то опять нас возьмут". В 1068 г. киевляне выступили съ своим князем Всеславом
навстречу Болеславу Польскому; но, признав себя беззащитным, Всеслав ночью тайно от
кияа бежал; тогда люди возвратились в Киев и на вечерешили: "зежегши градъ свой,
уйдемъ въ греческую землю". Вообще неизбежность княжеской вяаст" видна из
следующего случая: в 1140 F. Всеволод Киевский, желая наказать новгородцев, не давал
им князя; "Не ходите в Новгород, - говорил он подручным князьям, - пусть себе сидят на
своей воле без князя; где хотят, там, пускай себе ищут князя". Новгородцы оставались без
князя десять месяцев. "По понятиям века, казалось невозможным сидеть без князя;
особенно это было неудобно в то время: тут партии волновали город, там продовольствия
не пускали... Новгородцы призвали себе из Суздальской земли Ростислава Юрьевича"
(Костомаров. "Севернорусек. народопр.", т. I, стр. 67) Постоянная борьба всех земель
против своих князей означает не борьбу против княжеской власти, а стремление отыскать
наилучшего князя.
Первоначальная неограниченность княжеской власти возникла из прежних родовых
оснований власти, а потом из. тождества интересов и воли князей и народа, который мог
избрать себе наилучшего князя и сместить неудачного. Такая патриархальная
неограниченность не имеет ничего общего с позднейшим западноевропейским
абсолютизмом. Уже тогда люди книжные учили: "Яко Бог дает власть, ему же хощеть,
поставляет бо царя и князя Вышний... понето есь глава земли" (Лавр. лет. под 1177 г.).
Князю вручается вся полнота верховной власти: "Приидите володеть и княжить нами", -
говорил славянские послы варяжским князьям.
В языческую эпоху князю принадлежала власть религиозная: "И нача княжити Володимер
в Киеве един, и постави кумиры на холму вне двора теремного: Перуна... и Хърса,
Дажьбога, и Стрибога, и Симарьглаи Мокошь... Володимер жепосади Добрыню, уя своего,
в Новегороде; и пришед Добрыня Ноугороду, постави кумира над рекою Волховом, и
жряху ему людье ноугородстии аки богу" (первонач. лет. под 980 г.). В христианские
времена князь является покровителем церкви, участвуя во всех ее главнейших действиях;
так, крещение Руси совершено по следующему распоряжению князя: "Аще не обрящеться
кто реце (в реке), богат ли, убог, или нищ, или работник, противен мне да будет". Вообще
о крещении Руси при Владимире Иларион говорит: "И не бысть ни единого же
противящегося благочестному его повелению; да аще кто и не любовью, но страхом
повелевшего крещахуся". Князь участвует в решении вопросов о внешней церковной
жизни: в 1164 г. Леон, епископ Суздальский, начал учить в Суздале, что не следует есть
мяса в господские праздники, "и бысть тяжа про то велика пред благоверным князем
Андреем" (Лавр, лет.). Князю принадлежало право участия в назначении лиц духовных:
Владимир "помышли создати церковь Пресв. Богородицы... и поручи ю Настасу
Корнянину"; Ярославъ "церкви ставляше по градом и по местом, поставляя попы";
"Постави Ярослав Лариона митрополитом русина въ святей Софьи, собравъ епископы"
(лет. под 1051 г.); "В лето 6655 Изяслав (Мстиславич, князь Киевский) постави
митрополита Клима, калугера, русина, особь с шестью епископы" (Лавр. лет.). Разумеется,
в таких выражениях надо видеть лишь сильное участие князя в действиях церковных
властей (собора). Князья влияют также на низложение церковных сановников: в 1169 г.
"нечестивый (Феодор, епископ Владимирский) не всхоте послушати христолюбивого
князя Андрея (Боголюбского), веляща ему ити ставиться к митрополиту к Кыеву... (князь)
изверже его из земле Ростовьскы... Посла же его Андрей митрополиту в Кыев; митрополит
же Костянтин повеле ему язык урезати, яко злодею и еретику" (Лавр, лет.). В 1168 г.
черниговский князь Святослав, не согласный в учении о посте со своим епископом
Антонием, "кзверже и изъ епископьи". Ккязь содействует установлению церковных
законов (церковные уставы Владимира, Ярослава, Ростислава).