Венгеров А.Б. Теория государства и права

Подождите немного. Документ загружается.

рующая роль получателя в воздействии на качество, количество

продукции, вообще на необходимость той или иной поставки, вос-

станавливался затратный, а не хозрасчетный механизм в экономике и

т.п.

Так «малое правовое воздействие» (небольшая поправка в ме-

тодических материалах) вполне по-синергетически пустило под откос

всю реформу 1965 года. Да, разумеется, в этой «маленькой» поправке

были и социальные корни: в ней состоял громадный интерес

распределителей - чиновников, иных лиц, от которых вновь стали

зависеть снабжение и сбыт продукции, объемы плана, условия и

возможности его выполнения, а значит, и премии, и иные престижи.

Пренебрежение правовой наукой привело к краху и «романти-

ческие» экономические ожидания Е.Т. Гайдара и его сторонников в

90-е годы, когда предположения о достаточности экономических

решений без их правового оформления возобладали в рамках так

называемого «экономического детерминизма».

Предполагалось, что конкуренция, присущая рынку, сама собой

приведет к снижению цен при наполнении рынка товаром, что

экономические отношения сами по себе станут стимуляторами

производства. И только теперь ясно, что без правового обеспечения,

весьма мощного и многостороннего, а не просто оформительского,

реформы не идут.

Словом, теория права не является послушной служанкой эко-

номической теории и ее значение только теперь начинает осознаваться

технократами и экономистами, пришедшими в России к власти. Думается,

что приоритет прав и свобод человека, понимание его достоинства как

величайшей социальной ценности выдвигают фактически теорию права

вообще на передний край преобразований России. Сотрудничество

представителей экономической и теоретико-правовой наук в разумных

пределах становится необходимым условием прогрессивного

общественного развития. Но это сотрудничество предполагает и

определенные экономические знания у представителей юридической

науки, умение их использовать в исследовательской деятельности.

Не чужда теория права взаимодействию с наукой управления,

социальной кибернетикой, другими науками, интересы которых

сосредоточены на познании управленческих процессов, соотношений

управления и самоуправления.

Особые отношения существуют между теорией права и истори-

ческими науками. Теория и история соотносятся между собой как

логическое обобщение конкретных исторических процессов и знания

об этих процессах. Поэтому и здесь не должно быть, с одной

328

стороны, научных экспансий, а с другой - взаимных барьеров. Важно

отметить, что иные исторические знания (не конъюнктурные, не

фальсифицированные) ведут и не могут не вести к соответствующему

развитию и изменению теоретического знания. Однако эти процессы,

которые ведут к изменению содержания теоретических знаний,

должны быть обоснованы, неспешны, обдуманы. И все же история -

это и есть тот фундамент, на котором возводится новое теоретическое

здание или происходит его перестройка.

В настоящее время новые исторические знания оказали влияние и

на новые теоретические положения о происхождении права, с

которыми читатель был уже ознакомлен. Затронуло это вза-

имодействие истории и теории и знания о реальных процессах

преемственности в праве. Разумеется, они легли и в основу новых

представлений о содержании и судьбе так называемого социалис-

тического права, о связи права с культурным, духовным развитием тех

или иных этносов, отношении права и религий и т.д.

Особенное внимание в теории права обращается на историю

правового развития России, на развитие собственно права (как уже

отмечалось, на усиление правовых начал государственности, правовой

культуры, прав и свобод граждан) в течение длительного периода и на

эволюцию теоретико-правовых знаний об этих процессах, их

внедрение в общественное сознание россиян, в том числе на связь этих

процессов с национальными психологиями народов,

населяющих Россию.

Собственно, так и должно быть, история и должна составлять

мощную основу отечественной теории права.

Можно сделать и более крупные выводы. В той мере, в какой будут

усиливаться правовые начала государственности России, развиваться

правовая культура, права и свободы граждан, правовое образование, в

той мере будет вообще возрастать значение теории права и вообще

всех иных юридических наук во всей системе общественных наук.

Юридическое мировоззрение граждан России должно прийти на смену

правовому нигилизму, пренебрежению правом, традиционному

произволу, представлениям типа «был бы человек, а статья найдется»,

«закон - что дышло, куда повернул туда и вышло», представлениям о

приоритете целесообразности над законностью, о господстве так

называемого духа закона над буквой закона и т.п. Выше уже

отмечалось, почему это так важно в социально ориентированной

рыночной экономике, в демократически организованной государствен-

ной жизни, в новой политической системе России.

Соотношение теории и истории как логики и эмпирии, как

абстракций и опыта, приводит к формированию общей теории права и

специальных теоретических наук.

329

Понятие общая теория права употребляется в двух смыслах.

Первый - это наличие и развитие теории, формирующей знание о праве

как социальном институте, существующем в рамках общепланетарной

цивилизации, о знании, пригодном с той или иной коррекцией для

исследования права во всех сообществах. В этом смысле общая теория

права содержит фундаментальные положения, общие для всех

правовых систем, обобщение правового развития всего человечества.

Происхождение права, его структура, идеи правового государства,

юридическая ответственность, теория доказательств - это и многое

другое входит в общую теорию права, является предметом ее описаний

и объяснений.

Второе, юридизированное понятие общей теории права сформу-

лировал еще в XIX веке выдающийся английский юрист Д. Остин. По

его мнению, общая теория права должна воспринять и на своем уровне

обобщить и проанализировать некоторые положения, характерные для

отраслевых наук. Она должна выступить синтезатором всего того

общего, что содержат отраслевые юридические науки, закрепить их в

общих понятиях и категориях, и главное, вернуть свой долг этим

отраслевым наукам, дав им добротное истолкование, раскрытие этих

общих понятий, предоставить им хорошую методологическую основу. В

этом втором смысле теория права должна, действительно, стать

методологической наукой для всех отраслевых наук, прежде всего на

понятийном, категориальном уровне, стать теоретической и

методологической основой юридической науки в целом.

Поставленный Д. Остином вопрос о соотношении теории права с

отраслевыми науками - это не только вопрос о методологии,

использовании отраслевыми науками базовых понятий и способов

исследования, это вообще вопрос о существовании теории права.

Нужна ли она вообще, если есть и успешно развиваются отраслевые

науки?

Юридическую науку, действительно, наряду с теорией права

составляют отраслевые науки со своими теориями, методами ис-

следования, объяснениями, прогнозами, предложениями. Так вот,

нужно ли это «наряду»?

Речь идет о таких отраслевых науках, как наука гражданского

(частного) права, наука уголовного права, процессуальные науки,

науки административного права, международного права и другие!

Происходят процессы становления таких новых областей

юридического знания, как наука космического, экологического,

информационного права и некоторых других.

И все же объединяет в юридическую науку все отрасли юриди-

ческого знания именно теория права, предоставляя отраслевым

330

наукам общее знание о праве в целом, его назначении, роли, ценности

в обществе, выстраивая своеобразный теоретический каркас

юридического знания, являясь методологической основой юриди-

ческой науки. В этой сфере происходит взаимодействие, взаимо-

обогащение теории права и отраслевых наук.

Следует, однако, предостеречь от одного заблуждения. Точно так

же, как натурфилософия не могла заменить конкретные задачи в сфере

тех или иных наук, вела своих приверженцев в тупик метафизики,

точно так же и теория права не должна, не в состоянии решать

проблемы, характерные для специальных областей правового знания -

здесь сфера деятельности отраслевых наук со своими специальными

теориями. Так, например, процессуальные науки развивают теорию

доказательств, некоторые основные положения которой изучает и

теория права. Наука гражданского права разрабатывает, в частности,

теорию обязательственного права, интеллектуальной собственности,

юридического лица, имущественной ответственности и т.д.

Однако без использования общетеоретических положений эти

научные знания могут стать примитивным позитивизмом, простым

описанием тех или иных законодательных актов, их отдельных статей.

Увы, так часто и бывает, когда в научных работах, юридических

научных журналах мы встречаемся с плоским, и добавим, весьма

скучным описанием тех или иных актов и ничем не обоснованными

предположениями типа, «а давайте примем еще такой-то акт», «а

давайте примем, дополним содержание такого-то акта такой-то

статьей» и т.д.

Но в целом взаимодействие общей теории права с отраслевыми

науками является взаимополезным, объективным и характеризует

современную теорию права.

Следует учитывать, что специальные теории права могут фор-

мироваться и на иной, не отраслевой основе, а на обобщении пра-

вового опыта того или иного этноса, иными словами, на национальной

основе. В этом смысле можно говорить о теории российского права,

теории европейского права и т.п.

Такая теория может заниматься изучением правовой системы в

длительном процессе ее развития, характерном для тех или иных

народов, обществ, государств (например, романскую, англосаксон-

скую, мусульманскую системы).

Такая теория, разумеется, учитывает (обязана учитывать) об-

щеправовые закономерности, но должна уделять основное внимание

особенностям правовых систем, трансформации их в соответ-

ствующих обществах. Для таких специальных теорий является весьма

важным изучение культурных, даже бытовых пластов,

331

особенностей жизнедеятельности народов, обществ, оказывающих

влияние на правовые формы, правовую культуру конкретного

общества.

Эти специальные теории не менее значимы, чем общая теория,

просто у специального юридического знания имеются свои научные

интересы, предмет исследования, методы изучения правовых явлений

и процессов. Словом, возможно и даже необходимо иметь

органическое соединение общетеоретического знания и специальных

теорий права, делать акценты в теории права на те или иные

особенности правового развития соответствующего общества. Незачем

пояснять, как важно сейчас это положение для России.

Любопытное положение сложилось в этом отношении на пре-

дыдущем этапе. Хотя марксистско-ленинская теория государства и

права претендовала на роль общей теории (в первом смысле), однако в

ней рассматривались главным образом советские, социалистические

особенности функционирования, развития права. Например,

воздействие права на общественные отношения рассматривалось в

рамках «социалистических правоотношений», вопросы укрепления

законности - в рамках «социалистической законности» и т.п.

Современная отечественная теория права включает как общее

теоретическое знание, так и теоретическое знание специфики развития

правовых начал России. Именно это качество теории права придает ей

статус современного крупного и полезного общественного знания.

Этому же способствуют и функции, которые выполняет теория

права. Их несколько: познавательная (гносеологическая), прогно-

стическая, прикладная, идеологическая, воспитательная.

По сути вопрос о функциях теории права - это вопрос о том, как и

что делает юридическая наука, по крайней мере ее теоретическая

часть, для общества, для формирования правовой культуры, для

укрепления правовых начал государственности, фундамен-тализации

прав и свобод человека.

Познавательная (гносеологическая) функция включает в себя описание

и объяснение правовых явлений и процессов. Например, описание и

объяснение содержания юридической ответственности: что это означает,

какие виды юридической ответственности выделяет теория (уголовную,

имущественную, административную и т.д.), чем юридическая

ответственность отличается от иных видов социальной ответственности

(моральной, политической), какие формы приобретает уголовная

ответственность (лишение свободы, штраф и др.), какова эффективность

юридической ответственности в том или ином состоянии общества, как ее

использовать ра-

332

зумно и т.п. Словом, гносеологическая функция включает целую

программу исследований - описание и объяснения всех значительных

правовых явлений и процессов.

Стоит обратить внимание, что гносеологическая функция включает

в себя описание и объяснение в комплексе, так как одно описание

(например, конкретного закона - цель, действие во времени,

пространстве и по лицам - что, впрочем, тоже важно) без анализа,

объяснения закона (зачем принят, нужен или не нужен, кому и чему

может послужить, каким социальным силам и т.д.) вряд ли, как

отмечалось, является наукой.

Не случайно, что некоторые так называемые практики от права

(судьи, прокуроры, адвокаты и т.д.), делая акцент на полезности

именно позитивистского знания, прежде всего знания законо-

дательства, имеющего, по их мнению, приоритетное значение, иногда

не очень уважительно относятся к представителям юридической

науки, якобы занятых, главным образом, абстрактными

рассуждениями о праве. Это реальное противоречие, но оно не меняет

положение — анализ, объяснение является основной задачей теории

права.

Подчас свои выводы она представляет в виде так называемых

комментариев, глосс (в европейской традиции), приобретающих

большую ценность и для практики как доктринальное (научное)

знание. Комментарии, глоссы (доктрина) - та часть объяснительной

деятельности ученых-юристов, которая, в общем-то, ориентирована на

практику. И в этом заключается и специфика теории права,

практическое значение познавательной функции. Разумеется, многие

«объяснения» теории права адресуются законодателям, политическим

деятелям и другим политическим, экономическим структурам

общества.

Совершенно новой сферой для реализации гносеологической

функции становятся процессы сближения правовых систем России и

Запада, взаимная гармонизация законодательства. Вызванные

экономическим сотрудничеством, партнерством, политическими

акциями (вступлением России в Совет Европы), эти процессы

определяют необходимость изучения мировых стандартов права,

нового этапа взаимоотношений международного и нациопального

права, когда в национальное право включаются общепризнанные

принципы и нормы международного права. Сюда же относится и

появившаяся у российского гражданина возможность обжаловать в

международную организацию при определенных условиях непра-

вомерные действия властей, должностных лиц.

В целом речь идет об изучении фундаментального явления в жизни

России, которое можно обозначить как правовая модерни-

333

зация, имея в виду два взаимосвязанных аспекта: модернизацию

(осовременивание) самой правовой системы (этот аспект определяют

как правовую реформу) и использование права для социально-

экономической, политической и духовной модернизации жизни

российского общества.

Отныне теория права не может быть в стороне от изучения про-

цессов более глубокого продвижения России в общепланетарную

цивилизацию, интеграции многих сторон жизнедеятельности рос-

сийского общества с западными и азиатскими странами. В этом смысле

усиливаются связи теории права с наукой международного права, да и

сама теория должна более активно включать международно-правовые

аспекты в ткань своей исследовательской деятельности. Словом, теория

права, используя сравнительный метод и другие исследовательские

приемы, все в большей степени становится сферой знаний,

охватывающей различные международно-правовые аспекты, но,

главным образом, с позиций их взаимовлияния с национальными

правовыми системами, причем приоритет здесь за изучением мировых

стандартов прав и свобод человека.

Прогнозная функция общей теории права, с одной стороны,

длительное время базировалась на представлениях о ценности права,

укреплении правовых начал демократии и рыночной экономики,

плюрализма, в том числе в сфере свободы массовой информации. С

другой стороны, отечественная теория на предыдущем этапе в своих

прогнозах опиралась длительное время главным образом на

концепцию «отмирания права». Верным оказался первый прогноз.

Прогнозная функция оказывает определенное влияние на правовое

состояние общества. Так, прогноз на «отмирание права», равно как и

на отмирание государства, каковые бы ни были его обоснования,

объективно вел к правовому нигилизму, умалению ценности правовых

начал в жизни советского общества, способствовал произволу,

беззаконию.

Правовые прогнозы охватывают как фундаментальные процессы, так и

частные, хотя и важные возможности правового развития. Например,

приживется ли в России суд присяжных, к чему может привести отмена

смертной казни, будет ли «работать» конструкция так называемой

доверительной собственности, заимствованной из западных систем

права, какие из мировых стандартов прав и свобод человека следует

воспринять современному российскому праву и произойдет ли при

этом совмещение с национальными правовыми традициями,

привычками, системностью права (например, свобода передвижений,

выбора места жительства и прописочная система, попытки ограничить

притоки в города «неже-

334

лательных» социальных элементов). А ведь такие прогнозы ста-

новятся весьма важными для поддержки одного из современных

мощных российских социально-правовых преобразований - правовой

модернизации.

Гносеологическая и прогнозная функция современной теории

права не замыкается на проблемах исключительно России. Диапазон

ее занятий значительно шире. Так, актуальными стали проблемы

взаимодействия правовых систем СНГ, иных стран и сообществ. Да и

вообще вся мировая правовая действительность, особенно влияние

правовых реалий на российское право, - это предмет направленности

теории права.

Особые прогнозы требуются в сфере пересечения экономических и

правовых начал. Например, будут ли инвестироваться в сферу

производства зарубежные капиталы, если земельные участки под

частными предприятиями, офисами не могут находиться в частной

собственности, не имеют правового закрепления. В какой мере арен-

дные отношения в землевладельческих делах могут заменить право

частной собственности, в том числе право купли-продажи земли

(прогнозы ситуаций, при которых отсутствует единый «хозяин» и на

предприятии, и на земле, а также к чему ведут психологические

неуверенности при таком правовом положении).

Правовые прогнозы должны быть ориентированы и на ростки

будущего, которые уже начинают входить в жизнь.

Так, в конце XX века в общепланетарных масштабах происходит

становление информационной инфраструктуры человечества,

возникает общецивилизационная информационная сфера (наряду с

ноосферой) - спутниковая связь, телевидение как решающий фактор

воздействия на общество и т.д.

Возникают и информационные общественные отношения по

поводу реализации права граждан на информацию: по поводу про-

изводства информации, ее сбора, хранения, распространения, по-

является новый институт - свободы массовой информации, а не только

свободы слова, печати. Тут же зловеще возникает антипод свободы

массовой информации - злоупотребление свободой массовой

информации, например, разжигание национальной вражды,

пропаганда фашизма и т.п. в средствах массовой информации.

В связи с этим появляются информационные споры по поводу

доступа к информации, ее достоверности и объективности, рекламные

споры, споры по поводу защиты в средствах массовой информации

нравственных интересов детства и юношества, политического

плюрализма, споры о свободе массовой информации и злоупот-

реблении этой свободой и т.д. Эти споры имеют иное содержание, чем

имущественные, трудовые споры, хотя иногда и переплетены

335

друг с другом (например, споры об эфирной собственности, о защите

чести и достоинства).

Поскольку появляются специфические информационные споры

(между журналистами и властью, гражданами и журналистами),

постольку должна появиться и адекватная этим спорам процедура их

разрешения (информационное судопроизводство), а отсюда недалеко

уже и до появления новой отрасли права - информационного права.

Словом, от признания информационных отношений к

информационным спорам, от них к информационному

судопроизводству, а от него к информационному праву - таким может

быть один из современных правовых прогнозов.

Весь этот комплекс информационно-правовых вопросов является

сферой правовых прогнозов: что устоит, что не получит социальной

поддержки, каково влияние этих процессов на жизнь общества, на

правовую систему и т.д. Но главное, этот прогноз практически означает,

что под информационную инфраструктуру всей цивилизации и

отдельных сообществ будет подводиться мощная законодательная база,

в том числе получит развитие и международно-правовое регулирование,

учитывая трансграничные возможности средств массовой информации,

особенно телевидения. Однако процесс этот будет трудным и

мучительным. Уже первые попытки правовой регламентации

информационных отношений встретили сопротивление сторонников

традиционных ценностей - свободы слова, права личности на

информацию и т.п. Кроме того, возникает при этом и коллизия

правовых систем разных государств.

Так, «Акт о благопристойности в телекоммуникациях», предус-

матривающий суровые наказания для распространения «непристойной

информации» в Интернете, приказал «долго жить» по велению

Верховного Суда США.

Как отмечается в специальной литературе, принятие знаменитого

акта свершилось на волне политической истерии, порожденной

страхом перед вполне реальной проблемой. Состояла она в

следующем: подростки, подключившись к Интернету, получали

возможность насмотреться на просторах сети не вполне приличных

картинок (проще говоря, погрузиться в порнографию). (Вообще, надо

отметить, что развитие телекоммуникаций срывает последние покровы

с человеческого тела).

Закон этот в США никому никогда и в голову не приходило

оценивать как достойное дополнение к Биллю о правах (первые 10

поправок к Конституции США, принятые в 1789 году и защищающие

основные, по тогдашним понятиям, гражданские свободы). Но все же

его значение в укреплении нравственности оцени-

336

валось высоко. И вот в конце июня Верховный суд США признал его

не соответствующим американской Конституции, «угрожающим

свободе слова» и задевающим интересы «значительной части сетевого

общества».

В первый раз суд высшей инстанции на американской родине

всемирного Интернета занялся рассмотрением статуса Сети, признав

ее основой общения человечества в грядущем столетии, а не только

средством массовой информации.

Теперь, после решения Верховного Суда было признано, что

пресечение попыток детей сунуть нос в сетевую «клубничку» -забота

родителей, а вовсе не правительства.

«То, что произошло, можно сравнить с выдачей официального

свидетельства о рождении», - заметил адвокат Брюс Эннис, пред-

ставлявший во время слушаний в Верховном суде многочисленную

группу истцов, - от американской ассоциации библиотек до защит-

ников прав человека.

«Акт о благопристойности» был предложен сенатором Джеймсом

Эксоном в качестве поправки к Биллю о телекоммуникациях 1996

года. Акт поставил вне закона распространение и получение

несовершеннолетними «непристойной информации». Кроме того, он

предусмотрел немалые штрафы и другие серьезные наказания для тех,

кто все же осмелился бы нарушить закон.

Конгресс, принимая «Акт», изначально исходил из разумного

предположения, что не нужно поставлять детям непристойную

информацию. Однако контролировать, кто и как просматривает

размещаемую в Сети информацию, оказалось невозможно, и Вер-

ховный Суд признал Акт о благопристойности неконституционным.

«Свобода слова всегда ценнее, чем любые выгоды от введения

цензуры», - этот принцип получил воплощение в решении Верховного

Суда.

Прикладная функция - это практическое использование теоретико-

правовых знаний в социальном, правовом, экономическом,

политическом и ином пространстве общества, в международно-

правовой сфере.

Это одно из замечательных, жизнеутверждающих качеств теории

права. Она не только сгусток и система глубоких абстракций,

закрепляющих знание о правовой жизни общества, но еще и ин-

струмент качественной право-творческой работы, обоснований и

практического формулирования тех или иных законодательных актов.

См.: Стивен Леей. Интернет реабилитирован // Итоги. 1997. 8 июля.

337

Давно подмечено, что никакая социальная группа, никакая

политическая партия, никакое политическое движение не в состоянии

прийти к власти, осуществлять ее, не переведя свои социальные

притязания, свою политическую программу на язык конкретных

правовых требований. «Свобода, равенство, братство», -было написано

на полотнищах Французской революции. Но пока эти притязания

молодой, энергичной, прогрессивной буржуазии не были переведены

на четкий жизнеутверждающий язык Декларации прав и свобод

человека, Конституции Франции, трудно было сплотить народ под

этими полотнищами. Только тогда, когда полотнища наполнились

правовыми формулами: разрешено все, что не запрещено, свобода

слова, отмена сословных привилегий, неприкосновенность частной

собственности, равенство всех перед судом и законом и многими

другими, эти полотнища стали знаменами, под которыми и начался

успешный штурм абсолютистской монархии, ее бастилий и дворцов.

Да и в Октябрьскую революцию перевод притязаний большевиков на

власть в понятные правовые требования - национализации земли, мир, 8-

часовой рабочий день, рабочий контроль и другие правовые требования -

создал обширные условия для захвата большевиками власти. И не имело

уже большого значения, - процитируем Гоголя, - кто первый сказал «А-

а», какая политическая сила начала, например, национализацию земли

(А.Ф. Керенский и возглавляемая им демократическая группа, в

частности, уже предлагала передать землю тем, кто ее обрабатывает,

ликвидировать помещичьи землевладения, а конкретную программу

национализации земли подготовила, как известно, группа эсеров во главе

с В. Черновым, большевики ее просто присвоили). Главное -

политические притязания большевиков были сведены в четкий набор

понятных правовых требований и собрали под свои знамена могучие

народные силы. Этой азбучной истины - перевод социальных,

экономических и иных притязаний в конкретные правовые требования

для реальной борьбы за власть - не понимают или не знают многие

современные российские политические силы, в том числе и те, которые

входят в демократическое движение. Его представители уповают на

экономические, социальные формулировки. Это важно, но не отсюда ли

проистекают разбро-ды, аморфность, размытость, известная слабость

демократического движения современной России. Впрочем, к счастью,

такое же положение сложилось и у некоторых других политических сил,

оперирующих пока что идеями государственности, национал-патри-

отизма, соборности, возрождения и другими важными, но не по-

лучающими пока правового оформления притязаниями.

338

Прикладная функция теории права и заключается, главным

образом, в том, чтобы обеспечивать перевод притязаний в правовые

требования. Весь историко-правовой опыт свидетельствует об этом.

Так было тогда, когда французские просветители подготавливали

буржуазную революцию XVIII века: Руссо - идеи и конкретные

формулы свободы личности, защиты частной собственности,

народовластия; Монтескье - разделение властей, общественно

значимый «дух законов»; Дидро, Вольтер - свобода совести и свобода

слова. Так было и тогда, когда американские просветители -Франклин,

Пейн, Джефферсон, Вашингтон и другие - подготавливали правовые

положения о независимости США от британской короны, прежде всего

освобождения от налогового и иного бремени, утверждения о

необходимости охраны жизни, безопасности личности, защиты

свободы и собственности. Готовились Не только конкретные правовые

требования, но и правовые формы, в которых они должны были быть

закреплены - Декларация о независимости, Билль о правах,

Конституция, содержащие эти требования. И опять же именно

просветители, с их глубоким знанием теоретико-правовых положений,

которые уже легли в основу Французской революции, дали мощный

толчок американской революции, создали правовой потенциал для ее

успеха.

Каковые бы ни были современные оценки взглядов Ленина и его

сторонников на государство и право, не следует забывать, что именно

в предоктябрьский период были разработаны многие теоретические

положения и сформулированы на их основе практические правовые

требования, которые легли уже в основу успешного захвата власти

партией большевиков (о народовластии в форме диктатуры

пролетариата, о праве гражданина обжаловать в суд действия

чиновника - это требование содержалось еще в первой программе

РСДРП, о 8-часовом рабочем дне, о национальном равноправии, о

распределении продуктов, а не торговле товарами). В голодный,

сокрушительный для народа из-за гражданской войны 1918 год это

последнее положение оказалось весьма притягательным, понятным из-

за идеи уравнительности, справедливости в конкретной обстановке

того времени, да и спасительной для многих граждан, социальных

групп, коллективов.

И какие бы в настоящее время не стали негативными оценки

прикладной функции сформировавшейся марксистско-ленинской

теории государства и права, важно подчеркнуть, что перевод при-

тязаний большевиков на власть к 1917 году был осуществлен на

основе теоретико-правового знания.

В современных условиях потребность в переводе социальных

притязаний в правовые требования означает, что прикладная фун-

339

кция теории права должна реализовываться, прежде всего, в ка-

чественном развитии российского законодательства. О прикладной

функции следует сделать еще одно замечание.

В XXI веке в силу развития гуманитарного и научно-технического

знания, информационной, космической, ядерно-энерге^ тической и

иной инфраструктуры все более будет возрастать значение

интеллектуального знания, роль интеллигенции. В социально-

экономической и правовой сфере это произойдет на основе роста

интеллектуальной собственности - результатов творческого труда,

творческой деятельности. Правовые баталии XIX и XX веков вокруг

«вещной» собственности (права частной собственности на заводы,

фабрики, земли, жилища и т.п.) сменятся баталиями вокруг

интеллектуальной собственности, включающей в себя, прежде всего,

знания, их использование. Вокруг прав ученого, программиста,

изобретателя, художника, артиста, журналиста, словом, прав автора,

создателя, творца объектов интеллектуальной собственности, в том

числе коллективных, и будут идти социальные битвы. Их зачатки

можно наблюдать уже и сейчас.

На этой основе понятие интеллигента из нравственной и обра-

зовательной категории превратится в характеристику члена опре-

деленной социальной группы, а интеллигенция превратится в зна-

чимую социальную политическую силу со своими интересами,

притязаниями, которые ныне в зачаточной форме существуют лишь в

некоторых призывах и лозунгах. Но только четкий перевод

притязаний интеллигенции как социальной группы на язык правовых

требований, и прежде всего в отношении основной ценности

современности - интеллектуальной собственности (не отменяющих,

конечно, и значения вещной собственности), может преобразовать

состояние и человечества, и сообществ в новые и по-новому

справедливые формы жизнедеятельности.

И тут также будет незаменимой прикладная функция теории

права. Словом, ее осуществление становится одной из благодатных

целей, достижения которой добивается современное, модернизован-

ное самостоятельное теоретико-правовое знание.

Идеологическая функция теории права - это многоплановая роль

теоретико-правовых представлений в формировании общественного

сознания. Так, в XVIII веке идеи естественного права, развитые

французскими философами и юристами, явились мощным фактором

формирования прогрессивного, демократического, буржуазного

общественного сознания. Это сознание имело ярко окрашенное

юридическое содержание, почему и получило определение как

юридическое мировоззрение.

340

Длительное время в России марксистско-ленинская теория го-

сударства и права формировала идеологические представления в

государственно-правовой области. Идеи диктатуры пролетариата,

государственно-регулируемого планового народного хозяйства,

государственной защиты социалистической собственности и другие

входили как базовые в эти представления.

В комплексе сумма этих идей должна была обеспечивать правовую

сферу социалистического общественного сознания, перспективу их

перерастания в коммунистические идеалы, идеологическую

поддержку коммунистической нравственности и других ценностей

этой утопической идеи.

Кроме того, теория государства и права на предыдущем этапе

«помогала» и так называемому научному коммунизму формировать

утопическое коммунистическое общественное сознание.

На современном этапе теория права формирует идеологические

правовые представления о преобразовании и возрождении России На

пути экономической, социальной и правовой модернизации, о

возможности восприятия мировых правовых стандартов расцвета

личности, улучшения качества жизни, других ценностей.

Но идеологическая функция теории права должна иметь границы,

накладываемые принципами историзма, системности, объективности.

Одной из идеологических задач современной отечественной теории

права становится формирование юридического мировоззрения в

России, адекватного новому демократическому, экономическому

(рыночному) состоянию в жизнедеятельности российского общества.

Это направление будет более подробно рассмотрено в главе о

правовом сознании.

Наконец, воспитательная функция. Ее не следует понимать

тривиально как некие менторские, поучающие мотивы теоретической

деятельности. Конечно, воспитание законопослушного гражданина и

должностного лица - важная задача, стоящая перед теорией права,

условие, которое только и сможет укрепить правовые начала

государственности, развить правовую культуру, обеспечить

нормальное функционирование правовой системы, становление

правового государства.

Но поскольку эта функция осуществляется и через преподавание,

есть еще одно не менее важное направление реализации этой функции.

Речь идет о формировании современного юриста, эрудита, активного

защитника закона, знатока правовой системы. Исторически каждая

правовая система могла действовать только тогда, когда ее

обеспечивало адекватное юридическое образование, формирование

корпуса юристов.

341

Римское право не могло бы обладать столь мощным потенциалом

воздействия на римское общество, если бы это общество не

подготовило соответствующие «кадры», попросту - не обеспечило бы

адекватную юридическую подготовку специально обучаемых

юристов. И не случайно многие идеи, высказывания римских юристов

- Павла, Ульпиана, Гая и других - вошли уже как законодательный

материал в Кодекс Юстиниана и через много веков в Гражданский

кодекс Наполеона и другие аналогичные акты.

Опять же образование юристов на базе марксистско-ленинской

теории формировало юриста, адекватного потребностям советского

общества: не очень грамотного вообще и юридически, в частности,

зашоренного догмами, цитатами, призванного охранять главным

образом социалистический строй и общественную государственную

собственность, а никак не права человека. Весьма способствовало

этому развитие юридического заочного образования - настоящего бича

и современной образовательной деятельности.

Словом, роль юриста - подчеркнем еще раз - во все времена была

одной из социально значимых. Адвокаты готовили и осуществили

Французскую революцию, диспуты между юристами занимали умы и

сердца граждан того времени. Сейчас уровень юристов-участников

перемен несколько вырос: теперь крупные правовые преобразования

готовят, как правило, доктора юридических наук, они же состязаются,

спорят между собой в Конституционном суде России, в Федеральном

Собрании (например, в дискуссии по Указам Президента о «наведении

в Чечне конституционного порядка»).

И, наконец, надо упомянуть и о такой важной части воспита-

тельной функции, как воспитание уважения к праву, прежде всего, к

Конституции, к суду. Это также условие нормальной социально-

правовой жизни в России. Более подробно это направление в

осуществлении воспитательной функции теории права будет

рассмотрено в темах о правосознании, о применении права, других

темах.

Такой предстает перед нами во всем своем многообразии и кра-

сочности предмет и методология теории права, сама эта наука, к

изложению основных положений которой и переходит автор.

342

Глава десятая

ПРАВО В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ

РЕГУЛЯТОРОВ

Регулирование общественных отношений: понятие, способы.

Система социальных регуляторов: нормативные и

ненормативные регуляторы. Социальные и технические нормы.

Общее и особенное в социальных нормах. Право как

социальный регулятор.

Новые знания о происхождении права как общественной регу-

лятивной системе, появившейся одновременно с государством в

результате перехода человечества от присваивающей к производящей

экономике в Ш-П тыс. до н.э., имеющей своей глобальной целью

обеспечение нового социально-хозяйственного, духовного и даже

бытового уклада и способа существования человечества, объективно

предписывают теории права глубоко разобраться с самой проблемой

социального регулирования. Что это такое, какие иные, кроме права,

регулятивные системы действуют в обществе, какие взаимодействия

или противоречия существуют между ними, каково место права в

социальном регулировании - эти и другие вопросы сразу же возникают,

как только выясняется, что основное назначение права - быть

регулятором общественных отношений, складывающихся по всему

спектру нового социально-хозяйственного уклада человеческого бытия.

Диапазон подходов к проблеме социального регулирования весьма

широк: от религиозных до классовых, от бихевиористских (от англ,

behaviour - поведение) до кибернетических. Это понятно - человечество

всегда стремилось осмыслить не только свои организационные формы

существования (их полезность, перспективы), но и способы,

обеспечивающие, определяющие эти существование, прежде всего,

взаимодействие членов общества, их семейных, коллективных

образований.

В свою очередь, каждый из этих подходов также является весьма

структурированным, многообразным. Так, религиозные представления

о социальном регулировании варьируются от утверждений, что все в

поведении человека предопределено божьей во-

343

лей (роком, фатумом, судьбой), познание этой внешней предопре-

деленности, следование ей - и есть цель, смысл человеческого

существования, до признания, что человек, хотя и создан боже-

ственным началом, наделен свободой воли и сам выбирает свои дороги

(действия, поступки), несет за них ответственность.

Но во всех религиозных системах, которые рассматривались как основа

социального регулирования, главным всегда признавалось следование

нескольким важнейшим религиозным правилам (заповедям, законам,

канонам, поучениям). Эти правила действительно составляли ядро всех

религиозных систем, были однозначны, представляли своеобразное

закрепление полезного социального опыта человечества, процессов

социализации. Речь идет о таких мудрых правилах, как «неубий», «не

укради», «не прелюбодействуй» и т.д. Временами религиозные правила

были регуляторами не только религиозной, церковной жизни, но и

жизни светской, бытовой (семейно-брачных отношений, наследования),

временами возникали разрывы и даже конфликты между религиозными

и светскими регуляторами, а временами светское начало (государство)

брало под свое крыло религиозные правила и всей мощью государ-

ственного принуждения обеспечивало в необходимых случаях дей-

ственность религиозных правил.

Также многообразен и классовой подход к социальному регу-

лированию. Он был основным в отечественной теории государства и

права на предыдущем этапе. Его суть заключалась в следующем. В

основе социального регулирования лежат классовые интересы,

главенствующей является воля господствующего, эксплуататорского

класса (кроме социалистического общества, где, как объявлялось,

эксплуатация отсутствует). И хотя социальное регулирование

учитывает в некоторых областях общесоциальные интересы (например,

в нравственной сфере), но все же по своему основному содержанию

правовые, моральные нормы - это классовые регуляторы. И означает

такой подход, что социальное регулирование в целом обеспечивает

господство того или иного класса, его возможность присваивать

прибавочный продукт, держать в повиновении эксплуатируемые

классы, социальные группы, этносы, вносить в общественное сознание,

духовную жизнь идеалы и ценности, которые признаются,

вырабатываются господствующим классом. Даже в неэксплуататорском

обществе действуют эти законы. Например, так называемая

коммунистическая мораль, которая была сформулирована Лениным в

20-е годы и длительное время внедрялась в духовную жизнь советского

общества, сводилась к принципу: морально все то, что полезно,

выгодно для строительства коммунистического общества. Такой

утилитарный под-

344

ход, конечно же, расходился с пониманием ценности морали как

общечеловеческого регулятора, закреплявшего тысячелетний об-

щечеловеческий опыт социализации. Но тем не менее утилитар-ый,

прагматический подход был реальностью семьдесят лет и лег основу

«советского» классового подхода к пониманию роли мо-али в

социальном регулировании.

Бихевиористский (поведенческий) подход сводит социальное

егулирование к влиянию тех или иных правил, установленных или

признанных обществом, государством, коллективными обра-ованиями,

на поведение человека, к определению рамок, границ того поведения, к

учету различных факторов, определяющих оведение человека.

Наконец, кибернетический подход. В его русле социальное ре-

гулирование определяется как воздействие на общественные отно-

шения, социальные процессы, системы, которое придает объекту

регулирования обусловленные характеристики, параметры.

Объекту регулирования придается заранее заданное социально

необходимое, желаемое состояние, определяемое правилом (нормой).

И если оказывается, что объект регулирования не получил, не

приобрел это состояние, отклонился от него, принимаются до-

полнительные меры, чтобы удержать этот объект от отклонения,

вернуть в необходимое состояние. Процесс контроля за состоянием

общественных отношений, социальных процессов, систем и возврата

их в заранее заданное правилом (нормой) состояние называется

обратной связью. Обратная связь предполагает наличие данных о

состоянии объекта регулирования, анализ этих данных, своевременное

определение необходимых мер (средств) дополнительного

воздействия, возврат объекта в заданное состояние.

Эти характеристики регулирования присущи всем системам -

биологическим, социальным, техническим, но особенно важны для

понимания социального регулирования.

При кибернетическом понимании социального регулирования

особенно значительной становится роль правила (нормы), которое

определяется (создается) в управляющем центре или формируется

самопроизвольно в самоорганизующейся системе и задает не-

обходимое или желаемое состояние объекту регулирования. Ста-

новится понятно, почему в XIX веке процесс регулирования назывался

нормировкой.

Нетрудно увидеть, что этот кибернетический подход становится

весьма полезным для понимания регулятивной роли права. Например,

конкретное правовое правило, устанавливающее юридическую

ответственность за нарушение трудовой дисциплины на производстве

(прогул, опоздание), имеет целью придать стабиль-

345

ность, определенный характер, определенное состояние системе

трудовых отношений. Но вот выясняется, что соответствующий приказ

директора предприятия или правила внутреннего трудового распорядка

не достигают цели - нарушения трудовой дисциплины продолжаются.

Тогда появляется необходимость либо усилить юридическую

ответственность, либо разобраться - а можно ли вообще в данной

конкретной ситуации укрепить трудовую дисциплину правовыми

мерами. Может быть, все дело в отсутствии или плохой работе

транспорта?! Или в задержке с выплатой заработной платы (в

российской действительности)? Тогда меры, которые надо предпринять

(обратная связь), следует провести в организационно-технической

сфере, организационно-финансовой сфере. Но может случиться и так,

что дефект заключается в правовой норме или в ее применении, тогда

оказывается, что дело за улучшением локального правового

регулирования. Кстати, как упоминалось выше, все это и есть область

применения метода исследования эффективности действия правовых

норм. Развивающееся си-нергетическое мировосприятие предполагает

нахождение и использование синергетических методов регулирования,

в частности, использование малых воздействий, переводящих систему в

необходимое состояние (например, в учебном процессе лектору-

профессору достаточно сообщить студентам, что именно он - лектор -

будет принимать экзамены у всего курса, чтобы резко увеличить

посещаемость своих лекций).

Большое значение приобретает синергетический анализ состояния

систем - их устойчивости, равновесности или, наоборот,

неустойчивого равновесия, возмущений, отклонений, появления зоны

бифуркации, аттракторов (привлекателен) и т.п.

Изучение социального регулирования приводит к необходимости

выделять те сферы жизнедеятельности общества, которые становятся

объектом воздействия социальных регуляторов. Это становится

действительно необходимым, так как надо понять, почему же один вид

общественных отношений регулирует право, а другой - мораль,

почему при воздействии права один вид общественных отношений

регулирует закон, принимаемый высшим законодательным органом, а

другой - постановление Правительства или даже приказ министра?

Ответы на эти вопросы имеют не только теоретическое, но и

практическое значение. И сколько же споров, вплоть до обращений в

Конституционный суд, происходит вокруг соотношения законов,

указов, постановлений и тех или иных общественных отношений,

вокруг проблем подведомственности, подсудности, юрисдикции,

компетенции государственных органов.

346

Вот почему даже условное, схематическое выделение таких сфер,

как брачно-семейная, трудовая, обрядово-культовая, политическая,

экономическая и других, имеет полезное значение. Особое место

занимает при этом проблема регулирования имущественных

отношений, собственности - общественной, государственной,

групповой, семейной, частной, личной, интеллектуальной собствен-

ности. В сфере социального регулирования решается и такая задача,

как распределение социальных ролей в обществе - социальная

подчиненность, иерархия, организация и функционирование власти и

т.п.

В обществах, где наличествуют и полезно функционируют ре-

лигиозные системы, социальные регулирование может приобретать

весьма своеобразную форму.

Так, особое место в таких обществах занимают эсхатологические

идеи - представления о «конце света» и суде, который будет тогда

проведен над каждым человеком, оценена степень исполнения им

норм нравственности, социально-необходимого поведения.

«Страшный суд» в христианстве, аналогии в других конфессиях - это

мощные регуляторы, призванные, в сущности, обеспечить

нравственное поведение каждого христианина, мусульманина в

земной жизни.

Сейчас развиваются воззрения, что в Откровениях Иоанна Бо-

гослова, где эти идеи представлены с такой яростью и силой, говорится

не столько о реальном наступлении такого события, как Страшный

суд, сколько о предупреждении об ответственности. Даже смерть не

может спасти грешника от вечных мук, даже она не избавит мертвого

от ответственности за свои земные поступки, если они были

безнравственны, имели антисоциальный характер. «И не уйдешь ты от

суда земного, как не уйдешь от божьего суда», - провозглашал поэт. И

ему вторил другой поэт: «Есть грозный суд: он ждет». Нетрудно

увидеть, какой мощный заряд социального регулирования в самой

сложной - нравственной сфере - человеческого общежития несут с

собой эсхатологические идеи. И не случайно, что на протяжении

многих веков вокруг этих идей и их значения идут такие споры в

разных областях знания.

Да, действительно, социальное регулирование знает самые раз-

личные, в том числе и весьма экзотические способы воздействия на

участников общественных отношений, поведение людей. Но, как это

ни покажется парадоксальным, всех их можно по характеру

воздействия свести в три основные группы: побуждения, понуждения,

принуждения.

Побуждение - такой метод социального регулирования, когда

воздействие обращено к общественному или индивидуальному

347