. Это видно из руниче-

ских надписей на многих брактеатах, где говорится что-нибудь вроде: «Я даю счастье» или

«Счастье такому-то». Божественные существа и символы, которые изображались на брактеатах,

возможно, оказывались там как символы силы, а не как проводники мифа.

Римский железный век принес с собой инкрустацию. Инкрустации обычно бывали

серебряными или бронзовыми, но иногда использовались медь или позолота. Ремесленников

вдохновили привозные римские металлические изделия, однако мастера на севере

приспособили эту технику для целей, которые никогда не приходили в голову жителям

империи. Некоторые творения скандинавских ремесленников — это просто миниатюрные

шедевры. Самая простая инкрустация представляла собой проволоку, вбитую в бороздку,

вырезанную на металле-основе. Края бороздки наклонялись друг к другу, и они прочно

удерживали проволоку на месте. Позднее в более сложных изделиях инкрустацию делали

больше, чем могло поместиться в бороздке, а лишний металл плющили на поверхности

основы. Впервые серебро и бронзу стали использовать для инкрустации различных бронзовых

и железных предметов уже во II в. н. э.

Среди наиболее древних таких предметов — прекрасные пряжки из Мункехейгора (Лоланн)

и Смед-бю (Эланд). Пряжка из Мункехейгора присоединена к прямоугольной пластинке,

обрамленной близко поставленными серебряными проволочками, а внутри этой рамки

накладка украшена серебряной филигранью. Пластинка на пряжке из Смедбю обильно

декорирована серебряными крестиками и шевронами, в то время как на самой пряжке мы видим

инкрустированный узор из косых линий. Примерно с этого времени появляются и инкрустации в

бронзе. А самыми прекрасными образцами остается пара шпор из Хернинге, Кепинг (Эланд) с

богатой филигранью на плоских поверхностях и тонкой серебряной сеточкой, покрывающей

шипы. Среди предметов вооружения можно назвать еще одно выдающееся произведение

несколько более позднего периода— ножны из Крагехуля (Фюн), бронзовая накладка которых

инкрустирована и медью, и серебром. Незаметно работа IV в. в этой технике переходит в изделия

периода Великого переселения народов, и, безусловно, в этом искусстве существовала

непрерывная преемственность — во всяком случае, в том регионе, где оно достигло своего

расцвета, — южной Скандинавии. Однако оно ни в коей мере не ограничивалось Севером.

Инкрустации умели делать и франки, и аламанны, и готы, и англосаксы в Британии.

Вершиной работы по золоту и серебру была техника филиграни и клуазоне. Филигрань

представля- ла собой орнамент из проволоки и крошечных металлических шариков, обычно

золотых; в близкой к ней технике грануляции использовались только шарики. Шедевры

филиграни создавались в Скандинавии в V—VI вв., хотя эксперименты в этой области велись

уже два или три столетия. Трудно подобрать «типичный» пример из всей той огромной массы

предметов, которая сохранилась до нашего времени, однако золотые шейные кольца из Аллеберга

и Фай-ерстадена, а также накладки для ножен из Турехоль-ма по меньшей мере дают понятие об

удивительном качестве этой работы. Хотя искусство филиграни требует ловкости и умения,

по сути своей оно достаточно просто. От вытянутой проволоки отрезают кусочки золота и

серебра, а затем помещают их на слой угольного порошка. При подогревании кусочки металла

приобретают шарообразную форму. Теперь их можно присоединять к проволоке или ме-

таллическим пластинкам либо с помощью пайки, либо снова их подогревая и давая им

пристать к новой основе. Второй метод позволяет получать самые изящные предметы —

крошечные золотые шарики словно подрагивают и подпрыгивают при малейшем

прикосновении.

В IV в. германская работа по металлу претерпела значительные изменения из-за

быстрого распространения клуазоне. Эта техника пришла от кочевников Причерноморья.

Клуазоне — это полированные камни или эмаль, оправленные в сетку из маленьких

металлических ячеек; сами эти ячейки зачастую организованы в сложные узоры. Камни и

эмаль придавали блеск изделиям златокузнецов, дополняя изящество тонкой филиграни. Самым

любимым камнем для украшения был гранат, озарявший украшения и драгоценное оружие

огненным сиянием. Гранат в оправе использовался почти во всех областях германского

мира, где только работали по золоту: в Англии, Фризии, Скандинавии, во франкской

Галлии и лангобардской Италии. Камни закрепляли в оправе, наклоняя металлические

стенки друг к другу, и, чтобы гранат не разбился во время установки, на дно ячейки клали слой

смолы. Блеск камня можно было увеличить различными способами: иногда поверхность делали

слегка выпуклой, иногда под камень клали кусочек золотой или серебряной фольги. В V в. и

позднее на сами гранаты иногда накладывали инкрустацию из золота или эмали, и отныне

ранние геометрические узоры начинают уступать текучему звериному орнаменту.

РАБОТА ПО ЖЕЛЕЗУ

Гораздо менее впечатляющими, но в то же время весьма информативными для нас были

продукты и техники производства железа. В последние годы ученым удалось много узнать о том,

как происходила обработка железа, в основном в результате раскопок поселений, где находились

плавильные печи. Раньше исследователям приходилось соглашаться с приговором Тацита, согласно

которому в распоряжении германских племен было сравнительно немного железа, а

археологические находки давали основание считать, что железное оружие и другие инструменты были

плохого качества по сравнению с римскими. Однако такое представление является слишком

односторонним. Анализ многих предметов показывает, что их качество относительно высоко. Более

того, обнаружение многих плавильных очагов и печей служит доказательством, что во многих

отношениях германские методы выплавки были ничем не хуже, чем у римских провинциальных

кузнецов. Самые замечательные плавильные печи были обнаружены в Богемии и Моравии,

Шлезвиг-Гольштейне и Дании, в долине Эльбы, а также на юге Польши.

Самая обычная и простая разновидность плавильной печи — это чашевидный очаг.

Это была всего лишь яма либо на поверхности земли, либо глубоко под ней, в которой

руду расплавляли на огне. Необходимый приток воздуха обеспечивался с помощью

естественного сквозняка или с помощью мехов. Однако были известны и более прогрессивные

шахтные печи: возможно, они зародились в римском мире. Такая печь представляет собой

высокую узкую трубу или «шахту» из глины (а иногда и керамическую), которая стоит над

очагом. Высота трубы значительно повышала приток воздуха к железной руде, и поэтому

плавка проходила более эффективно. Мы ничего не знаем о социальном положении

кузнецов, хотя по аналогии с другими древними народами можно предположить, что оно

было достаточно высоким. Это не была индустрия с центрами, где было сосредоточено

производство, хотя вблизи рудников с качественной рудой наблюдаются концентрации

поселений с плавильными печами. Значительная доля производства железа должна была

находиться в руках деревенских ремесленников, которые делали товары на заказ, и, как мы

видели в случае с поселением в Феддерзен-Вирде (с. 61), часто работали на вождя или како-

го-то знатного человека.

КОРАБЛЕСТРОИТЕЛИ

Древнейшие известные нам в северных водах лодки — это те, что изображены на

многочисленных наскальных рисунках Норвегии и Швеции. Значительная часть

интереснейших памятников датируется бронзовым веком и переходной эпохой от бронзового к

железному веку. Зачастую на них показаны широкие корабли с квадратным остовом, обычно

приподнятым у носа и кормы, Этот профиль соответствует кораблю, сделанному из кож,

натянутых на деревянную основу. Подобные лодки могли служить для достаточно коротких

путешествий, связанных с ловом рыбы и охотой на тюленей, и подобные суденышки еще

совсем недавно использовали народы, живущие у полярного круга. Когда норвежские

исследователи Нансен и Свердруп были вынуждены построить лодку из кож и ветвей, им уда-

лось сделать вполне работоспособное судно, которое было очень похоже на рисунки

бронзового века. Точно не известно, когда на севере появились лодки, сделанные полностью

из дерева. Деревянные лодки или долбленые каноэ, естественно, обнаруживаются по всей

Европе еще с эпохи неолита, и они кое-где существовали еще в XIX в. Однако в море на такой

лодке выходить бесполезно. Для морепла- вания были нужны лодки из досок, и впервые они,

возможно, появились в конце бронзового века.

Древнейшая более или менее полная дощатая лодка, которая дошла до нас, — это

корабль железного века из Йортспринга (Альс). Она датируется примерно 200 г. до н. э.

Лодку затопили в торфяном болоте вместе с огромным запасом оружия и доспехов в качестве

вотивного приношения. Таким образом, корабль также был орудием войны. Длина лодки из

Йортспринга составляет 58 футов в длину; возможно, на ней плавала команда числом

около 20 человек. Она была построена из пяти широких и тонких дощечек; одна из них, на

дне лодки, образовывала киль, и над ней с каждой стороны было еще по две доски.

Килевая доска и планшир выступали за пределы корпуса как на носу, так и на корме,

придавая лодке характерный профиль, который мы можем видеть на более поздних

наскальных изображениях. Доски (пояса обшивки), из которых состоял корпус, сшивали

вместе шнуром, а дыры заделывали смолой. Внутренний корпус состоял из ребер,

сделанных из тонких ореховых ветвей, крепко присоединенных к обшивке. На некотором

расстоянии друг от друга посредине корабля ставились бревенчатые распорки, что

увеличивало прочность судна. Для изготовления этой столь полезной и хитроумно

сработанной лодки не потребовалось ни единого железного гвоздя или какой-либо другой

железной детали. Как и на лодках бронзового века, изображенных на наскальных

рисунках, здесь не было никакой мачты. Лодка двигалась вперед исключительно с

помощью незафиксированных весел типа байдарочных (их было около двадцати). Судном

правили с помощью руля как на корме, так и на носу.

По сравнению с кораблями эпохи викингов корабль из Йортспринга был

примитивным: он не выдержал бы путешествия через океан и бурные воды. Однако его

строителям удалось достичь своих главных целей: получился легкий мореходный корабль,

который мог перевозить достаточно большую команду. В окончательной обработке всего

судна мы можем уже почувствовать начало того мастерства, которое, в конечном счете,

приведет к созданию шедевров викингских кораблестроителей — кораблей из Туны и

Гокстада.

Корабль, который больше всего говорит нам о кораблях римского периода, — это

великолепное судно из Нюдама в Шлезвиге, которое датируется концом IV в. н. э.

Раскопки в болоте Нюдам в 1860 г. позволили обнаружить три лодки. Одну из них

оставили в торфе, другую не сумели поднять, а третья, лучше всего сохранившаяся, была

извлечена археологами для восстановления и детального изучения. Теперь корабль из

Нюдама находится в музее Шлосс-Готторп в Шлезвиге; он — гордость североевропейской

археологии. Корабль, длина которого составляет около 22 метров, а ширина в середине — 2,7,

вмешал 15 пар гребцов и рулевого. Он был построен из 11 больших дубовых досок — по пять

поясов обшивки с каждой стороны над массивной килевой доской. Каждый из планши-ров

был изготовлен из двух соединенных вместе досок.

Корабль из Нюдама не только больше, чем лодка из Йортспринга; он отличается и

многими деталями конструкции. Во-первых, на нем были уключины — по пятнадцать с

каждой стороны, — прикрепленные к планширам. Таким образом, весла находились в

фиксированных позициях у борта корабля и не использовались, в отличие от йортсп-

рингской лодки, наподобие байдарочных весел. Во-вторых, перекрывающие друг друга пояса

обшивки, из которых состояли борта корабля, скреплены железными гвоздями. Фиксированные

уключины уже встречались на более ранних кораблях, например на корабле из Хальснея

(Норвегия), построенном около 200 г. н. э. Однако использование железных гвоздей было

нововведением, и оно указывает на значительный прогресс. Присоединение шпангоутов к

бортам лучше всего показывает высокое качество постройки судна. Они не прибиты и не при-

креплены прямо к внутренней стороне обшивки и киля: их привязали с помощью шнуров к

деревянным зажимам, выступающим из них. Такой метод конструкции шпангоутов был

значительным усовершенствованием по сравнению с более древними способами и значительно

повысил мореходные качества корабля. С некоторыми изменениями он применялся и позднее

кораблестроителями викингов. По-прежнему корабль шел вперед только с помощью весел;

мачты предусмотрено не было. Руль около двух метров длиной также был обнаружен ар-

хеологами, но пока не совсем ясно, как именно он присоединялся к кораблю. Внутреннее

устройство корабля также вызывает много вопросов. Нет никаких следов палубы. Однако

совершенно невозможно грести закрепленными веслами, не упираясь во что-нибудь ногами.

Высказывалось предположение, что днище корабля было заполнено камнями, а затем покрыто

циновкой из плетеных веток. Камни не только могли стать удобной «палубой», но и

действовать как балласт, повышая устойчивость судна. Гребцы сидели на узких скамейках,

установленных на шпангоутах.

Несомненно, корабль из Нюдама был военным, и он был предназначен для того, чтобы

вмещать как можно больше людей. Хотя, возможно, по сравнению с более поздними

кораблями викингов ему было труднее маневрировать, это, тем не менее, было прекрасное

мореходное судно. Оно символизирует важную ступень в развитии кораблестроения, говоря

о том, что северные мастера уже преодолели более чем половину пути между обтянутыми

кожей лодками бронзового века и великолепными кораблями викингов. Нюдамский

корабль можно поставить в определенный исторический контекст. Он датируется концом

римского железного века, и подобные корабли могли везти германских пиратов к северным

берегам Римской империи; может быть, именно они доставили в Британию первых англо-

саксонских поселенцев. Однако против такого предположения говорит тот факт, что гребная

шлюпка такого размера могла передвигаться со скоростью не более трех узлов и, таким

образом, путешествие через Северное море заняло бы многие дни, в течение которых

морякам пришлось бы непрерывно грести. Более разумно считать, что такие корабли, как

ню-дамский, использовались в прибрежных водах Балтики, где почти нет приливов.

Возможно, в то время на Севере знали и корабли с парусами, однако пока они не

обнаружены.

ДРУГИЕ РЕМЕСЛЕННИКИ

Нюдамский корабль со всей очевидностью доказывает, что плотницкое искусство в

конце IV в. было уже высоко развито. О том, что оно было развито и ранее, свидетельствует

изучение домов (с. 86). Наверняка плотники изготовляли мебель и повозки, хотя

фактические данные об этих изделиях очень незначительны. Безусловно, производились и

деревянные сосуды высокого качества. Прекрасные образцы чаш, тарелок и фляжек ясно

говорят о том, что древним германцам был знаком токарный станок. Из дерева

производился широкий ассортимент предметов, в том числе детали вооружения, ведра,

кубки и тарелки.

Ремесленники, работавшие по кости и рогу, создавали множество предметов для

повседневного употребления: гребни, булавки для одежды, ручки ножей и даже

некоторые виды орудий. Целый ряд великолепных предметов из кости и оленьего рога

был обнаружен во фризских терпах. Большинство предметов повседневного употребления

производилось на месте, в общинах, однако в некоторых поселениях, например Феддерзен-

Вирде, на службе у местного вождя находились специальные ремесленники, работавшие, в

частности, по кости.

Искусство ткачества было также высоко развито, что показывают

высококачественные одежды из Торсбьерга и Венемоора (Ольденбург). Как правило,

одежда изготовлялась членами семьи. Раскопки на поселениях иногда позволяют выявить

одну или несколько хижин, служивших в качестве ткацкой мастерской; их определяют по

бракованным пряслицам, которые лежат на полу. Такие предметы, как кожаная обувь и

пояса, также изготовлялись домашним способом, хотя какая-то часть работы по коже,

например изготовление сбруи и покрытий для щитов, возможно, была в руках спе-

циалистов.

О социальном статусе ремесленника в свободной Германии сведений у нас нет.

Кузнецы и ювелиры, мастерившие прекрасное оружие и украшения для вождей, возможно,

занимали в обществе привилегированное положение. По крайней мере, на такие мысли

наводят богатые погребения кузнецов, которые определяются по наличию

соответствующих орудий среди погребального инвентаря. Такие по- гребения известны в

течение всего римского периода и эпохи Великого переселения народов, хотя в римский

период они встречаются не так часто. Значительное их количество было обнаружено в Ют-

ландии. Неизвестно, работали ли эти люди в одном месте (например, в поселении или

резиденции местного вождя) или путешествовали от одного знатного покровителя к другому.

Возможно, они каким-то образом сочетали оба способа зарабатывания на жизнь.

ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА

Даты История Археология

До н. э.

ок. 350

Путешествие Пифея

ок. 200 Находка из

Йортспринга

ок. 115-101 Вторжение кимвров и

тевтонов

55, 53 Юлий Цезарь пересекает

Рейн

8-3 Маробод строит свою

империю

Н. э.

ок. 1 Гробница из Хобю

9 Победа Арминия в Тевто-

бургском лесу

12-16 Кампании Августа против

германцев

19 Конец империи Маробода

69-70 Восстание Цивилиса и

батавов на нижнем Рейне

83-85 Кампании Домициана

против хаттов

ок. 90-130 Римская граница

простирается от среднего

Рейна до среднего Дуная

98 Публикация «Германии»