Достоевская А.Г Дневник 1867 года

Подождите немного. Документ загружается.

ходе жизни

душевном состоянии Достоевского

эти дни. Так,

част-

ности, уточняется начало работы Достоевского над окончательной реда-

кцией романа:

конце плана, следующего

за

забракованным

8-м (по

схеме

П. Н.

Сакулина

он

назван «промежуточным»

на с.

114 рабочей

тетради написано: «Подробное расположение плана

вечером начать».

Запись

эта не

датирована,

дневник

А. Г.

Достоевской позволяет

от-

нести

ее к 2/14

декабря, когда

в нем

сказано: «Федя весь день ходил

и думал». Однако диктовка не могла начаться раньше чем через несколь-

ко дней, этому помешали сперва припадок

дурное самочувствие после

него,

затем —

декабря — переезд

на

другую квартиру.

9/21

декабря

в дневнике действительно обозначено: «Начал диктовать новый роман,

старый брошен».

Возникают при этом интересные наблюдения над психологическими

особенностями творческой работы Достоевского. Так, например, начало

второго плана романа выглядит

рабочей тетради

(с.

72—73)

следу-

ющим образом: на развороте тетради

правой стороны каллиграфически

выписано заглавие: «Второй план романа», ниже подзаголовок: «По-

стройка хронологическая»,

левой стороны разворота — другой, столь

же каллиграфический заголовок: «Примечания. Женева

4/16

Октяб.

ко

второму плану романа». Текст самого плана

на

правой полосе выписан

тоже четко, старательно. Все предусмотрено: место

для

основного тек-

ста, место

для

примечаний

последующих вставок.

этот день явно

принято решение начать совсем новую жизнь

решительно взяться

за

роман

Но

действительность вводит

все в

обычное русло — почерк

в тексте плана быстро становится нервным

беглым,

помарками

и вставками,

слева, на месте, заготовленном для примечаний, оказыва-

ется дневниковая запись

припадке

октября.

Что же, со

своей

стороны, рассказывает дневник

об

этих днях? 4/16 октября Достоевский

жалуется жене, что,

«с

тех пор как

он на

мне женился,

него ничего

не

удается,

ни

денег

нет, ни

роман

не

ладится»,

и,

по-видимому, долго

работает вечером. 17-го

он

чувствует себя больным, ночью происходит

припадок,

лишь через несколько дней после него

тяжелом умственном

и душевном настроении

он

возвращается

своим тетрадям. Как видим,

два источника дополняют друг друга.

Любопытно, что рабочая тетрадь

записью

припадке дает допол-

нительное свидетельство

влиянии мыслей

слов Достоевского на текст

записей Анны Григорьевны

дневнике. «Погода была точь-в-точь, когда

в Петербурге

от

юго-западного ветру сходит иногда

феврале весь

снег»,— записывает Достоевский приметы дня, когда случился припа-

док

тот же день

дневнике Достоевской: «День был сегодня такой,

какой бывает

у нас в

великом посту, когда Нева расходится

когда

льдины бывают желтого цвета,

ветер ужасно резкий, юго-западный».

Нет сомнения

том, что теперь творческая история романа «Идиот»

не может изучаться без учета такого важнейшего источника, как женев-

ская часть дневника А.

Г.

Достоевской.

Надо отметить, наконец, значение дневника как источника драгоцен-

ных подробностей

Достоевском

жизни,

восприятии им памятников

старины

искусства, музыки,

чтении любимых книг — тех книг,

ко-

торым

он

считал необходимым приобщить свою молоденькую жену,

Из архива

Ф. М.

Достоевского. «Идиот».

С. 244—249.

РГАЛИ,

ф. 212, on. 1,

ед. хр.

5; Из

архива Достоевского. «Идиот».

С. 22—23.

Там же.

С. 175.

о Достоевском в борьбе с вновь охватившей его страстью к игре и еще

более — с болезненной и фантастической идеей внезапного обогащения

и раскрепощения от запутавших его жизнь денежных обязательств.

Дневник дает немало сведений о чтении Достоевского осенью и зимой

1867 г.: в пересказе его жены на первый план выступают те из газетных

корреспонденции, которые больше всего заинтересовали писателя — по

личным ли причинам — например, предполагаемая отмена долговых тю-

рем, потому ли, что они поразили его творческое воображение, как дело

Умецких, или, наконец, задевали его общественное сознание — например,

интерес Достоевского к деятельности суда присяжных. Не менее важны,

разумеется, и указания о литературе, которую читал Достоевский: от

«Былого и дум» Герцена до протоколов процесса об убийстве герцогини

Шуазель; быстрота его чтения; замечания его по поводу прочитанных

книг.

Особое направление сведений, черпаемых из дневника, составляет

литературное воспитание Достоевским своей юной жены: Бальзак, Жорж

Санд, Флобер, Диккенс, Купер и Вальтер Скотт — вот круг авторов,

избираемых последовательно Достоевским для приобщения жены к ми-

ровой литературе. «К стыду моему,— пишет она в первой женевской

записи,— я должна признаться, что я не читала ни одного романа Бальза-

ка, да и вообще очень мало знакома с французской литературой. Вот

теперь-то я и думаю на свободе, когда у меня нет никаких дел, приняться

за чтение лучших французских писателей, особенно под руководством

Феди, который, конечно, сумеет выбрать мне самое лучшее, и именно то,

что стоит читать, чтобы не терять времени на чтение совершенно пустых

вещей». Если уже здесь ясно проступает назидательный тон самого

писателя, то еще более очевиден он в многочисленных заметках Анны

Григорьевны об отдельных книгах — заметках, расширяющих представ-

ление прежде всего не о ее вкусах, а о литературных воззрениях Достоев-

ского.

Впечатления Достоевского от посещения художественных галерей

в Дрездене и Базеле, пристрастие его к некоторым картинам («Сикстин-

ская мадонна» Рафаэля, «Мадонна» и «Мертвый Христос» Гольбейна),

сыгравшее такую важную роль в романе «Идиот», давно привлекали

внимание исследователей. Менее известны музыкальные вкусы писателя,

для изучения которых дневник дает достаточно данных.

Огромное место в дневнике занимают семейная и бытовая сторона

жизни Достоевских за границей, непрестанная нужда в деньгах, трудный

характер Достоевского, к которому еще не вполне приспособилась его

жена, взаимные недовольства А. Г. Достоевской и оставшихся в Петер-

бурге родных Достоевского. Эта часть записей, вносящая лишь некото-

рые новые штрихи в биографию Достоевского, дает необыкновенно

много для понимания личности его жены, ее интересов, формирования ее

характера и мышления. Мы видим, как стойко и жизнерадостно перено-

сит она трудности, как глубоко предана мужу, как настойчиво строит она

семейные отношения в соответствии со своими о них представлениями;

но мы видим также, как далека еще она в этот период от духовной жизни

мужа, как зыбки подчас ее нравственные понятия, какими недозволен-

ными приемами она пользуется, чтобы изменить отношение мужа к его

семье. Простодушно записывает она в дневнике о том, что читает тайком

письма и рукописи Достоевского: «Сказать же об этом, что я читаю,

было бы ужасно как глупо, потому что тогда бы он стал непременно

прятать от меня все написанное. Вообще он не любит, чтобы смотрели

то,

что написал еще начерно, да, я думаю, никакой человек не любит,

а поэтому говорить не для чего».

Стенографическая форма дневника позволяла А. Г. Достоевской

с полной откровенностью заносить в него все детали своих отношений

с мужем: свои обиды на него, отчасти вызванные непониманием проис-

ходящего; ссоры с их причинами и внешними поводами, свои все более

успешные попытки приспособиться к сложному и тяжелому внутреннему

миру и поведению Достоевского. Это делает ее дневник исключительным

по достоверности документом.

Нельзя, наконец, не отметить еще один аспект: общий тон дневника,

несмотря на все трудности и горькие минуты,— счастливый и светлый;

растущая привязанность и вера друг в друга, подтрунивание над своей

бедностью и неудачами, веселые прозвища, шутки создают этот тон,

крепнущий со временем. На страницах дневника сохранились каламбуры

Достоевского и даже часть сценки в стихах «Абракадабра».

Читатель дневника — как будто свидетель процесса приспособления

этих двух столь разных людей друг к другу, и, что самое важное, мы

видим не только то, как преодолевает молодая женщина известную

рефлексию по отношению к сложной, во многом чуждой и далеко не

вполне понятной ей личности мужа, но и динамику его отношения к жене,

приведшую к той исключительной близости, какой отмечена их даль-

нейшая жизнь.

Есть в дневнике А. Г. Достоевской еще одна, особая и очень важная

часть. Все, знакомые с «Воспоминаниями», хорошо помнят известные

страницы, посвященные ее первым встречам с 'Достоевским, истории их

любви и свадьбы. Нет ничего удивительного в том, что мемуаристке

были очень памятны эти дни, изменившие всю ее судьбу. И тем не менее

при чтении этих страниц всегда трудно было отказаться от мысли, что

они написаны по каким-то прежним записям: иначе не могли быть

восстановлены через сорок лет все эти мельчайшие детали. Однако такие

записи не были известны. Теперь они перед нами: осенью 1867 г.

А. Г. Достоевская день за днем, в годовщины соответствующих дней

предшествующего года, записывала в стенографическом дневнике драго-

ценные для нее и совсем еще живые воспоминания о том, что проис-

ходило тогда. Обнаруживается, что часть этих записей перенесена в «Вос-

поминания» почти дословно, с самой незначительной редакционной

правкой, с некоторой лишь перестановкой последовательности фактов

и диалогов. Но в ряде мест обобщение событий привело к тому, ч"о

опущенными оказались некоторые любопытные детали. Так, рассказывая

в «Воспоминаниях» о своем первом знакомстве с друзьями и родным*.

Достоевского, А. Г. Достоевская из друзей упоминает лишь А. Н. Май-

кова; в дневнике же появляются и А. П. Милюков, и И. Г. Долгомо-

стьев,

по словам Достоевского — «человек чувствительности удивитель-

ной, но несколько ленивый»; при этом выясняется, что «тот предлагает

ему (Достоевскому) изда<ва>ть религиозный журнал, но что они никак

не могут согласиться в главных условиях».

Существенной смысловой правке подвергла А. Г. Достоевская запи-

санные ею в дневнике и перенесенные впоследствии в «Воспоминания»

беседы ее с Достоевским в период их знакомства: о разных писателях,

о его семье и прежней жизни. Для уяснения характера правки достаточно

сравнить отзывы о Тургеневе и Некрасове в дневнике и в «Воспоми-

наниях». О Тургеневе (по дневнику) Достоевский говорил, что «тот

живет за границей и решительно забыл Россию и русскую жизнь».

Отзыв в «Воспоминаниях» довольно близок к этому тексту: «О Тургеневе

отзывался как о первостепенном таланте. Жалел лишь, что он, живя

долго за границей, стал меньше понимать Россию и русских людей»

Отзыв о Некрасове в дневнике звучит так: «Некрасова он прямо называл

шулером, игроком страшным, человеком, который толкует о страданиях

человечества, а сам катается в колясках на рысаках»; в «Воспоминаниях»:

«Некрасова Федор Михайлович считал другом своей юности и высоко

ставил его поэтический дар»

Трансформируя пространные записи 1867 г. в компактную форму

позднейших воспоминаний, А. Г. Достоевская сократила рассказы До-

стоевского о своем прошлом, опуская то, что, с ее точки зрения, могло

бы его компрометировать: подробности семейных отношений, поездки

на рулетку в Гомбург и т. п. Исчезли при этом такие, например, выс-

казывания писателя: «...бранил он Петра Великого, которого просто

считал своим врагом, и теперь винил его в том, что он ввел иностранные

обычаи и истребил народность». При переделке вкрались отдельные

ошибки в деталях: так, в дневнике в рассказе Достоевского о казни

петрашевцев правильно указано его место среди осужденных, во втором

ряду; в «Воспоминаниях» — в третьем. И конечно, в «Воспоминаниях»

совершенно исчезла та искренность, с которой А. Г. Достоевская переда-

ла в дневнике смутные, тяжелые чувства, вызванные у нее Достоевским

при первом знакомстве, и процесс их постепенного преодоления.

Следует сказать, что источник «Воспоминаний» мог быть обнаружен

и раньше: в черновых набросках к «Воспоминаниям» А. Г. Достоевская,

рассказывая о первом знакомстве с писателем: «С того времени прошло

почти полвека, но все подробности этого дня так ясны в моей памяти,

как будто произошли месяц назад», сделала зачеркнутую ею впоследст-

вии сноску: «Большим подспорьем для моей памяти была моя стеногра-

фическая запись через год после всех событий»

Эта часть дневника дает и ряд дополнительных деталей, позволя-

ющих понять приемы переработки первоначальных дневниковых записей

в текст «Воспоминаний». В дневнике рассказано, например, как

А. Г. Сниткина 31 октября 1866 г. последний раз пришла к Достоевскому

в связи с работой над «Игроком»: «Я нарочно, не знаю почему,—

кажется, что шла на именины, надела свое лиловое шелковое платье, так

что была очень недурна в этот день, и он нашел, что ко мне цвет платья

удивительно как идет, это случилось в первый раз, что он видел меня не

в черном платье»

. Предыдущее посещение ею Достоевского накануне,

в день его рождения, описано ею отдельно. В первоначальном тексте

воспоминаний вместо предположительного объяснения именинами наме-

чен иной вариант: «Я предполагала поздравить одну даму с счастливым

событием в семье, а потому надела лиловое в полоску шелковое пла-

тье...»

100

Фраза эта затем зачеркнута, время действия перенесено на день

назад, и появилась редакция, почти совпадающая с печатным текстом

«Воспоминаний»: «Я знала, что 30 октября—день рождения Федора

Михайловича, а потому решила заменить мое обычное черное суконное

платье лиловым шелковым»

101

Достоевская А. Г. Воспоминания. С. 60.

Там же.

РГАЛИ. Ф. 212. On. 1. Ед. хр. 147. Л. 47.

Наст, изд., с. 364.

100

РГАЛИ. Ф. 212. On. 1. Ед. хр. 147, л. 35 об.—36.

101

Ср.: Достоевская А. Г. Воспоминания. С. 67.

Есть в этих «воспоминаниях в дневнике» и рассказы А. Г. Достоев-

ской о своей юности, родных и знакомых семьи, вечерах в доме ее

родных, Сниткиных, о студентах, ухаживавших за ней до знакомства ее

с Достоевским. Этот возврат к прошлому значительно расширяет

наше представление о ее окружении, сообщает те необходимые биогра-

фические данные, которые А. Г. Достоевская решительно устранила из

окончательного текста «Воспоминаний», желая рассказать в них о себе

лишь в той степени, какая важна для жизни ее, связанной с великим

писателем.

Удивительное и захватывающее свойство тех дневников, авторы кото-

рых писали их поистине для самих себя, без самой даже потаенной

мысли о возможном другом читателе — эффект присутствия читателя

при событиях прошлого,— особенно присуще дневникам А. Г. Достоев-

ской с их стенографической, зашифрованной формой. К ним всегда

будут обращаться и исследователи литературы, с их пристальным

вниманием к каждому факту жизни и творчества Достоевского, и вся-

кий, кто захочет подойти ближе к его духовному миру и жизненному

пути.

* * *

Подлинные стенографические книжки дневника А. Г. Достоевской

(первая и третья; вторая, как указывалось, не сохранилась) хранятся

в отделе рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина

(теперь — Российской государственной библиотеки, Ф. 93. Разд. ИГ, 5. 15а

и б). Это небольшие записные книжки в коленкоровых переплетах, ис-

писанные стенографически карандашом. Стенографически записан в них

лишь русский текст, все слова на других языках, за редкими исключени-

ями, переданы обычным письмом. Расшифровка Ц. М. Пошеманской

хранится здесь же (5.15в и г).

Несмотря на то что записи в дневнике ежедневные, сам текст его

обнаруживает во многих местах несинхронность этих записей помечен-

ным на них датам: иногда рядом с каким-то фактом сразу фиксируются

его последствия (рассказано о покупке шляпы Достоевскому и сразу же

о его реакции на эту покупку в течение нескольких дней; высказаны

предположения о содержании еще не полученного письма Э. Ф. Достоев-

ской и сразу же: «что и оправдалось потом по письму»); очевидно, что

А. Г. Достоевская записывала иногда события данного дня на следу-

ющий день или спустя несколько дней.

В последней части третьей книжки дневника — примерно с середины

ноября по старому стилю — характер записей резко меняется; теперь

каждый день отмечен лишь двумя-тремя строками, и значительное

хронологическое несовпадение записи с описываемыми событиями уже

вполне откровенно: «Вечером начали диктовать; но надо сказать, что

все,

продиктованное на этой квартире, было потом забраковано и бро-

шено» (запись, датируемая 1 дек./19 ноября); в рассказе о поисках

новой квартиры: «Потом, когда мы уж прожили несколько месяцев,

те самые квартиры, что мы смотрели, все еще оставались пустыми»

(запись, датируемая 3/15 декабря), при этом сообщается, что квартира,

из которой они выехали, «стояла пустая без малого 4 месяца»,— этот

текст дает даже временную границу реальной даты этой записи. Все

это позволяет предположить, что дневник был оставлен Анной Гри-

горьевной с момента, когда Достоевский начал диктовать ей роман —

сперва забракованную, а затем настоящую редакцию. Последовавшее

во время этой работы рождение ребенка также не могло дать ей

досуга для дневника. Эта последняя часть записывалась ретроспективно

и оттого так кратко — вернее всего, уже в Веве, где Достоевские провели

лето после смерти дочери. Таким образом, четвертая книжка дневника,

если она существовала, действительно должна была довести срок его

ведения до года или полутора. Для творческой истории «Идиота»

она имела бы еще большее значение.

В пользу высказанного предположения говорят и тексты, помещен-

ные в третьей книжке после конца дневника: запись расходов, басня

«Дым и комок» с датой «12 июля 68, Vevey», «Абракадабра» и записи

других стихов и шуток Достоевского, еще более поздние.

ПРИМЕЧАНИЯ

В настоящем издании впервые печатается полностью

на

русском языке дневник

А.

Г.

Достоевской

совокупности всех сохранившихся частей: первая

третья книжки

—

в расшифровке

Ц. М.

Пошеманской, точно воспроизводящей стенографический оригинал,

вторая книжка —

по

расшифровке-автографу

А. Г.

Достоевской, хранящейся

РГАЛИ.

Разночтения стенографического оригинала первой книжки

позднейшей авторской

редакцией

ее

переданы следующим образом: слова

фразы, вычеркнутые

А. Г.

Достоев-

ской при редактировании, заключены

двойные угловые скобки (<^ У); замена текста другой

редакцией

позднейшие вставки

первоначальный текст даны

подстрочных примечаниях

(цифры

звездочкой).

Подстрочные примечания самой

А. Г.

Достоевской, сделанные

ею при

расшифровке,

воспроизведены

указанием

ее

авторства. Везде отмечены вырезанные

ею в

оригинале

строки

и те

зачеркнутые места, которые

не

удалось прочесть.

На слова или группы слов,

не

расшифрованные

Ц. М.

Пошеманской (отчасти вследст-

вие того, что нижняя часть многих страниц третьей книжки залита клеем), указано

тексте

в угловых скобках. Предположительные чтения заключены

квадратные скобки

выделе-

ны разрядкой; возможные варианты

их

приведены

под

строкой; чтения, предложенные

нами для связи текста, помещены

квадратных скобках

вопросительным знаком. Слова,

явно пропущенные или

не

дописанные автором, дописаны

угловых скобках. Подчеркива-

ния автора переданы курсивом.

Непоследовательность датировки записей, характерная для подлинника (то

по

одному

стилю,

то по

обоим

вариациями

последовательности стилей), сохранена без изменений.

КНИЖКА ПЕРВАЯ

Нас провожали мои родные... Вероятно, мать А.

Г.

Достоевской Анна Николаевна Снитки-

на (урожд. Мильтопеус,

1812—1893),

сестра Мария Григорьевна Сватковская

(1841 —

1872) и ее муж

Павел Григорьевич Сватковский, цензор Петербургского цензурного

комитета; может быть,

брат Иван Григорьевич Сниткин

(1849—1887),

если

он был

в это время

Петербурге:

в те

годы

он

учился

Петровской земледельческой академии

Москве.

Милюковы — Александр Петрович Милюков

(1817—1897) —

педагог, писатель, приятель

Достоевского; его дочери Ольга Александровна

(1850—1910) и

Людмила Александровна

(ум.

1901).

Эмилия Федоровна

Катей...

Э. Ф.

Достоевская (урожд. Дитмар,

1822—1879) —

вдова

брата писателя, M. M. Достоевского;

ее

дочь Екатерина Михайловна

(1855—1932),

впос-

ледствии жена известного врача

общественного деятеля, редактора журнала «Врач»

Вячеслава Авксентьевича Манасеина

(1841 —1901).

ворот гостиницы

нас

остановил Барсов, знакомый Федора Михайловича.— Барсов

—

не

Елпидифор Васильевич,

как

полагал первый издатель «Дневника»

А. Г.

Достоевской

Н.

Ф.

Бельчиков,

Николай Павлович

(1839—1889)

— историк, проф. Варшавского универ-

ситета,

в 1864—1869

гг.— учитель

Виленском учебном округе

(в 1868

г.— в Мозырской

гимназии). Знакомство его

Достоевским связано

сотрудничеством Барсова

журнале

«Время», где он поместил перевод статьи Гервинуса «Основные черты исторической науки».

Гостиницу, которую

нам

рекомендовал Яновский...— Степан Дмитриевич Яновский

(1817—1897) —

врач, военно-медицинский инспектор Московского военного округа, муж

артистки

А. И.

Шуберт, приятель Достоевского.

А. Г.

Достоевская познакомилась

ним

во время поездки

Москву

марте

1867 г. (см.

письмо Яновского

к ней от

февр./5 марта

1884

г.—Ф. M. Достоевский. Сб.

2. С. 389).

Федя... привел меня

Мадонне Гольбейна.— Речь идет

картине Ганса Гольбейна Млад-

шего «Мадонна

семьей бюргермейстера Якоба Мейера», копия

которой кисти

Бартоломеуса Сарбурга, хранившаяся

Дрезденской галерее, долго считалась подлинни-

ком (Дрезденская картинная галерея. Старые мастера. Дрезден,

1967. С. 45).

Мы

пошли

на

Брюллеву террасу...— Правильнее было

бы:

Брюлева терраса (Brühische).

На

ней два

кафе: «Café Reale»

«Belvedere».

По

словам Майкова...— Аполлон Николаевич Майков

(1821

—1897)

—

поэт, друг Досто-

евского.

Есть «Полярная звезда»,

две

книги...— Это первая

из

ряда последующих записей «Днев-

ника»,

где

отмечено чтение Достоевским Герцена

его

изданий.

сожалению,

«Днев-

нике»

нет

никаких свидетельств

восприятии Достоевским «Былого

дум», «Полярной

звезды»

«Колокола»; косвенно оно отразилось

его

известном письме

к А.

Н.

Майкову

от

16/28

августа

1867 г., где

среди огулом осужденных «всех этих либералишек

про-

грессистов»

от

Тургенева

до

Чернышевского назван

Герцен. «На что они надеются

кто

за ними пойдет?»

—

пишет Достоевский (Достоевский

Ф. М.

Поли. собр. соч.

Т. 28,

кн.

ГГ.

С.

210).

В «Дневнике» кроме покупки частей «Былого

дум»

«Полярной звезды» отмечено

также приобретение «Колокола»

«Голосов

из

России» (см.

с. 62).

Достоевский брал

эти

издания

и в

библиотеках.

Останавливались только перед картиной Тициана «Спаситель».— Картина Тициана «Ди-

нарий кесаря».

другой зале была картина Саг

acci—

Спаситель

молодых летах.— Картина

А.

Караччи

«Голова молодого Христа».

Wouvermann...

Watteau...

Мадонна безо всякого смирения (таково

мое

мнение).— Воуверман

Филипп

(1619—1668)

—

голландский живописец, изображавший преимущественно баталь-

ные сцены

кавалькады.

Дрезденской галерее более

его картин. Ватто

Жан

Антуан

(1684—1721)

—

французский живописец,

картинах

его и его

школы особое место

занимает костюм. Замечание

А. Г.

Достоевской: «(таково

мое

мнение)»

—

как будто

указывает

на

разногласия между нею

Достоевским

оценке картины.

романе «Идиот»

он,

как известно, упоминает эту картину как некий сложный художественный образ.

«У

вас,

Александра Ивановна,— говорит

романе князь,— лицо тоже прекрасное

очень милое,

но,

может быть,

вас есть какая-нибудь тайная грусть?

<...> У

вас какой-то особый оттенок

в лице, похоже как

Гольбейновой Мадонны

Дрездене» (Достоевский

Ф.

М.

Поли. собр.

соч.

Т. 8. С. 65). А в

материалах

роману образ Гольбейновой Мадонны

—

это образ

чистого прекрасного существа: «Она тиха как Гольбейнова Мадонна» (Там же.

Т.

С.

189);

«А

моя

Мадонна Гольбейнова

—

как

она

чиста,

как

прекрасна» (Там

же.

С. 192).

Существует, однако, иное (правда, далеко

не

столь достоверное) свидетельство

об

отношении Достоевского

«Мадонне» Гольбейна.

Б. П.

Брюллов,

сын

художника

П.

А.

Брюллова, так передает рассказ отца

беседе

Достоевским

на

эту тему:

«У

греков

вся сила

их

представления божества

прекрасном человеке выразилась

Венере Милос-

ской,

итальянцы представили истинную богоматерь

—

Сикстинскую Мадонну,

Мадонна

лучшего немецкого художника Гольбейна? Разве

это

Мадонна? Булочница! Мещанка!

Ничего больше...» (Брюллов

Б. П.

Встреча

Достоевским

Начала.

1922. № 2. С. 264).

Из картин Клода Лоррена имеются

виду «Морской пейзаж

Ацисом

Галатеей»

и «Пейзаж

бегством

Египет».

Федя видел «Waterloo»,

но не

купил.— Вероятно, книга Шарраса

Ватерлоо

(см.

примеч.

8 к

2-й

книжке).

Отец

А. Г.

Достоевской Григорий Иванович Сниткин

(1799—1866)

—

чиновник.

«Вос-

поминаниях»

А. Г.

Достоевская сообщает лишь,

что он

служил

«в

одном

из

магистратов

или департаментов» (Достоевская

А. Г.

Воспоминания.

С. 40).

Трудно предположить,

чтобы

А. Г.

Достоевская,

с ее

ясным умом

широкой осведомленностью

делах семьи,

не знала точно места службы

чина отца. Вероятно, место

это

было

не

столь завидное,

чтобы указать

его

точно. Предположение

это

подтверждается формулярным списком

ее

брата

И. Г.

Сниткина,

где

сказано: «сын придворного служителя» (Гроссман

Л. П.

Жизнь

и труды

Ф. М.

Достоевского.

М.; Л.,

1935. С. 160;

далее: Жизнь

труды).

этой книжной лавке попались

нам

«Записки Дениса Васильевича Давыдова».—

Д.В.Давыдов

(1784—1839)

—

поэт, партизан, участник Отечественной войны 1812г.

Вероятно, Достоевский купил книгу: Записки

Д. В.

Давыдова,

России цензурой

не

допущенные. Лондон; Брюссель,

1863.

Ландшафты Рюисдаля... Лучшее,

что мне

понравилось, было письмо.— Картины Якоба

Рейсдала «Охота», «Монастырь», «Еврейское кладбище»; картина

В.

Вайанта «Доска

с письмами

за

красной лентой».

Письма

от

Паши

мамы...— Павел Александрович Исаев

(1846—1900)

—

пасынок Досто-

евского, сын

его

первой жены Марии Дмитриевны

от ее

первого брака

А.

И.

Исаевым.

Несколько аллеек, которые идут вверх

доходят

до

Zwinger'а.— Цвингер

—

дворец

ХУГГГ

в. в

стиле барокко,

где

размещена Дрезденская галерея.

Пришли

Neustadt,

на

другую половину города.—

Дрездене часть города, расположенная

на правом берегу Эльбы, называется

Neustadt,

на

левом

—

Altstadt.

Мы

проходили мимо

Palais im

Japan...—

Дворец

японском стиле

нач.

XVIII

в., где

размещены коллекции скульптур

(Antikencabinet),

фарфора

(Porzellansammlung),

нумиз-

матики (Münzcabinet)

библиотека.

доме этом

жил

немецкий поэт Körner.— Христиан Готфрид Кернер

(1756—1831) —

немецкий писатель, друг Шиллера.

Первая фигура

из

«Дон-Жуана»...— «Дон-Жуан»

—

опера Моцарта.

...вернулась домой, чтобы прочитать письмо, которое

нашла

кармане Феди.— Речь идет

о письме писательницы Аполлинарии Прокофьевны Сусловой

(1839

или

1840—1917

или

1918),

которой Достоевский

был

близок

годы, предшествовавшие

его

второму браку.

Письмо

это

неизвестно. Достоевский получил

его еще в

Петербурге, перед самым

отъездом

за

границу, следовательно,

первой половине апреля

1867 г.

Ответом

на

него

было письмо Достоевского

из

Дрездена

от 23

апр.

5 мая

1867 г., в

котором

он

извещал

ее

своей женитьбе (Достоевский

Ф. М.

Поли. собр.

соч. Т. 28,

кн.

II. С. 182). Об

отношениях Достоевского

Сусловой см.: Суслова

А. П.

Годы близости

Достоевским.

М.,

1928;

Долинин

А. С.

Достоевский

Суслова//Ф.

М.

Достоевский.

Сб.

2. С. 153—283.

Мы

выбрали «Полярную Звезду»

за

55-й

61-й

годы.— Нельзя

не

отметить настойчивость,

с которой Достоевский искал «Полярную звезду»

за 1855

год,

купленную

им

наконец

в этот день.

Она,

скорее всего, объясняется предстоявшей Достоевскому работой

над

статьей «Знакомство

мое с

Белинским»:

этом выпуске «Полярной звезды» была

опубликована переписка Белинского

Гоголем

главы

из

«Былого

дум», тоже

касавшиеся Белинского.

Мысли, возникшие

Достоевского

при

чтении «Полярной звезды», улавливаются

в романе «Идиот».

Нет

сомнения,

частности,

что

весь диалог

сцене спора

на

даче

у Лебедева

(IV

глава

III

части)

мог

быть написан только

«Полярной звездой»

руках

или

выписками

из

нее

—

так много

нем

почти дословных цитат

из

опубликованной

в альманахе переписки Герцена

Печериным. Сравните, например, слова Лебедева:

«„Слишком шумно

промышленно становится

человечестве, мало спокойствия духо-

вного",— жалуется один удалившийся мыслитель. „Пусть,

но

стук телег, подвозящих

хлеб голодному человечеству, может быть, лучше спокойствия духовного",— отвечает

тому победительно другой, разъезжающий повсеместно мыслитель,

уходит

от

него

с тщеславием» (Достоевский

Ф. М.

Поли. собр.

соч.

Т. 8. С. 311—312)

— с

соответст-

вующими местами

из

писем Печерина

Герцена («Полярная звезда»

на 1861 г.

Факс.

изд.

М.,

1968. С. 268, 269, 271).

Здесь явственно проступает прямая реакция Достоевского

на

близкий

ему

предмет разногласий между ними

(см.

об

этом: Дороватовская-Любимо-

ва

В. С.

Достоевский

шестидесятники

Достоевский.

М., 1928. С. 27—33).

Это

письмо

Lieutenant

D(ostoiewsky}.—

Обращение

Достоевскому «Herr Lieutenant»

соответствует

его

чину

по

документам: отставной поручик.

Мы

прошли

Dohna-Schlag.—

Правильно:

Donaischer Schlag.

Церковь бывает отперта

по

воскресеньям

и по

праздникам...—

До

1874 г. в

Дрездене

не

было настоящей православной церкви; функционировавшая домовая приходская церковь

размещалась

наемной вилле

на

Бейстштрассе

(Beuststrasse).

Священник

—

Николай

Петрович Юхновский (см.: Братский ежегодник. Православные церкви

русские учреж-

дения

за

границей.

Пг.,

1906. С.

ПО).

...пойду

Zeìbig'y...— Проф. Цайбиг

—

вице-президент кружка стенографов, последова-

телей системы Габельсбергера,

по

которой училась стенографии

и А. Г.

Достоевская.

Павел Матвеевич Ольхин

—

автор «Руководства

русской стенографии

по

началам

Габельсбергера» (СПб.,

1866),

учитель

А. Г.

Достоевской.

Музыки

<...> не

было,

по

случаю смерти лейтенанта Каменского...— Каменский (здесь

ошибочно

—

лейтенант, далее

—

см.

с.

26 —

генерал)

—

генерал-майор, командир 10-й

пе-

хотной бригады ГГГ армейского корпуса прусской армии, после австро-прусской войны

1866 г.

командовал общим гарнизоном прусско-саксонских войск, оставленным

Дрез-

дене

по

мирному трактату между Пруссией

Саксонией

окт.

1866 г.

...Он

предполагает послезавтра ехать...—

Гомбург, куда Достоевский вскоре поехал

на

рулетку.

большим удовольствием прочла очерк «Княгиня...».— Работа Герцена «Княгиня Екате-

рина Романовна Дашкова» была напечатана

«Полярной звезде»

(1857.

Кн.

III. С.

207 —

276).

Следующая фраза дневника

—

цитата

из

этой работы (см.: Герцен

А. И.

Собр.

соч.

Т.

12.

М.,

1957.

С.

422).

Какой-то «Дневник девочки», «Бедные дворяне» Потехина...— «Бедные дворяне»

—

попу-

лярный

в то

время роман Алексея Антиповича Потехина

(1829—1908).

«Дневник девоч-

ки»— книга детской писательницы Софьи Михайловны Буткевич (псевд. Буташевская),

напечатанная

при

помощи

И. С.

Тургенева,

с его

предисловием,

типографии

Н.

А.

Серно-Соловьевича (СПб.,

1862;

см.: Лит. наследство.

М.,

1964. Т. 73,

кн.

2. С. 297).

...Себе взяла «Мизерабль».— Роман

В.

Гюго «Отверженные» («Les miserables»).

...его здесь

за

долги посадят

тюрьму.— В письме

к А. Н.

Майкову, разъясняя причины

своего отъезда

за

границу, Достоевский писал: «Кредиторы ждать больше

не

могли,

в то

время,

как я

выезжал,

уже

было подано

ко

взысканию Латкиным

потом

Печатанным

—

немного меня

не

захватили» (Достоевский

Ф. М.

Поли. собр.

соч.

Т. 28,

кн.

II. С. 204).

Как

известно, причиной острейшей материальной нужды Достоевского

во

второй половине 1860-х годов были принятые

им на

себя после смерти брата

М.

Достоевского долги

по

журналам «Время»

«Эпоха».

«Ах, голубчик,— читаем

мы

том

же

письме

Майкову,— тяжело, слишком тяжело

было взять

на

себя

эту

заносчивую мысль,

три

года назад,

что

заплачу

все эти

долги

и сдуру дать

все эти

векселя!

Где

взять здоровья

энергии

для

этого!» (Там

же.

С. 213).

Идея

возможности взыскания долгов

и во

время пребывания

за

границей, пресле-

довавшая Достоевского, отразилась

и в его

письмах

(см.,

например,

письме

П. А.

Исаеву

от 22/10

окт.

1867 г.: «Я,

милый

мой,

боюсь кредиторов. Заграница

от

них

не

спасает».— Там

же. С. 228), и в

создававшихся

в эти же дни

первых планах

«Идиота»

(«На

вопрос Красавца: неужели

и за

границей можно, дядя отвечает:

еще

бы!»

—

Достоевский

Ф. М.

Поли. собр.

соч.

Т. 9. С. 142).

...письмо,

где

меня называют Брылкиной...— Ни

это

письмо Сусловой,

ни

ответ Достоев-

ского (если

он был) до нас не

дошли. «Дневник»

А. Г.

Достоевской

—

единственное

свидетельство

об

этом эпизоде, особенно важен рассказ

ее

(см.

с. 57) о

реакции Достоев-

ского

на

полученное

им

письмо.

А.

Г.

Достоевская неверно истолковала

содержание письма,

факт

его

отправки

из Дрездена, вообразив,

что

Суслова находится

одном городе

ними.

это

время,

как

выясняется

дальнейшем

из

самого «Дневника»

известно

по

другим источникам,

Суслова находилась

Москве,

письмо, вероятно, просто было отправлено

оказией.

Фамилия Брылкина, встретившаяся

письме Сусловой, вовсе

не

насмешка

над

девичьей

фамилией

А. Г.

Достоевской,

как ей

показалось:

это

реальная девичья фамилия при-

ятельницы Сусловой

E. Н.

Глобиной,

встрече

которой

Петербурге Достоевский

упоминал

письме

Сусловой

апр./5

мая

1867 г.

(Достоевский

Ф. М.

Поли. собр.

соч.

Т. 28,

кн. ГГ.

С. 183).

...письмо...

от

Прасковьи.— Прасковья

—

см. примеч.

А. Г.

Достоевской

записи

от

мая

/10

июня

1867 г. (с. 76).

...разговаривали

с ней о

прошлогодней войне между пруссаками

саксонцами.—

австро-

прусской войне

1866 г. на

стороне Австрии сражались войска ряда немецких государств,

в частности Саксонии, занятой пруссаками

течение двух дней. Результатом войны было

образование Северо-Германского союза

во

главе

Пруссией

фактическая потеря

Саксонией

другими германскими княжествами

северу

от

Майна самостоятельного

государственного статуса.

...какого-то певца

Wachtel...—

Вахтель Теодор

(Wachtel,

1823

—1893)

—

известный певец-

тенор.

...решили идти

на

«Wilhelm Tell».— «Вильгельм Телль»

—

опера

Д.

Россини.

...я

взяла... первую часть романа Крестовской.— Имеется

виду писательница

Я.

Д.

Хвощинская

(в

замуж. Зайончковская,

1825—1889),

писавшая

под

псевдонимом

В.

Крестовский

(а не

Крестовская,

как

ее

называет

А. Г.

Достоевская).

...дошла

до

Baunitzstrasse...—

Правильно:

Bautzenerstrasse;

есть также

Bautzenerplatz.

...сегодня дают «Африканку».— «Африканка»

—

опера

Д.

Мейербера.

...В Blazewitz, где

есть летний домик

Schriller}...—

Домик Шиллера находится

не в

Бла-

зевице,

а в

городке Лошвиц

(см.

ниже),

на

противоположном берегу Эльбы.

Он

подал

мне

Федино письмо.— Письмо Достоевского

жене

от 17

мая

1867 г.

(Достоев-

ский

Ф. М.

Поли. собр.

соч.

Т. 28, кн. II. С. 184).

Ответное письмо Анны Григорьевны

было получено писателем

мая: «Как

мне

приятно было,

что оно

писано карандашом

(моя стенографка).

Все

прошлое вспомянулось» (Там

же.

С. 187).

...я

готова была заплакать...— Неудовольствие

при

чтении второго письма мужа

из

Гомбурга,

не

совсем осознанно выраженное

этой записи, легко разъясняется самим

текстом письма:

«А

между

тем

это

наживание денег даром,

как

здесь

(не

совсем даром:

платишь мукой) имеет что-то раздражительное

одуряющее,

как

подумаешь

долгах

тех,

которым, кроме меня, надо

(т. е.

семье брата

пасынку. —

С. Ж.), то и

чувству-

ешь,

что

отойти нельзя» (Там

же.

С. 186).

А.

Г.

Достоевская, вообще очень недовольная нравственными

и еще

более денеж-

ными обязательствами Достоевского

по

отношению

его

родным,

не

могла

не

огорчить-

ся этими словами.

«Linkische

Bad...—

Правильно:

Linkes

Bad.

...брат короля женился

на ее

фрейлине...— Альбрехт, принц Прусский

(1809—1872),

был

женат дважды: первым браком

на

нидерландской принцессе Марианне,

которой

развелся

в 1849 г.,

вторично

—

морганатическим браком

—

на дочери

ген.

Рауха, получи-

вшей

при

этом титул графини Гогенау.

Оба

письма были ужасно нехороши.— Письма

А. Н.

Сниткиной

за

этот период

не со-

хранились; письмо Достоевского

—

от

мая

(Достоевский

Ф. М.

Поли. собр. соч.

Т. 28,

кн.

II. С. 187—188).