Венгеров А.Б. Теория государства и права

Подождите немного. Документ загружается.

ка всех обстоятельств в совокупности, соблюдение всех правил сбора

и закрепление доказательств позволяет рассматривать как

достоверные те или иные фактические обстоятельства дела.

Для этого и используются доказательства, т.е. фактические данные,

с помощью которых устанавливаются обстоятельства, имеющие

юридическое значение по конкретному делу, - те самые юридические

факты, о которых речь шла выше.

В рамках теории права выделяют собственно предмет доказывания,

различные источники (объяснения, вещественные доказательства,

экспертизы), относимость доказательств (относятся ли они к

конкретному делу), обвинительные улики и оправдательные

обстоятельства (например, алиби), первичные (из первых рук,

очевидца) и производные (по слухам, со слов другого лица), прямые и

косвенные и т.п. Уже перечень этих характеристик доказательств

показывает, сколь разнообразной и самостоятельной является теория

доказательств, которую изучают специально в науках уголовного,

гражданского процессов.

Разумеется, на этом этапе правоприменения в случаях право-

нарушений устанавливается и деликтоспособность правонарушителя:

допустимо ли применение в отношении него санкций или речь должна

идти, например, о принудительном лечении в психиатрической

больнице.

Вторая стадия. Выбор нормы права, так называемая правовая

квалификация действий адресата правоприменения. Определяется,

правомерным ли является поведение адресата правоприменения или

противоправным, а если противоправным, то конкретно в чем. В

сущности, это и есть сердцевина правоприменительного процесса.

Правоприменитель сопоставляет обстоятельства дела с гипотезой

нормы права, с ее диспозицией и определяет то правило поведения,

которому обязан следовать адресат правоприменения, в необходимых

случаях в силу принуждения. Лишение свободы, уплата штрафа,

принудительное возмещение вреда, принудительное исполнение

обязательств, дисциплинарное взыскание -все эти и многие другие

правоприменительные процедуры осуществляются на основании

правовой нормы, выбранной для данного конкретного случая. Цель

этих мер - обеспечение властными способами требований права,

конкретного закона, конкретной нормы права.

Адресат может оспаривать выбор нормы права, не соглашаться с

квалификацией его поведения, требовать «переквалификации с одной

статьи на другую», может спорить о фактических обстоятельствах

дела, - все это нормальное содержание правоприменения. Но итогом

всех этих споров, разбирательств является власт-

504

ное, принудительное применение права к адресату правоприменения,

к правонарушителю. И в этом отличие правоприменения от

исполнения, соблюдения, использования права.

Третья стадия. Однако правильное правоприменение происходит

тогда, когда правоприменитель не ошибся с квалификацией, выбором

нормы права, проверил подлинность текста нормы права.

Для этого надо провести анализ текста нормы права, осуществить

формально-догматический подход к норме права: проверить ее на

законность появления, на действие во времени, в пространстве, по

кругу лиц. Текст, помещенный в официальных изданиях - собрания

законодательства, официальных газетах (в России это «Российская

газета»), в ведомостях и т.п., анализируют по последней редакции с

изменениями и дополнениями.

Особенно осторожно из-за возможных опечаток, искажений надо

относится к нормам, помещенным в различных сборниках,

комментариях. По крайней мере, ссылки на правовые нормы при

предъявлении исков, в различных процессуальных документах

должны быть сделаны по официальным изданиям.

Четвертая стадия. На этой стадии осуществляется толкование

нормы права, уяснение ее смысла. Эта стадия является столь мно-

гогранной и значимой, что ее следует рассмотреть особо, в отдельной,

следующей главе.

Пятая стадия. Вынесение решения компетентным органом,

должностным лицом.

На этой стадии осуществляет свои полномочия правоприменитель -

суд, руководитель предприятия, прокурор, автоинспектор

ГАИ и т.п.

Шестая стадия. Наконец, в отдельную стадию выделяют процедуру

доведения содержания решения до сведения адресата пра-

воприменения, заинтересованных лиц и организаций. Процедуры

здесь также разные: опубликование, рассылка и т.п.

Ко всем этим стадиям правоприменительного процесса теория

права формулирует общие требования. Они таковы: правоприме-

нители должны обеспечивать законность, обоснованность, справед-

ливость и целесообразность правоприменения. В сущности, это не что

иное, как принципы правоприменения.

Законность предполагает соблюдение всех процедурных требо-

ваний при квалификации обстоятельств дела, при выборе и исполь-

зовании нормы права. Обоснованность обеспечивает правильную

квалификацию, выбор соответствующей нормы и распространение ее

действия на оценку поведения адресата применения права. Спра-

ведливость - великий критерий, когда в оценке того или иного

правонарушения необходимо считаться с его причинами, с лично-

505

стью правонарушителя. Например, справедливым является сораз-

мерное, а вовсе не супержестокое наказание. Справедливым может

оказаться даже освобождение от наказания и, напротив, жестокое

возмездие за античеловеческие преступления, например террори-

стические акты.

Наконец, целесообразность - это также принцип правоприменения,

который предполагает оценку конкретного правоприменения по

критерию - а надо ли вообще применять право, социально полезно

лиэто, да и индивидуальные особенности, обстоятельства при этом

следует учитывать правоприменителю. Тут могут быть две крайности.

С одной стороны, целесообразность иногда подменяет законность и

остается ненаказанным тот или иной правонарушитель. А известно,

что эффективное применение права заключается не в жестокости, а в

неотвратимости. С другой стороны, из-за ложно понятой

целесообразности мера применения права всячески нарушается,

правонарушитель подвергается сверхжестокому наказанию.

Так, в 30-е годы в России под предлогом защиты социалистической

собственности подвергались жесточайшему наказанию (10 годам

лишения свободы) те лица, которые собирали для себя колоски,

оставленные на полях после уборки зерновых. Да мало ли было в

отечественной истории права случаев, когда господствовала так

называемая целесообразность, когда, например, на ее основе вообще

родилось в законодательстве понятие «социально опасная личность».

И эти личности, «опасность» которых произвольно определяли органы

внутренних дел, попросту выселялись «в места не столь отдаленные».

Особый разговор об актах применения права. Эти акты теория

разграничивает с нормативно-правовыми актами. Действительно, они

имеют своим адресатом индивидуального, персонифицированного

субъекта. У них специальные внешние атрибуты, свидетельствующие о

том, какой правоприменитель и когда их принял. Эти акты имеют

внешние, формальные реквизиты - печати, штампы, подписи,

подтверждающие их юридическое значение. Как правило, это

письменные документы, хотя с использованием ЭВМ появились и так

называемые машинные документы на технических носителях

информации. Однако следует учитывать, что правоприменительные акты

независимо от носителей являются официальными, т.е. принятыми в

соответствии с компетенцией того или иного органа, в соответствии с

полномочиями должностного лица. Правоприменительные акты

классифицируются по правоприменителям, их компетенции,

полномочиями. Различают правоохранительные акты суда, прокуратуры,

органов МВД и т.п. По ха-

506

рактеру актов различают приговор суда, приказ руководителя,

постановление инспекции и т.п.

Возникает еще два крупных вопроса в теме «Правоприменение». Первый

- как быть, когда в праве существуют пробелы, когда правоприменитель

объективно не может найти соответствующую норму права; второй - что

означают понятия «действие права», «действие закона», как они

соотносятся с формами правоприменения. Пробелы в праве имеют

объективную и субъективную природу. Законодатель может быть не

готов к принятию того или иного закона. Законодательный орган

раздирают политические страсти, столкновение интересов социальных

групп, политических партий. Верхняя палата отклоняет закон, принятый

нижней палатой. Общественные отношения обладают такой новизной и

степенью сложности, что непонятно, как, с помощью каких правовых

средств их надо регулировать. Это объективные факторы. Они ведут, как

утверждают некоторые ученые, к появлению так называемых правовых

вакуумов.

К субъективным относятся несовершенство законодательства,

отсутствие надлежащей законодательной техники и т.п. Например,

при подготовке Закона Российской Федерации о демонстрациях,

шествиях, собраниях законодатели попросту забыли о такой форме

протестов, как пикетирование. Или, например, в законодательстве

отсутствовало понятие «наемник», а наемничество как реальное яв-

ление развилось в военных конфликтах в Югославии, Чечне.

Вместе с тем недопустимым является отказ субъекту права в

правосудии под предлогом несовершенства законодательства. Значит,

правоприменитель должен оценить, что перед ним: пробел в праве или

нежелание законодателя регулировать соответствующие

общественные отношения.

Но если устанавливается путем толкования, что правоприменитель

имеет дело с пробелом, с правовым вакуумом, он может попытаться

решить спор, рассмотреть ситуацию, применив либо аналогию права,

либо аналогию закона.

Аналогия права - это применение права исходя из общего смысла и

общих начал права, из того, что называют «ratiolegis». Тут

ориентирами могут быть, кроме общих положений национального

права, общепризнанные принципы и нормы международного права.

Общие нормы конституций, применяемые напрямую, также подчас

вполне удачная форма аналогии права.

А аналогия закона - это применение в «пробельной» ситуации

сходной конкретной нормы права. Например, в случае с пикети-

рованием осуществлялось применение правовых норм, регламен-

тирующих порядок проведения демонстраций и шествий.

507

Теория права выделяет и так называемые скрытые формы при-

менения аналогии закона. Например, иной следователь в 30-е годы,

чтобы усилить уголовную ответственность, обвиняемому, который

состоял в шайке (по терминологии прежнего уголовного законо-

дательства), предъявлял обвинение, что тот состоял в банде. В конце

40-х годов побег из лагеря стали квалифицировать как

контрреволюционный саботаж. Такие скрытые формы, конечно,

являются недопустимыми. Новый Уголовный кодекс России вообще

исключает применение уголовного закона по аналогии.

Разумеется, наилучший способ правового регулирования при

наличии пробелов в праве заключается не в применении аналогии

права или аналогии закона, а в устранении самих пробелов. Но жизнь

так многогранна, что, по-видимому, проблемы в праве - это

естественное явление, это объективно возникающий разрыв между

правовой системой и жизнью, который и приходится «латать» с

помощью специально разработанных приемов - аналогии права и

аналогии закона.

Теперь о действии права. Рассмотреть эту проблему очень важно,

т.к. понятие действие права, закона, конкретного акта весьма часто

употребляется в научной литературе, в комментариях, в самом

законодательстве. Речь идет о понятии, которое является синонимом

«реализации права», охватывает все четыре формы. Особенно

актуальным становится эта проблема в связи с прямым действием

Конституции РФ, о котором говорится в статье 15 Конституции РФ.

С 1968 г. в отечественной теории права стала рассматриваться эта

проблема.

Что имеется в виду в настоящее время, когда речь идет о прямом

действии Конституции?

Конституция Российской Федерации 1993 года содержит ряд

принципиальных отличий от предыдущих Основных законов. Одно из

них - ее прямое действие. Это означает, что впервые у суда, органов

исполнительной власти появилась возможность на законной основе

применять нормы Конституции для решения конкретных споров,

использовать эти нормы для издания обоснованных управленческих

актов, рассмотрения жалоб и заявлений граждан. Нормы Конституции -

это право наиболее высокой пробы, воплотившее достижения

отечественной и мировой юридической мысли, кристаллизированный

политико-правовой опыт человечества в его демократических

устремлениях, особенно в части прав и свобод граждан. И уже

необязательной становится во всех случаях ссылка на иной закон,

которого может и не быть в современный переходный период. Если

норма Конституции восполняет этот

508

пробел, годится для решения того или иного спора, то этого дос-

таточно: правовой фундамент под здание социального решения

подведен.

Указанное свойство нынешней Конституции непривычно, образует в

политической, правовой, психологической культуре общества некий

новый феномен, который встречает непонимание и даже со-

противление как у некоторых ученых, так и у отдельных граждан.

Наиболее распространенное возражение сводится к следующему.

Конституция слишком абстрактна, она содержит принципы, общие

положения, которые, для того чтобы воплотиться в жизнь, должны

быть конкретизированы в других законах, наконец, в инструкциях, где

бы все было расписано в деталях «от» и «до», как и что делать. А

Конституция хороша для заявлений, деклараций, поучений, но никак

не для практического использования в рутинных спорах и делах.

И невдомек таким сомневающимся, что прямое действие Кон-

ституции, вовсе, разумеется, не исключающее бурной законотвор-

ческой деятельности, - это не некое архитектурное излишество, а

большое завоевание демократической России. Может быть, не менее

важное демократическое и гуманистическое завоевание, чем частная

собственность, презумпция невиновности, свобода массовой

информации, защита интеллектуальной собственности и многое

другое.

Именно в таком качестве Конституция превращается в мощный

практический инструмент воздействия на конкретные общественные

отношения, поведение людей, деятельность их разнообразных

объединений. Она становится юридическим ресурсом в современных

трудных условиях законотворчества и правоприменения.

Юридическую природу имеет и преамбула Конституции, как,

впрочем, и преамбула любого нормативно-правового акта, в том числе

закона. Это обстоятельство надо подчеркнуть, т.к. существует

заблуждение, что преамбула - это фрагмент нормативно-правового

акта, имеющий чисто декларативные, политические значения.

Напротив, преамбула содержит самые основные социально-поли-

тические условия для применения конкретных норм права и в этом

качестве входит в структуру соответствующей нормы. Но, разумеется,

ее значение заключается и в том, что преамбула формирует принципы,

которые затем реализует закон, указывает цель, средства, смысл

правового регулирования и т.п. Поэтому-то так аккуратно надо

относиться к формулировкам преамбулы.

Прямое действие Конституции - это еще и стимул активности

граждан в политико-правовой и социально-экономической сферах.

Теперь каждый может научиться использовать наиболее выгодно

509

положения Конституции для защиты своих законных интересов, прав

и свобод. И не надо теперь пассивно ждать, что будет написано в той

или иной инструкции. Говоря образно, носить Конституцию в кармане

- это весьма практично. Конституция в кармане -это весьма практично.

Конституция становится важным правовым подспорьем гражданину,

когда он попадает в житейские или служебные экстремальные

ситуации.

Обобщенное закрепление в Конституции новых условий жиз-

недеятельности российского общества, возможность у граждан

конституционно судиться, жаловаться, защищаться - это новый этап

политико-правового развития России. От правового унылого и всем

надоевшего конституционного формализма, порой демагогического

прикрытия фактического произвола, незащищенности, особенно в

сфере прав и свобод человека, к яркому, иногда жесткому,

конституционному прямодействию - такой становится основная

характеристика нового этапа. Но к сожалению, это еще и новое поле

социальной борьбы. Ибо прямое действие Конституции означает по

большому историческому счету формирование фундамента правового

государства, полномасштабной реализации прав и свобод граждан, а с

этим, увы, не все политические силы ныне соглашаются. И для

утверждения нового качества Конституции необходимы мощная

социальная, идеологическая, научная и иная поддержка и защита.

Иначе Конституция просто не заработает.

Но почему именно сейчас в России появились и потребность, и

возможность придать Конституции свойство прямого действия?

Можно, конечно, не углубляясь в исследование социальных причин,

сослаться на формальные требования, содержащиеся в самой

Конституции, только вряд ли такой позитивистский подход будет

достаточным. Именно социальный анализ позволяет понять всю

глубину правовых перемен и потребность в этих переменах, осу-

ществляемых в России.

Прежде всего, происходит качественное изменение всей поли-

тической и экономической системы. Сердцевина этих изменений -

превращение человека из пассивного объекта приложения целей и

усилий тоталитарного государства в субъекта либерально-демок-

ратической государственности. Отчуждение от государства, неприятие

большинством населения власти и права как порождения этой власти,

принудительное исполнение множества обязанностей, стереотип

приоритета государственных интересов в отношениях личность-

государство, словом, все то, что раньше превращало человека в

подданного, в «винтик», сменяется ныне становлением гражданина,

политически свободного, активного участника жизнедеятельности

общества. И правовая система медленно, противоречи-

510

во, пока еще сохраняя реликты прошлого, поворачивается к этим

новым условиям жизнедеятельности российского общества, к обес-

печению новой роли гражданина. Прямое действие Конституции, где

наиболее ярко закрепляется и выражается новая схема отношений

личности и государства (приоритет прав и свобод), как раз и

ориентирует общество на перемены, на жизнедеятельного, активного,

предприимчивого и в этом смысле законопослушного гражданина, а

никак не на социального иждивенца.

В духовной сфере, в правосознании, в мировосприятии прямое

действие Конституции также выполняет роль «мотора», преобра-

зователя. Десятилетиями насаждавшееся утопическое общественное

сознание через мифологический этап устремляется ныне к сознанию

рациональному, деятельному, побуждающему. А в нравственной сфере

возврат к доброму и разумному религиозному ядру моральных

заповедей и начал, которые содержатся не только в православии, но и

у всех религиозных систем, также находит опору в Конституции.

Еще один объективный фактор, порождающий прямодействие

Конституции - это современное состояние законодательства. Знаменуя

и венчая перемены в правовой системе, Конституция становится

резервом, который приводится в действие, когда конкретная власть,

особенно судебная, сталкивается с противоречиями правовых актов, с

реликтами предыдущей правовой системы. И в таких случаях отсылка

к норме Конституции, ее непосредственному применению объективно

возможна и полезна.

Действительно, в законодательстве постсоциалистической России

пока еще отсутствуют необходимые законы, существуют правовые

пробелы, разрушены привычные правовые стереотипы.

Наконец, социальный заказ на прямое применение Конституции

идет еще и от потребности стабилизации общества, повышения

правовой и политической культуры, авторитета и роли пра-

воохранительных органов, устранения социальной неопределенности.

Возникают и новые ситуации, которые не находят адекватного

регулирования в федеральных законах. Так, события в Чечне - не что

иное, как вооруженный мятеж, который, казалось бы, как форма

правонарушения ушел в далекое прошлое (Кронштадтский мятеж,

Антоновский мятеж на Тамбовщине начала 20-х годов). В случаях

массовых беспорядков, антиправительственных выступлений

законодательство предусматривает лишь введение чрезвычайного

положения, а на случай войны - военного положения. В Конституции

указано также и использование вооруженных сил за рубежом. И все!

Понятие мятежа в законодательстве отсутствует.

511

Конечно, в дальнейшем этот мятеж перерос в одну из форм

национально-освободительного движения, способ защиты этноса от

угрозы уничтожения, но первоначально - это была хорошо известная

из истории форма мятежа, вспыхнувшего в одной из провинций

против центра. Однако такая форма совершенно не предусмотрена

законодательством.

И в данном случае неопределенность с правовой оценкой событий в

Чечне отразилась на действиях федеральных вооруженных сил, на

освещении этих событий в средствах массовой информации. Здесь же

незаменимой была как раз опора на Конституцию. Действительно, п. 1

статьи 15 устанавливает высшую юридическую силу Конституции, ее

прямое действие и применение на всей территории Российской

Федерации. А возможность применения Конституции в отличие от ее

соблюдения, исполнения, использования (о соблюдении Конституции

говорится в п. 2 статьи 15) в современной научно-юридической

трактовке означает следующее. Применение допускает властно-

принудительные, даже насильственные способы и приемы, разумеется,

на законной основе и в установленных юридических формах и

процедурах, для восстановления конституционного порядка,

сохранения целостности государства, ликвидации незаконных

вооруженных формирований и т.п. Применение - как властный,

принудительный в необходимых случаях способ реализации права, как

прерогатива государственного органа, должностного лица,

представителя власти действовать в рамках своей компетенции - также

характеризует пря-модействие Конституции. Государственный орган,

суд, наделенные властными полномочиями, могут выбрать

конституционную норму (как основу для принятия государственного

решения и рассмотрения спора), используя ее свойство

непосредственного действия, могут запустить соответствующий

принудительный механизм, в том числе и «силовой». Прямодействие

конституции отныне становится составным элементом применения

права.

Статья 18 Конституции усиливает эту теоретическую характе-

ристику Основного закона в его «применительном» свойстве. Она

провозглашает, что права и свободы человека и гражданина являются

«непосредственно действующими».

Важнейшее новшество! Отныне право на жизнь, на свободу и

личную неприкосновенность, на собственность и многие другие

социальные и индивидуальные блага и ценности опираются непос-

редственно на Конституцию. И доставать ее почаще из кармана -

читать! - можно и нужно во многих ситуациях.

«Жилище неприкосновенно», - гласит, например, статья 25. И это

означает, что никто не вправе проникать в жилище против

512

воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных

федеральным законом, или на основании судебного решения. Отныне

даже комендант общежития - любитель проверять, кто, кого, когда и

зачем посещает, - не может самовольно войти в комнату: он нарушит

положения Конституции.

Пункт 3 статьи 19 гласит: «Мужчина и женщина имеют равные

права и свободы и равные возможности для их реализации». И

поэтому антиконституционны отныне объявления типа тех, которые

дает биржа труда «Триза» в средствах массовой информации:

требуются начальник юридического отдела - мужчина, агент по

приобретению акций приватизируемых предприятий - мужчина,

секретарь-референт - женщина, главный бухгалтер - женщина,

начальник отдела деловых бумаг - мужчина и т.д. Разумеется, сама

администрация решает, кого принимать на работу, но публично

ограничивать права по принципу пола неконституционно. Провоз-

гласив равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от

пола, российское общество еще не научилось реализовывать не-

посредственно на практике это конституционное равенство.

«Запрещается создание и деятельность общественных объеди-

нений, - устанавливает статья 13 Конституции, - цели и действия

которых направлены на насильственное изменение основ консти-

туционного строя и нарушения целостности Российской Федерации,

подрыв безопасности государства, создание вооруженных

формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и

религиозной розни». И это значит, что соответствующие органы, в

частности Министерство юстиции РФ, могут и должны отказывать в

регистрации подобным объединениям или прекращать их

регистрацию.

Однако не все учитывают новое качество Конституции и часто

ссылкой на отсутствие конкретного закона о борьбе с фашизмом, на

то, что это понятие юридически не раскрыто, не закреплено, скрывают

попросту свое нежелание бороться с отвратительными проявлениями

фашизма. Именно Конституция фиксирует социально опасные

проявления экстремизма и фашизма, дает основание действовать, и ее

в данном случае надо применять непосредственно и прямо.

Частная жизнь, альтернативная гражданская служба, свобода

передвижений, выбор места жительства, достоинство личности,

равенство перед законом и судом и многие другие жизнеобеспечи-

вающие блага - все это предметнепосредственного, прямого действия

Конституции.

В 1996 году состоялось первое судебное решение, которым было

учтено наличие в Конституции альтернативной гражданской служ-

513

бы. Призывник, отказавшийся по призыву идти в армию и поже-

лавший пройти альтернативную гражданскую службу, был огражден

по приговору суда от обвинения в уклонении от призыва. И это при

том, что до сих пор в России обсуждают закон об альтернативной

гражданской службе.

И, наконец, существует еще одно формальное требование прямого

действия конституционных норм: в области государственного

устройства, состава Федерации, компетенции государственных

органов, организации и деятельности Конституционного суда, в

области использования права законодательной инициативы, а также по

вопросам деятельности иных государственно-правовых институтов.

Стоит также подчеркнуть, что реализация формальных, т.е.

закрепленных в Основном законе, требований применять напрямую

Конституцию, особенно в сфере прав и свобод граждан, имеет и

большую международную традицию.

Например, статья XIV Конституции США, в частности, фиксирует

правило: «ни один штат не может лишить какое-либо лицо жизни,

свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры либо

отказать какому-либо лицу в пределах своей юрисдикции в равной

защите законов». И это непосредственное конституционное

требование «надлежащей правовой процедуры» стало повсеместной

практикой прямого применения Конституции, мощным барьером на

пути произвола, беззакония, превратилось в неумолимую судебную

проверку законности действий властей, касающихся жизни, свободы,

собственности гражданина.

Прямое действие Конституции опирается на характер самих

конституционных норм. В сущности, они ничем не отличаются от

иных правовых норм, содержащихся в других нормативных актах. Та

же структура - условие применения, само правило, ответственность,

обеспечивающая исполнение, та же необходимость процедуры, та же

потребность в наличии социальных механизмов исполнимости. Разве

что значительно большая обобщенность, охват наиболее важных,

распространенных, массовидных общественных отношений. Да еще и

описательный, а не предписывающий характер большинства

конституционных норм, особенно в сфере прав и свобод гражданина.

Но еще Н. Коркунов, известный дореволюционный ученый-юрист,

отмечал, что таково вообще свойство права. Указание в тексте

нормативного акта на то, что государственные органы или

должностные лица делают, вместо указания на то, что они должны

делать, придает намного большую обязательность праву. По крайней

мере, так это воспринимается психологически.

514

Например, в Конституции Российской Федерации в ряде статей не

предписывается Президенту, что он-должен делать, а описывается, что

он делает - при вступлении в должность приносит народу присягу,

назначает Председателя Правительства и т.д. Это усиливает и престиж

Президента, и обязательность его акций.

Юридическое обеспечение исполнения конституционных норм -

указание на санкции за нарушения - реализуется путем размещения

этих санкций в уголовном, административном, гражданском

законодательстве, в иных отраслях российского законодательства.

Словом, нормативность - важное социальное качество Конституции.

Именно это свойство конституционных норм - их традиционное, хотя и

специфическое, правовое содержание - позволяло судебным органам и

в прошлом применять их непосредственно, напрямую для решения

конкретных дел, несмотря на то что в Конституции 1936 года об этом

не говорилось. Отдельные судьи, измученные безысходностью,

правовыми тупиками, не находя иных путей для защиты прав граждан,

решались и на отсылку к статьям Конституции. Но как же редко это

случалось! В 1969 году в журнале «Советское государство и право» (№

10) я опубликовал статью о применении конституционных норм

судебными органами СССР. Переворошив тогда судебную практику за

много лет, я все же обнаружил несколько случаев прямого применения

Конституции.

Знаменитое дело Мартынюка, рассмотренное в 1940 году и ставшее

вначале судебным прецедентом, а затем породившее институт

обязательств, вытекающих из спасания социалистического имущества,

опиралось непосредственно на статью 131 Конституции СССР 1936

года. В ней предписывалось беречь социалистическую собственность, а

Мартынюку как раз и был причинен ущерб (он получил ожоги), когда

бросился спасать имущество горящего ресторана. Суд решил, что этот

ущерб Мартынюку должен быть возмещен. В другом случае суд,

удовлетворивший требования работника об оплате по количеству и

качеству труда, сослался на статью 118 Конституции. В

имущественном споре, связанном с определением правового

положения имущества -колхозный ли двор или хозяйство рабочего, -

суд сослался на ч. 2 статьи 7 Конституции. В двух случаях право

личной собственности защищалось ссылкой на статью 10 Конституции.

И, наконец, в некоторых случаях нарушение права на защиту

устанавливалось путем сопоставления конкретных обстоятельств дела

с гарантиями, предусмотренными статьей 111 Конституции СССР 1936

года. Но, повторяю, это были все же единичные случаи, и прямого

действия Конституции в 30-50-е годы, за редким исключением, не

наблюдалось. А как была велика в этом потребность!

515

Сколько сломанных судеб людей можно было бы предотвратить,

какой бы это был барьер на пути произвола!

Негативному состоянию общественной жизни на том этапе способ-

ствовала и позиция юридической науки, угодливо обосновывавшая и

оправдывавшая любые антидемократические, антигуманистические

«изобретения» творцов социалистической правовой системы.

Одни ученые стали обосновывать весьма специфичный характер

Конституции. Мол, хотя Конституция - и нормативный акт, но нормы,

которые она содержит, - это нормы-дефиниции, нормы-принципы,

нормы-характеристики и т.п.

Другие стали утверждать, что нормы Конституции «конкретных

правовых» отношений не порождают, а создают так называемые

общерегулятивные правоотношения, некие «правовые состояния», в

лучшем случае являющиеся лишь предпосылкой для конкретных

правовых отношений. И, следовательно, в каждом отдельном споре о

правах и свободах гражданина нельзя ссылаться непосредственно на

нормы Конституции, не следует судам сопоставлять эти нормы и иные

нормативные акты, даже если последние противоречат Конституции.

Действует в конкретном споре не Конституция, а иной нормативный, в

том числе подзаконный, акт. Вот одна из цитат того времени: «только

тогда права и свободы, провозглашенные в Конституции, в полной

мере приобретут характер субъективных прав граждан, когда они

будут конкретизироваться в текущем законодательстве».

Разумеется, только теперь, по прошествии десятилетий, с учетом

нового исторического опыта и юридического знания видно, что так

называемые концепции «общих» и «конкретных» правоотношений

применительно к Конституции были не чем иным, как своеобразным

научным оправданием бездействия Конституции, ее камуфляжной

роли юридического фасада, за которым в конкретных правовых

отношениях творилось прямо противоположное тому, что обещали

«общие правоотношения».

Например, конституционное право на свободу слова порождало

лишь «общие правоотношения», а конкретное правоотношение

ограничивалось цензурой, многочисленными контролирующими

органами, репрессивным аппаратом, словом, тем, что не позволяло

свободе слова существовать фактически!

Разумеется, авторы «общерегулятивных» концепций исходили из

добрых намерений, пытаясь как-то уменьшить разрыв между

формализмом социалистических конституций сталинского и бреж-

невского толка и фактическим правовым нигилизмом. Но, по су-

ществу, эти юридические конструкции сыграли социально негативную

роль.

516

Даже в том случае, когда в Конституцию СССР 1977 года прорвалась

живая норма о праве гражданина обратиться в суд с жалобой на

чиновника, нарушающего права гражданина (ч. 2 статьи 58), бюрократия

сумела на десятилетие затормозить ее действие, не установив порядка

осуществления этого права. А Л. Брежнев, вдруг осознав, что этак

гражданин и на него сможет подать в суд, сетовал тогдашнему министру

юстиции: «Что ж это вы, юристы, так меня подвели, не объяснили, что

это значит». Но бюрократия поняла все значительно быстрее, чем ее

политический лидер, и успешно перевела это право в разряд

«общерегулятивного», записав в другом нормативном акте, что ч. 2

статьи 58 Конституции действует только в случаях и порядке,

предусмотренных законом. А поскольку закон все не принимался,

порядок не устанавливался, важнейшая норма Конституции оказалась в

далеком «запаснике».

Но разве вообще нет ограничений в прямом применении кон-

ституционных норм? - спросит и сейчас иной скептик.

Исключения из прямого действия Конституции действительно

имеются, но они устанавливаются самой Конституцией. Например, в

статье 49, в которой определена презумпция невиновности: каждый

обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока

его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным

законом порядке и установлена вступившим в законную силу

приговором суда. Значит, установление виновности может быть осу-

ществлено только в порядке, определенном федеральным законом.

Вообще, некоторое число ограничений, установленных самой

Конституцией, касается именно процедур реализации права, прежде

всего уголовного. Конституция закрепляет связь между процес-

суальным и материальным правом, особенно в сфере личной безо-

пасности, свободы, собственности. Если же о федеральном законе,

устанавливающем конкретную процедуру в Конституции не говорится,

то в зависимости от конкретных обстоятельств дела можно при

применении Конституции использовать существующие процедуры

(гражданское, уголовное, административное, конституционное

судопроизводство).

В некоторых случаях Конституция сама указывает на консти-

туционный федеральный закон или федеральный закон, который

должен развивать ее положения, конкретизировав их, но это вовсе не

означает, что без этого федерального закона нормы Конституции не

действуют.

И опять же в этой области следует учитывать юридический опыт

других стран, где существует примерно такое же положение. Так,

многие нормы Конституции США - это нормы прямого действия, но в

ряде статей указывается, что Конгресс имеет право исполнять

517

их путем принятия соответствующего законодательства. Это, в ча-

стности, касается некоторых вопросов избирательного права, но не

только.

Ограничения непосредственного применения Конституции могут

устанавливаться в России также в условиях чрезвычайного

положения. Однако некоторые права и свободы не могут быть ог-

раничены даже в этих условиях.

За исключением указанных ограничений, Конституция может

применяться непосредственно - перед ней широкое пространство

жизнедеятельности российского общества, особенно в сфере прав и

свобод.

Ключевым является и вопрос о формах и способах применения

Конституции, особенно для судебных органов. С учетом прошлого

опыта, нынешнего социального прозрения отчетливо видны две

основные формы прямого применения Конституции: Конституци-

онным Судом, имеющим для этого соответствующую процедуру, и

другими правоприменительными органами, в том числе обычными

судами.

Если в деятельности Конституционного Суда Конституция вы-

ступает как объект толкования, разъяснения, как образец для

сопоставления с обычным законом, иным правовым актом, словом,

для объяснения права, то во втором случае Конституция - это основа

разрешения конкретного спора.

Действительно, непосредственное применение конституционных

норм в области прав и свобод граждан начал обеспечивать Консти-

туционный суд. В одном из последних его постановлений (по делу о

проверке конституционности ч. 1 и 2 статьи 54 Жилищного кодекса

РСФСР в связи с жалобой гр. Л.Н. Ситаловой от 25 апреля 1995 года)

говорится: «права и свободы человека и гражданина являются

непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и

применение законов и статьи 27 (ч. 1) Конституции Российской

Федерации, закрепляющей право свободно выбирать место

пребывания и жительства».

Этим постановлением опровергается сложившееся в практике

понимание «установленного порядка» для вселения в жилое по-

мещение как требование соблюдать положение о прописке. Реги-

страция, заменившая институт прописки, или отсутствие таковой не

могут служить основанием ограничения или условием реализации

прав и свобод граждан, в том числе права на жилище.

Таким образом, складывающаяся десятилетиями в психологии

граждан, в общественном сознании связь между пропиской и правом

на жилое помещение, на проживание в нем начинает разрушаться под

мощным воздействием прямого действия Конституции.

Так еще один правовой и психологический реликт предыдущей

социальной и правовой системы (распределение жилья, прописка как

организационно-правовая форма этого распределения, контроля за

ним) уходит в небытие. И кто знает, не является ли это изменение в

самой основе человеческого существования - а локализированное

жилище зародилось вместе с человечеством - не менее важной

переменой, чем перемены в российской экономике. И как видно, эта

перемена также не проходит без социальных схваток, если для ее

разъяснения требуются многостраничные постановления

Конституционного Суда.

Но, разумеется, и тут не следует переоценивать влияние права на

сдвиги в общественном сознании, в социальной практике. Еще и

сейчас без прописки не выдадут права на вождение автомобиля, без

прописки порой и справки нужной не получить. Но закат со-

циалистического «городского крепостного права» - одного из пра-

вовых фундаментов социалистической системы жизнедеятельности (а

на смену ему идет развитие цивилизованных правовых отношений в

жилищной сфере) - это знамение возрождения и модернизации России.

Прямое действие Конституции переводит систему общественных

отношений из состояния неопределенности, хаотичности, произвола в

систему устойчивого равновесия. Постановление Конституционного

Суда о прописке в этом отношении весьма знаменательно. Оно гласит:

«Положения ч. 1 статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР о праве

нанимателя на вселение других граждан в занимаемое им жилое

«помещение» в установленном порядке носит бланкетный характер.

Неопределенность его юридического содержания не позволяет

ответить на вопрос, какой орган и каким актом должен устанавливать

этот порядок, и порождает произвольное понимание того, что он

означает по существу».

Так появляется новое социальное назначение прямого действия

Конституции - устранять неопределенность в общественных отно-

шениях под вполне синергетическим воздействием права.

Обычные судебные органы могут применять непосредственно

Конституцию тремя способами: во-первых, обособленно от других

нормативных актов, со ссылкой на статьи Конституции; во-вторых,

совместно с другими нормами иных нормативных актов; наконец, в-

третьих, для мотивировки своих решений, приговоров, когда им надо

придать важное социальное звучание, объяснить цель своих

конкретных актов правоприменения. Выше уже приводились примеры

обособленного прямого применения конституционных норм.

Совместное применение норм Конституции и других нормативных

актов может иметь место тогда, когда необходимо усилить

518

519

основания того или иного решения конкретного спора. В частности, в

практике Судебной палаты по информационным спорам при

Президенте Российской Федерации, когда обнаруживались факты

злоупотребления свободой массовой информации, решения нео-

днократно обосновывались ссылкой на статью 29 Конституции и

статью 4 Закона о средствах массовой информации.

Разумеется, практика прямого применения Конституции раз-

вивается, и весьма хорошо, что в 1995 году Пленум Верховного Суда

Российской Федерации дал разъяснения по этому крупному

социальному вопросу.

Нормы права вообще и возможность их применения в частности

имеют большую социальную ценность. Нормативность, т.е. упоря-

доченность, устойчивость общественной жизни, переводит любое

общество в русло нормального цивилизованного существования,

касается ли это международных или внутренних аспектов. Нор-

мативность Конституции и ее непосредственное действие на жиз-

недеятельность - дальнейший этап в цивилизационно развитии

общества на началах конституционализма. Для России нормативно!

конституционное, правовое развитие, - это одно из направлений ее

возрождения, модернизации, создания условий для благополучия и

процветания.

Таким образом, понятие действия права, рассмотренное на при-

мере прямого действия Конституции, раскрывается как самосто-

ятельная социальна форма реализации права, охватывающая все

остальные формы, как обобщенная характеристика претворения права

в жизнь.

520

Глава восемнадцатая

ТОЛКОВАНИЕ ПРАВОВЫХ НОРМ

Уяснение и разъяснение правовых норм. Способы тол-

кования. Субъекты толкования. Виды толкования. Офици-

альное и неофициальное толкование. Нормативное и казу-

альное толкование. Толкование при коллизии правовых

норм.

При правоприменении на стадии выбора правовой нормы, как об

этом упоминалось выше, особенно актуальным становится уяснение

смысла и содержания этой правовой нормы. Иначе ее можно

применить ошибочно со всеми вытекающими отсюда печальными

социальными последствиями: наказать невиновного, осуществив так

называемое объективное вменение, освободить от ответственности

преступника, разрушить сложившиеся имущественные

отношения и т.п.

И наоборот, точный выбор правовой нормы по ее смыслу и со-

держанию, ее властное (в необходимых случаях) применение ведет к

упорядочению соответствующих общественных отношений к их

необратимому развитию. А сколько логических схваток бушует вокруг

тех или иных конкретных обстоятельств правоприменения, сколько

эрудиции, претензий на логическое и юридическое знание бросают

участники конкретного правоприменения в спор о смысле и

содержании той или иной правовой нормы! Вот почему теория права

традиционно выделяет из темы правоприменения тему «Толкование

правовых норм», чтобы спокойно, основательно разобраться в этом

важнейшем юридическом действе и прежде всего ответить на два

вопроса: что такое толкование правовых норм и почему возникает сама

необходимость в такой юридической деятельности?

Толкование правовых норм раскрывается как деятельность го-

сударственных органов, общественных организаций, должностных

лиц, граждан по уяснению и разъяснению смысла и содержания

правовых норм.

И тот, кто применяет правовую норму, и тот, в отношении ко-

торого применяется эта норма, должны убедиться, что ее смысл и

содержание именно таковы, какими их определил законодатель.

521