Венгеров А.Б. Теория государства и права

Подождите немного. Документ загружается.

Поэтому найти ту или иную норму для применения еще недо-

статочно. Надо еще понять, когда и почему она появилась, какие цели

ставили при ее принятии, что, собственно, она устанавливает,

определяет.

И нелегкая эта задача перед правоприменителем возникает

объективно.

Прежде всего, она порождена общим характером правовой нормы,

который не всегда учитывает, не может учесть все конкретные

ситуации, хотя и рассчитан на их типизацию, на большинство из них.

В процессе правоприменения происходит оценка фактов и оп-

ределение - подпадают ли эти факты под действие нормы? Иногда это

действительно сложная задача.

Вот один из примеров. Имеется правовая норма, которая гласит, что

в избирательной кампании для регистрации кандидата на должность

Президента необходимо собрать и представить в Центральную

избирательную комиссию один миллион подписей избирателей.

Установлены соответствующим избирательным законом и требования

к порядку сбора подписей, их оформлению. Казалось бы, все ясно.

Однако, когда происходила в ЦИК проверка оформления подписей,

возникали сомнения, а был ли назначен соответствующий всем

требованиям уполномоченный по сбору подписей, а существовал ли в

действительности тот или иной сборщик подписей, а подписался ли

сам избиратель или кто-то за него и т.д. Поэтому на всякий случай

возможные кандидаты представляли списки с запасом, более одного

миллиона подписей.

В свою очередь ЦИК, толкуя норму о порядке оформления под-

писей, стал на такой путь. Если возникали обоснованные сомнения в

отношении личности уполномоченного, сборщика, то браковали все

списки, заверенные сомнительным уполномоченным, составленные

сомнительным сборщиком. Иными словами, при отсутствии в законе

(правовой норме) точного порядка «выбраковки» подписей ЦИК не

признавал все подписи, собранные сомнительными сборщиками. С

этим не соглашались кандидаты и считали, что «выбраковке» должны

подлежать лишь конкретные подписи, в отношении которых

существовали доказательства их недействительности, фиктивности.

Налицо разное толкование правовой нормы, происходящее из-за ее

общего характера.

Верховный Суд РФ по жалобам нескольких незарегистрированных

кандидатов стал на позицию кандидатов и иначе, чем ЦИК, оценил

факты, а также иначе истолковал правовую норму. По оценке суда

получалось значительно меньшее количество непри-

522

нятых подписей. Вся эта ситуация свидетельствует, что у суда иное,

чем у ЦИК, понимание правовой нормы. При отсутствии в законе

прямых указаний, как поступать со всеми подписями при

«сомнительности» сборщика, при нарушениях, допущенных упол-

номоченным, суд стал на позицию частноправового, а не публично-

правового подхода к оценке подписей. Спор рассматривается на

основе гражданско-правового судопроизводства. По мнению суда,

каждая подпись должна быть проверена, хотя суд не разъяснил как это

можно сделать физически. Но это уже были недостатки закона. Такой

подход побудил Верховный суд отменить несколько решений ЦИК об

отказе в регистрации кандидатам, у которых возникли проблемы с

подписями.

Стоит заметить, что в этом случае уяснение содержания соот-

ветствующей правовой нормы («все» подписи бракуются или только

конкретно установленные, «единичные») происходило по конкретным

спорам, «разъяснение» давалось Верховным Судом также по

конкретным спорам.

Кроме конкретизации общего характера нормы, наполнения его

конкретным содержанием, толкования (уяснения и разъяснения) почти

всегда требуют и так называемые оценочные понятия, широко

используемые в понятийном аппарате юридических норм.

«Производственная необходимость», «хищение в особо крупных

размерах», «достоверная информация», «культурное наследие»,

«малоимущие», «каждый» и т.п. - все это примеры так называемых

оценочных понятий. Эти понятия охватывают количественное и

качественное содержание правовых норм. Проверка возможности,

обоснованности их распространения на те или иные фактические

обстоятельства и становится объективной задачей при толковании

правовой нормы.

Происходит детализация, конкретизация оценочных понятий, их

примерка для распространения правовой нормы на конкретные

фактические обстоятельства. Покажем это на некоторых примерах.

Например, в 1953 году появилось понятие «хищение в особо крупных

размерах». И только после разъяснения, что речь идет о хищении

свыше 25 000 рублей (в масштабе тогдашних цен), применение

понятия о хищении в особо крупных размерах стало возможным.

Произошла количественная конкретизация оценочного понятия.

«Производственная необходимость» как основание временного

перевода работника на другую, как правило, нижеоплачиваемую

работу - еще один пример. Да, такое понятие в правовой норме

имеется, но подходит ли конкретный случай к этой «необходимости»?

В силу каких конкретных качественных обстоятельств от такого

перевода выиграет производство (будет ли соблюден срок

523

выполнения обязательств, будет ли достигнуто необходимое качество

продукции и т.п.)? Из каких характеристик состоит вообще

«.производственная необходимость»? Не пострадает ли основная

работа? Все это конкретизируется, раскрывается при оценке такого

понятия, применительно к конкретной ситуации.

«Тяжкие телесные повреждения». Чем они отличаются от по-

вреждений, повлекших легкое расстройство здоровья? Какой критерий

лежит в основе отличия одних повреждений от других? Срок

излечения, последствия? Что имеет место в конкретном случае? Все

это также предмет толкования (уяснения).

Наконец, в текстовом, грамматическом изложении нормы могут

быть неудачные, неточные формулировки, да и просто ошибки,

неясности, проистекающие из различий между тем, что хотел сказать

законодатель и что сказал на самом деле.

Разумеется, разрыв между мыслью и ее словесным выражением из-

за огрубления, возможных неточных, и даже ошибочных

формулировок - это проблема не только и не столько нормы права,

сколько психологии, лингвистики, других наук. Это и философская

проблема. Недаром говорится: «мысль изреченная -ложь». Но для

теории права все эти аспекты являются собственной, специфической

проблемой толкования правовой нормы.

И в этом случае уяснение смысла, цели, назначения нормы также

является важнейшей юридической задачей. Причем - подчеркну -

проверку текста правовой нормы всегда надо осуществлять по

официальному тексту, т.к. неточности, в том числе даже опечатки,

весьма распространены в различных сборниках нормативных актов,

брошюрах, даже учебниках (даты, структурные обозначения и т.п.).

Поэтому пользоваться надо официальными собраниями

законодательства, кодексами, словом, официальными изданиями, если

возникают сомнения в грамматическом выражении нормы.

Толкование правовой нормы - это всегда процесс мышления, и

состоит он из двух этапов. Первый - это уяснение смысла и со-

держания норм «для себя», для реального, физического, конкретного

правоприменителя. Это, так сказать, процесс толкования «вовнутрь».

Второй этап - это разъяснение смысла и содержания нормы «вовне»,

для адресатов правоприменения, для участников

правоприменительного процесса. Разъяснение - это итог уяснения,

выраженный субъектами толкования в соответствующих формах,

которые мы рассмотрим чуть ниже.

Какие же способы толкования выделяет теория права?

Дореволюционная отечественная юридическая литература ос-

новное внимание уделяла грамматическому и логическому толко-

524

ванию, сводя к этим двум способам и такие, как систематическое и

историческое толкование. Но современная теория права рассмат-

ривает все четыре основных способа: грамматическое, системати-

ческое, историко-политическое, логическое толкование.

Грамматическое толкование. Оно заключается, во-первых, в

уяснении текста, его грамматических форм (число, род, падежи,

окончания, даже запятые). Значение запятых показывает известный

пример: знаменитое выражение, смысл которого зависит от места

запятой, «казнить нельзя помиловать». Во-вторых, уяснение сло-

весных, терминологических выражений и, прежде всего, уяснение

терминов, например «конституционный строй», «узурпация» и т.д.

Сюда же относятся и «оценочные понятия», о чем речь шла выше. В-

третьих, специфические формы выражения правовых предписаний:

вместо форм долженствования употребляются инфинитивные формы.

Говорится «не должен», а то, что адресат «делает». Этот вопрос мы

рассмотрели выше, в аспекте о прямом действии Конституции. В-

четвертых, уясняются морфологические и синтаксические структуры.

Например, когда мы встречаемся в Конституции со словом

«гражданин», то понимаем, что речь идет о гражданине Российской

Федерации, а когда со словом «каждый» (каждыиимеет право...), то

понимаем, что речь идет о гражданине Российской Федерации,

иностранном гражданине, лице без гражданства.

Примером грамматического толкования явилось одно дело,

связанное с правом гражданина другого государства учреждать

в России газету.

Статья 7 Закона о средствах массовой информации устанавливает,

что не может выступать учредителем газеты гражданин другого

государства или лицо без гражданства, не проживающее постоянно в

Российской Федерации. Возник вопрос об оговорке «не проживающее

постоянно в Российской Федерации». Относится ли это только к лицу

без гражданства или к гражданину другого государства?

Заинтересованные лица полагали, что да, относится. Мол, если

иностранный гражданин постоянно проживает в России, то он может

учреждать газету.

Однако грамматический анализ официального текста показал, что

использование законодателем окончания в единственном числе - «не

проживающее постоянно» - относит право на учреждение газеты

только к лицу без гражданства, а никак не к «гражданину другого

государства». И по решению суда свидетельство о регистрации газеты,

учрежденной гражданином другого государства, было признано

недействительным.

Но грамматическое толкование - это еще иногда проверка гра-

мотности, аккуратности при редактировании нормативно-правового

525

акта. И дело при этом не ограничивается воспоминанием о «карать

нельзя помиловать».

Странная история с еще одной запятой случилась в Указе Пре-

зидента Российской Федерации «О мерах по развитию органов

юстиции Российской Федерации» (1996 г.). В одном из абзацев уже

разосланного текста этого Указа значилось: Министерство юстиции

осуществляет «контроль за соответствием ведомственных нор-

мативных правовых актов Конституции Российской Федерации

федеральным законам, указам и распоряжениям Президента Рос-

сийской Федерации». Получалось, что контроль осуществляется за

соответствием Конституции федеральным законам. Оказывается, была

пропущена запятая между словами «конституция» и «федеральным

законам». Пришлось отзывать первоначальный текст и заменять его

другим, с запятой.

Систематическое толкование. Каждая норма права должна рас-

сматриваться в связи со всей системой правовых положений. Как

отмечалось еще в дореволюционной юридической литературе, даже

новые правовые нормы развивают зачастую уже существующие

законы и понять, почему и как они их заменяют, - «святое дело»

правоприменителя. Сюда же - к систематическому толкованию -

относится выяснение места правовой нормы в системе других пра-

вовых норм. Допустим, анализ Конституции какого-либо государства

показал, что местные суды (мировой судья) не находятся в

Конституции в главе «судебная власть». Значит ли это, что данная

категория судов вообще не относится к судебной власти? Си-

стематическое толкование в данном случае дает основание для такого

вывода и, соответственно, критических замечаний.

Историко-политическое толкование. Это аналитический процесс,

когда рассматривается норма с учетом той историко-полити-ческой

обстановки, в которой она принималась. При этом происходит и

сопоставление нормы с существующей ситуацией.

Действительно, для полного понимания правовой нормы оказы-

вается необходимым проследить, когда она возникла, как развивалась.

Это не означает, что историческое толкование может исказить

применение нормы или вообще приостановить процесс правоприме-

нения. Разумеется, нет. Но историческое знание позволяет применить

право целесообразно, справедливо, обоснованно, законно, словом,

соблюсти все указанные выше принципы реализации права.

Логическое толкование. Это способ толкования предполагает

использование законов формальной логики для уяснения смысла,

содержания, нормы права, ее соотношения с другими нормами.

В этот процесс следует включать правила оперирования поня-

тиями, чтобы иметь правильные суждения, делать правильные

526

умозаключения. Совершенно недопустимы умозаключения ошибочные,

которые могут просто искажать правоприменение. Впрочем, иногда это

происходило в истории отечественной правовой системы

преднамеренно, в угоду корыстным целям, борьбе за власть. Так, в

конце 20-х-начале 30-х годов в процессе коллективизации для

«обоснования» выселения «кулаков» им - кулакам - предъявлялось

обвинение по статье 107 УК РСФСР «уголовная ответственность за

спекуляцию». Статья 107 устанавливала ответственность за скупку и

перепродажу с целью наживы того или иного имущества. Поэтому

делались умозаключения, что если у крестьянина находились запасы

зерна (в действительности для посева, остатки урожая и т.п.), то это

якобы было покушение на спекуляцию, т.е. приготовление к продаже с

целью наживы. В приведенном примере в основу легли «заданные»,

конъюнктурные умозаключения. Оказывается, даже произвол,

злодейства, а в данном случае вся коллективизация, - это, как оказалось

в конечном счете, было, по существу, геноцидом против собственного

народа - «нуждаются» в каком-либо правовом обосновании.

Весьма часто правовая норма формулируется таким образом, что

устанавливаются исключения из правил - и тогда логический анализ

должен направляться на выяснение условий этого исключения.

Логический способ толкования в результате приводит к определению

объема толкования - он может быть буквальным, либо

расширительным, либо ограничительным. Пример расширительного

толкования, который в свое время сделал Госарбитраж СССР, -это

приравнивание сделки, заключаемой с помощью ЭВМ, к письменной

сделке. Пример ограничительного толкования - часть 2 статьи 38

Конституции РФ устанавливает, что «забота о детях, их воспитание -

равное право и обязанность родителей». Очевидно, что в данном

случае речь идет о несовершеннолетних детях, т.к. трудоспособные

дети, достигшие 18 лет, должны сами заботиться о нетрудоспособных

родителях. В данном случае правовая норма становится понятной в

результате использования двух способов: логического и

систематического.

Буквальное толкование имеет место тогда, когда объем толкования

полностью совпадает с текстом правовой нормы, когда отсутствует

расширительное и ограничительное толкование. Это все -процесс

уяснения правовой нормы.

В свою очередь разъяснение «вовне» уясняемой правовой нормы

осуществляется официально, т.е. специально уполномоченным на это

государственным органом.

Такие разъяснения могут быть даны как при рассмотрении

конкретного дела, так и при обобщении судебной практики.

527

В соответствии со статьями 126 и 127 Конституции РФ официальные

разъяснения по вопросам соответствующей судебной практики дают

Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ.

Особый вид толкования - это так называемое аутентичное тол-

кование, когда разъясняет норму сам государственный орган, который

принял эту правовую норму (закон, постановление и т.п.). Например

Государственная Дума, приняв постановление о денонсации

«Беловежских соглашений», заключенных в 1991 г., истолковала свое

же постановление в особом постановлении таким образом, что, мол,

юридических последствий постановление Думы не имеет.

Речь шла о постановлении Верховного Совета РСФСР от 12 де-

кабря 1991 года, которым был денонсирован Договор от 1922 года

06 образовании СССР.

15 марта 1996 года Госдума отменила своим постановлением по-

становление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г., назвав

свое постановление «Об углублении интеграции народов, объединив-

шихся в СССР». А затем приняла постановление, смысл которого

сводился к тому, что постановление от 15 марта 1996 года - это по-

литическое заявление и юридических последствий не порождает.

Официальные, в том числе аутентичные, виды толкования явля-

ются легальными, вытекают, как правило, из возникающих крупных

социально-политических проблем, которые создает сам законодатель.

Так, например, приняв 27 декабря 1990 г. норму об объявлении

7 января в России (Рождество Христово) нерабочим днем, законода

тель вынужден был затем разъяснить, как быть с этим нерабочим

днем приверженцам других вероисповеданий (было разъяснено, что

по желанию они также могут не работать в этот день).

Субъектами толкования могут быть специально уполномоченные

государственные органы (суды, прежде всего), органы, сами

принявшие правовую норму (если они имеют полномочия на аутен-

тичное толкование). Возникает вопрос: а гражданин может быть

субъектом толкования? Да, для себя, для уяснения смысла и со-

держания правовой нормы может. Однако толкование правовой

нормы, осуществленное гражданином, не является официальным, не

является обязательным, хотя может использоваться для пра-

вотворческой инициативы и других активных действий в правовой

сфере.

Комментарии ученых, которые сопровождают кодексы, другие

нормативно-правовые акты, являются важным, авторитетным, но

также неофициальным толкованием.

Наконец, различают нормативное и казуальное толкование. В

первом случае речь идет о формировании в процессе официального

толкования общих, конкретизирующих и детализирующих норму

правоположений (например, правоположения, которые содержатся в

руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ).

Конкретизация при таком виде толкования ведет к формули-

рованию также общих, нормативных положений, но более конк-

ретных, чем те, которые сформулированы в правовой норме, особенно

это касается оценочных понятий.

По конкретному делу в отличие от нормативного толкования

может осуществляться казуальное толкование. Таковым было тол-

кование по известному делу Мартынюка (1940 г.), которое, однако,

привело к появлению в отечественной правовой истории института

возмещения вреда из спасания имущества.

Особенные трудности возникают при толковании правовой нормы,

когда надо восполнить пробелы в праве. Это тот случай, о котором

речь шла выше, который мы называли «аналогией закона». Еще одна

проблема - толкование правовой нормы при прямом действии

Конституции. Это проблема толкования конституционных норм. Они

имеют весьма общее содержание, и всегда возникает вопрос об их

прямом применении к конкретным ситуациям, подходят ли эти

ситуации под действие конституционной нормы. Этот вопрос был

освещен выше, в теме реализации права.

И, наконец, толкование при коллизии правовых норм. Такие

ситуации возникают, когда разные нормы, с разным противоречивым

содержанием регулируют одни и те же общественные отношения.

Причины коллизий весьма различны: ошибка законодателя,

несвоевременное обновление законодательства, акты, фактически

утратившие силу (фусы), сохранение «старых» актов при принятии

новых, конфликты норм международного права и национального

права и т.д.

Теория права сформулировала несколько способов толкования в

этих ситуациях, приоритет над нормами внутригосударственного

права норм международного права (при одобрении, подписании,

ратификации соответствующих договоров, деклараций, конвенций, в

которых содержатся эти нормы), приоритет специальных норм над

общими нормами, приоритет федеральных законов над нормами

субъектов Федерации.

Развивающееся в рамках теории права новое направление -«логика

права» - специально изучает логические приемы, с помощью которых

осуществляется толкование права. Эта логика развивается на

понимании права как деонтической (нормативно предписывающей)

информации и имеет большие перспективы.

528

529

Глава девятнадцатая

ПРАВОМЕРНОЕ ПОВЕДЕНИЕ,

ПРАВОНАРУШЕНИЕ

И ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Право и поведение. Понятие правомерного поведения.

Виды правомерного поведения. Понятие правонарушения.

Виды правонарушений. Социальная природа и причины

преступности. Социальная ответственность и ее виды.

Юридическая ответственность и ее виды. Освобождение от

юридической ответственности. Презумпция невиновности.

В предыдущих темах неоднократно упоминалось «.правило пове-

дения» как синоним нормы права. Шла речь и о воздействии права на

поведение, и о поведении как объекте правоотношения, и о бихе-

виористском подходе к пониманию права, когда в основе лежит изу-

чение связки «право - поведение». Словом, поведение также оказы-

вается важным предметом интересов теоретике-правового знания.

В общем, так оно и должно быть. Ибо если само право - это

социально-регулятивная система, то регулирует она прежде всего и

главным образом поведение человека, то, как он действует, как должен

действовать.

Вот почему теория права традиционно обращается прежде всего к

характеристике поведения, вырабатывая критерии, которые позволили

бы оценить конкретное поведение. Ведь именно поведение выступает

итогом, результатом реализации права, и только эти оценки могут

ответить на вопрос: соответствует ли поведение правовым

требованиям или, напротив, отклоняется от этих требований,

правомерно ли оно, противоправно.

И, конечно, всегда надо отвечать на вопрос: а что делать, если

адресат нормы действительно отклоняется в своем поведении от

правовых требований, если нарушил правовую норму, стал право-

нарушителем? Какую ответственность он за это должен нести? Зачем

нужна вообще ответственность обществу?

Таким образом, юридический интерес к поведению - это также

одно из важных направлений в познании права как целостного

социального института. Теория права при этом выделяет и фор-

530

мулирует только то, что органично связывает поведение с правовым

воздействием, с регулятивной природой права.

На первом месте при этом оказывается проблема мотивов по-

ведения: участвуют ли в формировании этих мотивов правовые

требования или их природа знает иные, может быть, более глубокие

пласты, причины.

Конечно, это область знания не только теории права. Здесь она

основательно пересекается с другими науками, и прежде всего с

психологией. Теория права в этой области во многом использует

современные наработки именно психологии, особенно социальной

психологии.

Современный научный уровень знания последовательно связывает

мотивы поведения с интересами, определяя последние как

объективные или субъективные потребности в жизнедеятельности

субъектов права. Различают личные, общественные, государственные,

национальные и иные интересы.

У физических лиц интерес всегда формирует те или иные лич-

ностные установки - предрасположенности, штампы, ценностные

ориентиры, цели, способы их достижения и иные сознательные и

эмоциональные стороны поведения, знать и учитывать которые

особенно важно при правоприменении.

Эти установки могут формировать различные стереотипы пове-

дения личности. Например, прагматические, когда все поведение

субъекта права оценивается, «пропускается» сквозь призму выгод-

ности или пагубности «для себя». Одной из психологических форм

такого поведения является эгоизм и его крайние проявления в виде

эгоцентризма.

Вместе с тем эгоизм может формировать мотивы предприимчи-

вости, деловитости, карьерное (а не только карьеризма), что в общем

не всегда заслуживает негативной оценки.

В свою очередь иные установки могут формировать мотивы,

определяющие поведение, полезное для «ближнего», для общества, так

называемые альтруистические мотивы. Альтруизм, так же как и

эгоизм, имеет различные уровни и формы проявления и также

определяется в конечном счете осознанными или «прочувствован-

ными» интересами.

Одна из древних альтруистических форм - это установка на

самопожертвование для помощи тому, кто в этом нуждается, во имя

общественных идеалов и целей.

Весьма распространенной в истории является и такая альтруи-

стическая форма, которую обозначают как теодицию. Теодиция -это

претерпевание страданий в настоящем ради благополучия, даже

«блаженства» в будущем.

531

Религиозные догмы теодиции широко известны: претерпевание

страданий на земле во имя блаженства в загробной жизни. Это один из

основных библейских мотивов, объясняющий и устанавливающий,

почему надо претерпевать те или иные страдания. Он трогательно и

красочно дан в описаниях несчастий Иова, в так называемой

вавилонской теодиции.

Характерно, что теодицивные мотивы широко использовались и в

коммунистической утопии, превращая коммунистическую идеологию

в одно из религиозных течений. А чем же, как не те-одицией, были

настойчивые уверения Ленина, Сталина, Хрущева о том, что сейчас

народу надо немного потерпеть, а через несколько лет будет

коммунизм и всеобщее благополучие и благосостояние, «молочные

реки и кисельные берега». Ленин, выступая в 1920 году на 3-м съезде

комсомола, определил срок наступления коммунизма в 15-20 лет,

Сталин в 40-е годы - в 4-5 пятилеток, Хрущев в 1962 году отвел

теодиции 20 лет.

Впрочем, мотивы теодиции - личностные, общественные - дей-

ствительно, как кажется, нужны человеку со времен «неолитической

революции», когда он занялся трудовой деятельностью, которая несет

не только радость созидания, но и горечь несправедливого

распределения результатов труда и всего сопутствующего этому в

политической, экологической и иных сферах жизни.

Рассуждая о разных направлениях в мотивационной сфере че-

ловека, следует предостеречь от одного весьма распространенного

предрассудка. К сожалению, он распространяется некоторыми

психологами, но не имеет достаточно убедительных исторических

обоснований.

Речь идет о том, что как уверяют некоторые ученые, первоначально

наш предок, особенно при этом достается неандертальцу, был

агрессивен, эгоистичен, в том числе по отношению к своим

соплеменникам. Эти свойства сохранились и до сих пор и формируют

различные антисоциальные поступки как отдельного человека, так и

коллективных образований. Процесс социализации эти ученые видят в

ограничениях агрессивности как чуть ли не прирожденного

психологического состояния человека.

С этими утверждениями трудно согласиться, так как имеются

археологические данные, показывающие, что альтруистические

мотивы были распространены и среди наших самых далеких предков.

Известно, например, что жизнь сородича без одной руки и с черепной

травмой соплеменники поддерживали более двух десятков лет — и это

70 тысяч лет назад - так датированы соответствующие находки.

Известно также, что неандертальцы лечили травами заболевших

соплеменников, знали семейные формы брака.

Словом, альтруистическая взаимная поддержка друг друга у наших

предков была также весьма распространена, хотя, конечно, выйдя из

животного мира и заняв 3 миллиона лет назад экологическую нишу

крупного всеядного дневного хищника, наш предок, разумеется, не

отличался великосветскими манерами. Но искать в биологической

природе человека социальные причины современной мотивации

поведения - вряд ли перспективное дело. Для теории права

значительно полезней обратиться в этом процессе к волевым и

сознательным элементам мотивации.

Психологическая характеристика воли как установки на дос-

тижение цели знает нормальные и дефективные формы своего

проявления. Неумение сосредоточиваться, определять разумные

средства для достижения цели, подчиненность другим (крайний

случай - каталептические состояния), иные расстройства воли также

формируют те или иные мотивы. Правоприменительная деятельность,

например, расследование преступления, просто не может обойтись без

их учета в конкретных ситуациях.

На рациональном уровне мотивации поведения также приходится

оценивать, правильно ли был определен выбор путей для достижения

цели или сознание субъекта права было дефектным. Иными словами, в

мотивации поведения или его отсутствии могло проявиться

расстройство сознания и тогда субъект права мог оказаться

невменяемым.

Шизофрения, паранойя в разных формах, в том числе такой

феномен, как раздвоение личности, галлюцинации - слуховые,

зрительные, тактильные, - иные патологические состояния задают

немало загадок врачам и юристам при определении, каким же было

поведение и что надо делать с тем или иным субъектом права, если

налицо нарушение правовых требований, правовых предписаний.

Разумеется, если поведение правомерное, то есть соответствует

требованиям права, то делать ничего не надо. В этом случае в

поведении субъекта права (физического лица, государственного

органа, общественной организации, должностного лица) реализуется

право — он соблюдает, исполняет, использует, применяет его.

Гражданин ведет себя законопослушно, и это поведение, собственно, и

обеспечивает право, доводя свои требования до гражданина. Вот

почему классическая формулировка «закон вступает в силу с момента

опубликования» нацелена на то, чтобы адресат закона узнал о его

появлении и, соответственно, организовал свое правомерное

поведение.

Но издавна возникала проблема: а как быть, если гражданин не

знал закона, не вел себя в связи с этим правомерно? Можно ли

532 533

принимать отговорку субъекта права об этом как основание для его

освобождения от всякой ответственности?

Теория права сформировала принцип: «незнание закона не ос-

вобождает от ответственности». Иными словами, если государство

выполнило свою обязанность обнародовать, опубликовать закон в той

или иной форме, то соблюдение этого закона становится основой для

правомерного поведения. Обнародование закона знает самые

различные формы. От стел, на которых выбивались законы во времена

Хаммурапи, от глашатаев во времена средневековья до деятельности

самых мощных современных средств массовой информации - таковы

способы доведения законов до тех, кого они касаются. Деловым

обыкновением во многих странах стал показ по телевидению самого

законодательного процесса.

Словом, право как сигнал второго типа, о котором шла речь выше

(неперсонифицированный сигнал тем, кого это касается), может

лежать в основе правомерного поведения лишь в случае доступности

для субъектов права.

Ну, а если государство не выполнило своих обязанностей по

обнародованию законов, если законодательный акт имеет закрытый

или даже секретный характер, как быть тогда? Разве такое незнание

закона может не освобождать от ответственности? Казалось бы, в этом

случае должно освобождать.

Но, увы, опять же в истории отечественной правовой системы,

были такие ситуации, когда те или иные акты законодательства

(например, некоторые Указы Президиума Верховного Совета СССР)

имели закрытый и даже секретный характер, даже если касались прав

и свобод граждан. За их несоблюдение наказывались соответствующие

граждане, так и не узнав, что же они нарушили.

Происходило это в СССР в период борьбы с так называемыми

тунеядцами, у которых конфисковались дома, которыми они владели

на праве личной собственности.

Так, в 1960-1961 годах постановлением правительства собственникам

домов запрещалось сдавать в аренду помещение для производственной

работы на дому. Такое извлечение доходов считалось тунеядством и

дом конфисковался государством. Но это постановление правительства

было секретным и у соответствующего собственника конфисковался

дом, хотя ему и не сообщали, на каком основании. Многие акты

законодательства, которыми определялась после войны горькая участь

возвращающихся из плена, на основе которых осуществлялись

депортации целых народов Северного Кавказа, также были закрытыми.

Поэтому норма Конституции Российской Федерации 1993 года о

том, что «закон подлежит официальному опубликованию. Нео-

534

публикованные законы не применяются» (часть 3 статьи 15 Кон-

ституции) - это великое завоевание отечественной демократии,

продвижение к развитию прав и свобод российских граждан.

Более того, Конституция устанавливает, что «любые нормативные

правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности

человека и гражданина, не могут применяться, если они не

опубликованы официально для всеобщего сведения». Вот при таких

условиях принцип «незнания закона не освобождает от ответ-

ственности» действительно может действовать и обеспечивать пра-

вомерное поведение.

Однако иллюзией было бы представлять, что граждане только и

делают, что ищут и изучают законы, чтобы «вести себя правомерно.

Нет ничего более далекого от действительности, чем подобное

представление.

Социологические исследования показывают, что каналов, по

которым гражданин получает правовую информацию, несколько.

Рассмотрим некоторые из них.

Это, прежде всего, официальный канал - ведомости, газеты.

Важную роль играют также иные средства массовой информации,

которые придают в настоящее время новые грани процессу юри-

дизации общества, например телевидение.

Узнают о праве граждане в специализированных информационных

узлах общества - юридических консультациях, агентствах, фирмах.

Важный источник - сведения от уже «попавших» в жернова

юстиции соседей, родственников, «бывалых» людей.

Правовые сведения дают работники различных государственных

органов, общественных организаций. Наконец, в конце XX века

создаются компьютерные телекоммуникационные системы правовой

информации, которые вообще переводят правовую осведомленность

граждан на новый уровень.

И все же требовать от каждого, чтобы он знал все право, разу-

меется, было бы нелепо. Даже юристы не обладают этим знанием. В

лучшем случае они знают, «куда надо посмотреть».

Однако для гражданина знание общих принципов, начал оте-

чественной правовой системы, которые формируют правомерное

поведение, является и возможным, и обязательным. А знание

конкретных правовых норм, необходимых для нормальной жиз-

недеятельности, например для занятий предпринимательством, для

определения условий труда, всегда можно почерпнуть из соответ-

ствующих правовых каналов.

Да так было и всегда в истории правовой жизни человечества.

Заповеди Моисея, Законы XII таблиц, Билль о правах, основные

535