Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права

Подождите немного. Документ загружается.

как частные выкупа отдельных членов общины, особенно городской, берут, наконец,

перевес над правами целой общины и окончательно утверждаются на участках общинной

земли, состоящей во владении частных лиц Ниже увидим, как то же самое явление можно

наблюдать по отношению частных лиц к поместьям. Но физическое лицо может

независимо и непосредственно приобретать право на недвижииые имущества. Оно может

приобретать имущество или экономическими способами, или услугами государства. Из

первого образуется понятие купленных вотчин, из второго - выслуженных вотчин и

поместий.

Купленные вотчины (ныне именуемые благоприобретенными) суть недвижимые

имущества, приобретенные частным лицом у сторонних (а не у родичей). Хотя я

существует мнение, что различие благоприобретенных иродовых имуществ в нынешнем

действующем праве установлено лишь Екатериной II (в дворянской грамоте и городовом

положении 1785 г., когда введен термин "благоприобретенное"), однако Екатерине

принадлежит лишь точное выражение древних понятий о том же предмете. Внутренняя

причина различения имуществ родовых и благоприобретенных доступна пониманию

самых простых людей: первые получаются независимо от труда или достоинств

приобретателя; последние требуют присутствия этих условий. Во-первых, что касается

образования благоприобретенных имуществ, то в екатерининском узаконении сказано,

что собственник в отношении к ним есть "первый приобретатель"; древнее же название -

купленные вотчины - указывает, по-видимому, только на один способ приобретения -

куплю (предположительно вообще возмездные способы); но в этом видна лишь

естественная неспособность древнего юридического языка к обобщениям: ни в одном

древнем свидетельстве нельзя отыскать указания, чтобы имущество, приобретенное

посредством дара или же завещания от чужеродцев, становилось ео ipso родовым. Не во

всяком случае, однако, имущество, приобретенное частным лицом, становится

благоприобретенным: если оно приобретено, хотя бы и возмездным способом, у членов

своего рода, то не перестает быть родовым: равным образом имущество, выкупленное у

чужеродцев, остается родовым; наоборот, имущество, проданное чужеродцу, а потом

купленное (но не на правах родового выкупа) членом прежнего рода, остается

благоприобретенным в руках этого последнего. Все эти черты, точнее выраженные в

узаконениях империи, однако присутствуют, и притом с особенной жизненной силой в

узаконениях и юридических явлениях Древней Руси (см. ук. 10 марта 1680 г.)

Во-вторых, способ прекращения характер а благоприобретенность и переход такого

имущества в родовое определяется ясно и точно дашь в узаконениях императорского

периода. Однако реальная почта, для таких определений дана допетровской юридической

жизнью. Благоприобретенное имущество становится родовым лишь по переходе

имущества в порядке наследования законного или завещательного (если в последнем

случае наследником назначен наследник по закону). Такой принцип присутствует и в

Уложении, и в последующих за ним узаконениях (ук. 19 июня 1679 г.).

Впрочем, субъект права на купленную вотчину в Древней Руси существенно отличается

от субъекта прав на благоприобретенное имущество по законам империи. Поэтому

наследная безраздельным и единый собственником имущества благоприобретенного

считается физическое лицо, приобретшее его. В древнем праве даже в эту сферу

проникает сложность субъекта прав: купленные: вотчины принадлежат семье, т. е. мужу,

жене и, конечно, сыновьям. Общность прав на такое имущество неясная при

существований брака, является несомненной при прекращении брака смертью мужа: в

такой случае купленное имущество переходит жене и принадлежит ей независимо от прав

рода (см. выше в семейном праве); это опиралась на то предположение, что всякое новое

приобретение имущества совершается на общие средства супругов. Дальнейшим

подтверждением такого же взгляда на купленные имущества может служить и тот факт,

что в законодательстве долго был спорным вопросом, о том, в чей род должна переходить

купленная вотчина по прекращении брака бездетной смертью обоих супругов, пока,

наконец,, вопрос не был решен в указе 1676 г. в пользу рода мужа. Такой результат не мог

бы явиться: после того, как вотчина поступила в полную собственность жены по смерти

мужа, и, следовательно, должна бы идти в ее род, если бы не присутствовало общего

скрытого воззрения на такие имущества как общие обоим супругам.

Права лиц на благоприобретенные имущества выше прав на родовые имуществ". Хотя и в

это" отношении наши историка права иногда, приписывают установление такого различия

новому императорскому законодательству, но без всяких оснований. Именно (как мы

говорили выше) в Древней Руси позволялось владельцу родового имущества отчуждать

это последнее с ограничениями и с правом выкупа; между тем владелец купленной

вотчины мог распоряжаться ею без всяких ограничений. Между родовыми" купленными

вотчинами была та разница, что в отношении к последним родственникам ее

принадлежало право выкупа (см. выше о родовом выкупе).

в) Жалованные вотчины

Физическое лицо может приобрести имущество своими заслугами государству. Способ

совершения пожалования состоял в выдаче жалованной грамоты и затем отказа (ввода во

владение, совершаемого местными властями, которые, получив отказную грамоту,

составляли "отказную книгу", т. е. самый акт ввода). До некоторой степени к

пожалованию применялась и купля вотчин из казны. То и другое стало самым обильным

источником приобретения прав собственности на землю.

Вопрос о субъекте и его правах на пожалованные имущества разрешается в разные эпохи

московского периода весьма неодинаково. Общий и первоначальный принцип в этом

случае был следующий: дарение не переносит полных прав собственности на одаряемого:

в правах на дар продолжает участвовать и даритель. Принцип этот еще с большей силой

применяется к пожалованью от государства, которое ограничивало права собственников и

в других, более независимых рода имущества.

а) Дарение имеет свое основание в заслугах одаряемого; если же таких заслуг не было и

вотчина добыта обманом, то она возвращается назад; в 1611 и 1622гг. состоялись указы о

том, что получившие вотчины за осадное сиденье, но не числящиеся в осадных списках,

лишаются этих вотчин (Ук. кн. прик. III, 3 и Улож. XVII). б) Иногда причиной такого

поворота прав была порочность или неблагонадежность одаряемого: в 1613 и 1615 гг.

предписано, что тушинцы, служившие прежде самозванцу, а потом получившие вотчины

за московское освобождение (при Пожарском), должны предъявлять свои грамоты для

записи за ними этих земель не в вотчины, а в поместья (Ук. кн. пом. пр. III, 6). Но более

всего права государства на пожалованные вотчины проявляются в тех правах

распоряжения, которые предоставлялись вотчинникам. Первоначально (до XVI в.) на этот

счет не было постановлено никакого общего правила: права вотчинников определялись

каждый раз содержанием жалованной грамоты и могли быть очень обширны (равнялись

правам на вотчины, купленные у чужеродцев), или нисходили до простого пожизненного

пользования (см. Неволин. Ист. рус. гр. зак., ч. 2, § 277). Но, несмотря на разнообразие

жалованных грамот XVI в., в них можно уловить и общее начало в этом вопросе: в законе

1572 г. было постановлено следующее принципиальное решение вопроса о

принадлежности жалованных вотчин: если жалованной грамоты нет в руках вотчинника

(вследствие потери или неполучения), то, по решению собора 1572 г. в таком случае

вотчина по смерти вотчинника отбирается на государя, хотя бы у вотчинника оставались

дети (Ук. кн. вед. казн. ст. XIX). В начале XVII в. при активнейшем участии бояр в

управлении государством (в Смутное время и в первые годы правления Михаила

Федоровича) вотчинные права частных лиц вообще возвышаются, и в частности права на

жалованные вотчины. Тогда решался вопрос, к какому именно типу частных вотчин

примкнут вотчины жалованные: к родовым или купленным? Так как выслуженная

вотчина принадлежит приобретателю вследствие его личных заслуг и в приобретении ее

он ничем не обязан своему роду, то естественно, что практика склонялась ко включению

таких вотчин в одну категорию с купленными; в таком случае жалованная вотчина должна

принадлежать семье приобретателя (и тому роду, который от него произойдет). Отсюда,

во-первых, следует, что сам приобретатель и его нисходящие пользуются всеми правами

на вотчину, но народ его: и действительно, о роде приобретателя в узаконениях того

времени умалчивается; указом 23 ноября 1620г. (Ук. кн. пом. прик. III, 13) предписано,

чтобы лицам, получившим вотчины за московское осадное сиденье при царе Василии

Ивановиче, даны были жалованные грамоты по новой форме, в которой обозначены все

права на жалованную вотчину, а именно: вольны в тех вотчинах они, их дети, внуки и

правнуки; они могут эти вотчины продать, заложить, отдать в приданое, завещать в

монастырь, а о родовом наследовании ничего не сказано *, хотя и предоставлено право

родового выкупа.

______________________

* Впрочем, в жалованных грамотах начала XVII в. встречается иногда: "и в род их", но это

была далеко не общая норма.

______________________

Во-первых, из приравнения жалованных вотчин к купленным следовало, что в правах на

них имеют такое же участие жены приобретателей, как и в правах на купленные вотчины.

Так это действительно и было и на практике, и в жалованных грамотах до 1627 г.: в этом

году патриарх Филарет убедил своего сына - царя Михаила Федоровича, что прежний

порядок в этом случае незаконен: после бездетной смерти вотчинника его жене следуют

лишь купленные вотчины, но отнюдь не выслуженные и не родовые, которые должны

идти в род мужа. Тогда состоялось узаконение, сравнявшее выслуженные вотчины с

родовыми: после бездетной смерти вотчинника его жена не получает выслуженных

вотчин даже на прожиток и даже в таком случае, если у умершего не осталось поместий,

из которых можно было бы обеспечить вдову (в этом случае предписано дать ей

обеспечение из сторонних поместных земель); выслуженная же вотчина должна идти в

род мужа, аза неимением рода - в казну. Закон придал себе даже обратную силу,

предписав возвратить уже проданные женами выслуженные вотчины и, получив с них

деньги, возвратить покупщикам, а земли или в род мужа, или в казну, впрочем, только в

таком случае, если продавщицы еще живы и вступили во второй брак; если же они умерли

или постриглись, то проданные ими вотчины остаются за покупщиками (Ук. кн. пом. пр.

IV, 6; Ул. ц. A.M., XVII, 1). На основании этого указав 1628 г. составлена новая общая

форма жалованных грамот. В ней права на выслуженные вотчины определены

совершенно одинаково с правами на родовые вотчины (т. е. с правом родового

наследования и родового выкупа). Это не означало расширения прав физических лиц на

выслуженные вотчины, но, во всяком случае, вывело из прежнего прекарного состояния,

сравняв их с родовыми. В 1679 г. было решено в законодательном порядке, что владельцы

выслуженных вотчин не могут отчуждать их безмездными способами (по дарственной и

по завещанию) мимо своих наследников.

Такие положения о выслуженных вотчинах дополняются и иллюстрируются

постановлениями о вотчинах, купленных из казны. Так как казна продавала земли с

большой льготой дата покупателей (но низкой цене), то такая продажа была лишь

уменьшенной степенью пожалованья, а потому права приобретавших такие вотчины не

равнялись правам на вотчины рядовые и купленные у чужеродцев. В XVI в. при Грозном

такие вотчины могли переходите детям и дальнейшим нисходящие; но если детей не

[неразб.] то родственники покупщика не наследовали, вотчина возвращалась в казну;

впрочем, за отобранную вотчину из казны выдавались деньги: по душе умершего в

монастыри или "племени его" в таком количестве, какое он сам заплатил казне. Когда

после "московского разорения" была возобновлена продажа: казенных пустых земель, то

выдача купчих была остановлена, так как покупщики не соглашались приобретать их на

прежних правах, а требовали обозначить в акте, что, вотчины будут принадлежать им и их

детям с правом продажи, залога, отдачи в приданое и с правам передачи в родовое

(боковое) наследование. Указом 1628 г. была установлена особая форма купчих грамот на

такие вотчины; но в ней обращена особое внимание только на право-покупщиков отдавать

вотчины в приданое (согласно е указом Иоанна IV); о существенных же и более важных

правах указ умолчал, а именно о праве продажи и залога, что, впрочем, было исправлено в

1636 г. (Ук. кн.пом. прик. IV, 13 и 39). Права жен на такие вотчины, были определены

лишь Уложением; эти права. ниже их прав на вотчины, купленные у чужеродцев: после

смерти мужа вотчина, купленная из казны, дается его жене лишь в пользование до выхода

в замужество, до пострижения или до смерти (Ул, ц. A.М. XVII 8),

5. Поместья

Понятие о поместном праве. Поместьем называется жалованье, выдаваемое государством

за службу, в виде пользования недвижимым, имуществом. Отсюда в поместном праве две

стороны: частноправовая и государственная.

О первоначальном происхождении поместного права нет точных исторических данных.

Распространенное прежде мнение а то", что поместное право обязано своим уст

давлением Иоанну III, а окончательны" утверждением - Иоанну Грозному, не имеет

оснований. Начало его необходимо предположить в земский период (со времена большей

оседлости князей). Существование поместного права в северных княжествах с начала XIV

в. утверждается свидетельствами духовных и договорных грамот князей, в частности

духовной Калиты 1328 г. (см в нашей Хрестоматии по ист. рус. пр. вып. II,примеч. 12 к

дух. Калиты). В XV в. находим свидетельство о существовании поместного права (под

этим собственным его именем) в Литовско-Русском государстве (при Казимире IV).

Впрочем, до XVI в. [...] поместья не вполне определился и обособился от других видов

условного владения землей.

Поместное право до вел. кн. Иоанна III имеет сет особенности, отличающиеся от

последующего его характера. Во-первых, в те времена (XIV-XV вв.) поместья давались

лишь непосредственным слугам князя (дворянам) и преимущественно низшим

(несвободным и полусвободным; высшие же служилые люди - бояре - получали

кормления (было сказано, что смешивать понятия поместья и кормления отнюдь не

следует). Во-вторых, в то время поместья выделяются из собственных частных имуществ

князей (а лотом и дворцовых), но не из государственных (черных). По этим двум

признакам поместное право в первую эпоху своего существования в Московском

государстве имеет преимущественно частный характер.

В первый раз слово "поместье" встречается в Судебнике Иоанна III. Тогда поместное

право вступает в новую фазу своего развития. Со времен Иоанна III обе указанные

особенности поместного права исчезают: поместья даются всем служащим лицам из

имуществ черных и дворцовых безразлично. Поместное право проникает

государственным характером, так как и в самой службе элемент государственный

начинает преобладать над частным.

Наконец, в XVII в. эта примесь государственного начала опять ослабевает. Но

частноправовое значение поместий утверждается уже за помещиками (а не за

государством). Тип поместного права, который мы здесь изобразим, относится

преимущественно к этой последней эпохе (Улож., XVI).

Лица, могущие обладать поместьями. Из понятий о поместном праве и его истории видно,

что:

а) Поместьями могут владеть только лица, служащие государству, и никто другой;

поместья, даваемые от государства церковным учреждениям, составляют вид

установления простого пользования и сюда не относятся.

б) Поместья могут получать лица всех родов государственной службы: 6ояре, дворяне,

дьяки, подьячие, придворные служители, гости, рейтары, драгуны и др.: иногда лица,

служащие по выбору (например, новгородские старосты). Лицу каждого из этих классов

приписывается право на такое количество поместной земли, сколько назначено по общему

расписанию членам этого класса. Такое расписание поместных окладов изменялась по

местностям, по временам и по мере успехов службы каждого отдельного лица, иногда в

виде награды за особые заслуги (Так, в 1649 г. всем дворянам и детям боярским, бывшим

на земском соборе 1648 г., прибавлено по 100 четей к их окладам). Вообще стечением

времени поместное жалованье увеличивалось для всех классов; нормальные оклады,

назначаемые при верстании на службе в 1621 г., были следующие: 1-я статья - 300

четвертей земли (в одном поле), 2-я - 250, 3-я - 200, 4-я - 150, 5-я - 1100 четвертей (для

детей боярских, которые уже служили, оклад увеличивается на одну статью, т. е. по 1-й ст.

- 350, по 5-й - 150 четвертей). В середине XVII в. (по Котошихину) поместные оклады

соразмерялись с денежными для каждого разряда служилых людей: на каждый рубль

денежного жалованья давалось по 5 четвертей поместной земли; по этому расчету тогда

получали:

бояре, окольничие и думные люди.....................................................1000 четв.

стольники...............................................................................................500 "

стряпчие.................................................................................................400 "

дворяне московские, городовые и дьяки.......................................400-250 "

дворяне городовые средней и меньшей статьи и дети боярские.... 250-30 " (см. Котошихин,

VII, 8). К нормальным окладам присоединялись добавочные раздачи поместий: каждый из

служащих в Москве к своему окладу получал добавочный в Московском уезде (Ул. XVI,

1). Затем окраинным помещикам в XVII в. давались добавочные оклады в степных -

окраинных местах (в целях скорейшей колонизации и защиты южных границ: см. ук. кн.

лом. пр., IV, 60; Улож. XVI, 40). В число четвертей земли нормальных окладов не

включаются так называемые угодья (выгоны, сенные покосы и лес), которые отводятся

сверх оклада. Если дается земля худая, то она "одобривается", т. е. прибавляется к окладу

соответствующая доля четвертей: например, на 100 четв. средней земли прибавляется еще

25 четв. такой же (Улож., XVI, 46,48). Но между окладом и действительной дачей

поместья была большая разница: правительство не всегда располагало достаточным

количеством годных земель для полного удовлетворения по окладам; нередко

предписывалось верстать в половину оклада; впоследствии такая недостача могла

восполняться из земель, сделавшихся вакантными, по указаниям и просьбам самих

заинтересованных лиц (за ложные показания у получивших поместья они отбирались).

Особенно такие затруднения для испомещений по окладу встречались при массовом

наделе на окраинах, вновь колонизируемых: там вместо населенной земли приходилось

отводить "дикие поля". Общий запас земли для раздачи в поместья состоял из дворцовых

земель, земель, поступивших в казну путем выморочности, конфискации и

экспроприации; черная земля давалась нечасто; давать дворцовые вотчины запрещено

указом 1627 г. Таким образом, запас постепенно истощался. Кроме того, поместья

обращались только в известном классе служилых людей и в известном уезде:

иноземцевские поместья даются только иноземцам (ук. 1614 г.), поместья татар и мордвы

запрещено давать русским (ук. 1616г.); поместья лиц, погибших на войне, дают их

землякам (ук. 1618 г.); поместья смольнян идут только смольнянам (ук. 1612 и 1614 г. г.).

Этим еще более затруднялось правительство при отыскании годной земли для раздачи в

поместья.

Такие обстоятельства привели к постепенному введению денежного жалованья, которое в

XVI и XVII вв. дается в дополнение к поместьям и соразмеряется с величиной поместной

дачи. С течением времени оно возрастает постепенно, с успехами денежного хозяйства,

приготовляя для будущего (XVIII в.) полный переход к денежному жалованью и

прекращению поместных дач.

в) Величиной поместного оклада определялся размер возложенной на помещика воинской

повинности. Первое дошедшее до нас распределение этой повинности сделано Грозным в

1556 г.: с каждых 100 четвертей земли требуется на службу один на коне с полным

вооружением, в дальных походах - на двух конях. В начале XVII в. при общем стремлении

служилых классов уменьшить служебные тягости, лежавшие на них, было определено

(собором), что впредь один человек с доспехом и конем выставляется не с 100, а с 200

четвертей. Но с восстановлением государственного порядка при царе Михаиле эта затея

пала: требовался (в 1617г.) опять одинконный с 100 четвертей. С 20-х гг. XVII в. размер

повинности стал определяться не количеством четвертей земли, а числом крестьянских и

бобыльских дворов, состоявших за помещиками.

г) Поместья давались при действительном поступлении на службу, что технически

называлось "верстанием" и обыкновенно наступало при достижении сыном дворянина 15

лет.

д) Низшие службы, отправляемые не лично, а массами, вознаграждаются не поместьями, а

землями на общинном праве (стрельцы, пушкари, ямщики и пр.).

Объект поместного права есть всякое недвижимое имущество, т. е. не только земли,

населенные и ненаселенные, но и дворы в городах, так называемые "данные", а также

промыслы, охоты и рыболовства. Помещику принадлежит в этих имуществах право

хозяйственного или экономического пользования, а со времени окончательного

прикрепления крестьян и право на труд крестьян в размерах, установленных обычным

правом. Теперь ввод во владение поместьем сопровождается "послушной грамотой",

обращенной к крестьянам. Злоупотребление трудом крестьян предупреждается тем

постановлением, что запустошивший поместье обязан нести с него службу, как бы оно не

было пустым. Хотя право помещиков на труд крестьян, по Котошихину, равнялось праву

вотчинников ("а свои подати кладут они (помещики и вотчинники) на крестьян своих

сами, сколько с кого что взята"; XI, 3); но тот же Котошихин сообщает следующее: когда

боярам и другим чинам "даются поместья и вотчины, то им пишут в жалованных

грамотах, что им крестьян от сторонних людей и всяких обид и налогов оберегати и

стояти, а подати с них имати по силе, с кого что можно взята, а не через силу, чтоб тем

мужиков своих из поместий и вотчин неразогнать и в нищие не привесть, и насильством у

них скота и животины никакой, и хлеба всякого и животов не имати. А будет который

вотчинник или помещик... учнет с их имати поборы великие, не против силы, чем бы

привести к нуже и бедности... и будет на такого вотчинника и помещика будет челобитье,

что он над ними так чинил, и сторонние люди про то ведают, и скажут правду, и у таких

помещиков и вотчинников поместья их и вотчины, которые даны будут от царя, возмут

назад на царя, а что он им ал каких поборов через силу и грабежом, и то на нем велят

взять и отдать тем крестьянам, а впредь тому человеку, кто так учинил, поместья и

вотчины не будут даны до веку. А будет кто учнет чинить таким же обычаем над своими

вотчинными купленными мужиками... и утех крестьян возмут безденежно и отдадут

сродственником его, добрым людям безденежно ж, а не таким разорителям". Пользование,

увеличивающее ценность вещи, не воспрещается: распаханные пустые части поместья

оставляются во владении помещика, хотя бы число четвертей поместья таким образом

становилось больше, чем сколько следует ему по классу.

Кроме земель в уездах, на поместном праве раздавались (как сказано) дворы в городах (т.

е. "данные") и огороды, которые здесь отличались от тяглых дворов так же, как поместные

земли от черных (Ук. кн. зем. прик. XI и XXXV); владельцы их не могли продавать и

закладывать (там же, ст. XXII); но если владельца переводили на новое место по

распоряжению правительства, то ему позволялось продать прежний двор и данное место

(там же, XXVI). Благодаря особенным свойствам городских имуществ, здесь скорее росли

права частных лиц на "данное" имущество: владельцы таких дворов подлежали, наравне с

черными, всем городским повинностям и потому заявляли иногда, что им "дворовые

данные места стали пуще купленных" (там же), злотому разрешается переход дворов даже

по купчим между служилыми людьми одного разряда. Кроме того, данные дворы

давались иногда и людям неслужилым, для которых эти имущества были уже предметом

вечного владения (но не собственности); такие люди сами обстраивались, а потом иногда

получали право продавать дворы посторонним лицам и взамен их покупать где угодно с

условием обращения купленного двора в данный (там же, XXXIII). Вообще же с частной

точки зрения поместное право есть только право пользования.

Возрастание вещных прав лица на. поместья, т. е. переход правд пользования в право

собственности, составляет наиболее интересный вопрос поместного права.

а) Прежде всего развивается право наследования в поместьях, именно в отношении к

сыновьям: отец при жизни "припускал" сыновей к участию в пользовании поместьем. При

отставке отца и при малолетстве сыновей поместья хотя и отбирались, но сдавались на

оброк ему же до возврата сыновей, а йотом шли в раздачу последним. Таким образам, уже

со времен Грозного утвердился принцип: отцовских поместят не отнимать у сыновей, если

они пригодны в службе (А А.Э. I, № 225). Начало наследования в поместьях утвердилось в

особенности в 1611 . я 1618 гг. (см. Ук.кн. пом. прик. III, 7 - указ 27 августа 1618г.,

которым утвержден наследственный переход поместий не только к нисходящим, но за

неимением их и к боковым; ср. там же III, 9, 10 и др.).

В отношении к дочерям и жене подобный переход означал только пенсию. Сначала это

было делом милости на каждый раз; потом при царе Михаиле Федоровиче утвержден

постоянный размер пенсии (см. выше о праве наследования), что превратилось потом в

прямое право наследования. Дочери давалось вполовину меньше, чем вдове. В том и

другом случае пенсия в XVI в. давалась до выхода в замужество и (дочерям) до

совершеннолетия; с 1615 г. - до смерти. Окончательно с 1611 г. утвердился принцип,

чтобы у вдов и детей поместья не отбирались. Несмотря на это, о наследовании в

поместьях и в эпоху Уложения (до указа 1684 г) можно говорить лишь не в собственном

значении слова: жена, дети и родственники получают после смерти помещика не право на

его имущество, а лишь право получить от государства надел из его имущества, в

соответствии со степенью службы сыновей и пенсионными долями лиц женского пола;

если за удовлетворением их наделами еще останется какая-либо часть отцовского

поместья, то закон предписывает отдавать ее боковым родственникам беспоместным или

малопоместным; если в роде умершего не окажется беспоместных и малопоместных, то

велено отдавать остаток поместья в чужие роды (Уложение XVI, 13). Очевидно, понятие о

наследстве неприменимо к восприятию части поместья после умершего, если боковые

наследуют вместе с нисходящими, а сторонние вместе с родственниками. Поэтому

Уложение правильно называет всякое поместье, оставшееся после умершего,

выморочным. Только в указе 1684 г. ведено после смерти отцов оставлять за детьми все

излишние четверти (сверх их собственных окладов).

Так же был решен вопрос о завещательных распоряжениях поместьями. С такими актами

неудивительно встретиться в конце XVII в. (есть один акт 1697 г. в Акт. Лихачева, дух. №

29), когда поместья окончательно приблизились к вотчинам; но есть также одна духовная

1610 г. (там же, №21), в которой завещатель благословляет свою жену и детей ("Василъя

за братьею") "царским жалованием и своею выслугою - поместьем и вотчиною"; при этом

наследодатель распределяет части поместья и вотчины между женой и детьми

("четвертью Федоре, жене моей, поместьем и вотчиною владети до смерти до своей");

если жена выйдет замуж, то ее часть должна быть поделена между тремя сыновьями

поровну; если же по смерти завещателя родится у него сын, то часть, назначенная жене,

идет ему: если дочь, то братья обязаны ее "поить, кормить и замуж выдать с приданым.

Такая (мнимая) свобода распоряжаться совершенно противоречит понятию о поместье и

может быть объяснена не иначе как желанием отца, чтобы жена и дети делились именно

так, если государь пожалует им это поместье. Впрочем, следует иметь в виду, что в

Смутное время, при сильном воздействии Польши и Литвы, московские вотчинники и

помещики стремились утвердить полную независимость своих владений.

б) Мена поместьями есть древнейшее из прав распоряжения, дозволенных помещикам. До

Уложения позволялась только мена поместья на поместье (см. УК. кн. поп. прик. IV, 24,

51), после Уложения - и на вотчину; кроме того, Уложение сняло и другие ограничения

мены, но зато позаботилось об установлении равенства меняемых предметов (чтобы

населенное поместье не было променено на пустую вотчину). Мена позволена лишь с

согласия правительства (поместья "расписывались" в поместном приказе; Ул. XVI, 2-7).

В конце XVII в. мена, при отсутствии права продавать и дарить поместья, стала

прикрывать собою и эти сделки, в особенности дарение (вклады) в пользу монастырей.

Симуляция большей частью весьма прозрачная и даже грубая: например, в 1688 г.

Мануковы променяли углицкому Воскресенскому монастырю свое поместье Болтино на

четверик пашни в монастырской пустоши Бор и в своей меновой прибавляют: "нам... тою

их выменною вотчиною землею четвериком не владеть... владеть им архимандриту с

братьею прежнему бес повороту" (Углицк, Акты № LXXVII). В других случаях стороны

стараются прикрыть сделку добавочной платой, якобы полученной при мене, за что и

уступают монастырю вымененную ими землю обратно в вечное владение: в 1684 г. так

поступил Гутовский, променяв Покровскому монастырю свою поместную пустошь

Панино на монастырскую пустошь Доров и указ ав в добавочном акте, что он взял у

монастыря прибавки 35 руб. "и за те денги... владеть... игумену... тою моею выменною

пятью четвертями пустоши Доров бесповоротно по прежнему" (там же, № LXXXVI).

Здесь, вероятно, скрыта продажа. В других случаях под меновой записью стоит

дарственная: так, в 1683г. Ивановский променял монастырю половину поместной

пустоши Жахина на монастырскую пустошь Селище и затем в дополнительном акте

заявил, что вымененной землей он поступился "в вотчину" тому же монастырю в качестве

вклада. Здесь уже нет никакой замаскировки. Равным образом сделка другого рода ясно

обнаруживается в меновой записи тогда, когда вымененная на поместье земля уступается

опять контрагенту за долги, якобы сделанные раньше другой стороной (там же, XXXVII).

Наконец, в конце XVII в. заключались прямо данные (дарственные) на поместья в пользу

монастырей (см. там же, № XLVIII).

К переходу мены в другие возмездные сделки мог подать повод указ 5 июля 1649 г.,

разрешивший меняться поместьями на кормовые деньги, т. е. на жалованье (этот указ был

отменен в 1679 г.).

в) Справка, сдача, продажа. Женщина, имея прожиточное поместье и выходя замуж, могла

закрепить это поместье за женихом, который, предполагается, такое же служилый человек

и имеет право на поместье (см. УК. кн. пом. прик. III, 12). Но не всякая женщина выходит

замуж и не всякая способна управляться с землей с выгодой для себя: поэтому многие

предпочитали передать пользование поместьями стороннему человеку с тем, чтобы этот

последний содержал женщину-сдатчицу (см. УК. кн. пом. прик. IV, 49; Ул. XVI, 12). К

этому средству прибегали и мужчины - престарелые отставные дворяне. Но выдача

содержания натурой могла стеснить обе стороны, а потому казалось возможным и

лучшим получить от приемщика деньгами; ничто не мешало получить деньги все сразу

вперед. Так образуется сдача поместий за деньги, равняющаяся продаже (но с продажей

не права собственности, а права пользования, П. С. 3., №633, ст. 28 и № 700, ст. 31).

Поступаться поместьями за деньги начали не только вдовы, девицы и отставные, но и

служащие дворяне; но в 1662 г. (см.П. С. 3., № 583) состоялся указ, по которому

уступленное поместье должно быть возвращено назад, деньги взысканы спокупщика: а

этот последний, кроме того, наказан батогами.

г) Хотя сдача за деньги фактически уже равнялась продаже, но законодательство долго

колебалось: допустить или нет открыто продажу поместий. Относительно лиц, состоящих

на действительной службе, закон 1685 г. разрешил безденежное отчуждение половины

поместья, но продажу воспретил. Однако продажа поместья за долги при

несостоятельности, допущенная указами 1673 и 1678 гг., совершенно парализовала

действие закона 1685 г. (впрочем, за долги продаются поместья не с публичного торга, а

только или истцам, или родственникам должника).

Хотя все упомянутые сделки могли быть совершены не иначе, как с дозволения

правительства, через поместный приказ, то и переход вотчин также утверждался в том же

приказе; понятие "дозволения" сливается с понятием "утверждения" (в следующий период

старые формы поместного права перешли в общие формы укрепления сделок о

недвижимых имуществах). Во всяком случае, активной стороной при всех упомянутых

сделках уже является частное лицо (пользователь), а не государство (собственник).

Так бытовым образом различие между поместьями и вотчинами исчезало само собою;

законодательное свидетельство о приравнивании поместий к вотчинам дает указ о

единонаследии 1714 г.

Древнерусское право залога

Из различных форм сочетания основных элементов права собственности (распоряжение,

владение и пользование) наиболее важный вид представляет собой право залога.

Формы залога; залог недвижимости. По мнению, установленному Д. И. Мейером,

древнерусское право залога имеет такое же значение, как древнеримское pactura fiducial,

когда залогоприниматель получает вещь не только в свое владение и пользование, но и с

правами распоряжения. Залогодатель сохраняет лишь надежду, что ему будет возвращена

вещь, если он когда-либо удовлетворит залогопринимателя, заплатит ему. Так ках и

купля-продажа совершалась в древнее время обычно с правом обратного выкупа, то

между сделками купли-продажи и залога нет существенного различия. Такой взгляд на

древнерусское право залога опирается на акты закладных сделок, сохранившиеся до

нашего времени (см., например, ак. юрид., № 241 , 422, 106 и др.), а также на некоторые

узаконения Московского государства и на живое обычное право среди русских крестьян.

Несомненно, что подобная форма залога существовала и существует; но а) в ней не

следует усматривать таких преувеличенных прав залогопринимателя; б) в древнерусском

праве существовали рядом с ней другие формы залога, напоминающие не только римское

pignus, но приближающиеся к нынешней форме залогового права. Что касается первого,

то залогоприниматель получает права владения и пользования, но не получает прав

собственности на вещь; залог всегда отличается от купли-продажи, ибо по обыкновенной

форме актов закладная кабала и купчая грамота противополагаются одна другой: "а не

будут денги на срок (пишется в каждой закладной) и ся кабала - и купчая грамота"; т. е.

глава собственности для кредитора возникают не с момента начала обязательства, а со

времени его исполнения - просрочки; только тогда закладная превращается в купчую, а

право залога - в право собственности. Далее, право пользования залогопринимателя

истекает не из залоговых отношений, а из условий о росте, что прямо выражается в

закладных и в узаконении 1558 г., по которому царь Иоанн IV предоставил должникам

рассрочку платежей по закладным на 5 лет, с тем, чтобы кредиторы "тое вотчину за рост

пахали" (Ук. кн. вед. казн. ст. IX). Правда, тот же законодатель тогда же запретил

взимание роста при установленной им всеобщей рассрочке платежей (см. там же, ст. VII);

но это уничтожение роста прямо отнесено им к обязательствам личным и не

распространено на займы, обеспеченные залогом. Можно согласиться даже, что

выражение "за рост пахати" превратилось в формулу, не имеющую буквального значения,

подобно тому как в служилых кабалах до XVII в. постоянно (по архаической формуле)

писалось: "за рост нам служити по вся дни", несмотря на то, что уже Судебник Иоанна IV

прямо воспретил служить за рост (ст. 82); под этой устаревшей формой разумелось, что

люди просто поступают в пожизненную кабалу; быть может, в конце XVI в. то же

означает и вышеприведенная форма закладных. Но для исторического изучения закона в

высшей степени важно, что первоначально право пользования на заложенную вещь

возникло из условий о росте (иначе неоткуда было появиться и самой формуле); а стало

быть, в первоначальном и древнейшем понятии залога в это право не включалось право

пользования;

Рядом с указанной формой залога существовала со времен довольно ранних другая, при

которой заложенное имущество не переходило ни в пользование, ни во владение

кредитора; последний лишь получает в свои руки акты на это имущество и тем лишает

собственника возможности отчуждать вещь или заложить ее другому (Пек. судн. гр., ст.

29 и 104). Такая форма залога, несомненно, существовала во Пскове, где присутствие ее

может быть объяснено особенностями торгового быта этого города; но и в других частях

государства существование ее несомненно из таких актов, в которых залогодатель пишет:

"до сроку тою землею владети мне заимщику. А не поставлю заимщик на срок денег, и