Балашов Л.Е. Философия

Подождите немного. Документ загружается.

406

прежнего монарха. Институт наследования власти дол-

гое время был мощным стабилизирующим фактором

государственной и общественной жизни. С другой

стороны в последние века развивался другой институт

государственной власти — институт избираемого

(косвенно или прямо) народом правителя (сначала в

Нидерландах и в Англии, затем в Северо-

Американских Соединенных Штатах, затем во Фран-

ции). Наибольший пик смены института наследствен-

ной монархии институтом избираемых органов госу-

дарственной власти приходится на ушедший ХХ век.

Подавляющее большинство стран мира к концу столе-

тия перешло на парламентскую и президентскую фор-

му правления. Этот переход, к сожалению, не был

гладким и безболезненным. Он сопровождался такими

катаклизмами как первая и вторая мировые войны и

такими чудовищными режимами в некоторых странах

как фашистский, коммунистический, религиозно-

фундаменталистский. Фашизм в Германии и комму-

низм в России, Китае, религиозный фундаментализм в

Иране можно объяснить как проявление неопытности

и хрупкости молодых немонархических режимов. На-

роды ряда стран, в которых рухнули монархические

режимы, просто “растерялись”, стали “шарахаться” из

крайности в крайность. В Германии избиратели броси-

лись в крайность национал-социализма, не разглядев в

Гитлере политического экстремиста. В России вре-

менный республиканский режим не успел довести де-

ло смены форм правления (с монархической на изби-

раемую народом) до логического конца. Временное

правительство оказалось настолько слабым, что позво-

лило небольшой кучке политических экстремистов за-

хватить власть. Ему не хватило буквально трех меся-

цев до легитимной передачи власти избранному наро-

дом Учредительному собранию. В коммунистической

России фактически установился псевдо- или квазимо-

нархический режим, вроде бы без царя по форме, но с

407

царем по существу. Ведь ни один коммунистический

правитель не был избран народом (ни прямо, ни кос-

венно). Единственное отличие коммунистического

“царя” от прежнего монарха только в том, что он по-

лучает власть не в силу биологического наследования

или родовитости, а через своеобразный институт бю-

рократического наследования (первый заместитель

становился руководителем страны после смерти или

отставки прежнего руководителя). Из всех европей-

ских держав Россия оказалась наиболее крепким

орешком современной истории. Она почти весь ХХ век

сопротивлялась естественному ходу событий, а имен-

но, переходу к демократии.

В Иране отказ от института наследственной монар-

хии означал переход к своеобразной переходной фор-

ме: симбиозу монархизма (институт духовного лидера

страны) и президенстко-парламентской республики.

Эта переходная форма также носит все черты тотали-

таризма.

Можно сделать вывод: для ряда стран тоталитаризм

стал болезненным эффектом переходного периода (от

монархии к республике).

Могут спросить: почему люди, народы разочарова-

лись в институте наследственной монархии и почти

повсеместно перешли к республиканской форме прав-

ления? На это есть несколько причин. Первая и самая

главная — рост самосознания людей, рост сознания

личной ответственности за дела страны, государства,

переход от сознания холопа-подданного к сознанию

гражданина, отказ от патерналистских представлений

(в русском варианте — от веры в царя-батюшку). Ведь

наследственная монархия практически исключает пра-

во жителей страны на участие в государственных де-

лах, в частности их право на решение вопросов войны

и мира, т. е. фактически вопросов жизни и смерти.

Вторая причина — расширение сферы рыночных от-

ношений, отказ от крепостничества и тому подобных

408

феодальных институтов. Рынок способствует повыше-

нию личной ответственности каждого своего участни-

ка — производителя, торговца, потребителя. Участни-

ки рынка волей-неволей учатся мыслить и действовать

самостоятельно, на свой страх и риск, учатся предпри-

имчивости. А самостоятельность и предприимчивость

— это такие качества человека, которые не терпят

подчинение и пассивность.

Третья причина — просвещение и образование.

Люди в своей массе стали больше знать и понимать.

Вследствие этого они стали менее доверчивыми и на-

ивными. А это привело к тому, что они сначала захо-

тели контролировать власть (через своих представите-

лей в парламенте и через конституцию), а затем и из-

бирать правителей.

Вторая и третья причины, действуя сообща, спо-

собствовали усилению главной причины.

Многопартийность и демократия

До недавнего времени в нашей стране господство-

вала одновариантность почти во всем. А она задава-

лась существовавшей однопартийной системой. Мы

были обречены на несвободу, на безвариантность, на

застой, на удушливое состояние общественной атмо-

сферы. В условиях однопартийной системы невозмож-

ны подлинные или, как говорят, альтернативные вы-

боры в органы власти, невозможно действительное,

неформальное разделение властей, невозможна полно-

ценная свобода слова, невозможно в принципе право-

вое государство. Все ужасы сталинизма порождены в

значительной степени однопартийной системой.

Однопартийная система противоестественна, так

как она навязывает обществу, являющемуся живым

статистическим ансамблем людей, структуру твердого

тела. И, напротив, многопартийная система адекватна

многообразной палитре человеческих типов, характе-

409

ров, интересов. В современных условиях она является

синонимом демократии. Если нет многопартийной

системы, то нет и демократии.

Многопартийная система самоценна; она является

саморегулирующимся механизмом управления обще-

ством или, по-другому, формой самоорганизации на-

рода. Она — естественная защита как от анархии, так и

от тоталитаризма. В первом случае многопартийная

система способна находить компромиссы между мно-

гообразными человеческими интересами, способна

смягчать, так сказать, буферить столкновение интере-

сов, т. е. не допускать превращения этого столкнове-

ния в опасные для жизни общества конфликты (войны,

погромы, кровавые стычки разных групп и т. д.). Как

защита от тоталитаризма многопартийная система ог-

раничивает до нужных размеров власть администра-

тивной системы, не дает ей возможности превратиться

во всевластную организацию. Существование в обще-

стве различных независимых партий позволяет обес-

печить независимость средств массовой информации,

судебных органов, учреждений культуры и т. д. — от

всеохватывающего влияния государственного аппара-

та.

В противовес идее сильной, твердой власти я вы-

двигаю идею мягкой власти. Сильная власть — это

безграничная, необъятная власть, это неизбежно дик-

татура отдельного лица или группы лиц. Мягкая

власть — это ограниченная власть, соразмерная чело-

веку. Она возможна лишь при условии разделения вла-

стей. Разные власти (законодательная, исполнитель-

ная, судебная) ограничивают друг друга и тем самым

препятствуют сосредоточению власти в одних руках.

При разделении властей верховным “руководителем”

общества является закон, право, т. е. анонимная, без-

личная сила, которая исключает или существенно ог-

раничивает произвол отдельных лиц.

410

Так вот, разделение властей в условиях однопар-

тийной системы может быть только декларируемо, но

никак не осуществлено на практике. Партия, посколь-

ку она является единственной политической силой

общества, имеет все возможности держать в своих ру-

ках все ветви власти. И поскольку ветви власти зави-

симы от одной партии, они связаны друг с другом че-

рез посредство этой партии, а, следовательно, не раз-

делены. Независимость различных ветвей власти друг

от друга является условием их разделения. Никто не

должен стоять над ними. Многопартийная система как

раз создает условия для эффективного разделения вла-

стей и тем самым их ограничения. При существовании

различных независимых партий невозможно, чтобы

какая-то одна партия устанавливала безусловный кон-

троль над всеми органами власти.

В обществе, как и в суде, должна существовать си-

туация позиционного конфликта, т.е. кроме правящей

партии должна или должны быть оппозиционные пар-

тии, которые спорят с ней, критикуют ее, а на выборах

в органы власти борются за власть.

Демократию нельзя понимать как власть большин-

ства. Это в подлинном смысле власть народа. А народ

— не только большинство, а и меньшинство. Он —

сложное диалектическое единство большинства и

меньшинства. Большинство может уменьшиться и

стать меньшинством, а меньшинство — увеличиться и

стать большинством. Да, побеждают на выборах бла-

годаря большинству и в этом смысле демократия —

власть большинства... но только на данный отрезок

времени!

Многопартийная система сродни рынку в экономи-

ке. Если рынок — это сосуществование и взаимодей-

ствие независимых экономических субъектов ( произ-

водственных предприятий, торговых и финансовых

организаций, потребителей), то многопартийная сис-

411

тема — это сосуществование и взаимодействие неза-

висимых политических субъектов (партий, отдельных

политических деятелей, избирателей). И как рынок яв-

ляется формой экономической демократии, так много-

партийная система является формой политической де-

мократии.

15.4. Социальные группы (семья,

коллектив, слой, этнос, нация)

Народ — общность людей, имеющая один язык,

одну культуру и одну территорию.

Народность — малочисленный народ.

Нация — народ, организованный в государство.

“Нация (от лат. natio — народ, племя) — народ, ко-

торый создал себе зависящее от него правительство и

имеет в своем распоряжении территорию, границы ко-

торой более или менее уважаются другими нациями

(народ, организованный в государство). Нацию могут

образовать несколько народов или части различных

народов, например, Великобритания, Швейцария”

15.5. Патриотизм, национализм, шовинизм

Патриотизм — любовь к Родине, нормальное, есте-

ственное отношение человека к своему отечеству (как

к самому себе). Существуют разные формы патрио-

тизма: любовь к малой Родине и любовь к большой

Родине.

Национализм — гипертрофированный патриотизм,

патриотизм, сопровождаемый ксенофобией, чувством

неприятия или даже ненависти к другим нациям-

этносам.

Шовинизм — крайний национализм, выражающий-

ся в представлении о превосходстве своей нации над

Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 290.

412

всеми другими.

О так называемой «русской идее». В последнее

время у нас много говорят о русской идее, о необхо-

димости иметь такую идею. Я лично против идеи

“русской идеи”

Во-первых. Идея “русской идеи” — это всё та же

негодная попытка монополизировать сознание россий-

ского общества, навязать ему какое-то одно понимание

национального духа, один вариант национального са-

моосознания.

Вспомним, автор “русской идеи” В.С. Соловьев,

полагал, что она заключается в сознании триединства

церкви, государства и общества. “Восстановить на

земле этот верный образ божественной Троицы, — пи-

сал он, — вот в чем русская идея”

. Сколько претенци-

озности в этом высказывании! Так запросто он говорит

за всех русских, уверенный в своей правоте. Мало это-

го, он хочет, чтобы весь мир жил в соответствии с

этим сознанием. Тут тебе и мессианизм не хуже като-

лического и империализм почище британского.

Во-вторых. Это не просто попытка монополизиро-

вать какое-то одно понимание национального само-

сознания, а вообще никуда не годная попытка свести

всё бесконечное многообразие проявлений русского

духа к одной мысли-идее. Ведь мысль-идея, как пра-

вило, выражается в немногих словах, в одном или не-

скольких предложениях. Представляете, гигантское

духовное богатство такой большой нации, как русская,

сводится к какой-то одной мысли-идее, к нескольким

словам!

Нация не является целостностью, подобно орга-

низму. Она есть целокупность, статистический ан-

самбль людей, живущих в одном государстве, говоря-

щих на одном языке, имеющих одну культуру. Един-

ство нации держится не на какой-то умственной реф-

См.: В.С. Соловьев. Русская идея. — В: Соловьев В.С.

Соч. в 2 т. Т. 2. С. 246.

413

лексии, не на каких-то словах, произнесенных одним

из национальных авторитетов, а на сложном взаимо-

действии-общении людей, живущих в одном государ-

стве и говорящих на одном языке.

В-третьих, представление нации в виде идеи есть

попытка заставить людей следовать этому представле-

нию (раз идея, то, значит, ее надо реализовать, осуще-

ствить, воплотить, ради нее можно идти на смерть или

убивать). Русская идея, раз принятая в одной форму-

лировке, становится — как идея коммунизма или фа-

шизма — императивом-регулятивом поведения, под-

чиняющим себе всех говорящих на русском языке. Это

самый настоящий русский нацизм.

15.6. Отношения между людьми.

Справедливость

Существуют две крайности в понимании природы

человеческих отношений.

Одни философы абсолютизируют изначально вра-

ждебный характер межчеловеческих отношений. Эта

точка зрения представлена в известном древнеримском

выражении “человек человеку — волк” и в не менее

известном выражении Т. Гоббса “война всех против

всех”. (Еще: “либо ты ешь, либо тебя едят” или “либо

властвуешь, либо подчиняешься” — философствова-

ние бригадира сплавщиков, преступника из к/ф “Хозя-

ин тайги”)

Другие философы абсолютизируют взаимную лю-

бовь-приязнь людей. Эта абсолютизация проявляется

прежде всего в проповеди всеобщей любви. Наиболее

ярко подобная точка зрения отражена в библейской

заповеди “возлюби ближнего своего как самого себя”.

Далее, она проявляется в идее всеобщего братства

(вспомним лозунг французской революции: “свобода,

равенство, братство!”). Немецкий философ

Л. Фейербах и русский писатель Л. Толстой пропове-

414

довали всеобщую любовь.

Представители первой точки зрения — это циники-

прагматики, которые считают неравенство людей есте-

ственным условием их совместной жизни, оправдыва-

ют его, защищают и даже освящают.

Представители второй точки зрения — это мечта-

тели-романтики-утописты, которые считают неравен-

ство людей безусловным злом и выдвигают, поддер-

живают, освящают лозунг равенства.

В действительности ни то, ни другое в абсолютном

варианте не существует и нереализуемо. В человече-

ском обществе одинаково представлены элементы того

и другого типа межчеловеческих отношений: и дружба

и вражда, и любовь и ненависть, и равенство и нера-

венство.

Cправедливость

Не существует какой-то одной справедливости.

Есть справедливость, порождаемая различием людей

(по происхождению, условиям жизни и способностям-

делам), и есть справедливость, порождаемая сходством

людей (природным равенством, равенством как пред-

ставителей рода homo sapiens, как граждан государст-

ва, как сынов отечества и т. п.). Одна форма справед-

ливости выражается в древнеримском изречении: “ка-

ждому свое”. Другая форма справедливости выражает-

ся в идее равенства.

Абсолютизация одной из этих форм справедливо-

сти приводит к общей несправедливости.

Всеобщее равенство, если и возможно, то только

как равенство в бедности.

15.7. Коллективизм и/или индивидуализм

Длительное время спор между коллективизмом и

индивидуализмом в нашей стране однозначно решался

415

в пользу первого. Считалось, что коллективизм со-

вместим с гуманизмом, а индивидуализм нет. Однако,

как мне представляется, с точки зрения подлинного,

недекларируемого гуманизма коллективизм также не-

приемлем в качестве всеобщей нормы поведения лю-

дей, как и индивидуализм. Возведенный во всеобщую

норму коллективизм разрушает в человеке личность,

индивидуальность, навязывает ему конформистское

поведение (овцы в стаде), превращает его в винтик

общественного механизма.

Как можно видеть из сказанного, я не против кол-

лективизма вообще, а против его возведения во всеоб-

щую норму поведения, против однозначной интерпре-

тации человеческой морали как коллективистской.

Если говорить о коллективизме как одной из форм

поведения, то, безусловно, он может иметь положи-

тельное нравственное значение. Еще Сенека дал хоро-

ший образ коллективизма. Он писал: “Запомним: мы

родились, чтобы жить вместе. И сообщество наше по-

добно своду, который потому и держится, что камни

не дают друг другу упасть

. Древнеиндийская муд-

рость гласит: “Травинки, сплетенные в канат, могут

слона связать”. Еще одна мудрость, идущая из глуби-

ны веков: “Веника не сломишь, а прутья по одному все

переломишь”. Уже в наше время Булат Окуджава со-

чинил песню, которая начинается словами: “Возьмем-

ся за руки друзья, чтобы не пропасть поодиночке”. Эта

песня стала знаменитой, а приведенные слова — зна-

менем сопротивления тоталитарному режиму. Нельзя

отрицать, что коллективизм может умножать силы

людей и помогать в решении задач, которые не в силах

решить отдельные, не связанные друг с другом люди.

Зададимся, однако, вопросом: всегда ли, во всех

случаях коллективизм хорош? При внимательном и

непредвзятом рассмотрении этого вопроса оказывает-

ся, что коллективизм не всегда хорош, а в ряде случаев

Сенека. Нравственные письма к Луцилию, ХСV.