Ершова Г.Г.Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка
Подождите немного. Документ загружается.
тично выложенную камнем могилу и сверху покрыто полом жилого дома. Аналогичные (как
первичные, так и вторичные) — погребения встречаются под и рядом с жилыми постройками в
различных жилых зонах Тиауанако.
В Лукурмате было найдено два погребения периода позднего Тиауанако, расположенные па
поверхности земли. Оба находились в северо-восточной части внутренних дворов. Могилы
представляли собой перекрытую сверху камнем цилиндрическую комнату, в которой находился
скелет, а дальше следовало нижнее, подземное помещение. В одном из погребений в нижнем
помещении оказалась внушительных размеров курильница в виде ламы без головы. Надгрунто-
вые могилы, или «цисты из плит», еще их называют «окаймленными могилами», были
обнаружены на достаточно большом пространстве Тиауанако, в местечках
Илл. 92. Жизнь в селении на берегу высокогорного озера Титикака: плетеные дома, плетеные лодки. Можно
предположить, что здесь ничего не изменилось со времен расцвета Тиауанако
293
Чен, Пуно и Омо. По форме подобные погребальные камеры идентичны так называемым чупъпам
поздних горизонтов с подземными цистами. Чульпы в этом регионе обычно считаются
элитарными погребениями. Однако трудно предположить, что расположенные в неэлитарной
жилой зоне и небольшого размера надгрунтовые могилы Лукурматы могут быть связаны с
персонажами высокого социального статуса. Марк Берман предполагает, что подобные
захоронения представляют собой некую родовую святыню, помещавшуюся на территории
родовой группы и связанную по родству с проживающими в данном комплексе потомками.
Погребения взрослых представителей элиты располагаются уже на центральной платформе
поселения. Каждая погребальная платформа содержит большое количество пышных могил с
богатейшим инвентарем — от необожженных глиняных фигурок до изящнейших сосудов в стиле
Тиауанако. На примере Лукурматы хорошо видно, что сам ритуальный центр, включавший
террасные платформы и храмовые комплексы, представлял собой в миниатюре весь Тиауанако.
Погребальные жертвы, обнаруженные неподалеку от глубоко зарытой северной стены храма,
указывают на то, что возведение общественных зданий в Лукурмате сопровождалось
специальными жертвами или вторичными погребениями — как и в других местах Тиауанако,
наподобие тех, что были обнаружены под платформой в Акапане. Жертвенная закладка состояла
из фрагментов тел шести человек: одного взрослого, одного юноши и четырех детей. Двое были
зарыты вниз лицом. Фрагменты, как правило, представляли собой верхнюю часть торса или
пелвис с йогами.
С упадком Тиауаиако, в XV веке, начинается строительство чульн — каменных погребальных
«башен». Они могли быть круглыми или квадратными и сооружались как из хорошо
обработанных камней, так и из булыжника. В некоторых чульпах погребальная камера находилась
внутри сооружения, в других, сложенных из слишком массивных камней, погребальную камеру
рыли внизу, под чульпой. Обнаруженная в этих погребениях керамика, среди которой преобладает
красно-черная, характерна как раз для периода упадка Тиауанако.
Чульиы встречаются и в других горных районах. Так, в провинции Канта, к востоку от Лимы,
сохранилось несколько круглых чульп, некоторые из которых слегка расширяются кверху, а
потолок подпирается центральным столбом. Чульпы могут иметь небольшие помещения под
иолом. В Чиппраке и некоторых других соседних местах встречаются прямоугольные башни с
одной или несколькими большими трапециевидными карнизами над фасадной частью. В этих
чульпах были подземные погребальные камеры, в некоторых из которых были захоронены мумии,
а в основной комнате, в нишах у стен, была размещена посуда и место очага.
На юго-западе данного региона, между Мараиьоном и Уткубамбой, особой конструкции чульиы
встречаются в долинах со сравнительно мягким климатом. Они представляют собой маленькие
прямоугольные домики, сложенные из маленьких камней, глины и соломы, обмазанные и с
деревянной крышей. Эти «домики мертвых» ставились под нависшей скальной нишей. На
внешней стене домиков были Т-образные щели или ниши, расписанные красно-белым
орнаментом, включавшим фигуры людей и животных.
К самым любопытным памятникам относится могильник Чульпа-Пампа, обнаруженный в
Кочабамбе, в южном высокогорье. Хоронили здесь с начала пашей эры и до ее середины.
Одно из погребений Чульпа-Пампы содержало череп и другие кости скелета, лежавшие рядом с
округлым днищем большого «луковичного» сосуда. Здесь же был оставлен каменный топор.
Другое погребение представляло собой остатки человеческого костяка, сваленные в беспорядке в
кучу, как и в первом случае. Не было обнаружено ни сосудов, ни даже их черепков. Археолог
Райден, обнаруживший это погребение, считает, что умерший был похоронен сидя в скорченном
положении.
В нижних слоях Колькапируа оказалось восемь погребений, из которых пять располагались в
первом холме, а три — во втором. Все они удивительно однообразны. Обычно это была урна,
внутри которой находились человеческие кости. Сверху ее накрывали перевернутым сосудом.
Иногда около урны или внутри нее помещались еще один-два совсем мелких сосудика.
Итак, в IX веке Тиауапако приходит в упадок. Самое странное, что мы почти ничего не можем
сказать об обществе, существовавшем на берегах Тити-каки в I тысячелетии, практически
одновременно с мезоамериканским Теоти-уаканом и майя. Знаем, что существовала богатая элита.
Предполагаем, что ремесленники составляли уже особую прослойку и среди них имелись ювели-
ры, каменщики, гончары, строители, инженеры, ткачи. Были здесь и великолепные астрономы.
Жрецы довели до совершенства религиозную концепцию, использовав знания своих
предшественников, в частности чавинцев. Но мы и понятия не имеем, почему это святилище
странным образом продолжало выполнять свои сакральные функции в регионе даже спустя целые
столетия после исчезновения тех, кто его создавал.
ГЛАВА 8
НАСКА: КОСМОДРОМ
ИЛИ ХРАМ ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ?
огда около 30 лет тому назад на экранах кинотеатров мира появился фильм фон Дэникена под
названием «Воспоминания о будущем», сюжет о таинственных гигантских рисунках в Южной
Америке произвел па публику ошеломляющее впечатление. Это были романтические годы первых
полетов в космос, все ждали чудес и немедленного раскрытия тайн Вселенной. Да и земные тайны
уже казались слишком постными, если к их возникновению нельзя было приплести инопланетян.
Древние перуанцы, жившие в долине рек Наска и Акари с 400 г. до н.э. по 450 г. н.э., и не
подозревали, сколько радости доставят их скромные труды на благо собственных богов далеким
потомкам спустя две тысячи лет.
Однако неизвестной эта культура долины реки Наска была только для несведущей публики.
Впервые ее памятники были обследованы ровно 100 лет тому назад знаменитым немецким
археологом Максом Уле. За пять лет работ он собрал и сдал в Музей Беркли более 9000
археологических находок. Эти работы были продолжены не менее знаменитым перуанским
археологом Хулио Тельо в 1915 году. За ним последовали другие. В 50-е годы здесь надолго осел
Вильям Строиг из Колумбийского университета, сделав немало важных открытий. Таким образом,
к 70-м годам о культуре Наска было известно достаточно, чтобы не поверить в инопланетное
происхождение ее памят-
ников. 296
Так ли уникальна культура Наска
Эта культура является своего рода преемницей Паракаса. Крупнейшие центры Наска отчасти
занимают те же территории, на которых располагались и знаменитые могильники с сидящими
мумиями. Как говорят археологи, «материал культуры Наска залегает прямо над слоями с
керамикой типа Паракас». Правда, в последней фазе Наска центр активности перемещается из
долины в 80 км от побережья в горные районы — Айакучо. Во временном отношении она
вплотную примыкает к поздним памятникам Паракаса. Эта культура унаследовала также
определенное стилистическое и иконографическое сходство от своих предшественниц. Прежде
всего, это культ «глазастого существа», традиция изготовления двойных сосудов с общей ручкой
и, кроме того, практика (правда, в чуть измененном виде) черепных трепанаций.
Следует заметить, что до сих пор культурная преемственность прослеживалась в распространении
традиций с севера на юг вдоль побережья: Чавин, Паракас, Наска. Наска же, практически
накладываясь на Паракас, начинает движение в горы.
Сохранилось мало каменных строений Наска. Все они расположены по преимуществу в долинах
рек, пересекающих прибрежную полосу пустынь. Первым из обнаруженных и самым крупным
был, по-видимому, воздвигнутый в раннем периоде в долине реки Наска центр Кауачи. Здесь было
обнаружено шесть «пирамидальных холмов» — то есть к естественным холмам были пристроены
террасы, а все сооружение выложено адобами. К этим пирамидам примыкали дворы и постройки.
В центре поселения возвышался так называемый «Большой храм». Он также возник на
естественном, но подправленном плоском холме, превратившемся в 20-метровую ступенчатую
пирамиду. Вокруг располагались площади, дворы, строения с низкими стенами из сырцового
кирпича и погребения. В пределах этого церемониального центра было обнаружено множество
глиняных сосудов. Многие великолепные сосуды были изготовлены в Кауачи. Вместе с тем, стало
неожиданностью, что немало изделий было неместного происхождения. По всей видимости, их
приносили с собой паломники, стекавшиеся из самых удаленных уголков в этот важный
церемониальный центр. Археолог Стронг, первым раскопавший Кауачи, даже назвал его
«столицей цивилизации Наска во времена ее особенно пышного расцвета». Пожалуй, он верно
оценил значимость этого древнего города, занимавшего площадь в 24 км
2
и просуществовавшего
целых шесть столетий — с 300 года до н.э. по 300 год н.э. Кроме того, вскоре совсем рядом был
обнаружен более поздний комплекс, немало удививший археологов. На низкой платформе из
адобов было установлено 12 рядов столбов из стволов рожкового дерева алъгарробы. В каждом
ряду находилось по 20 двухметровых столбов,
раздвоенных сверху. Эту прямоугольную конструкцию даже шутливо поименовали «деревянным
Стоупхепджем», хотя сходство с настоящим Стоупхепд-жем заключается лишь в церемониальном
назначении этих двух памятников. К западу и к югу уже цепочками тянулись столбы поменьше.
Складывалось впечатление, что этими цепочками разгораживались какие-то постройки. Были и
другие конструкции, назначение которых до сих пор не выяснено.
Находки следовали одна за одной. Вскоре было обнаружено поселение, названное Уака-дель-Лоро
(«Святилище попугая») и относившееся к самому концу культуры Наска. Свое название место
получило благодаря живописной мумии попугая ара, обнаруженной в центральном круглом
здании. К этому зданию — предположительно святилищу — с севера и юга примыкали комнаты.
Стены были сложены из камней и гальки, обмазаны глиной и выкрашены в красный цвет. С юга к
сооружению вели лестницы, огороженные плетнем. Стронг решил, что это были загоны для
морских свинок. Трудно представить, чем он руководствовался в своих рассуждениях. Возможно,
тем обстоятельством, что внутри здания, помимо мумии ара, находились еще и мумифициро-
ванные остатки морской свинки, ламы, а также кость кита.
Каналы Наски позволяли доставлять воду из горных рек на поля в периоды засухи. Их
уникальность состоит не только в инженерном решении их прокладки. Эти акведуки были
крытыми — во избежание большого испарения воды в зоне пустыни.
Однако это были еще не все тайны странной культуры Наска.
Керамика
Известнейший археолог-американист Майкл Ко считает, что именно гончары Наска создали
лучшую иолихромную декорированную керамику Нового Света. Изготовление этих глиняных
сосудов было доведено до совершенства. Мастера использовали при росписи но шесть-семь
цветов. В качестве фона использовались красный, черный, терракотовый, кремовый и белый
оттенки. Да и сами росписи предпочитали выполнять в красно-бело-чериой гамме, добавляя оран-
жевый, серый, фиолетовый и другие элементы. Краски наносились до обжига. Роспись часто
сочеталась со скульптурными приемами.
Чаше всего встречаются разнообразные миски, нередко с круглым или коническим дном. Сосуды
изготовлялись в основном глубокие, с прямыми или
Илл. 93. Полихромные изделия насканских гончаров поражают тонкостью работы и богатством
фантазии. Обычный сосуд превращается в настоящее
произведение искусства
298
даже чуть сужающимися стенками и широко расходящимся венчиком. Встречается много кубков
и ваз с цилиндрической нижней частью. Есть и фигурные сосуды с двумя горлышками,
соединенными ручкой. Сам сосуд иногда выполнялся в виде человеческой головы. На последнем
этапе Наска появляются кувшины, также в виде человеческой головы или фигуры.
Среди сюжетов для росписи гончары Наска отдавали предпочтение изображениям человека,
животных, фантастических существ, птиц, рыб, змей и растений. Любили также покрывать сосуды
геометрическим орнаментом.
Древние художники обычно изображали представителей животного мира и растения вполне
реалистично, но при этом использовали особый стилистический прием — геометризированные
линии. Чаще всего в росписях можно встретить кошачьих и лис. Встречаются и зверьки с острой
мордочкой, длинным хвостом и когтистыми лапками — нечто вроде носухи или опоссума из
семейства енотовых. Птицы изображались самые разнообразные — и сухопутные (особенно
любили попугаев), и морские.
К человеческим изображениям древние насканцы относились особенно трепетно. Одним из самых
распространенных сюжетов были человеческие головы. Некоторые исследователи считают, что
речь идет о так называемых «головах-трофеях». Точнее было бы говорить о «мертвой голове»,
поскольку мы видим закрытые глаза и тянущуюся ото лба веревку. Это напоминает ольмек-ские
изображения лиц и голов прапредков, а также веревки-пуповины, которые должны были
передавать идею о реинкарнации души. Здесь же следует упомянуть и сцены с летящим ягуаром
(который преобразуется в пернатого змея), несущим в руках отрезанную голову и нож. Подобные
сюжеты явно восходят к Чавину и вновь возвращают нас к непонятной культурно-религиозной
связи с ранними мексиканскими культурами.
В позднем периоде встречаются и целые сцены из жизни людей Наска: ловля рыбы, ритуальные
танцы и т. д.
Ткачество
Образцов тканей Наска было обнаружено чрезвычайно много. Это и целые полотна, и отдельные
фрагменты. Только в одной из групп помещений в Кауа-чи Вильям Стронг нашел такое большое
количество фрагментов цветных тканей, что тут же решил, что, по всей видимости, эти строения
были чем-то наподобие квартала ткачей. Надо отметить, что ткани Наска не случайно претендуют
на роль лучших в древней Америке. Обычно их изготовляли из хлопка или шерсти, причем
выделывались как однородные, так и неоднородные полотнища. На хлопчатобумажные ткани
наносились цветные вышивки с помощью ярких шерстяных нитей. Пряжа окрашивалась во
всевозможные цвета,
300
по чаще всего — в красный, оранжевый и желтый. Для фона в готовых изделиях предпочитались
все оттенки от красного до коричневого в сочетании с узорами из нитей других цветов. На одной
ткани обычно использовалось до 12-15 цветов. А всего цветовая гамма паска насчитывает около
150 цветов и оттенков.
Изредка ткани расписывались краской. Помимо обычных переплетений, особое распространение в
Наска получила ковровая техника. Кроме того, практиковались также традиционные для региона
плетение и вязание.
В одном из погребений Кауачи была обнаружена женщина, уложенная па левом боку, с
подогнутыми ногами. Он была накрыта великолепно сохранившимся тканым покрывалом,
рисунок па котором совпадал с наиболее архаическими изображениями Паракаса. Размеры
изделия составляли 2,10 х 2,80 м. Полотно было сшито из семи полос шириной по 30 см. В
квадратах ткани 30 х 30 см располагаются разнообразные изображения: кошачьи, лица-маски,
напоминающие
«трофейные головы», стилизованные животные. Фон в каждом из квадратов имеет собственный
цвет: зеленый, красный, коричневый, бежевый. Рисунок выполнен в той же гамме, что и квадрат,
но выделен при помощи использования специальных ткацких приемов. При этом фон и
изображение на изнаночной стороне ткани оказывается негативным по отношению к лицевой.
Из этих красивых и нарядных тканей изготовлялась одежда. Часто встречаются широкие и
длинные накидки, ткавшиеся целиком или сшивавшиеся из двух полос. По краю накидки шла
специально изготовленная богатая кайма. Использовался и другой вид одежды — знаменитое
пончо — прямоугольное полотно с прорезью для головы посредине. Пончо из более топкой ткани
со сшитыми боками превращалось в рубашку. Прорези плеч и подол такой ру-
Илл. 94. Сосуд из красной изображающий пьяницу с чашкой
Наска, 1
башки обычно украшались бахромой. Археологами были обнаружены и длинные куски материи с
четырьмя завязками. По всей очевидности, их оборачивали вокруг бедер, и они служили чем-то вроде
юбки.
Из тканей изготовлялись и такие традиционные предметы, как лепты, налобные повязки, шпуры,
подушечки для деформации черепов.
Ткани из Наска в основном повторяют изображения, встречающиеся на сосудах. Это «кото-демоны»,
люди, животные, птицы, змеи, насекомые и растения. Надо заметить, что определенный
стилистический «геометризм линий» при росписи сосудов явно был позаимствован из техник создания
рисунков на ткани.
Ремесла: от оружейного до ювелирного
Поскольку Наска известна своими великолепным тканями, то в первую очередь следует упомянуть
именно ткацкий инвентарь: деревянные веретена и каменные или керамические пряслица.
Важным оружием были деревянные копьеметалки. Их длина составляла около полуметра. Рукоятка
делалась обычно из кости и часто украшалась резьбой и инкрустацией. С помощью копьеметалки
метали не копья, а дротики, снабженные наконечниками и опереньем.
Ювелиры Наска продолжали традицию изготовления золотых украшений и ритуальных предметов. Как
и в Паракасе, предметы вырезались или сворачивались из топкого листа, па котором иногда
выдавливался рисунок. Однако появляются и новые техники работы с металлом — пайка и литье из
меди. Медные предметы использовались для изготовления деталей орудий.
Помимо дисков, бус и прочих мелких предметов встречаются и золотые маски кото-демонов —
украшения для лица, крепившиеся к носу и изображавшие кошачий рот и усы. С помощью такой маски
древние насканцы уподоблялись своему божественному тотемному прапредку — ягуару.
Музыкальные инструменты
Удивительно, но похоже, что музыкальные инструменты насканцы изготовляли на все случаи жизни. А
попользовавшись, зачастую намеренно разбивали. Больше всего их обнаружено в церемониальном
центре Кауачи. Все инструменты можно поделить на три группы: духовые, ударные (перкуссионные) и
шумовые. Среди духовых встречаются трубы, разнообразные свистульки, сви-стки-стаканы, кены
(флейты) и антары («флейты Папа»). Среди ударных известны барабаны, которые могли иметь форму
как сосуда, так и цилиндра.
Шумовые инструменты представлены погремушками и украшениями (бусами и браслетами), которые
при движении танцора создавали тот же эффект, что и погремушка. Кроме того, любая волнистая
поверхность могла использоваться для создания шума.
Встречаются отдельные инструменты, для изготовления которых были использованы естественные
органические материалы, например, флейта из кости или тростника. Однако большинство му-
зыкальных инструментов изготовлялось из глины. Следует заметить, что зачастую изделие из глины
как бы имитировало природные материалы. Так, например, встречаются глиняные флейты, на-
поминающие кость с частью сустава. Нередко керамическая аитара, представляющая собой
перевязанные дудочки, уподоблялась бальсовому плоту. В других случаях музыкальные инструменты
выполнялись даже в виде самых неожиданных частей тела — ноги человека или лапы животного.
Встречаются свистульки-окарины и в форме целых животных — например, морской касатки.
Основным же музыкальным инструментом древних иаскапцев была аитара. Об этом свидетельствуют
не только многочисленные археологические находки, но и изображения — как рисованные, так и
фигурные. Как уже отмечалось, аитара появилась еще у предшественников па-
Илл. 95. Хлопковая ткань из погребения в
некрополе наска. На рисунке, имеющем, по
всей видимости, мифологический характер,
изображены женщина, пума и обезьяна
[да
302
сканцев — в Паракасе. Но в Наске этот инструмент приобрел исключительно важное значение.
Следует заметить, что целые антары чаще всего встречаются в погребениях, что, по всей видимости,
связано с представлениями древних насканцев о странствии душ умерших. В большинстве же случаев
они подвергались ритуальному повреждению. Так, например, за полевой сезон 1994-95 года в Кауачи
было найдено в одном тайнике 27 антар со следами намеренного повреждения. Какое событие могло
произойти в середине IV века, чтобы было сделано такое странное приношение богам? Да и сами
антары не выглядели обычными. Их отличает особая тщательность изготовления и необычайно
большие размеры. Антары из Кауачи состояли из 10-15 трубок и достигали 90-сантиметровой длины.
При этом выполнены они были из очень тонкого слоя глины, толщина которого составляла всего около
1 мм. Внутренняя поверхность трубок была абсолютно гладкой, что необходимо для хорошего
звучания. Акустические исследования показали, что древние мастера умели предельно точно
настраивать свои инструменты.
Погребения
Несмотря на общее стилистическое сходство с культурой Паракас, общество Наска достаточно резко
меняет свои погребальные традиции. Достаточно сказать, что пасканцы практически перестали
мумифицировать своих покойников.
Все это свидетельствует об очередном существенном изменении идеологических и религиозных
представлений населения.
Как описывает Бушиелл, кладбище неподалеку от Куачи с воздуха выглядит как территория,
подвергнувшаяся массированной бомбардировке. Все это — результаты грабительских раскопок
«черных археологов», или, как их называют в Южной Америке, уакерос. Даже Стропгу, еще в 50-е
годы, досталось совсем мало неразграбленных погребений, да и те принадлежали представителям лишь
бедных и средних слоев древнего населения. Основные, богатые, захоронения оказались пустыми.
Тем не менее, благодаря раскопкам мы можем составить достаточно полное представление о
погребальном обряде, практиковавшемся в обществе Наска.
Могилы культуры Наска неподалеку от Кауачи представляют собой простые грунтовые ямы,
прямоугольные, круглые или овальные. Стены в мягком грунте обкладывались адобами. В твердом
грунте в этом не было необходимости. Диаметр ям обычно составлял от 0,5 до 1,5 м, глубина от 0,35 до
3,5 м. Могила имела перекрытие из дерева и тростника, часто укреплявшееся па специальных уступах.
На перекрытии, для которого изредка употреблялся и камень, встречаются следы огня.
304
ГЛАВА 8. НАСКА: КОСМОДРОМ ИЛИ ХРАМ ПОД ОТКРЫТЫМ
Другой вид погребальных сооружений встречается в местности Чавинья, в устье реки Ломас. Это
расположенные группами камеры до 1 м глубиной. Степы сложены из крупных адобов. Сверху
помещения перекрыты деревянными шестами и связками тростника и слоем гальки. В этом слое над
головами погребенных были поставлены закрепленные между камнями плоские деревянные столбики.
К северу от архитектурного комплекса Уака-дель-Лоро, на отрогах гор, находится еще один
значительно разграбленный могильник. Погребальные помещения имеют стены из адобов, покрыты
штукатуркой и выкрашены в желтый цвет. В некоторых местах заметны следы росписи белой, красной
или черной краской. Внутри таких помещений — грунтовые могилы. Могильные ямы разбросаны и
вокруг сырцовых камер. Есть могильник и около храма в Трес-Палое.
Грунтовые могилы содержат обычно одиночные захоронения, а группы камер представляют собой
сооружения для одновременного захоронения нескольких человек. Рядом с покойниками оставлялись
различные сосуды с запасами еды. В погребения помещалось оружие, человеческие фигурки — из
глины или связанные из хлопка или шерсти. Из-за суммарное™ публикаций и неточности полевой
фиксации невозможно говорить о сходстве и различиях в обряде и инвентаре отдельных захоронений.
Пожалуй, для мужских погребений характерно присутствие копьеметалок, а для женских — веретен с
пряслицами и мотков ниток.
Тела покойных уложены в положении зародыша. Ориентировка их разнообразна. В Кауачи, например,
они расположены лицом па юг, по направлению к «Большому храму», в Чавииье — лицом к северу, а в
погребениях, исследованных Х.С. Тельо, — всегда лицом на восток. Подобный разброд в организации
погребального обряда свидетельствует или о смешении групп населения с разными культурно-
религозиыми традициями, или о полной идеологической неразберихе, царившей в обществе Наска.
Маленьких детей хоронили в разбитых округлых сосудах, поставленных в могилу.
Могилы свидетельствуют о значительном социальном расслоении этого общества. Особенно отчетливо
это видно по захоронениям Чавиньи. Здесь есть как бедные могилы, так и принадлежащие знатным
личностям, которые уходили на тот свет в сопровождении слуг и домочадцев.
Проблема мертвых
Древним иаракасцам не давали покоя головы живых людей. Наскаицы же никак не могли оставить в
покое головы не только живых, по и мертвых.
Детишкам, как это было принято, продолжали деформировать черепа, путем сдавливания лба и
затылка. Некоторым взрослым иногда трепанировали черепа — но уже не в таком массовом
порядке, как это происходило в Парака-се. Любопытно, что отношение общества к этим людям
(вернее, головам) резко изменилось. Судя по всему, все «трепанированные» состояли на особом
учете. И когда они умирали, их головы отделялись от туловища, а в погребение клали
обезглавленное тело с приставленной к нему небольшой тыквой! Опасные (или особо ценные?), по
всей видимости, головы захоранивались отдельно, в специальных тайниках.
Этот, казалось бы, странный факт может послужить доказательством гипотезы Л.П. Гримака о
попытках древних американцев достичь с помощью нейрохирургического вмешательства
измененного состояния сознания. Люди, перенесшие трепанацию, становились «колдунами» или
ясновидящими и неизбежно занимали особое положение в обществе. Совершенно очевидно, что в
Паракасе были и великолепные хирурги, и множество ясновидящих. В Наска по неизвестной нам
причине эта традиция постепенно утрачивается. Очень может быть, что новая власть решила
разделаться с колдовскими практиками, для чего головы умерших (возможно, убитых) колдунов
стали отделяться от тел. Как известно, нарушение целостности тела при захоронении, согласно
поверьям многих народов, предопределяет невозможность реинкарнации или возрождения
умершего. Не случайно у Булгакова фрагмент исчезновения головы Берлиоза стал одним из
ключевых в сюжете «Мастера и Маргариты». Можно предположить и иное — постепенно
исчезала традиционная школа нейрохирургов, и потому все более редкие трепанированные головы
колдунов стали носить особый сакральный характер. Так или иначе, практика трепанаций черепа в
культуре Наска угасает и постепенно практически сходит на нет.
Иногда отрезанные засушенные человеческие головы оказывались в чужих погребениях в
качестве сопроводительного инвентаря. Эти головы носили следы традиционной для Наска
деформации. Они были прикреплены к шнурам, на которых их некогда носили. Археологи
называют их «головами-трофеями», полагая, что они были отрезаны у побежденных врагов.
Культ так называемых «мертвых голов» занимает особое место в этой культуре. Головы
встречаются не только в погребениях. Их изображение появляется на керамике и тканях и имеет в
себе черты сходства с «плачущими масками» из Паракаса. Иногда это круглый сосуд,
выполненный в виде головы и расписанный как человеческое лицо, а иногда — роспись на сосуде,
где появляется орнамент из голов. Изображаются и птицы, несущие головы под крыльями или
даже в клюве. «Лицо» (голова) иногда изображается поглощаемым неким фантастическим
ягуаропобным существом. А сам «бого-кот» или «кото-демон» представлен в виде одного из
обязательных украшений прилич-
ного человека — уже упоминавшейся золотой маски, изображавшей усатую морду кошачьего.
Любопытно, что «лицо» в некоторых случаях вписывается в прямоугольный контур — этот
графический прием хорошо известен в мезоамериканском письме. И даже дополняется знаком
«холодной лестницы» — мексиканского символа пещеры-преисподней. Таким образом, мы вновь
и вновь возвращаемся к странным совпадениям в темах и сюжетах перуанцев и мексиканцев на
рубеже нашей эры.
Космодром в пустыне или Таинственные геоглифы Наски
Итак, мы добрались до самой жгучей тайны культуры Наска. Речь идет об огромных
изображениях — геоглифах, первоначально обнаруженных в пустыне Пампа-Колорада, что к югу
от реки Наска. Зона с рисунками в районе горных плато, занимающая площадь в 500 км
2
,
расположена примерно в 100 км от побережья. По климатическим характеристикам местность
относится к пустыне, поскольку дожди в общей сложности идут не более получаса в году. Пампа-
Колорада пересекается несколькими плодородными долинами, где и проживало многочисленное
население. Анализ керамики и фрагментов дерева, обнаруженных в непосредственной близости от
геоглифов, позволяет предположить, что созданы они были в 300-800 годах н.э.
Впервые эти рисунки в пустыне были описаны в 1548 году испанцем Педро Сьеса де Леоном,
автором «Хроники Перу». Он назвал эти странные линии-дороги «путеводными указателями для
путешественников». Любопытно, что почти 500 лет тому назад эти сооружения вызывали у
публики восхищение, но не изумление. Их даже не пытались отнести к разряду «божественного».
Так, без особых эксцессов в пустыне Пампа-Колорада прошли четыре столетия: индейцы долины
Наска занимались своим хозяйством, уакерос грабили могилы, археологи копали древние
памятники. Пока в начале 40-х годов американцу Полу Косоку из Лопгайлендского университета
не довелось пролететь над этим районом на самолете. В те годы в Перу велось строительство
панамериканского шоссе, и профессор Косок был приглашен для изучения гидрологии побережья.
«Перуанское правительство, — писал Косок, — которое в то время в основном занималось
строительством панамериканской автострады, предоставляло нам по мере возможности свои
грузовики. Различные „асьенды" на побережье тоже весьма любезно одалживали легковые
автомашины, грузовики и лошадей для наших изысканий.
Особенно охотно помогал нам сеньор Пардо-и-Мигель из асьенды Патапо в долине Ламбайеке. На
своем аэроплане он совершал вместе с нами множество полетов над многочисленными древними
развалинами в Ламбайеке и по соседству. Мистер Фосетт, директор перуанской авиакомпании
„Фосетт Лайн", также великодушно позволял нам летать на самолетах своей фирмы над побе-
режьем. Мы воспользовались этими бесценными предложениями и таким образом смогли выявить
множество известных древних каналов и археологических памятников. Кроме того, и перуанское
правительство разрешило нам снимать со своих самолетов. Благодаря этому мы сумели заснять
важные древние каналы и поселения».
Высота, естественно, была небольшая, равная высоте «птичьего полета», и потому картина,
открывшаяся взору любопытного американского профессора-гидролога, буквально потрясла его
воображение. На участке одного из плато простирались не просто «дороги в никуда», а странная
сеть из геометрических линий и фигур, охватывавшая огромную территорию. Но особенно много
этих загадочных рисунков было в исключительно засушливой зоне между долинами Ика и Наска.
Сложной призрачной сетью они возникали примерно в 400 км южнее Лимы и тянулись около 100
км извилистой лентой шириной от 8 до 15 км.
Линии разбегались во все стороны, тянулись на расстояния до нескольких километров и
совершенно неожиданно обрывались. Чаще всего встречались отдельные линии и ряды
параллельных. Они отчетливо выделялись благодаря своему светлому желтоватому цвету и
приподнятым темным каймам по краям.
Легко догадаться, что о своих открытиях «тихий американец» тут же сообщил «куда следует»,
иначе зачем в годы Второй мировой войны военным летчикам США понадобилось сделать более
20 тысяч аэрофотоснимков территории Перу? Видимо, озадачившись проблемой таинственных
«взлетных полос» в пустыне, американцы под шумок решили, как водится, пошпионить. В
основном снимки делались с достаточно большой высоты около полудня. Естественно, что вся эта
коллекция хранилась в военных ведомствах в Вашингтоне. Косок имел доступ к этим
фотографиям, но для научных целей они не представляли практического интереса. Тогда он
добрался до архивов аэрофотографической службы Лимы — и именно эти снимки, сделанные
перуанцами, позволили Косоку обнаружить уникальные археологические памятники, как
Илл. 96. Прорисовки гигантских фигур долины Наска. Нетрудно заметить, что все
животные являются эндемиками андско-тихоокеанского региона. В основном это
птицы и рептилии — традиционные «связники» между мирами
в представлениях древних насканцев
308
он писал, «мертвые, но не погребенные навсегда сокровища прошлого». Шел уже 1948 год, а гидролог
Косок продолжал заниматься «линиями в пустыне». К этому времени, похоже, военные ведомства
США окончательно утратили интерес к рисункам долины Наска, не ассоциируя их ни с тайными
аэродромами, пи с местами испытаний ядерного оружия. А до запуска первого искусственного
спутника Земли оставалось еще десять долгих лет, и речи об инопланетных полетах всерьез не велось.
Тем временем для Косока картина постепенно начинала проясняться: так называемые «дороги» не
могли служить обыкновенным путем сообщения, поскольку пи одна из них не вела пи к древним
городам, ни к обычным святилищам. Кроме того, в сеть линий и геометрических фигур оказались
вплетенными огромные изображения животных, птиц, рептилий и насекомых! Проанализировав
материалы аэрофотосъемок тридцати долин, ученый попытался найти объяснение геоглифам и пришел
к выводу, что они могли быть знаками зодиака, символизировавшими движение солнца и луны от
восхода до заката. Подобное предположение не выглядело абсурдным, поскольку само распределение
отдельных фигур как бы по периметру вокруг пустого пространства наводило на эту мысль. Кроме
того, он обнаружил линии, связанные с направлениями па солнце в дни солнцестояний и
равноденствий.
В 1946 году исследованием рисунков, наконец, занялись профессиональные археологи и историки, в
частности Г. Хоркхмайер. Да и сам Косок понял, что даже при всех возможностях аэрофотосъемки
последнее слово все равно остается за полевыми исследованиями.
Как бы пи были увлекательны исследования загадочных рисунков, Пол Косок вынужден был покинуть
эти места, поскольку у него были запланированы исследования северного Перу. И тут он познакомился
с немкой по происхождению Марией Райхе, которую вскоре стали называть «апостолом пустыни
Наска». Она окончательно перебралась в Пампа-Колорада и поселилась в скромной глинобитной
хижине, решив во что бы то пи стало разобраться с этой невероятной головоломкой. С немецкой
дотошностью она целыми днями измеряла и наносила на карты гигантские изображения. В 60-е годы
Мария Райхе пришла к выводу, что идеальной машиной для аэрофотосъемки является медленно
летящий вертолет. Чтобы обеспечить себе панорамный обзор, исследовательница проводила съемки с
лесенки, закрепленной под вертолетом. Именно так ей удалось обнаружить изображение касатки.
Как и Косок, она считала, что некоторые линии отчетливо соответствуют перемещению солнца
(первого и последнего луча), прежде всего в периоды солнцестояний и равноденствий. Так, например,
21 декабря, в день летнего (для южного полушария) солнцестояния, последний луч ложится па линию,
наблюдаемую в направлении заходящего солнца с точки в рельефно приподпя-
том «центре» и завершающуюся фигурой мифического существа — рыбо-кота. Кроме того, Марии
Райхе удалось выявить линии, указывавшие и на другие положения солнца, а также на луну, планеты и
яркие созвездия — например, 11.псяды. За несколько десятилетий работы исследовательница выявила
астрономические привязки и в ориентировке изображенных фигур. Этими замерами она обосновала и
свою теорию, согласно которой Пампа была превращена ее древними обитателями в гигантскую
обсерваторию, где в соответствии с движением солнца были отмечены ориентиры для календаря,
позволявшего следить за сельскохозяйственными циклами. Надо заметить, что благодаря астроно-
мическим замерам и расчетам Марии Райхе удалось первой определить время гоидаиия рисунков в
пустыне. Они указывали па положение солнца в V веке н.э. 11 только значительно позже, когда на
пересечении двух линий был обнаружен деревянный столб, радиоуглеродный анализ подтвердил
правильность ее рассуждений.
В 1968 году к историкам подключился астрофизик Дж. Хоукинс из Смит-соповской астрофизической
обсерватории. Под эгидой американского национального географического общества он организовал
шесть экспедиций с целью найти астрономическую разгадку тайны Наска. Для обработки материалов
были использованы первые ЭВМ, прародители современных компьютеров. Но все было
безрезультатно: звездных посланий в древних рисунках обнаружить так и не удалось. Последним
аргументом сторонников инопланетных теорий оста-иался тезис о том, что с земли рассмотреть эти
рисунки якобы невозможно. На что возникало резонное возражение: для космических кораблей
символы, различимые лишь с высоты птичьего полета, тоже не могут иметь практического значения.
Правда, тут же возникло не менее изумительное предположение: наскапцы пользовались летающими
ящерами! Ну а если не ящерами, то непременно воздушными шарами. Всю песню испортили, как
всегда, дотошные археологи: обшарив в свойственной им манере окрестности, они обнаружили, что
многие из изображений вполне поддаются обзору с окрестных возвышенностей и гор. И вообще,
первый из этих рисунков появился еще па территории 11аракаса, прямо па холме у морского
побережья. Следовательно, разгадку надо было искать па земле, изучая культуру создававшего эти
геоглифы индейского населения. Правда, оставшаяся горстка сторонников инопланетных теорий спло-
тилась в гордом непризнании истории как пауки и фанатично продолжает искать братьев по разуму.
Итак, после нескольких десятилетий сенсаций и полевых будней стало ясно, что изображения
складываются из линий, геометрических фигур и изображений животных. Технически геоглифы были
выполнены очень просто. Достаточно было срезать верхний слой потемневшей от времени почвы с
более светлого нижнего — и появлялась контрастная полоса. Снятый верхний слой
10
попросту отваливался вдоль светлых полос. Но сверху эти валики выглядели как черные
обрамляющие линии. А удивительное постоянство климата, практически полное отсутствие
дождей и минимальная эрозия обеспечили им великолепную сохранность на протяжении
тысячелетий. Правда, со временем появлялся так называемый «пустынный загар» — потемнение
очищенных поверхностей в результате окисления содержащегося в почве железа. Однако этот
процесс лишь уменьшает контрастность изображений, но не делает их невидимыми. Длина
отдельных линий доходила до нескольких километров, а ширина составляла 30-50 м.
При пересечении нескольких линий возникали «центры в виде звезды». Как описывает Райхе,
«они все расположены в местах небольшого выступа на почве таким образом, что камни,
которыми облицовывалось такое место, и поныне видны с довольно большого расстояния».
Благодаря подобным поднятиям фигуры с высоты пресловутого «птичьего полета» выглядят
объемными.
Сами гигантские фигуры выполнены с соблюдением местных изобразительных традиций и
представляют животных, принадлежащих, в основном, данной экосистеме: рыбы, рептилии, паук,
множество птиц. Однако обезьяна не очень типична для засушливой пустыни и выглядит неким
заимствованием или из Амазонии, или... из странного ольмекоподобиого культурного пласта. То
же самое можно сказать и о ягуаре. Некоторые исследователи полагают, что фауна побережья
периодически менялась в связи с действием феномена Эль-Ниньо, о чем уже не раз упоминалось.
Так или иначе, все представители животного мира, запечатленные в Пампе, встречаются в
изображениях на сосудах и на знаменитых тканях Наска. Более того, сам геометризированный
стиль вновь возвращает нас к технике выполнения рисунков па тканых полотнах.
Оказалось, что контур каждой фигуры был выполнен из непрерывной линии. Кривые линии,
составлявшие фигуры, складывались из сегментов кругов, центры которых отмечались с помощью
камня, размер которого точно соответствовал одной сотой радиуса. При этом каждая из фигур
имела в своем непрерывном контуре один-единственный разрыв, к которому вел, как правило,
своеобразный коридор. Случайно или нет, но эти входы практически во всех случаях размещались
па уровне гениталий изображенной фигуры. Все фигуры примыкали к остальным в основном
через эти самые окна или же находились в непосредственной близости с ними. Если оценивать
композицию в целом, то оказывается, что все рисунки расположены по краям плато, а некоторые
из них пересечены линиями.
Илл. 97. Одну из фигур долины Наска называют Колибри
313
Прямоугольные поля, напоминавшие по форме курсусы древней Англии, первыми навели
исследователей на мысль о храмах под открытым небом, где собирались жрецы. Оставалось
сделать лишь небольшой шаг, чтобы подойти к разгадке тайны пустыни Наска.
Итак, начиная с 70-х годов исследования велись уже в совершенно ином направлении. Никто из
специалистов не сомневался в том, что Пампа была культовым центром. Т. Моррисон логично
предположил, что линии могли быть священными дорогами, а пустые пространства — местами
отправления культа. Сами фигуры должны были воплощать мифических божеств и духов-жи-
вотных. Это убеждение подкреплялось и существованием в доколумбовом Перу такого понятия,
как уака. Термин уака (священный объект) не является определением предмета. Под уака могут
подразумеваться и фигурки, и места поклонения, и памятники, и духи воздуха. Инки называли
уака всю систему разветвленных дорог вместе с культовыми объектами. Уака служили местом
поклонения следующим образом: вдоль всего пути располагались специальные пункты, как,
например, горный перевал или место стоянки. Они отмечались кучей камней. Это сооружение
почиталось как уака. Каждый проходящий клал туда свой камень или комочек из жеваных листьев
коки. Возможно, что древние обитатели Наски не ограничивались выявлением естественных
священных мест, а создавали их специально, приспосабливая для отправления культов. Вместо
каменных храмов они создавали святилища из линий в двухмерном пространстве.
Дж. Рейпхард подметил, что некоторые треугольники ориентированы на вершины близлежащих
гор, откуда следовало ожидать спасительную воду, о чем повествуется в многочисленных мифах.
С водой были связаны и «центры в форме звезды». Некоторые расположены в непосредственной
близости от ныне пересохших речных русел, другие сооружены поверх каналов. Отдельные узлы
пересечения линий совпадают с точками пересечения каналов. Поскольку вода имела
первостепенное значение для жителей пустыни, Рейнхард считает, что и культы должны были
быть связаны, прежде всего, с водой и плодородием.
Обобщая все проведенные исследования, Майкл Ко высказал мнение о том, что сами фигуры
могли играть роль своеобразных «ритуальных дорог» или «храмов иод открытым небом». Они
создавались в двухмерном пространстве, где, «как и во всяком святилище, проводились
многочисленные обряды», прежде всего связанные с водой, так как большинство центров фигур